Поиск по автору:

К 23 февраля.
И как эти граждане на гражданке живут!?
Строем не ходят, боевые правильные песни не поют. Портянки не носят, не по распорядку встают, одним словом, дикари!

Многие птицы вынужденно мигрируют с родины, хоть и на время. И только настоящие патриоты: воробьи, вороны и, конечно, голуби, по крайней мере в городе, всегда остаются почему-то с нами. Порой глядя на нас из-за окна такими настороженно-грустными глазами. Их, конечно, не пугают трудности, как многих. Но иногда мне кажется, что остаются они не просто так, а чтобы непрестанно следить за нами.

Будите по утрам красоток спозаранку. Они вам, много чего интересного расскажут вам, про вас.
А вы, не слушая, уснёте.
Подпись: Хам.

Как просто определить, кто перед вами, к примеру, кореец или японец!? Всё очень просто, нужно ударить по ноге. Если ругается по-японски, значит, японец, а если по-корейски, то точно говорю, кореец. Но а если по-русски матерится, дело плохо, тут уже национальность поздно выяснять, нужно просто быстрее бежать.

Дамы! С Восьмым марта!
В честь этого
исполняется впервые мною песенка-поэма.
Заткнитесь, соловьи и цикады, Умолкните, свирели и фанфары.
Я лучше девушкам сам спою.
Всё в этом мире без ваших улыбок —
чушь и ерунда.
И все непременно точно знают, что лучший мой «подарочек» — это Я.

Так что цените, конечно, милые дамы, ну и заодно какие-то там ни есть господа.
Вашего любимого Пафнутия Бурвидуса!

Ну с весной! Поехали! 💐🌺🏵️🌼
Ах, зачем, зачем пришла весна, мука бесконечная.
Ах, зачем, зачем цветёт она, такая вся беспечная.
Ах, зачем, зачем лишила меня сна, женщина прекрасная.
Ах, зачем, зачем свела с ума, ты моя натура страстная.

Не смолкают соловьи весною опьянённые.
И страдают от любви люди окрылённые.
Эх, до чего же хорошо, если вы влюблённые.
Ходим вместе до зари, словно опьянённые.

Заиграла вдалеке музыка знакомая.
И смотрю, шагаешь ты, вся такая скромная.
Проходя, не смотришь на меня, ишь какая важная!
А я же тебя всё равно люблю, дура ты несчастная! Ах, зачем, зачем...

В детстве Серёжа с Димой участвовали в гонках на самокатах и лифтах. А когда выросли — на «Бехах» и «Феррариах». А сейчас!? А сейчас, увы на облаках.

На суде:
— Подсудимый, когда вы поняли, что вас жена не замечает и не любит?
— Когда на Новый год, она пожарила мне торт. При этом, насыпав на праздничный поднос собачий корм. А на день рождения...
— Хватит, подсудимый, мы уже поняли, что она была сильно расстроена вашей невнимательностью к её матери.

Я тень непрожитого дня,
Мгновение до смерти,
Застыл на вечно обречённой тверди,
Вращающийся среди холодных звёзд.

Вот такая, такая печальная судьба моя.

Поэту постоянно не везёт,
Фортуна убежала, видно, в лето.
А я стою у розетки, обугленный, как чёрт,
И нету, нету мне прощения.

Хотел всего лишь я познать,
Но, видно, чёрный кот
Мне перешёл дорогу где-то.
Теперь пришёл и мой черёд, и вот
Остался я совсем без света.

Жизнь прекрасна тем, что после праздников Утро снова потихоньку превращается во вчерашний день, и смело можно теперь и вовсе не беспокоиться о завтрашнем.

Летел и падал. А кто не падал?!
Тот не летал ни разу.
Во сне иль наяву —
Судьба одна и та же.
И я иду, иду туда же,
За горизонт, в объятия заката.
Хрипит тромбон на холодном ветру,
Гитара вяжет заледеневшие руки.
Вот же напасть, зараза!
Сегодня точно я не помру,
Хоть и уже слышны печальные завывания
Моей несравненной подруги вьюги.
Летел и падал....

