Поиск по автору:

Лучшая болезнь после паранойи — это маразм! Ничего не помнишь, ни каких обид, ни какого другого зла, одним словом, красота! Правда, это с какой стороны иногда посмотреть, вот, к примеру, забудешь, где капкан вчера поставил, а сегодня сам туда сядешь! Ладно какой очередной сосед, в саду закопаю, а себя жалко.

Сегодня утром на зарядке потерял я, убегая от собаки,
Свои розовые пушистые с помпоном тапки!
Как только отдохну и стану всё же с раскорячек,
Снова там же побегу, попрошу вернуть их, тёщин её любимый подарок, тех очень милых собачек.

Логика — это страшная сила и местами уже запрещена за свой, свой слишком неудобный вид!

Опять только для вас, мои без сомненья, гениальные стихи.

Слепой осёл увидел как-то свет,
Пошёл к нему, нашёл овёс,
А счастье — нет!
Хотелось ему бы хотя бы золото найти,
Как говорили ему знакомые все ишаки,
Если найдёшь, откроются и освещены будут все твои пути!
Но время шло, настал уже обед,
А злата и даже хотя бы серебра,
Как и закончившегося вдруг овса,
По дороге у слепца всё нет и нет!
У каждого везения есть пределы, срок,
Вокруг осла, как всегда,
Теперь одна трава растёт,
Такой у нас тут выдался урок!

Поход ради знаний.
Хотел повысить, по многим настоятельным просьбам окружающих, свой и так выдающийся интеллект, шёл даже в направлении потенциально умных книг и других разнообразных источников знаний волевым бескомпромиссным шагом. Как увидел, опять чисто случайно, коварную пивную со своими добрыми друзьями на этом нелёгком пути. Тяжело вздохнул и свернул немного для чуть-чуть и недолго передохнуть. Передохнул! Вот попутал чёрт дорогу! Насрал в сапоги, подкинул мне краплённую колоду.
Хоть в этот очередной раз так и не получилось дойти, не повезло.
Но, думаю, уж в следующий раз обязательно дойду иль доползу, хоть и не в меру качаясь. Остановите шар земной, я проблююсь и обо всём покаюсь!
Тем более от этой пивной не так уж и много чего и целым осталось! Голова трещит, а в горле сушь.
Да и немного поколоченных и повреждённых друзей моих ведь тоже малость жалко, их нужно непременно и куда-нибудь вернуть или до больнички хоть как-нибудь да доставить! А завтра снова продолжу свой героический
поход, упорный труд. Не скрою, идти вперёд — нелёгкий путь! Надеюсь, знания от меня пока не убегут! А убегут, тем хуже будет и для них! Урою!

Есть версия, что на нашей необъятной планете в центре спрятан огромный алмаз зеленовато-голубоватого цвета. И многие очень жадные люди, словно черви, грызут и грызут кожуру земли, пытаясь добраться до драгоценной сути этой. А далеко в, казалось бы, бескрайних небесах, когда прячется фонарик уставшего 🌞 Бога Ра за краем горизонтом, проявляются красивые дырки на чёрном небосводе и вечная подруга Ра Луна. 🌙 Он постоянно и всегда, любуясь ею, подсвечивает её, пока она кружится над планетой.

Захотелось чо-то к вечеру вдруг купить Ламборджини. Мой доктор сказал, что уж лучше купить Бентли. Мы вместе дружно моей головой побились об стенку и весело, забыв обо всём на свете, на ржавых «Жигулях» умчались к приближающемуся рассвету!

Никто даже и не подозревал. И вот глядишь — опять!
То ли слон опять сел, случайно, наверно, на муху, безжалостно раздавив её, то ли наоборот! Ходят разные, зачем-то по кругу, упорные слухи!
Но как бы там ни было, а неприятный осадочек, тонны три, осталось!

Любимое занятие многих — составлять слово «счастье» из известных всем практически нормальным людям трёх букв! Сколько ни пытайся, получается одно...

