Поиск по автору:

Читаю сегодня в Яндексе новости. Один из главных заголовков гласит:
"В Москве подписан Антифашистский пакт". Перехожу по ссылке к списку
новостей. Читаю. Речь идет о документе, подписаном несколькими партиями.
В общем, это все уже и так смешно, но дальше я вижу справа от списка
заголовков этой новости на разных сайтах такую вставочку "Сюжет в
лицах", туда вынесены имена фигурантов этой новости, вроде Жириновского,
Володина и т. д. Но на первом месте по упоминаемости некий Слава
Мемориальный. Что за новый политикан, думаю, с именем не то авторитета,
не то вообще из анекдота (типа Слава КПСС) Мне интересно стало, перехожу
по ссылке. И вижу:

На Поклонной горе состоялась церемония подписания Антифашистского пакта
16:07 Mos-partya.ru

В Москве в Зале Славы Мемориального комплекса на Поклонной горе
состоялась...
Двенадцать партий во главе с "Единой Россией" подписали Антифашистский
пакт 15:59 Газета.Gzt.Ru

... розни подписали в Москве, в Зале Славы Мемориального комплекса на
Поклонной горе...
Антифашистский пакт подписан в Москве 15:45 Росбалт
... сегодня в Москве в Зале Славы Мемориального комплекса на Поклонной
горе.

Вот такие они, бездушные роботы:)

Представитель малого бизнеса заходит в туалет, а там в унитазе стоит представитель среднего бизнеса дергает за ручку унитаза, сливает воду и переминается с ноги на ногу..- что ты делаешь?- скоро сам так будешь стирать носки! Тут входит представитель крупного бизнеса и говорит: а потом догадаешься, что лучше стирать носки в сливном бачке.

заблудшего барана байрам исправит

-Слыхали, Путин опоздал на час к Папе Римскому!
-Это что! Он к самому апостолу Петру опоздал... причем уже лет на десять!

В связи с замечательным рекордом в думу поступило предложение не очень солидную фамилию Овечкина заменить на Баранова.

На дубу зеленом,
Да над тем простором
Два коршуна чорных
Вели разговоры.

А коршунов этих
Люди все узнали:
Первый коршун - чЛенин,
Второй коршун - Сралин.

Первый коршун - чЛенин,
Второй коршун - Сралин,
Возле них кружились
Коршунята стаей.

Ой, как первый коршун
Со вторым прощался,
Он с предсмертным стоном
К корешу обращался:

- Коршун ты мой чорный,
Час пришел расстаться,
Все труды-заботы
На тебя ложатся.

А второй ответил:
- Позабудь тревоги,
Мы тебе клянемся -
Не свернем с дороги!

И сдержал он клятву,
Клятву боевую:
Раком он поставил
Всю страну родную!

Женоненавистнику от лесбияна словами Вертинского – "Ну какой же ты мужчина? Ты чудак, ты пахнешь псиной!" Бедный piccolo bambino

Народ всегда прав – он всегда избирает наихудшего правителя!

Наше первое плавание, практика - «Академик Веденеев», мы судомеханики, наше место в машинном отделение, 800-сильный дизель, грохот страшный, отстояли вахту выходим, мой приятель, с серым лицом, задумчиво, лениво произносит - «ничего не слышу». Э, нет Валера, что ты больно спокойно это говоришь! Ты не совсем понимаешь, что значит – «ничего». Черт меня подмывает, подскакиваю к нему, раскрываю рот, безвучно шевелю губами. «Что?» - напрягается Валера, более выразительно шевелю, отчаяно жестикулирую, «ЧТОооо??!!» - вопит Валера, ужас! Жеребцы-курсанты заготали. Валера порозовел, лень соскочила, понял, что значит - «ничего». «Ну, за базар ответил».

Черный сенегалец Баба Си, первый и последний раз в истории, в 1960 году занял второе место на чемпионате мира по международным (100 клеточным) шашкам вслед за Славой Щёголевым. В 64 -3 место. Имел звание гроссмейстера. А в 1963 году должен был участвовать в матче на первенство мира в Москве против Исера Купермана, однако Баба Си на соревнование не приехал. За это, умерший в 1978 году, сенегалец был в 1986 году посмертно объявлен чемпионом мира. А семикратного чемпиона мира Исера Купермана некоторые стали называть шестикратным чемпиона мира!