Не жалуйся и не ропщи на судьбу,
Она ещё та старомодная стерва.
Начинаешь или только закончишь ты игру,
Как снова приходится возвращаться на проклятый круг,
Где нет туза, ни семёрки и в утешение даже дамы черва.
А остаётся лишь отчаянье и порванный сюртук,
Огромные долги и два оголённых нерва.

Оптимистам всегда принадлежит только лучшая часть кладбища.

В наших больницах лечиться могут только очень, очень здоровые люди.

Почему в большинстве больницах нет мест, чтоб помолиться?
Потому что больница и так является почти храмом великомучеников. Молись где хочешь.
Каждый нормальный врач — практически святой, хоть на икону.
А остальные!? А остальное — лишь адская статистика.

Иногда, читая всякие комментарии и разные потрясающие советы, думаешь, что не только в дурке, но и в аду, наверное, бывает день открытых дверей и форточек.

Не стоит думать слишком много.
Есть пропасть, значит надо прыгать вроде,
Чтоб боль свою разбить о камни, всё вернее, хоть и жестоко.
Зачем страдать, стихи писать уж очень долго.
Смешной какой, он хочет жить, ну хотя б чуть-чуть и ещё немного,
Но уже истекли все твои ненасытные дни, стало слишком поздно.
Как душно здесь и серою смердит.
Мой неизвестный цензор это подтвердит.
Уже открыт аттракцион весёлый заводной.
Для встречи разожгли костёр большой.
Печально помахайте мне скорей рукой.
Всегда ваш, почти Икар и в целом дорогой.
Я обязательно, наверное вернусь, только в жизни иной.
Стихи написаны, и вот
Не стоит думать слишком много.
Есть пропасть, значит нужно прыгать вроде.

Борьба с зелёным змеем шла с переменным успехом.
То я отчего-то сдамся,
То этот проклятый аспид победит.
Возьмёт за жабры и давай, давай доить.
Э-э-э, поить...

Что случится с моей белкой,
Если тоже будет пьяной в стельку?
Кто же с ней пойдёт на стрелку
С весёлой рыжею соседкой?
Пьёт со мной она уже недельку.
Дятел бьётся в чей-то голове,
Злобно воет кто-то и в трубе
Кот на люстре и вообще, гадостно во рте
Значит, Новый год по-видимому удался.

Кукушка, как оказалось, вещая была.
Кукукнула и как-то сразу, вдруг и внезапно умерла.
Тому свидетели были, зачем-то улепётывающие в даль, два алкаша.
Сегодня, как всегда с утра,
Не дрогнула моя волосатая рука.
А жизнь, словно речка,
Куда-то дальше неумолимо несла,
И крыша, к тому же, всё текла и текла.
А бедная птичка, в свой рай улетая,
Хотела, безусловно, мне ещё чего-то сказать,
Но очередная коварная пуля
Её пламенную обличительную речь оборвала.
Тушка бедненькая дёрнулась ещё слегка,
И чуть видимая дымка потянулась в голубые небеса.
Соседские петухи, поперхнувшись, заткнулись, надеюсь уж навсегда,
И кверху пузом всплыли два откуда-то взявшихся очумелых бобра.
Вот так, опять начинается утро в колхозе у меня
После очередного запоя и бодуна.

Кажется, покойник ещё жив!
Да нет , это в морге очень холодно
Вот он и дрожит
Ну, это дело поправимое.
Неси водочку, отметим это тело!

Любой продвинутый еврей никак не должен выходить из любого магазина и учреждения, пока не достигнет должного гешефта. Единственным исключением является то, что владелец этого магазина или учреждения, сам может оказаться знатным гешефтмахером. Ну тогда простительно в первый раз.

Что такое мания преследования? Это когда и даже, тараканы зачем-то за вами из-подтишка, всё время наблюдают.
А мания величия? Это когда они ещё тебе и кланяются.