Взлетел и радостно летит по небу самолёт,
Пока ещё работает мотор,
Но, майн Гот!
А по земле за ним уже бежит Егор,
Он позабыл на винт пределать болт.
Или забил он болт на винт!?
Готовь, санврач, скорей ты йод и бинт.
А остальные — смирительную рубашку и, быть может, с красивой надписью гранит!

Лозунг самых зеленейших из зелёных евро-борцов за природу.
Опомнитесь, люди, ведь глисты, клопы и вши тоже живые существа. Любите, холите и жалейте их!
Остановите геноцид наших мельчайших братьев! Всех, кто не согласен, надо обязательно посадить на кол, как некоторые чудовища в человеческом обличье сажают бабочек на булавки!

Все самые лучшие, новейшие, не побоюсь сказать, даже гениальные мысли, безусловно, бродят только в моей голове. Жаль только, что их, увы, к сожалению, кто-то уже ранее высказал!

Нет сейчас более интересного и популярного занятия у западных политиков, чем весело топтать и энергично разбивать уже остатки разрушенного бедного ящика несчастной Пандоры! Разрушение последнего кусочка которого, ознаменует приход конца света!
Ну а для особо одаренных — пора вдуть старушке с косой! А потом, весело посвистывая, собрать её мрачные чемоданы с костями и, надев ранее приготовленные белые штиблеты, отправляться, улыбаясь, в последний свой путь!

Наступили весьма мрачные дни, сколько на небо с укором не смотри.
А из-за всех утюгов то налоги увеличивались, то цены куда-то поднялись, то вирус растёт, то, то...
В общем, всё с виду положительно, но издевательство и безобразие одно!

Настоящая короткая история МИРА! Неизвестная, к сожалению, пока другим в связи с их необразованностью и в целом чрезвычайного скудоумия!
Сначала был Я, Я, Я, после снова Я, а потом вам повезло, мне стало скучно. И тогда Я создал других! А дальше почти всё по классике!
Началась работа с размножением, с моралью и в целом над имиджем, которая и продолжается до сих пор!
Короче, слава и почёт МНЕ!
А кому не нравится, идите в ж... Жалобная книга у рогатых!

Человек звучит гордо, но только до тех пор, пока он хотя бы немного, но Творец, а в ином случае он живой мертвец!
Рушить — это вам не кушать!
Требуется что-нибудь цельно-тяжёлое, ведь одной головой, как-то слишком больно!

Владимир томно нюхал клей,
Когда Сергей застрял среди полей.
Вот Гоша был из нас всех здоровей,
Хоть и не помнил, хоть убей,
Как оказался здесь ещё Андрей.
Машина в хлам, а на ней
Остатки мебели и, кажется, сетей.
А на капоте отчего-то, как репей, прилип, намертво вцепившись,
Какой-то махающий ранее волшебной палочкой старлей.
Вот что за день, хотя была, кажись, недавно ночь, ещё налей!
Пора, пора уже обратно развозить гостей!

Каждому Сеньке по шапке.
Куда-то опять улетел безумный дед
На крутом одноколёсном байке.
Слышал я такое не раз из газет?!
Конечно, да, если не нет!
А на привычную шею, безусловно, крепко
Мой череп привинчен, с хрустом одет.
Каждому святому по булыжнику, и пусть появится тот,
Кто попросит кинуть в него камень.
Пусть удивится меткости нашей, Последний раз широко разинув рот!

В детстве Серёжа с Димой участвовали в гонках на самокатах и лифтах. А когда выросли — на «Бехах» и «Феррариах». А сейчас!? А сейчас, увы на облаках.

Сатурн окружают не кольца
Сатурн окружают круги
В России не греет и солнце
Пока не проснуться мозги

Жизнь — это вам не это, и это вам не то.
Скользит по бесконечным туннелям, словно по венам, совсем чужое метро.

Я тень непрожитого дня,
Мгновение до смерти,
Застыл на вечно обречённой тверди,
Вращающийся среди холодных звёзд.

Вот такая, такая печальная судьба моя.

Поэту постоянно не везёт,
Фортуна убежала, видно, в лето.
А я стою у розетки, обугленный, как чёрт,
И нету, нету мне прощения.

