Поиск по автору:

Было это примерно в 9-ом классе, ещё при Брежневе.
Училась у нас девочка, вполне симпатичная и с округлостями в нужных местах, не тощая это точно
Но недруги были, а как же в школе без них.
Опоздала как-то на урок, а на вопрос учительницы о причине сказала, что искала/ждала маму с ключом.
Что один из недругов громко прокомментировал:
– У гиппопотама зныкла (пропала) мама!
На этом урок ненадолго прекратился

Узнав в новом клиенте своего автомеханика, дантист радостно напомнил ему, что на больших шестернях дифференциала его машины тоже ровно 32 зуба!

Приводит сваха парню девицу.
- Ну как?
- Да чё-то не могу пока сказать. Пусть борщ сварит.
Сварила, съел.
- Ну как?
- Да фиг её знает. Пусть разденется.
Разделась.
- Ну как?
- Да фиг её знает, надо сиськи помацать.
Помацали.
Ну как?
- Да фиг ее знает. Пусть минет сделает.
Сделала.
- Ну как?
- Да фиг её знает. Надо трахнуть.
Трахнули.
- Ну как?
- Не подходит!
- Почему?
- ну глаза мне её не понравились!

Женщина в новом жилом районе приходит в ЖКУ и говорит:
- Что за безобразие? Как вы додумались строить так жилые дома - прямо под железной дорогой? Всякий раз, как только проходит поезд, пол в квартире так трясётся, что трясётся шкаф, иногда даже падает.
Инспектор ЖЭУ:
- Н-даа... Ну, что ж, пойдёмте, покажите, в чём дело. Разберёмся.
Приходит инспектор вместе с хозяйкой в квартиру, она говорит:
- Вот, залазьте в шкаф. Сейчас пойдёт поезд - вам мало не покажется!
Инспектор снял ботинки, залез в шкаф. И тут открывается входная дверь. Входит муж. Видит: незнакомые мужские ботинки. К жене:
- Таак! Началось! Сейчас всё проверим!
Открывает дверь шкафа - там незнакомый мужик (инспектор).
- Ты что тут делаешь, сволочь??
- Мужик, не поверишь! Гадом буду - поезда жду!..

ИСТОРИЯ ОТ 18.07.1999
ВЧЕРА моя шефинья, которая долго добивалась, чтобы ей на
компутер поставили Интернет, поскольку она "наслышана о его богатых
возможностях", получив желаемое, изрекла "А где тут информация?" На
объяснения, что надо знать адреса, куда обращаться, она сказала "А я
думала, что войдешь в Интернет, а там все уже есть". И недовольно
вынесла вердикт:
"Нет, такой Интернет мне не нужен!".

========

Вот так и появился гугл

Иначе как бы нам впаривали всё вот это

Дыня с красным знаменем цвета одного

Мир построен на лжи – в глазированных шоколадных сырках нет ни шоколаду, ни сыру, ни даже глаз!

Сидит в бункере Гитлер 1,05,1945
Рассуждает:
Сейчас в Германии осталось 3 настоящих патриота:
Адольф, Гитлер и я

Сказ о том, как жили два гея и милфа: краткая аннотация к сборнику рассказов о Шерлоке Холмсе, докторе Уотсоне и миссис Хадсон

– Доктор, у меня температура 39, кашель, насморк, рвота, понос, отрыжка! ДОктор, что у меня?!
– Ээээ... да ведь у вас болезнь, батенька!

Юсуф очутился в огромной комнате, уставленной всевозможными машинами. В дальнем углу комнаты стоял высокий стул, на котором сидел маленький мальчик. На обеих руках у мальчика был всего один палец — указательный.

— Салям алейкум! — сказал Юсуф.

— Хэлло! — ответил мальчик.

— Где твои пальцы? — спросил Юсуф.

— А на что мне пальцы? — ответил мальчик. — Здесь всё делают машины. Сиди да нажимай кнопки — для этого достаточно и одного пальца.

— А где живут все люди в этом городе? — спросил Юсуф. — Я искал их на базаре, на улицах — повсюду, но, кроме тебя, не встретил ни одного живого человека. Куда они девались?

— В этом городе нет людей, — ответил мальчик. — Здесь живут только машины и кнопки.

— А люди где же? — спросил Юсуф.

— Все они либо сами умерли, либо их убили, — сказал мальчик печально.