Любопытные учёные создали атомную и не только бомбу. Потом они же выпустили короно- и не только вирус. А сегодня они задумались о генетике. Вот теперь становится по-настоящему за себя страшно. И невольно начинаешь проникаться симпатией к католической средневековой инквизиции.
Я, конечно, понимаю: любопытство — не порок.
Но короче, господа, готовим угли и дрова! И вертел для особо рьяных.

В четверг, четвёртого числа, у четвёртого подъезда сидят на четырёх чемоданах, где полно чеснока, четыре чёрных чертёнка с ключом от моего чердака. И чешут, чешут свой чрезвычайно крепкий волосатый черепок.
Вот зачем, чертополоха им в задницу, опять честного человека ограбили в Череповце. Последнее стырили, что осталось после новогодних праздников. Эх вы, чесночные чревоугодники!?

Берегись автомобиля 2.
Каждый может быть прохожим.
А любой, даже очень случайный прохожий, может потенциально оказаться свидетелем.
А любой свидетель вполне может стать подозреваемым. А подозреваемый легко превращается в обвиняемого. А обвиняемый, если очень постараться, оказывается в конечном итоге виновным. Ну а виновный — это уже практически преступник. А преступник неизбежно становится приговорённым, если, конечно, с адвокатом не повезло или взятку мало и не тому дал. А любой приговорённый преступник — это уже не только теоретически, но и порой фактически уголовник. Ну и любой уголовник — это наверняка будущий рецидивист. В общем, сколько верёвочке не виться. От тюрьмы и от суммы. Хоть на улицу не выходи.

Крошка Хью пришла к отцу.
И сказала кроха: «Завтра, завтра будет батя хорошо, а сегодня? А сегодня плохо!»
Стынет кровь у мужика, сзади слышен адский тёщин хохот.
Следующий акт трагедии отца.
Два удара ниже живота, поза эмбриона.
И адью! Удаляющийся куда-то, наверное в небеса, жутко громкий детский топот.
Эпилог.
Мужские слёзы на небритых щеках.
В карманах пусто, внутри поселился ранее неведомый страх.
В уши проникает чей-то зловещий шёпот.
Скоро, скоро будет чьё-то день рождения ещё и снова.
Не стоит забывать о таких мелочах!
И снова еле слышный, на грани исчезающий гогот.

Говорят нынче, что шахматы неполикорректны, своим неадекватным полярным цветом!
А вы что об этом думаете, сэр?!
— Э-э-э, Гугл, что такое шахматы?
И что там ещё!?

Я обычный российский буржуй,
жую свой несчастный бифштекс.
Слышишь, рабочий!
Я почти такой же, как и ты, человек!
В портянки мои ноги одеты,
от «Кутюрье», но не суть!
Да ещё от «Версаче»,
представляешь!
Донашиваю последней коллекции кеды!
***
Всё как у всех, и даже, может, на много хуже!
В гараже вот держу верблюда, а он плюётся, гад, повсюду!
Машины нет, «Бентли» и «Мерседес» не в счёт.
Они для красоты, я ими лишь любуюсь.
Ходить приходится почти пешком,
а однажды даже пользовался метро.
Случайно в него на Харлее заехав.
***
Но всё, я доел свой обед,
Какую-то икру, форель и какие-то омары.
Не сомневайся, пролетарий, гадость ещё та.
А теперь прости, мне уж практически совсем некогда.
Целую твою рабочую небритую щеку.
Пусти теперь и ты, как и я, мужскую горькую слезу,
С тобою мы вместе чуточку поплачем.
Пока я с отвращением пью «Шато-де-береньён» какого-то там, давно истёкшего когда-то года.

Воззвание. Господа эльфы, товарищи гуманоиды и прочие любители загадочных заговоров, а также таинственных политических явлений! Почти всё, о чём мы фантазировали, сбылось. Лишь НЛО куда-то улетели, но ничего, и до них доберёмся, придёт время. Многие рептилоиды Эпштейна вылезли и выползли на свет из своих адских нор. Открылась эпическая правда. Пора уже, пора надевать все наши тщательно спрятанные шапочки из фольги. Брать в свои натруженные руки дрыны и наточенные вилы, колья и топоры. Наступил наконец-то долгожданный час разжечь наши заготовленные ранее факелы и — ату их, ату. Всегда ваш любимый Вельзевул.

