Поиск по автору:

Изменение климата происходило, происходит и будет происходить, поскольку пока существует этот климат и в целом наша матушка планета Земля. Но человечество безусловно и очевидно негативно, по многим причинам, активно влияет на это дело. И это дело не белыми нитками шито!

Частушка-нескладушка.
Если хочешь узнать, что такое апокалипсис, хотя бы часть этой поучительной картины,
Приезжайте, господа иностранцы, на территорию, ещё оставшуюся от Украины.

Ходят упорные слухи и даже присутствуют совершенно вальяжно и важно стоящие факты.
Что все настоящие талантливые поэты в конце пути своём, ну абсолютно точно и непременно, отправляются только в рай.
Тому примером со временем, конечно, безусловно, буду и Я!
Не верите?!
А то куда же меня ещё?!
Трон золотой, корона и конь крылатый уже ожидает там меня.
А вы?! А вас здесь не стояло!
А почему? А потому! Потому что не любили вы при жизни Пафнутия Бурвидуса!

Лучше слушать, чем просто слышать. 😳
Тараканы — это тоже практически домашние звери. Такие усатые и милые. Жрать ничего не просят и гулять по утрам не зовут. В общем, мечта любого зоофила.

Часто гордость путают с гордыней, как и высокого с верзилой. С виду всё одно и тоже, но суть не та, хоть и похожа.
Родину любить — это вам не кирпичи грузить!
Самое загадочное и опасное занятие влюбленного — это ночная серенада под окном любимой. Не знаешь, что из этих таких приветливых окон вылетит и какие интересные эпитеты в твой адрес выскажут. Да и вообще интересно, не перепутал ли окна!?

Пушкин, ну почти. 🫩

Я помню чудное мгновение:
Передо мной явилась ты.
Ты улыбнулась, я смутился,
Ты отвернулась, я ушёл,
И снова стало всё как прежде:
Ненастный хмурый день,
В саду увядшая давно сирень,
И самовар, сияющий надменно,
И отражающийся в нём
Печально искажённый бледный,
По-видимому, тот ещё осёл.

Пафосная мудрость великого неподражаемого Пафнутия Бурвидуса Первого. 🙂‍↕️
Не бывает падших героев!
Падшие лишь некоторые черезмерно доступные героини, в основном ночных бескомпромиссных схваток.
Иногда и из достойных ваяют идолов, но чаще нет.
Кто-то по мере сил ваяет, а кто-то весело и непринуждённо валяет дурака. А дурак — лицо особенное и особа неприкосновенная. Так что бить, пожалуйста, в последнюю очередь.
Талант не всегда является золотом.
Да и золото не мерило всего.
Ну раз все со мной согласны.
Готов сей тяжкий непомерный груз взвалить, так сказать, ну и принять его.
Не каждая тень нуждается в свете, да и мухи иногда и даже в анекдотах попадаются в котлете.
Одын раз отмэррь, сем раз зарежжь. (таинственная кавказская мудрость).

Прощание по-английски.
Джентльмен уходит тихо и незаметно, исчезает в лондонском тумане, без прощания.
Прощание по-немецки.
Короткое рукопожатие, учтивый поклон, уверенная походка, аккуратное закрытие двери и «auf Wiedersehen».
Прощание по-русски.
Пьянка, мордобой, обнимашки с прощальными поцелуйчиками и снова, если, конечно, в состоянии, пьянка. Потом чаще всего провожающие выносят провожаемого, если он не в состоянии покинуть их хотя бы на корячках.
Прощание по-еврейски.
Долго, очень долго прощаются, обнимаются и даже иногда почти целуются, эпизодически и вроде незаметно сплёвывая в сторону, у практически открытой двери. Но в конечном итоге провожаемый никак не может и не хочет покинуть их, столь дорогих и любимых, и просто так уйти.
Приходится применять крайние меры с возможными нанесениями обидных побоев, ну или оставлять его на ещё какое-то неопределённое время.

Мысли о мире.
В 20 веке Европа медленно и мучительно умирала. Её тело потихоньку разъедали внутренние противоречия и различные социальные вирусы. Как мы сегодня понимаем, без США и СССР она уже бы загнулась. Может, так было бы и правильней, на её месте возникло бы что-то лучшее. Но что было, то сплыло.
Были, конечно, и иллюзии о выздоровлении, перед смертью такое бывает. Казалось, политика бездумного единоличного комфорта и зелёная экономика вполне совместимы. Ну что же, 21 век всё расставил по местам. Очевидно, потихоньку с суицидным ускорением однозначно приходит время её похорон! Главное, чтобы её почти мёртвая рука нас не прихватила за собой в мир хауса и разрухи. Мы сами оттуда ещё не до конца вылезли! До сих пор тошнит и колбасит!