Хотел всего лишь я познать,
Но, видно, чёрный кот
Мне перешёл дорогу где-то.
Теперь пришёл и мой черёд, и вот
Остался я совсем без света.

Комплимент нуу!!
А по сравнению с Баобабом, даже самые старые бабушки — это семечки.

Жизнь прекрасна тем, что после праздников Утро снова потихоньку превращается во вчерашний день, и смело можно теперь и вовсе не беспокоиться о завтрашнем.

Летел и падал. А кто не падал?!
Тот не летал ни разу.
Во сне иль наяву —
Судьба одна и та же.
И я иду, иду туда же,
За горизонт, в объятия заката.
Хрипит тромбон на холодном ветру,
Гитара вяжет заледеневшие руки.
Вот же напасть, зараза!
Сегодня точно я не помру,
Хоть и уже слышны печальные завывания
Моей несравненной подруги вьюги.
Летел и падал....

Не стоит думать слишком много.
Есть пропасть, значит надо прыгать вроде,
Чтоб боль свою разбить о камни, всё вернее, хоть и жестоко.
Зачем страдать, стихи писать уж очень долго.
Смешной какой, он хочет жить, ну хотя б чуть-чуть и ещё немного,
Но уже истекли все твои ненасытные дни, стало слишком поздно.
Как душно здесь и серою смердит.
Мой неизвестный цензор это подтвердит.
Уже открыт аттракцион весёлый заводной.
Для встречи разожгли костёр большой.
Печально помахайте мне скорей рукой.
Всегда ваш, почти Икар и в целом дорогой.
Я обязательно, наверное вернусь, только в жизни иной.
Стихи написаны, и вот
Не стоит думать слишком много.
Есть пропасть, значит нужно прыгать вроде.

Что случится с моей белкой,
Если тоже будет пьяной в стельку?
Кто же с ней пойдёт на стрелку
С весёлой рыжею соседкой?
Пьёт со мной она уже недельку.
Дятел бьётся в чей-то голове,
Злобно воет кто-то и в трубе
Кот на люстре и вообще, гадостно во рте
Значит, Новый год по-видимому удался.

Кукушка, как оказалось, вещая была.
Кукукнула и как-то сразу, вдруг и внезапно умерла.
Тому свидетели были, зачем-то улепётывающие в даль, два алкаша.
Сегодня, как всегда с утра,
Не дрогнула моя волосатая рука.
А жизнь, словно речка,
Куда-то дальше неумолимо несла,
И крыша, к тому же, всё текла и текла.
А бедная птичка, в свой рай улетая,
Хотела, безусловно, мне ещё чего-то сказать,
Но очередная коварная пуля
Её пламенную обличительную речь оборвала.
Тушка бедненькая дёрнулась ещё слегка,
И чуть видимая дымка потянулась в голубые небеса.
Соседские петухи, поперхнувшись, заткнулись, надеюсь уж навсегда,
И кверху пузом всплыли два откуда-то взявшихся очумелых бобра.
Вот так, опять начинается утро в колхозе у меня
После очередного запоя и бодуна.

Представьте себе такую мрачную картину,
В которой неизвестно сколько лет,
Обвитый липкою коварной паутиной,
Покрытой серою вуалью пыли,
Застыл зачем-то в моём шкафу скелет,
Поверьте, даже не знаю чей!
Сей верный спутник мой, всё время скалясь,
Хранит, наверное, страдая и чертыхаясь,
Давно забытый всеми, кем-то надёжно спрятанный секрет,
В его спине торчит ланцет,
И смертельным ядом до сих пор пропитана
Валяющаяся у ног, изъеденная молью плащаница.
Вот такой а фронт, братан или сестрица.
Грех не взглянуть хотя б одним глазком,
Узнать, чего же там хранится.
Но страх берёт своё, и хочется забыться.
А может, тот секрет лишь небылица.
И, стало быть, напрасно он там томится,
Будто в слепе, в моём родном шкафу
Совсем, ну совсем чужой скелет.
Ату его, ату! Гнать в шею подлеца!
Ах, как некстати кончилась в буфете вся огненная вода, водица.
Пора, пора и мне уже проститься.
Врачей давно заждался
Потенциально буйный пациент.
В глазах огонь, в шкафу скелет
Их ожидает, вместо кучки малахольных тараканов в моей гудящей голове
Туча любопытных и безумно яростных чертей! Похоже, безусловно, я их клиент!