Маленькая забавная история. Мальчик Боря употреблял вещества, по настоянию мамы, мальчик был послушный. Не подумайте, чего плохого, не те вещества, которые наши ребята возят диппочтой или военными кораблями. Нет, не запрещённые наркотические вещества, обычные суплементы для здоровья – рыбий жир, он Боре не нравился, но дисциплина… и мама обещала награду. Закончили бутылочку! Боря получает награду, кончены мучения, вот твой честный рубль, что ты, Боря, хочешь купить себе?. Боря задумался, в шопинге он тогда ещё был достаточно искушен. И подумав, неуверенно предложил - может быть ещё бутылочку рыбьего жира!!
Командный чемпионат страны по шахматам. Новосибирск. Команды принимает знаменитый авиационный завод, в лице замдиректора завода. Организовано хорошо всё, прекрасно играем, лидеры – моя команда «Торпедо», которая и стала чемпионом СССР, ленинград – Фиалков, новосибирск – гроссмейстер Саша Хасин, в воспомина¬ниях о нём один из его воспитанников, молодой гроссмейстер называет его там шахматным губерна¬тором Сибири – метко.
И этот Саша и еще несколько мастеров обращаются ко мне с просьбой подддержать их ходатайство перед замдиректора - учредить какой-нибудь приз для игроков, «за лучшую партию» или как-то еще. Я тренер «Торпедо», глава шахматной федерации Москвы, мне не увернуться от этой миссии, я должен поддерживать такие инициативы. Но в советское время была одна проблема - безналичный расчёт, можно было купить лишь ни кому ненужные часы, фотоаппарат на сумму 30-50 рублей, т.е. ну очень ограниченный выбор. Даже трудно придумать, что ещё? Вечёрка - «Вечерняя Москва» в своё время проводила первенства Москвы по блицу, так у Таля было, по-моему, 13 или более призовых самоваров. А безналичка была большевистской религией, и наличные деньги можно было приравнивать к иностранным агентам, а денежные документы были святее даже партийных. Ну подходим мы к этому товарищу, излагаем идею. - « Пожалуйста, - говорит он - с удовольствием». Вынимает 50 рублей и вручает обалдевшим, от такой удачи просителям. Что прямо вот так? кешью? Без бухгалтерских хитростей и драк? Да! Говорит зам, и далее следует потрясающий пассаж, который держу, как мем уже 40 лет - « У нас завод богатый, а я не пью!!!». А вечером инициаторы мне доложили, что они купили нашему призеру, моей первой доске Володе Байкову….ЧАСЫ! … Что??!! Какой же смысл? Раз в жизни получили кеш и кинули в помойку!? Прямо как мальчик Боря с рыбьим жиром. Закон инерции, первый закон Ньютона «тело сохраняет состояние покоя или равномерного прямолинейного движения, пока на него не подействует другое тело», правильнее сказать другая сила. У Гумилева было - «В часы весеннего томления И пляски белых облаков Бывают головокружения У девушек и стариков»