Ничего так не вдохновляет, как топор над головой.
Грезишь славой!?
Тогда сначала с невиданным упорством взрасти в себе талант, заодно поймай мимоходом за хвост удачу и всё пожертвуй ради славы. (И на обломках самовластия. Э-э-э-э, это другая история.) Ну а если не вышло, то дальше пустяки, запрягай скорей свою последнюю, ещё живую клячу и едь в столицу, самую что ни на есть ценную библиотеку жечь. Главное, спички не забудь. Проверено, запомнят!

Скабрёзная. Ретро.
В каждой женщине есть какая-то загадка:
Какие под юбкой трусы и есть ли в лифчике вата?

Куда же скрылись такие милые НЛО?
Опять вчера из «Шилки» было сбито ещё одно.
Что же им делать, может, уйти им всем на дно?
Но и оттуда их скоро и точно достанут, так же, как и в кино.
Больше им не украсть уж никого.
Не поэкспериментировать, напившись с очевидцем в дым и в говно.
Не прозондировать чьё-нибудь село.
Жуткие беспилотники заполонили всё уже давно.
Где же, где же вы, милые НЛО?

Частушка русско-народная.
Эх, говори Москва, разговаривай Россия.
Вся жизнь — это вечный поиск,
Вопрос о смысле бытия.
Лишь в бушующей, пролитой крови рождаются правдивые ответы.
На грани жизни и смерти.
Пока безудержно вращаются планеты.
И горит над безрассудной, порой корчующейся в агонии земною твердью, уставшая давно звезда.
Вот такая беда!
Ну и приплыли, а начиналось ведь так хорошо, приветливо.
А кончилось как всегда.
Крючок на потолке, хозяйственное мыло и петля.

Он так увлекся готовкой праздничного ужина, что, изредка пробуя его, съел всё сам. Расстроившись из-за этого, он допил и всё спиртное. Поздравил себя с Восьмым марта, а заодно, на всякий случай, и с днём рождения. И тут же на столе, удобно расположившись, с чистой совестью лёг спать.

Суфражистки всех стран, объединяйтесь! Долой Восьмое марта! Как символ бесконечности всех наших женских разочарований! Да здравствуют девятое, десятое, ну и так далее. А лучше: «Пусть вечно будет этот праздник!»
А подарки!? Парфюмерию, бижутерию, кулинарию и цветы дарят лишь плебеи. А вы, все настоящие богатыри и джентльмены, нескромно так дарите, все звёзды и Миры!

Любовь неожиданно и нежданно вдруг приходит и также вдруг мгновенно куда-то исчезает.
В какой-то, как всем известно, недобрый час и миг.
Вот точно помню, что вчера была.
Хотел уж и поцеловать её, а тут вот как вышло, испарилась.
Стрела Амура в сердечко, как видимо, неглубоко вошла.
А плоды этого счастливого момента — дети — остаются с нами навсегда.
Вот не было печали и беды, а тут и дети откуда-то повылезали.
Но такова судьба!
И лучше уж такие симпатичные вполне плоды, чем вовсе ничего и никогда!

Использовать человека могут только тёмные, если хотите, дьявольские силы, а безвозмездно сотрудничать — светлые, божественные.
И кажется, что неодолимая сила на одной стороне, а на самом деле неизбежно и всегда побеждает другая.

Всем шутникам посвящается! Батл.
Акт 1. Представление.
Как-то вот вышли на арену смешные мимы и клоуны.
Хохотали, дразнили и шутили забавно так, эти мимы и клоуны.
И нёсся этот звонкий смех на все четыре стороны.
А на них сверху, из зрительных рядов, смотрели их вороги,
Кровожадно-равнодушные и очень лютые палачи-вороги.
А все другие говорили им, что если руки и ноги им дороги, то промолчите, не шутите, уж слишком эти зрители строгие.
Но только почему-то не слушали их эти смешные глупые мимы и клоуны.
Веселились и смеялись они безрассудно, но всё равно такие прикольные.
Запускали шары проказники разноцветные, а заодно строили рожицы палачам очень скверные.
Акт 2. Последствие.
Но всё заканчивается рано или поздно.
Вот и завершилось и это чудесное представление.
А палачи-зрители почему-то не захлопали. Этокое неуважение.
Лишь топоры свои острые достали, страшно скрежеща зубами подлые.
Тут и налетели вороги, полетели на пол чьи-то с бубенцами головы.
Вот тогда палачи жутко засмеялись и захлопали, экие они всё-таки сволочи.
Вот тогда и погрустнели наши весёлые мимы и клоуны.
Почуяли бедолаги, что скоро уж точно будут похороны.
Но не все они сразу обосрались, некоторые ещё как-то странно улыбались, хихикали и смеялись.
А палачи рубили, душили и издевались. Они же душегубы, с них станется.
Акт 3.
Завершающий.
Вот и всё, кажется, кончились мимы и клоуны.
А палачи? А палачи, отчего-то забрызгавшись кровью подозрительной, с ума окончательно и вовремя сошли.
Увезли их связанными, прежде отняв топоры, санитары и врачи. Те, кто приехал в ярко-рыжих париках на странном игрушечном паровозике. А ещё у них вроде бы были огромные ботинки и красные носики.
И это замечательно! Фенито. Конец.