Кажется, покойник ещё жив!
Да нет , это в морге очень холодно
Вот он и дрожит
Ну, это дело поправимое.
Неси водочку, отметим это тело!

Любой продвинутый еврей никак не должен выходить из любого магазина и учреждения, пока не достигнет должного гешефта. Единственным исключением является то, что владелец этого магазина или учреждения, сам может оказаться знатным гешефтмахером. Ну тогда простительно в первый раз.

Что такое мания преследования? Это когда и даже, тараканы зачем-то за вами из-подтишка, всё время наблюдают.
А мания величия? Это когда они ещё тебе и кланяются.

Любопытные учёные создали атомную и не только бомбу. Потом они же выпустили короно- и не только вирус. А сегодня они задумались о генетике. Вот теперь становится по-настоящему за себя страшно. И невольно начинаешь проникаться симпатией к католической средневековой инквизиции.
Я, конечно, понимаю: любопытство — не порок.
Но короче, господа, готовим угли и дрова! И вертел для особо рьяных.

В действительности всё выглядит совершенно иначе, чем на самом деле.
И священник отпускает себе все грехи, безумствуя и благословляя дев в борделе.

Вот ты, мужик, напрасно
Стучишься головой об эту стенку.
Там давно уже не спит.
Застыл, дрожа, сосед, сжимая крепко табуретку.
Бедняга в страхе посидел.
Давно уже не пил, не ел.
А ты всё долбишь, долбишь.
Весь пьяный в стельку.
Творишь какой-то беспредел.
А он вчера фильм ужасов, бедняга, посмотрел.
Вампиры и колхозная доярка.
Впечетлился до усрачки.
А ты тут, пытаясь понять, в чём смысл бытия,
Разбил об голову уже четыре кирпича и даже не вспотел.
Потом, каков злодей, приняв таблетку,
И загнал зачем-то на люстру даже Светку.
А в ней сто пятьдесят кило.
Да вот ещё и не пойму за что?
Разнёс любимый её буфет, затем поел.
Теперь опять пошёл в разгон и в бой.
Таранишь стенку крепким лбом.
Почти вполне успешно, уже трещит весь дом.
Все думают, что это страшный сон.
Часть 2. Экшен.
И вот удар, ещё удар.
И ты разнёс её наконец-то.
Свою гнилую двухкомнатную клетку.
Сосед в отместку засадил тебе по темечку своею табуреткой.
Затихли даже птицы во дворе.
В дверях менты застыли и бледные врачи,
Держащие в руках безумно-всклокоченную хихикающую соседку.
Дом заходил весь ходуном.
И черти взвыли вместе с белкой.
Сосед, крестясь, попятился назад.
Она пришла!
Но было слишком поздно.
Всё рухнуло куда-то в бездну, в пекло.
Вместе с люстрой и хихикающей соседкой Светкой.
Game over. А я ведь предупреждал!

В четверг, четвёртого числа, у четвёртого подъезда сидят на четырёх чемоданах, где полно чеснока, четыре чёрных чертёнка с ключом от моего чердака. И чешут, чешут свой чрезвычайно крепкий волосатый черепок.
Вот зачем, чертополоха им в задницу, опять честного человека ограбили в Череповце. Последнее стырили, что осталось после новогодних праздников. Эх вы, чесночные чревоугодники!?

Ода женская о машине. Реквием.

О груда металла,
Я о тебе так долго мечтала,
Я по тебе, так сильно страдая, скучала.
И вот, вдруг, наконец-то твёрдо решив,
взяла и купила.
Мужу зануде вопреки.
О, как я счастлива была!
Я по городу теперь не ходила, а летала,
Даже с нею, порой ему изменяла.
Дорогой, если читаешь, пойми!
Наступили счастливые дни.
Но счастье, увы, почему-то не вечно,
И второго дня мне дорогу, безусловно, чёрная кошка перебежала, перешла.
Я не туда свернула и случайно столб, вот какая жалость, всё-таки нашла.
Какое несчастье, как я была тогда очень зла!
Зачем эти столбы, зачем это судьба.
Все эти знаки против меня.
Вот так трагически закончился наш недолгий роман
Грудой искаверканного металла на склоне какого-то холма.