Товарищ пешеход, сегодня неси свою тушу осторожно, под ногами наблюдается лёд!

Лучший враг невидимки — это слепой параноик. Сколько ни плюй в колодец, водой не наполнишь. Господа, леди и джентльмены. Все мы на кладбище, под землёй, всего лишь товарищи.

Все люди — сволочи, или Последняя комаринная песнь в доме отдыха номер 7.
Все люди — сволочи! — думал комар.
И снова, каждую ночь, пить неустанно кровь продолжал.
Каждый, каждый норовит по мне нанести хоть один удар.
А я ведь юн, красив, удал!
А эти! Эти с табуреткой или тапком на меня!
Мечтают гады втихаря, чтоб в ящик поскорее я сыграл.
Нет, не выйдет, господа!
Есть у меня бесценный дар.
Я очень, очень шустр и чрезвычайно мал.
И вам об этом я не раз жужжал, в постели нежно обнимая.
А вы, а вы всё доктор, доктор, санитар!
Он снова, снова ко мне через окно попал!
Все-е-е-е, все люди — сволочи!
Не через окно, а через форточку.
А впрочем, впрочем, я так и знал!

К 23 февраля. С праздником!
Мало кто из уважающих себя командиров, изредка, но с возрастающим интересом и раздражением рассматривая у себя в кабинете чёрный квадрат, хоть раз в жизни, но всё же не мечтал в ответ нажать эту чёртову красную кнопку.
Весь мир в труху, буржуи, бойтесь!
Но это будет лишь потом и, может, после.
А сейчас, дежурный! Где мой подарочный набор! Восьмое марта скоро!

К 23 февраля.
Не каждой обезьяне можно в армии доверить гранату. А потому, в нашей армии, они ходят только с автоматом.
А то вот возьмёт, какая-то новоприбывшая макака и шмальнёт её куда-то, а мы в это время с товарищем генералом опять бежим и обсираемся.
Не порядок!

Новая европейская транскрипция сказки «Золушка». В двенадцать часов Золушка вместе с тыквой превращается в принца. А потом, в конце, они, обнявшись и облобызавшись, ковыляют навстречу солнцу. Ведь хрустальные туфельки явно жмут, зато свадебные платья красиво сидят и развеваются.

Когда заканчиваются все переговоры дипломатов, в случае острого конфликта продолжают беседу уже орудия, ракеты или другое такое же смертоносное вооружение.
Хотелось бы затем сказать, что потом живые позавидуют мёртвым, но не скажу, ибо не уверен в этом.
Порой мне кажется, что людям слишком тесно на планете и часть из них, наиболее наглую и в целом дурную, непременно нужно отправить куда-либо подальше, в бездну.

Пушкин, ну почти. 🫩

Я помню чудное мгновение:
Передо мной явилась ты.
Ты улыбнулась, я смутился,
Ты отвернулась, я ушёл,
И снова стало всё как прежде:
Ненастный хмурый день,
В саду увядшая давно сирень,
И самовар, сияющий надменно,
И отражающийся в нём
Печально искажённый бледный,
По-видимому, тот ещё осёл.

Сварил как-то дед золотую рыбку. Плачет бабка, плачет внучка, рыдает кошка, рыдает Жучка. А дед зловредный, назло всем, жутко хохочет, показывая им в беззубом рте язык. Хороша ведь получилась уха!
И только мышка, молча скрепя зубами, с привычным тиком и вприпрыжку. Упорно, потихоньку катит куда-то честно спёртое золотое яичко. С утра, узнав о пропаже этой (потенциальной яичницы или возможного омлета), и вовсе все сойдут с ума. А мышка, сменив свой имидж, снова станет крысой и скроется за границей, ей родину менять не привыкать.

Скабрёзная. Ретро.
В каждой женщине есть какая-то загадка:
Какие под юбкой трусы и есть ли в лифчике вата?