Немного о политике.
Горбачев был из тех людей, что хотели как можно лучше, а получилось как всегда и даже хуже.
А Ельцин?! А Ельцин согласился с этим. Выпил, станцевал, погрозил кулаком куда-то в небо: «Царь я или не царь!»
И всё, на рельсы лёг и куда-то уехал.

Частушка-нескладушка:
Бьют барабаны, играют фанфары,
Немцам опять сыплют соль
На недавно открывшиеся раны.
Для похода на восток потихоньку их собирают.
А у нас всё хорошо, идёт война,
И зачем-то негров в спортивные клубы закупают.

Драма. Брак по расчёту. Акт 1.
Мочалка гордая была.
Она могла, она могла.
Могла летать, могла играть.
Могла творить, могла лежать.
Всё было у неё, всё ей дано.
Весь мир открыт:
Курорт, и город, и село.
Любые деньги и лучшее вино.
Но, Боже мой!
Неотвратимый рок её низверг, как ангела с небес.
Акт 2.
И вот! Развод.
Теперь её удел — лишь мокрый пол.
Лишь грязь и нищета.
Теперь Она должна!
Должна терпеть, должна страдать.
Должна тереть и горевать.
И удавиться ей, уж кажется, не грех.
Что это за жизнь такая!
Надоело это всё и опостылело.
Но её опять, опять и снова макают в нечистоты, поднимая изредка и в свет.
И кажется потом, опять на дно всё время отпускают.
И надышаться не дают, и утопиться всё мешают!

Полюбили пианиста, вдруг так внезапно, очень страстно.
Ладно была бы балерина, а тут оказалась девушка-штангистка.
Сопротивляться здесь не было ни малейшей силы.
К сожалению, развалилось пианино очень быстро, очень быстро.
Вот выйду из больницы, буду, буду теперь роялистом!

Новые евроценности Европы слишком, слишком стары.
От узаконенного извращения связи интимной, к примеру, с животными, думаю, один шаг в пропасть, до калорийной и вкусовой ценности детского человеческого тела.

В поисках пятого угла в квадрате
Я нашёл вдруг в заброшенном сарае
Почти что вечный двигатель на даче.
Только вот теперь осталась лишь одна задача —
Как найти ещё нескончаемый бензин и масло для моей любимой клячи.

Частушка-рэп, ну почти. 🫩
Кто самый умный? Я самый умный!
Кто самый ушлый? Я самый ушлый!
Кто самый мудрый? Я самый мудрый!
Кто самый лучший? Я самый лучший!
А кто самый-самый? Я самый-самый!
И нет мне нигде альтернативы!
Есть правда пятнышко, к сожалению, на солнце.
Иди ты?!
Один недостаток — вру постоянно!
Но вру так красиво, так умело,
Что даже сам себе порою практически верю.

Иногда ловлю себя на мысли,
Что это всё лишь шутки, просто мило.
Но кто-то верит мне всерьёз,
Какой курьёз!
И я готов на подвиги, смеясь до слёз.

Сквозь ложь и правду, через тернии,
Я иду к своей звезде, к своей вершине.
Пусть говорят, что я пустой, как какой-то на свалке старый ящик,
Но кто не лжёт, тот сам обманщик.

Я верю в себя, я верю в мир,
И пусть иногда я лгу, но это не болит.
Ведь ложь — это лишь часть пути,
Чтобы к цели своей всегда идти.