Всё везде ужасно, сыплются несчастья, тиф, эпидемия, чума, а в Буркина-Фасо очень, очень хорошо.
Жизнь не любит ни меня, ни тебя.
Скоро к нам препрётся тёща и заодно чёрная дыра.
Солнце обязательно взорвётся.
Да и вообще начнётся всякая фигня.
И только в Буркина Фасо
всё очень, очень хорошо.
В Америке, Австралии, Европе жить пока вроде бы можно, всего полно.
Да и в других странах иногда тоже вроде ничего.
Но близится час, и там, и тут тоже обязательно рванёт.
И вот вам здрасьте, твою мать!
А в Буркина Фасо, всегда и непременно, всё будет хорошо!
Добро пожаловать, друзья, в африканский рай.
Для вас всегда готова, охапка сена и практически целый, деревянный сарай.

Крошка Хью пришла к отцу.
И сказала кроха: «Завтра, завтра будет батя хорошо, а сегодня? А сегодня плохо!»
Стынет кровь у мужика, сзади слышен адский тёщин хохот.
Следующий акт трагедии отца.
Два удара ниже живота, поза эмбриона.
И адью! Удаляющийся куда-то, наверное в небеса, жутко громкий детский топот.
Эпилог.
Мужские слёзы на небритых щеках.
В карманах пусто, внутри поселился ранее неведомый страх.
В уши проникает чей-то зловещий шёпот.
Скоро, скоро будет чьё-то день рождения ещё и снова.
Не стоит забывать о таких мелочах!
И снова еле слышный, на грани исчезающий гогот.

Говорят нынче, что шахматы неполикорректны, своим неадекватным полярным цветом!
А вы что об этом думаете, сэр?!
— Э-э-э, Гугл, что такое шахматы?
И что там ещё!?

Я обычный российский буржуй,
жую свой несчастный бифштекс.
Слышишь, рабочий!
Я почти такой же, как и ты, человек!
В портянки мои ноги одеты,
от «Кутюрье», но не суть!
Да ещё от «Версаче»,
представляешь!
Донашиваю последней коллекции кеды!
***
Всё как у всех, и даже, может, на много хуже!
В гараже вот держу верблюда, а он плюётся, гад, повсюду!
Машины нет, «Бентли» и «Мерседес» не в счёт.
Они для красоты, я ими лишь любуюсь.
Ходить приходится почти пешком,
а однажды даже пользовался метро.
Случайно в него на Харлее заехав.
***
Но всё, я доел свой обед,
Какую-то икру, форель и какие-то омары.
Не сомневайся, пролетарий, гадость ещё та.
А теперь прости, мне уж практически совсем некогда.
Целую твою рабочую небритую щеку.
Пусти теперь и ты, как и я, мужскую горькую слезу,
С тобою мы вместе чуточку поплачем.
Пока я с отвращением пью «Шато-де-береньён» какого-то там, давно истёкшего когда-то года.

Смешной, наверное, стишок на злобу дня.
Посвящается февральскому и не только, почти революционному полуперевороту 1917 года.
Гаврила был профессиональный революционер,
Он оси у кареты буржуям плохо ставил, клеил.
И вот, тут наступил тот самый год,
И он, вот сразу же практически воскрес, поверил.
Продал всё, что ранее натырил и нашёл,
И стал таким же честным, как и Ленин,
Одел тужурку и пошёл налево бить всю контру и заодно халдеев.
Гаврила был ведь опытный делец, и потому он очень уважал евреев.

Товарищ пешеход, сегодня неси свою тушу осторожно, под ногами наблюдается лёд!