Частушка русско-народная.
Эх, говори Москва, разговаривай Россия.
Вся жизнь — это вечный поиск,
Вопрос о смысле бытия.
Лишь в бушующей, пролитой крови рождаются правдивые ответы.
На грани жизни и смерти.
Пока безудержно вращаются планеты.
И горит над безрассудной, порой корчующейся в агонии земною твердью, уставшая давно звезда.
Вот такая беда!
Ну и приплыли, а начиналось ведь так хорошо, приветливо.
А кончилось как всегда.
Крючок на потолке, хозяйственное мыло и петля.

Он так увлекся готовкой праздничного ужина, что, изредка пробуя его, съел всё сам. Расстроившись из-за этого, он допил и всё спиртное. Поздравил себя с Восьмым марта, а заодно, на всякий случай, и с днём рождения. И тут же на столе, удобно расположившись, с чистой совестью лёг спать.

Суфражистки всех стран, объединяйтесь! Долой Восьмое марта! Как символ бесконечности всех наших женских разочарований! Да здравствуют девятое, десятое, ну и так далее. А лучше: «Пусть вечно будет этот праздник!»
А подарки!? Парфюмерию, бижутерию, кулинарию и цветы дарят лишь плебеи. А вы, все настоящие богатыри и джентльмены, нескромно так дарите, все звёзды и Миры!

Всем шутникам посвящается! Батл.
Акт 1. Представление.
Как-то вот вышли на арену смешные мимы и клоуны.
Хохотали, дразнили и шутили забавно так, эти мимы и клоуны.
И нёсся этот звонкий смех на все четыре стороны.
А на них сверху, из зрительных рядов, смотрели их вороги,
Кровожадно-равнодушные и очень лютые палачи-вороги.
А все другие говорили им, что если руки и ноги им дороги, то промолчите, не шутите, уж слишком эти зрители строгие.
Но только почему-то не слушали их эти смешные глупые мимы и клоуны.
Веселились и смеялись они безрассудно, но всё равно такие прикольные.
Запускали шары проказники разноцветные, а заодно строили рожицы палачам очень скверные.
Акт 2. Последствие.
Но всё заканчивается рано или поздно.
Вот и завершилось и это чудесное представление.
А палачи-зрители почему-то не захлопали. Этокое неуважение.
Лишь топоры свои острые достали, страшно скрежеща зубами подлые.
Тут и налетели вороги, полетели на пол чьи-то с бубенцами головы.
Вот тогда палачи жутко засмеялись и захлопали, экие они всё-таки сволочи.
Вот тогда и погрустнели наши весёлые мимы и клоуны.
Почуяли бедолаги, что скоро уж точно будут похороны.
Но не все они сразу обосрались, некоторые ещё как-то странно улыбались, хихикали и смеялись.
А палачи рубили, душили и издевались. Они же душегубы, с них станется.
Акт 3.
Завершающий.
Вот и всё, кажется, кончились мимы и клоуны.
А палачи? А палачи, отчего-то забрызгавшись кровью подозрительной, с ума окончательно и вовремя сошли.
Увезли их связанными, прежде отняв топоры, санитары и врачи. Те, кто приехал в ярко-рыжих париках на странном игрушечном паровозике. А ещё у них вроде бы были огромные ботинки и красные носики.
И это замечательно! Фенито. Конец.

Драма. Брак по расчёту. Акт 1.
Мочалка гордая была.
Она могла, она могла.
Могла летать, могла играть.
Могла творить, могла лежать.
Всё было у неё, всё ей дано.
Весь мир открыт:
Курорт, и город, и село.
Любые деньги и лучшее вино.
Но, Боже мой!
Неотвратимый рок её низверг, как ангела с небес.
Акт 2.
И вот! Развод.
Теперь её удел — лишь мокрый пол.
Лишь грязь и нищета.
Теперь Она должна!
Должна терпеть, должна страдать.
Должна тереть и горевать.
И удавиться ей, уж кажется, не грех.
Что это за жизнь такая!
Надоело это всё и опостылело.
Но её опять, опять и снова макают в нечистоты, поднимая изредка и в свет.
И кажется потом, опять на дно всё время отпускают.
И надышаться не дают, и утопиться всё мешают!