После московской пробки Апофигос.
Ой, поеду, я поеду, Ой, не знаю, но поеду.
Ух, по травке я поеду, Ух, по муравке я помчусь.
Ох, что-то давит на мозги Эти ваши все пути.
Может, направо я поеду, Может, и налево.
Ну а может, всех вас удивлю, Эх, Лю-люли.
Прямо с дури поверну, У-у-у.
Ой, поеду, я поеду, Даже если все колёса проколю,
Севши вдруг очень мягким местом на весёлую иглу, У-у-у.
Никуда я не сверну, У-у-у.
Эх, где-то заблудившись, может, в пробке навсегда я пропаду, У-у-у.
Так мне и надо. Там, поверьте, похуже будет, чем в аду. У-у-у.
Ох, будь она не ладна.
Ой, а я вот возьму, кстати, и с какой-то там энной трассы совсем с ума сойду.
У-у-у.
Всем назло и где-то в центре МКАДа
Покурю немного и язык свой всем собратьям по несчастью покажу. У-у-у.
С неприличным сопровождением и нервным срывом, в виде мата.
А потом
Ох поеду, ой поеду дальше.
Ой поеду, ох поеду куда надо.
По дороге, может, в дурку загляну.
А может, возьму и полечу! Буду гадом!
Ох держите меня, все весёлые санитары! Расскажите всё грустному врачу.
Ох, я теперь уже не знаю, что хочу.
У-у-у.
Паровозик чух-чух. Птичка чик-чирик.
Ох, скорей беги мужик!
Слишком тесен нынче мир и тротуар для нас двоих.
Ой поеду, я поеду через тернии и метро.
И заодно бабку страшную какую-то, с клюшкой на капоте прокачу. У-у-у.
А потом кого найду! Подвезу. У-у-у.
Бабу с коромыслом и с ведром,
Чуть не разбила мне стекло, вот зараза!
Деда, вроде, с пулемётом иль ружьём.
Гад пальнул в меня два раза!
Ух, трижды сплюну через левое плечо.
И одной рукой забинтую рану. У-у-у.
Ох и дикий здесь народ. Вот гляди теперь в два глаза!
Ох, чего-то мне опять нехорошо.
Слишком стало горячо и противно пахнет.
Значит, скорость маловата, так добавим ещё газу!
Ой поеду, я поеду!

Раньше рулил Маркс, а сегодня рулит Маск. Какая замечательная жуть!
А они даже не родственники!

Наконец-то Европа уже совсем почти отказалась от российского газа и нефти. Исчезли практически все эти проклятые невидимые и недемократические флюиды безусловно агрессивной России. Да здравствует свобода от предположительного рабства от варварского путинского режима! Ещё, конечно, есть несознательные личности, которым всё равно, чей газ и чью нефть потреблять. Но недолго им осталось коптить небо благословенной Европы. Лучшие умы Европы и не только её, уже решают эту проблему. И тогда, решив её совсем и бесповоротно, появятся на месте Европы райские кущи. И всем будет очень, очень хорошо. Ведь зачем будущим покойникам тепло и свет?!

Наставник: В центре Дантова ада, безусловно, находится Северный полюс.
О, а почему не южный?
Ведь там такие милые пингвинята живут!
Наставник: Ещё раз повторяю.
Ну-у-у, да ладно. Белые медвежата тоже ничего себе.

Все стихи давно написали,
Даже многие умные книги прочли.
Мы с судьбой опасно играли
И за это уже казнены.
Всё, что будет, нам предсказали,
А что было, давно ведь прошли.
Остаются одни лишь детали
У последней пред Богом черты.
Разверзлась уж земля под ногами.
Сколько лет всё сплошной суеты.
Не сказать вам всё это словами.
Ну и чёрт с вами!
Помолчим хоть немного, пока в пропасть все вместе летим.

Вовочка нынче, как всегда, популярен.
Пьяный, обкуренный и кровь всем пускает.
Вовочка, как мы знаем, любит людей,
Знатный бы вышел из него киношный злодей,
Мечтает организовать своё дефиле где-то в Кремле,
Хоть и сам уже практически болтается в жёлто-блакитной петле.

Счастье — это когда тебя хоть иногда понимают. Отдают, представьте, всё и всё время при этом улыбаясь.
Но правда в том, что потом всё равно мерзавцы догоняют и ногами, ногами, представьте себе, очень больно пинают.

Смешной стишок, наверное. 🫩
Почему после десяти вечера рука сама по себе тянется к дрели? Неужели у нас такая в квартире, в стране и в целом на земле атмосфера?
О, это зубодробительный треш и веселье!
Это словно, словно звуки адской свирели,
Особенно ласкает наш слух в воскресенье.
Я слушал этот замечательный концерт,
Иногда даже лёжа и от чего-то изредка подпрыгивая в постели.
В самых интересных моментах, когда в мозг проникала игла,
Я плакал от счастья, вот так бы всегда!
А вместо аплодисментов подло стучал им в ответ,
От переполнявшего счастья краснея и пуская вязкую слюну,
Ну и заодно, в конце концов, вместо занавеса выключил им свет.
Потом затаился, услышав наконец-то в ответ на мой мат тишину.
Нет, ну так невозможно, пойду-ка и я тоже хотя бы немного и чуть-чуть посверлю.
Ночь на исходе, и терпеть не могу!
Вот почему рука произвольно, то и дело после десяти, тянется к дрели!?