— А твои отец и мать?

— Они тоже умерли. Мой отец был хозяином этого города. Ты, наверно, слышал его имя. Его звали Мотор Рам.

— Конечно, слышал. Он был большим приятелем нашего раджи.

— Мой отец очень любил деньги, — продолжал мальчик. — Поэтому он открыл в городе много фабрик и заводов, на которых работали сотни тысяч рабочих. Мой отец обожал машины. Ему хотелось, чтобы у него было как можно больше машин. Чуть только где-нибудь появлялась новая машина, которая одна могла работать за сто человек, отец сразу же покупал её и устанавливал у себя на заводе. После этого он оставлял возле неё одного рабочего, а девяносто девять прогонял. Чем больше становилось у него на заводе машин, тем больше появлялось голодных, безработных людей.

— Почему же твой отец так поступал? — воскликнул Юсуф. — Если одна машина могла работать за сто человек, твой отец мог бы не прогонять рабочих, а сделать так, чтобы они работали во сто раз меньше — не двенадцать часов в сутки, а, скажем, двенадцать минут.

— Но мой отец думал иначе, — сказал мальчик. — Он говорил, что его рабочие должны работать по двенадцати часов в сутки, всё равно сколько бы их ни было — сто или один.

— Как же так! — рассердился Юсуф. — Ведь машина для человека, а не человек для машины!

— Но мой отец не хотел этого понять. Он говорил, что если машина испортится, то в ней можно заменить сломавшуюся часть. А что делать с человеком, если он заболеет и не сможет хорошо работать?


— У него, должно быть, мозги были вывернуты наизнанку, у твоего отца… — сказал Юсуф.

— Нет, ты погоди, послушай! — перебил его мальчик. — Мало-помалу случилось так, что всю работу в городе стали делать машины, а люди остались без работы. Мой отец был очень доволен, потому что доходы его росли день ото дня. Но однажды он увидел, что магазины и базары опустели. Они были завалены товарами, но у людей не было денег, чтобы их покупать. Люди стали умирать от голода. Тут началось восстание. Погибло очень много народу, а те, кто уцелел, убежали из города. И вот наконец наступил день, когда в городе осталось только три человека — мой отец, мать и я. Тогда отец взял и застрелился.

— Почему? — спросил Юсуф.

— Потому что он не мог больше получать прибыль. Ты, наверно, знаешь, что прибыль получают с людей, а не с машин. А когда людей не осталось, с кого же было её получать?

Родион присмотрелся. Собственно говоря, никакой свалки и не было – так, обширное пространство меж домами и проезжей частью, густо усыпанное зелеными осколками битых бутылок, яркими разноцветными пакетами из-под чипсов, мороженого, вообще непонятно чего и прочим знакомым мусором.
— И дети копаются, – сказал пассажир с брезгливой усталостью. – И собаки лапы режут, а самое главное, всем наплевать… Это что, коммунисты вам велели срать под окнами? Или мафия? Самое страшное – вы ведь привыкли и не замечаете… Поедемте уж.
Родион тронул машину, ощущая некую неловкость. Пожал плечами:
— Понакидали тут… Базарчик поблизости, вот косоглазые и гадят.
— Опять они, косоглазые… Они гадят, а вы смотрите. И коммунистов давно уже нет… Гадят на голову только тому, кто согласен, чтобы ему гадили. И тащат в рестораны ваших девочек, выбирая, как легко заключить, тех, кто согласен за ужин и колготки подставлять все имеющиеся дырки. Нет?
Как выражались Ильф и Петров, нужно не бороться за чистоту, а подметать. Поставить себя так, чтобы никакому чужаку и в голову не пришло швырять вам мусор под окна. Ну и самим в первую голову избавиться от привычки вышвыривать консервные банки и презервативы за окно. Я ведь при той самой битой и руганой Советской власти изъездил весь Союз – и нигде, знаете ли, не видел такой непринужденности в обращении с мусором, кроме России… И ненавидят, и любят всегда за что-то, согласитесь? И как вы ни повторяйте с рассвета до заката старые песни про Сергия Радонежского и Суворова, прошлым не проживешь.

Друг жалуется:
– Почему, если одна женщина спит с сотней мужиков, она шлюха, причём ещё и моя жена,
а если один мужик спит с сотней баб, так это всегда не я?