Товарищ, верь! Взойдет она!
Звезда невиданного счастья.
Взойдет и...
И снова сгинет навсегда.
Всё возвращается, как говорится, на круги своя.
Вот такая у нас беда, товарищ!

Крепче сжимай, гражданин, в своих мозолистых руках, как в тисках, наган или парабеллум.
Ведь завтра точно будет лучше, чем вчера, поверь, братан! Нууу, в целом!
Как верно то, что это всё начертано пламенем чёрным на снеге безупречно белом.

После московской пробки Апофигос.
Ой, поеду, я поеду, Ой, не знаю, но поеду.
Ух, по травке я поеду, Ух, по муравке я помчусь.
Ох, что-то давит на мозги Эти ваши все пути.
Может, направо я поеду, Может, и налево.
Ну а может, всех вас удивлю, Эх, Лю-люли.
Прямо с дури поверну, У-у-у.
Ой, поеду, я поеду, Даже если все колёса проколю,
Севши вдруг очень мягким местом на весёлую иглу, У-у-у.
Никуда я не сверну, У-у-у.
Эх, где-то заблудившись, может, в пробке навсегда я пропаду, У-у-у.
Так мне и надо. Там, поверьте, похуже будет, чем в аду. У-у-у.
Ох, будь она не ладна.
Ой, а я вот возьму, кстати, и с какой-то там энной трассы совсем с ума сойду.
У-у-у.
Всем назло и где-то в центре МКАДа
Покурю немного и язык свой всем собратьям по несчастью покажу. У-у-у.
С неприличным сопровождением и нервным срывом, в виде мата.
А потом
Ох поеду, ой поеду дальше.
Ой поеду, ох поеду куда надо.
По дороге, может, в дурку загляну.
А может, возьму и полечу! Буду гадом!
Ох держите меня, все весёлые санитары! Расскажите всё грустному врачу.
Ох, я теперь уже не знаю, что хочу.
У-у-у.
Паровозик чух-чух. Птичка чик-чирик.
Ох, скорей беги мужик!
Слишком тесен нынче мир и тротуар для нас двоих.
Ой поеду, я поеду через тернии и метро.
И заодно бабку страшную какую-то, с клюшкой на капоте прокачу. У-у-у.
А потом кого найду! Подвезу. У-у-у.
Бабу с коромыслом и с ведром,
Чуть не разбила мне стекло, вот зараза!
Деда, вроде, с пулемётом иль ружьём.
Гад пальнул в меня два раза!
Ух, трижды сплюну через левое плечо.
И одной рукой забинтую рану. У-у-у.
Ох и дикий здесь народ. Вот гляди теперь в два глаза!
Ох, чего-то мне опять нехорошо.
Слишком стало горячо и противно пахнет.
Значит, скорость маловата, так добавим ещё газу!
Ой поеду, я поеду!

Наконец-то Европа уже совсем почти отказалась от российского газа и нефти. Исчезли практически все эти проклятые невидимые и недемократические флюиды безусловно агрессивной России. Да здравствует свобода от предположительного рабства от варварского путинского режима! Ещё, конечно, есть несознательные личности, которым всё равно, чей газ и чью нефть потреблять. Но недолго им осталось коптить небо благословенной Европы. Лучшие умы Европы и не только её, уже решают эту проблему. И тогда, решив её совсем и бесповоротно, появятся на месте Европы райские кущи. И всем будет очень, очень хорошо. Ведь зачем будущим покойникам тепло и свет?!

Где-то грянул гром, сверкнула молния.
А у нас пошёл снег, оставляя леденистый след. Душа озабоченно, в ожидании тепла,
как ёжик свернулась и съежилась.

А кто приходит к белочке после новогодних праздников, если и она перепились в стельку!? Ну не знаю, наверное, дятел.
Но к Трампу явно кто-то пострашней вчера пришёл, раз ракетами и бомбами шмаляет. Может, Мадуро?