Самоубийца — известная ироничная прощальная песня.

Самоубийца — слышу за спиной,
Но знайте, на том или ином свете
Я не вступаю в безнадёжный бой,
Там выход был, вы просто не заметили.
Стратег!? Ну, возможно, я такой,
Один клинок на сотню небожителей,
Сверкает он подчас молниеносно солнечным лучом
Над ранее заблаговременно подготовленной позицией.
Да я не вступаю в безнадёжный бой,
Я постараюсь, вопреки всему и даже смерти,
Снова выйти только победителем.
А если всё-таки не повезло, бывает,
Тогда мы совершаем неожиданно совершенно героический обходной манёвр,
Чтобы нанести и с другой стороны удар критический,
Лихо представившись всем неуловимым мстителем.
Вперёд, за мной! Непобедимые воители!
А вообще, ты знаешь, план был неплохой,
Но вот только немного подкачали, как всегда опять, конечно, исполнители.
Ну что ж, не в этот раз, тогда в другой.
Быть может, и с новым, более удачливым, конечно, предводителем.
Да я не вступаю в безнадёжный бой
Даже когда в спину ревут азартно разнопогонные лицедеи-зрители.
Я уверяю вас, что не поверну обратно, ещё рано на постой
Хоть иногда и тревожат порою былые злые раны,
Яд сомнений и несбыточной покой
Я не способен к саморазрушению
Есть, точно знаю, путь иной
К возможному моему последнему спасению
Вот вдруг из горла вырвалась кровавым сгустком кровь
Прости, прощай
Я скоро встречусь со своей судьбой
Приду, конечно, после и за тобой
Похоже, не успеешь и соскучиться
Поверь, я не вступаю в безнадёжный бой!
Я просто в бой! А дальше?
А дальше как получится!

Вот как раньше жили древние люди без бензина.
Сермяжная истина — это порою та патриотическая квасная истина, при доказательстве которой без сомнения сначала начинают разрывать на себе льняную рубаху. А потом, под лаптями или валенками, ничуть не смущаясь, с аппетитом начинают есть свою родную исконную землю, запивая всё это квасом с медовухой и берёзовым соком.
У приличного любителя охоты за каждой ёлкой сидит медведь, волк, кабан, белка и иногда даже в обнимку, а порою не только они. И чем дальше идёт повествование об этом, тем больше их становится с пугающей прогрессией. Порою их становится больше, чем самих ёлок. Ну это так же, как и при рыбалке, только более эпично. Ведь удочка, даже самая крутая, это банально. А вот случайно захваченный ручной пулемёт, родной гранатомёт и небольшая пушка у отважного совсем бесстрашного охотника и мчащийся ему навстречу безумный мамонт с сидящим на нём белым медведем во главе бесчисленного стада — вот это круто. А самое главное, и в конце этой эпопеи оружие может и не понадобится. Он с помощью каратэ, дзюдо, самбо и яростного какого-то там мата, чтобы не портить шкуру, легко и быстро всех победит. В том числе и всех других охотников, которые коварно подкрадываются на танках с зади, чтобы без сомнений отнять заслуженно добытую добычу.

Лучший в мире спринтер — это тот, кто, заблудившись среди кромешной тьмы, вдруг чувствует и осознаёт, что за его спиной из самой непроглядной части ночи (возможно, кладбища) вдруг внезапно возникает какой-то вот наверняка очень свирепый жуткий монстр или того хуже — какой-нибудь страшный покойник.
И тут как-то сразу и чрезвычайно срочно возникает потребность практически у каждого ставить потрясающие рекорды по бегу, и даже порой с, казалось бы, с непреодолимыми (по крайней мере при свете дня) препятствиями. Да не на потеху зрителям, а ради спасения своей несомненно бесценной жизни.
В этом случае даже, возможно, гепард позавидует такой скорости.

Эпическая драма, революционная трагедия.
Последний акт.
Чапаев душит Анку, застав её чёрт знает где, в неглиже и с чужим револьвером.
А под постелью дрожит, сжимая зубами пустую кобуру, ординарец Петька в чепчике белом.
Чапаев же, беспощадно и всё сильнее сжимая шею бедную, будто у буржуазии, кричит: «Читала ли Анка перед сном последнюю речь товарища Ленина?!»
А в ответ, Анка лишь только синхронно вращает глазами и чего-то хрипит. А Петька в это время в ужасе крестится и в кальсоны потихоньку журчит.
А дальше закрывается красный занавес. И бедный Йорик, в полосатой тельняшке, грустно смотрит в зал и многозначительно молчит. Пролетарско-крестьянский андеграунд, однако! Финиш.