Сейчас, когда весь советский народ, вся большая и дружная советская страна с удовлетворением отметила очередную годовщину рождения вождя, я вспомнил другую историю.
Тогда, ещё в догорбачёвские времена, мы пытались выехать из этой страны. Это было весьма сложно, как бежать с Алькатраса. Но 1979 год как-то оказался рекордным по количеству выездов и мы даже надеялись, что может дочка родится свободной... Казалось бы ...
Но год закончился, а зуд у товарищей остался. И вот опять — очередное вторжение, опять на кого-то напали. Не на Венгрию, и не на Польшу, даже не на Чехословакию… Нет, на этот раз — на Афганистан.
Ну, естественно, опять международные санкции, опять с нами никто не дружит. То нам чего-то не продают, то ещё что-нибудь. Но нам эти санкции, как идиоту сотрясение мозга. Коль так будем бомбить Воронеж. На этот раз нам не продают трубы большого диаметра, чтобы газ мы не могли в Европу гонять.
Но раз фиг нам трубы, фиг нам газовый бизнес, то фиг вам евреи, фиг вам технический прогресс. «Выбирайтесь своей колеей». И больше уже никого не выпускаем. Как говорили в метро дежурные – «Осторожно двери, то бишь ворота тюрьмы закрываются…захлопываются с лязгом.. почти на десять лет.
Приходит сообщение явиться в наш московский ОВИР, за ответом на заявление, в понедельник(!). А понедельник — день отказной. Так что вопросов у нас уже не было: всем всё понятно.
Приезжаю.
И именно в этот понедельник как раз была очередная годовщина рождения того же самого вождя, предводителя с Воробьиных гор
Кабинет замначальника ОВИРа — товарища Зинченко.
— Я должен сообщить вам неприятные известия.
Тут, понятное дело, всё и так было ясно. Но я вдруг разыгрался и отвечаю:
— Да ну, бросьте, я вам не верю.
Он опешил:
— То есть, как это не верите? Я тут целый майор перед вами, при исполнении, а вы…
— Ну как же, — говорю, — вы в такой день вызываете меня, чтобы сообщить неприятные известия? Нет, вы, наверное, шутите. Не может быть, не верю.
Что-то майор как-то засомневался, загрустил
— Так решение-то не сегодня принято…
— Тем более! Но вызвали-то вы меня именно сегодня. Чтобы сообщить неприятное известие? Нет, не верю.
Ему стало как-то не совсем по себе.
— Ну, — говорит, — вы же можете ещё переподать …
— Да, конечно. Но вы сказали — неприятные известия. Неужели вот в такой день…?
Дальше ему совсем поплохело. Лысина аж вспотела. Я его прекрасно понимал: тут у него за дверью сидят сволочи, а там наверху — идиоты. Сейчас вот эта сволочь что-нибудь напишет тому идиоту и получит майор по шапке с кокардой. «что ты другой день не мог выбрать? Политическое чутье потерял? нюх утратил? На пенсию пора?» Скажи еще спасибо, что ГУЛАГ то на переучет закрыт… пока.
У товарища шея стало багровой. А думаю - ну как инфаркт? Еще и статью получу.
— Ладно, ладно, - говорю – пошутили, и хватит. Причину назовите
Приосанился, перевёл дыхание и так уж солидно:
— Ну к вам лично у нас никаких претензий нет. Вы же шахматами занимаетесь?
— Правильно, шахматами. (прямо все знают)
— А вот ваша жена десять лет назад имела третью форму допуска по секретности. Поэтому мы её задерживаем.
Третья форма допуска — если кто не знает, это вообще никакая. Первая — это ещё куда ни шло, вторая — более-менее, а третья — просто формальность, тьфу, просто анкету заполнить
Но перед тем, как заняться шахматами, под моим началом был большой технический отдел. Среди прочего мы делали формирователь меток времени в космосе и прочие поделки. Не спрашивайте – что это – не скажу, не знаю. Вопрос производственный, но техническому отделу «до всего есть дело». Прямо как партии тов. Свердлова. То есть, то, что 17летняя девочка, в начальной какой-то позиции 10 лет назад имела 3-ю(!) форму допуска на фабрику термобигуди, они знали, а что начальник конструкторско-технологического бюро год назад работал с изделиями для их очень секретного космоса – таки нет. Вот такая у них была информация. Ну они, конечно, как всегда, хотели как лучше…
А началось все с того, что некий Шурик Трофимов попытался через какого-то своего школьного приятеля пристроить моё личное, совершено стороннее, не секретное изобретение какому-нибудь иностранцу. Наивность как у Фроси Бурлаковой, да и приятель к тоже оказался кагэбэшником. А это низя, потому как хоть изобретение и твое, но оно принадлежит всему советскому народу. Правда я этому народу его предлагал – мне сказали как, в свое время, Мандельштаму на принесенные им в редакцию стихи – «не треба!». У него ещё какие-то предложения были дяденьке иностранцу. Короче - Шурика арестовали, а ко мне пришли с обыском. Семеро! (семером держать наверное). И семь часов (с 5 до 12) что-то искали, потом ночью отвезли меня на Лубянку, на заднем сидении их волги, промеж двух рыцарей то ли плаща, то ли кинжала.
_Кстати, эти семь человек? это обидно как-то: к другим приходили по одиннадцать, а то и по семнадцать человек. Меня по какой-то другой категории пустили.
Ну ладно, простим. Грех. Они потом исправились. Владимову, автору «Верного Руслана» шины спускали, кололи. А мне, когда дали разрешение на выезд, подрезали тормозные шланги и я на ледовой дороге машинку то разбил, но жив остался. Машинку бросил у подъезда. Ну так и что – все бросили – книги, письма, фотографии, записные книжки, номера телефонов (на том свете не понадобятся). Из всего заработанного за всю длинную, неинтересную жизнь можно было взять только 90(!) долларов на всю оставшуюся. Очередной грабеж, на сей раз, слава богу, последний!