Частушка русско-народная.
Эх, говори Москва, разговаривай Россия.
Вся жизнь — это вечный поиск,
Вопрос о смысле бытия.
Лишь в бушующей, пролитой крови рождаются правдивые ответы.
На грани жизни и смерти.
Пока безудержно вращаются планеты.
И горит над безрассудной, порой корчующейся в агонии земною твердью, уставшая давно звезда.
Вот такая беда!
Ну и приплыли, а начиналось ведь так хорошо, приветливо.
А кончилось как всегда.
Крючок на потолке, хозяйственное мыло и петля.

Счастье — это когда тебя хоть иногда понимают. Отдают, представьте, всё и всё время при этом улыбаясь.
Но правда в том, что потом всё равно мерзавцы догоняют и ногами, ногами, представьте себе, очень больно пинают.

На постаменте молча стояли трое.
Внушая страх и неудержимое почтение.
Все подумали: что за великие герои?
А присмотревшись, узнали вроде,
Что это любимые наши три толстяка,
Три титана борьбы с волками,
Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Я.

Сегодня праздник у страны и у меня.
Первое апреля — день радости и счастья,
Ведь в это время всё и все наши пути-дороги — это точно полная фигня.
Прощайте все якоря и тормоза.
Пусть светит солнце, прочь ненастье!
Так что поздравляю себя и вас с нашим профессиональным праздником, друзья!

Эпическая драма, революционная трагедия.
Последний акт.
Чапаев душит Анку, застав её чёрт знает где, в неглиже и с чужим револьвером.
А под постелью дрожит, сжимая зубами пустую кобуру, ординарец Петька в чепчике белом.
Чапаев же, беспощадно и всё сильнее сжимая шею бедную, будто у буржуазии, кричит: «Читала ли Анка перед сном последнюю речь товарища Ленина?!»
А в ответ, Анка лишь только синхронно вращает глазами и чего-то хрипит. А Петька в это время в ужасе крестится и в кальсоны потихоньку журчит.
А дальше закрывается красный занавес. И бедный Йорик, в полосатой тельняшке, грустно смотрит в зал и многозначительно молчит. Пролетарско-крестьянский андеграунд, однако! Финиш.

Смешной стишок, наверное. 🫩
Почему после десяти вечера рука сама по себе тянется к дрели? Неужели у нас такая в квартире, в стране и в целом на земле атмосфера?
О, это зубодробительный треш и веселье!
Это словно, словно звуки адской свирели,
Особенно ласкает наш слух в воскресенье.
Я слушал этот замечательный концерт,
Иногда даже лёжа и от чего-то изредка подпрыгивая в постели.
В самых интересных моментах, когда в мозг проникала игла,
Я плакал от счастья, вот так бы всегда!
А вместо аплодисментов подло стучал им в ответ,
От переполнявшего счастья краснея и пуская вязкую слюну,
Ну и заодно, в конце концов, вместо занавеса выключил им свет.
Потом затаился, услышав наконец-то в ответ на мой мат тишину.
Нет, ну так невозможно, пойду-ка и я тоже хотя бы немного и чуть-чуть посверлю.
Ночь на исходе, и терпеть не могу!
Вот почему рука произвольно, то и дело после десяти, тянется к дрели!?

Прощание по-английски.
Джентльмен уходит тихо и незаметно, исчезает в лондонском тумане, без прощания.
Прощание по-немецки.
Короткое рукопожатие, учтивый поклон, уверенная походка, аккуратное закрытие двери и «auf Wiedersehen».
Прощание по-русски.
Пьянка, мордобой, обнимашки с прощальными поцелуйчиками и снова, если, конечно, в состоянии, пьянка. Потом чаще всего провожающие выносят провожаемого, если он не в состоянии покинуть их хотя бы на корячках.
Прощание по-еврейски.
Долго, очень долго прощаются, обнимаются и даже иногда почти целуются, эпизодически и вроде незаметно сплёвывая в сторону, у практически открытой двери. Но в конечном итоге провожаемый никак не может и не хочет покинуть их, столь дорогих и любимых, и просто так уйти.
Приходится применять крайние меры с возможными нанесениями обидных побоев, ну или оставлять его на ещё какое-то неопределённое время.