Как грустно, что нет почти на сайте хороших стишков.
Пииты ушли, потерян их след среди облаков.
Ну, кроме меня, я вас пожалел и, решившись, зачем-то остался.
Нет, я вас не журил, я просто над вами, как всегда, издевался.

Продолжение так полюбившейся вам истории про деда. 1993 год.
Помнится, послала меня бабка, и, кажется, если правильно расслышал, в магазин за луком. Ну принёс я ей этот лук, будь он неладен. А она опять чего-то недовольная осталась. Стала опять некрасиво ругаться, за мной гоняться. Слава богу, стрел не купил, а то бы застрелила мой амурчик меня сгоряча. А так всего лишь лук об меня сломала, да и глаз подбила. Хотя жалко, вещица знатная. Вот враги какие-нибудь пожаловали бы к нам в гости, а тут я, такой красивый и меткий, из-под печи стрельнул бы, и всё, капут врагам, победа. А так, кроме пулемёта и ящика гранат на сеновале, практически и ничего нет.
Голодранцы мы, почти хиппи. А вообще это слишком громко, разбегутся враги, как тараканы при свете по щелям. Так что же делать, почти голыми руками воевать?
Помниться, раньше в сибирском таёжном колхозе, пардон, даже до сортира опасно было ходить. Многие гадили там, где придётся, особо если где-то случайно веточка подозрительно хрустнула или глазки чьи-то в темноте засветились. Я раз пошутил с фонариком, ох мне и прилетело, дамы черезмерно нервные оказались. Чудом выжил с контузией, но не будем о грустном. А шишки с деревьев сами себя не добудут, белки не в счёт, те ещё затейницы.
Приходилось путь иногда гранатами освещать и штаны держать, пробегая сквозь вонючее минное поле под свист шишек и клёкот противных птиц. Многие, как я ранее и говорил, и недобегали, бедолаги.
Ох как нас соседи не любили, пока были живы, ну и мы их также тоже.
Зато они с утра по нужде, так сказать, коллективно ходили. Кто по надобности, а кто от страха. И это колхоз назывался «Путь ча», буковки «Ильи» отвалились или скорей были украдены ещё в восьмидесятые неизвестными людьми с явно пьяной бандитской физиономией. Ну и в целом крепкие раньше были люди, не чета нынешним. Правда, пахали, сеяли и так далее как-то не очень, без огонька. Я им, конечно, подсобил, пару растяжек поставил, ну и ещё кое-что, а они совсем обделавшись обиделись. Передвигались осторожно перебежками и ползком, но зато родину в отличие от нынешних любили. Правда, без ответной взаимности, но это уж как всегда.
В конечном итоге ни один не покинул живым этот колхоз, как ни старался. Всё по периметру лежат, украшая пейзаж, белеют косточками. Патриотизм это называется.
А я им говорил, как и бабке. Безопасность прежде всего, ну добрососедство наверное тоже. А она: зачем, скотина безмозглая, лук купил, зачем купил!? Обидно, честное слово. Когда вокруг и везде, за каждым углом. Кто с ножом, с ружьём, а кто и с кирпичом. Вот как тут не купить что-нибудь этакое для самозащиты!

Детям почему-то нравилось играть в снежки, а Вовочка был чрезвычайно креативным мальчиком и потому любил кирпичи.
Бедные, бедные дети, на асфальте мозги. Вовочка вновь победил их Селяви.

Телефонный разговор. Охота 2.
Дорогая, я наконец-то поймал медведя.
Нет, ты не ослышалась, это точно медведь, а не как в прошлый раз.
Да-да, в прошлый раз я немного и чуть-чуть ошибся, погорячился, с кем не бывает, но я же извинился, когда убегал.
А чё он такой волосатый был?
Да и ружьё знаешь куда засунуть мне грозился!?
А-а-а, знаешь, ну ты тогда понимаешь.
А что так тихо говорю, так спит он.
Кто спит? Как кто, медведь мой спит!
Какая любовница, какая шлюха!? Я же на охоте!
Любимая, прошу тебя, не прерывай меня.
Пока ещё не поздно и он ещё спит. Приезжай, пожалуйста, забери меня отсюда.
Адрес?? Ну у-у, где-то в тёмном, очень тёмном лесу, берлога номер два.
Не-е-е, берлога номер один была кем-то занята.
Там какой-то зоофотолюбитель был со своим медведем, селфи эротические делал, когда мы припёрлись.
Представляешь, безобразие какое, там они чуть не подрались. Эти извращенцы к нам приставать начали.
Как кто? Конечно, наши медведи!
А чё бегу?! Ну как тебе поделикатней сказать?
Ну конечно, из-за любви к тебе.
А то из-за чего ещё.