Прислали уведомление на службу. О чем? Состав найден? Нет? О чем?
У меня был интересный отдел — небольшой, но с семью разными направлениями, семью подотделами. Народу немного, процентов шестьдесят — женщины.
До этого существовал общий технический отдел, которым руководил Слонов. Он был практически и главным инженером, и директором завода одновременно — настоящий диктатор. В какой-то момент против него начался настоящий поход: его власть решили ограничить, и отдел разбили на три части.
Отдел главного конструктора остался за ним. Отдел главного технолога возглавил Толя Громов — правда, это было уже позже, после меня. А конструкторско-технологическое бюро, куда вошло всё остальное, досталось мне.
А что именно «всё остальное»? Бюро рационализаторских предложений и изобретений — то есть все вопросы дополнительных заработков: кому дать премию за рацпредложение, кому не дать, что оформить, что завернуть. Отдел технической информации с технической библиотекой. Множительная техника — в те времена это была вообще фантастическая редкость и огромная ценность.
Сделать копию книги было почти негде: техники практически не существовало. Даже элементарно отксерить нужную страницу было проблемой. Книг тоже не хватало — кроме партийной агитации, Ленина, «Истории КПСС» и тому подобного.
В Российская государственная библиотека (тогда Ленинской библиотеке) копировальные машины были, но очереди — невозможные, совершенно нереальные. Некоторые вещи можно было копировать в Библиотека иностранной литературы, которой руководила дочь Косыгина. Ещё одним специфическим местом была ГПНБ — Государственная публичная научно-техническая библиотека. Туда мы просто приходили, опускались в подвал, вставали в небольшую очередь и спокойно снимали нужные материалы. Это занимало немного времени и стоило недорого, но касалось только технической и учебной литературы — не более того.
А художественная литература? Тут уже было сложнее. Как у Галича: «Эрика» берёт четыре копии — и этого достаточно. Нет, недостаточно. Это тоже был дефицит.
Плюс ко всему у меня был спирт — в связи с той же множительной техникой. В общем, со мной все дружили, и я был «богатый жених». Девушки пытались со мной флиртовать, а взрослые дамы смотрели с особым интересом: у них были дети, которым предстояло поступать в институт, потому как, однажды произошёл такой эпизод. Подскочил какой-то человек: то ли от тёти Мани, то ли от дяди Вани с просьбой — у него сегодня сын сдаёт экзамены, нельзя ли как-то посодействовать.
Я звоню Борису Николаевичу, моему бывшему коллеге и приятелю:
— Борис Николаевич, слушай, у тебя сегодня будет сдавать такой-то. Посодействуй, пожалуйста.
— Нет вопросов, конечно, всё будет сделано.
— Спасибо.
Женщины в отделе были потрясены. Заахали, с подкатами, с намеками - вот бы кто так позвонил насчёт моих детей — а у всех дети поступают, конечно. Это дошло и до начальника отдела кадров, и до начальника первого отдела — у него тоже была дочь. Он тоже стал со мной крайне ласков, любезен и нежен. А к моим сотрудникам я изначально был ласков и нежен - дать отгул (за прогул), отпустить раньше, ходатайствовать о прибавке, повышении… Потом, тот, кто пришел за мной оказался человеком суровым и строгим, правильным в общем, им повезло!
А пока пришла та самая бумажка от КГБушки. В результате я, естественно, сразу написал заявление об увольнении — конечно, «по собственному желанию».
Вот что интересно: как писали — «народ и партия едины». Оправдываются все преступления властей, в том числе и самые страшные. (80% их приписывали гитлеру и империалистам, а 20% всячески умалялись, оправдывались, оспаривались, фальсифицировались). Мы же и сейчас это наблюдаем, уж и партия та не совсем у власти. У власти, конечно, но не напрямую, как бы из подполья. А уж тогда! Чего, только я не услышал. И что «шпионы воду отравили самогоном», и что «хлеб теперь из рыбной чешуи», и даже: «да сосед мой на Берию похож».
Ситуация в отделе напоминала рассказ Натальи Рапопорт — о том, что ей пришлось выслушать после ареста отца, профессора Рапопорта, проходившего по делу врачей. Я недавно слушал её интервью. Она тогда была четырнадцатилетней девочкой. Отца арестовали вместе с рядом других фигурантов. Правда, это был уже самый конец истории: вскоре сдохла эта скотина, и всё закончилось. Но какое-то время её успели основательно помучить — и в школе, и во дворе. Бросали грязью, лезли под юбку, издевались как могли.
Не хочу сказать, что ко мне кто-то лез под юбку, но в душу наплевали от всей их души.
Из всех прежних прихлебателей только один человек — ведущий конструктор слоновского отдела, Слава Волознев — продолжал приходить ко мне, садился и говорил:
— Пошли обедать.
Я его гнал:
— Уходи, не светись. Я токсичен по нынешним временам.
А он отвечал:
— А мне плевать на них.
Мои знакомые говорили:
— Приставлен. Немолодой? Наверное, полковник.
Но потом приказ об увольнении отменили — не нашли какой-то нужной бумажки, и всё временно остановилось. Я об этом уже знал, а они — ещё нет.
Какой ужас их тогда обуял! Поторопились натолкать в бочку, а начальник-то остаётся. И теперь ... хоть стреляйся.