Поклонникам моего Волдеморта посвящается. Часть 2. Друг Гарри. (Спасибо за лайки, я вас также, и тут даже противные маглы.)
Как нам всем уже давно известно, что все студенческие вечеринки редко заканчиваются. Они продолжаются вечно!
Вот так и у нас. Волдемортик через год вроде вышел из адского карцера весь лысый, очень злой и черезвычайно бледно-серый. И казалось ему, что прошла уже целая вечность.
Вот зря он поджёг тогда бороду профессору Дамблдорну, когда тот его учил жизни немного пиная.
Вот зря он сказал в камере собратьям по несчастью, сидя у шконки на параше, что привык к постели и унитазу. Так что эту целую вечность он провёл всё время страдая.
А тут появился на пороге его жизни злобный Гарри. Точнее, конечно, его отец, но мы же знаем!
Тот ещё тип, заучка и батан, любимчик профессора, а значит и стукач!
Всё это пролетело мгновенно в его больной не в меру голове, что привело к дальнейшему неминуемому падению.
Тут был бы врач! Какой-нибудь волшебный академик. Возможно, вылечил бы и спас его и нас от других совсем, совсем безумных серий.
Но не будем о грустном.
Ну и понеслось! Сразу отметелил этот уголовник красавчик-Фантомас этого очкастого дрыща, однозначно признав в нём не своего отца, а отца своего будущего врага, ну и заодно другим досталось. В общем все волшебные палочки в их задницах мгновенно оказались.
Тут следует музыка и танцы.

Вовочка сначала, как всякий мальчик, любил дёргать девочек за косы, но ещё больше ему нравилось играть в индейцев. Бедные девочки, довольный Вова. Красивые скальпы теперь украшают стены его мрачного крова.

Наконец-то опять, как всегда, самые настоящие английские седобородые учёные выяснили, что динозавры вымерли не просто так, а с глубоким смыслом.
И осознание этого сподвигло их сначала героически заняться йогой, вниз головою повисеть в любимой тоге. Затем, после очередной бодрящей зарядки от сети и забортстых комментариев местной детворы, совсем обидевшись, соизволили побриться. И чуть живым, но с горящим взором трусцой, трусцой вокруг Бухингэмского дворца голопом решили всё-таки все вместе решительно и радостно пуститься.
Ведь, как известно, смех продлевает жизнь! Ну вот точно! Но правда, увы, только не тем, над кем порой смеются!

Общепримирительная научная теория происхождения человека от Пафнутия.
Ну, в отпуск там или по каким иным туристическим делам, но на Землю где-то, видимо, в Африке.
Вдруг ни с того ни с сего прилетают зелёные чуваки лупоглазые, все прикинутые такие, да на красивых тарелочках, проказники.
А встречают этих гуманоидов со всяческими прикольными антеннами стая вольнолюбивых и не в меру любопытных обезьян с подручными разной тяжести и остроты средствами и, конечно, в тапочках.
Заодно, конечно, сразу же радуются, а чего им не радоваться, еда же прилетела!
Ну не знаю, что у них там потом и как далее происходило и в каких таких позициях, не моё это дело. Но через годик-другой тарелочки улетают, а осколочки, понимаешь, остались.
Все поголовно беременные обезьяны и обезьянихи стоят на перроне, плачут, сморкаются в платочек, ну, стало быть, провожают этих зеленомордых проходимцев в очень дальний путь.
Лучше бы они об алиментах подумали, чувырлы волосатые!
Ну вот как-то так и появился современный задохлик-человек прямо-иногда-ходящий, только вот хвост немного жалко, отвалился по последующей эволюционной дороге, бедолага. А ведь как было бы удобно, представляете себе!

Увидел как-то случайно наш несравненный самостийный богатырь, как настырно к наивным дояркам пристаёт любвеобильный бык, а пастух растерялся и отчего-то молчит. Вот тогда он и взревел нечеловеческим голосом и бросился, сотрясая землю, на помощь.
Но не оценили ни нашего несравненного богатыря, ни безбашенного быка эти злые доярки. Быстро разбежались кто куда, чего-то истошно крича, эти неблагодарные бледные поганки. Только пастух Васильич отчего-то остался, дрожа. Только, увы, пастух Васильич немного испугался, обосрался, не успев сбежать. Но ничего, это фигня! Он всё же согласился, практически без уговоров, на своё, без сомнения, счастливое свидание. Только попросил, если можно, аккуратно отпустить его на землю и, пожалуйста, без быка, пожалуйста.
Тут-то и наглый любвеобильный бык получил заслуженно по своим рогам. А у Васильича наконец-то появилась долгожданная, хоть и не традиционная, но семья. А доярки? А что доярки!? Пусть теперь страдают без богатыря и мужика!

Ватсон: «Шерлок, Шерлок, представляете себе, почему-то опять на этой неделе лондонская канализация накрылась медным тазом!»
Шерлок Холмс: «Элементарно, Ватсон, Ватсон, во всём виноваты опять эти неуловимые русские дроны, видимо, опять где-то совсем рядом пролетают».
Ватсон: «МИСиС Хадсон, МИСиС Хадсон, ну сколько можно сидеть в нашем любимом сортире, у вас же свой есть, и должна быть совесть!»
Что!? Там Лейстред вторую неделю сидит!? Ну это уж чересчур! Этот вонючий Скотланд-Ярд! Дайте хотя бы второй горшок! А первый где?! Он под Шерлоком!

Приехал как-то наш любимый Карлсон погостить в Нью-Йорк. А ночью решил махнуть стариной. Старина, бывший когда-то малышом, не согласился махаться, сославшись на радикулит и множество других нехороших болезней. Но не будем о грустном.
И тогда наш любимый Карлосончик решил один полетать над городом, снова, как раньше у себя в Стокгольме. Погонять разных милых жуликов, домушников, доходяг-хулиганов и вообще развеется. Одел свой любимый и заранее приобретённый отличный шведский белый балахон, выпил немного варенья с неправильным мёдом и айда.
Через два часа над улицей, как бишь не помню, стрит, появился наш герой. Он улепётывал зигзагами, чуть дыша, дымя, в порванной закопчённой простыне, с неопровержимыми следами местного гостеприимства на лице и при этом надрывно чего-то крича, наш бедный, бедный Карлсон. Но никто его, даже матерный шведский не понимал. А за ним мчались с одной стороны безумные охотники за привидениями с полицией, а с другой «чёрные пантеры», славные борцы с Кукускланом. И те и другие шмаляли в него всем, чем ни попадя, чего-то азартно крича. Это уже не говоря про кучу разноцветных гопников и обкуренных и обколотых ребят, бегущих следом.
Такой горячей встречи наш любимый Карлосончик, как пропеллер не крути, но никак не ожидал.
Тут-то он и понял, что, кажется, Малыш его слил и теперь этот мир дикого варварского капитализма теперь чужд ему. Его нежнейшей хрупкой внутренней организации-натуре был нанесён непоправимый вред. Семь бед — один ответ!
И он ушёл в пике и сразу в коммунисты, скрывшись из последних сил в трубе, кажется, китайского посольства.
Так вдруг появился таинственно-брутальный карлик Карло-Сан с заплывшими глазами, синюшным носом и пропеллером в районе жопы.

Сенсация, сенсация!
По последним самым правдивым данным английских седобородых учёных, современные слоны, безусловно, произошли от древних комаров!
— Так вот почему эти гады так часто и больно кусаются! Массу набирают!?

- Ничего, ничего, вот наедятся, вырастут и тогда, со временем, и эти дамы подобреют!
Подождите, подождите! А кто не кровью, а травкой или ещё чем питается?!
- Вы опять заладили про своих наркоманов-веганов?! Ну, в современной продвинутой семье не без... Нарика или Вегана! Всякие эдакие, бывают отклонения!

Опять ваша любимая анекдота про нашего дорогого и любимого деда.
Как-то сумрачным утром решила бабка моя дать мне ещё один последний шанс. Ля финаль!
Ну и послала опять и снова в магазин со словами: «Купи, дескать, молнию, родной ты мой!»
Это она так ласково мне, вот я и пошёл, вылетая кубарем из горницы и дерзко хромая, купил всё, что она заказала. А чтобы точно моей милой угодить, даже не раздражая своими глупыми вопросами и не переспрашивая, купил одёжную молнию, ну и шокер с газетой «Молния».
Подошёл после обеда, когда она сытая и довольная чем-то даже грызла кукурузу. Ну и сунул ей сначала одёжную молнию, и, пока она не успела гневно нахмурить свои прекрасно-кустистые брови и дожевать кукурузку, добавил сразу молнией из шокера, а затем этот дёргующийся натюрморт с попкорном накрыл газеточкой под названием «Молния».
Вот! Ну вот и всё, выполнил я приказание моей попкорновой ласточки, а теперь пора тикать и делать ноги. А то милая очнётся и опять будет чо-то совсем не в духе, за мною со шваброй зачем-то начнёт бегать и жутко крича материться и даже сильно и больно уча уму разуму ругаться.
Вот такая у нас интересная пенсионерская жизнь.