Поиск по автору:

Сидят две подруги, обе блондинки, на кухне - пьют чай, беседуют. Вдруг одна говорит:
- А мой новый парень, мне каждый день приносит шикарный букет из алых роз. Тут уж хочешь - не хочешь, а ноги перед ним раздвигать приходится.
Вторая с явным удивлением:
- А у тебя что, вазы для цветов нет?

У всех есть своя точка джи...у женщин, собственно, та самая точка, а у мужчин - джилудок...

Забавно, что люди, поддерживающие расовые погромы в Ирландии и осуждающие погромы в Миннеаполисе - это одни и те же люди.

Чтобы допом набрать на выборах еще 10% голосов просто разрешите п%;?дить питбайкеров.
Всё!
Голоса ваши!
Я ради такого даже самокатчиков готов оставить в покое.

Отец Никитки Михалкова был великим гением и умел писать такие универсальные гимны, что они идеально подходили под любой политический строй и под любую эпоху.

Ходят слухи, что когда Михалков старший, автор гимнов СССР и России умер и попал на небеса, то встретил у ворот рая святого Петра.

Святой Пётр с изумлением посмотрел на мятую бумажку, которую протянул благообразный старичок.
— Это что?
— Я тут набросал, пока летел…
Гимн Царствия небесного.
Святой Пётр надел на нос потёртые очки и начал читать с середины:

Гордисься, обитатель небесного рая,
Теперь ты спасён и прославлен в веках.
Одна ты на небе, одна ты такая,
Хранимая богом страна в облаках!
Славься Спаситель наш и Богородица,
Славься седой охранитель ключей!
Партия праведных к небу возносится
В ясном сиянии светлых лучей.

— А вы, собственно, кто? — спросил изумлённый Пётр.
— Вы что, не узнали?
— А... так вам и не сюда, собственно, — пробормотал Пётр, нащупывая под столом кнопку сброса.

Почувствовав, как облако уходит из-под ног, и увидев внизу развёрстую багровую пропасть, старичок вздохнул, достал из кармана блокнот и начал торопливо записывать:

Сквозь дыры в земле ад сияет нам ярко,
И дьявол великий нам путь озарил!
Министр и премьер, хлебороб и доярка, —
Здесь хватит на всех сковородок и вил.
Славься подземное наше узилище…

‐-----------

Честно взято с Пикабу. Но не мог не вспомнить по случаю.

Мужчины, которые в тёмное время суток ездят по городу или трассе, без света или на ПТФ, будьте аккуратны, вас дома ждут ваши парни.

Группа умных еврейских альпинистов обошла Эверест

Заходит русский в таллинский бар и заказывет кружку пива.
Бармен по-английски :
- Please 7 euros.
Русский дает 6 евро и начинает пить пиво.
Бармен повторяет :
- Beer costs 7 euros.
Русский в полный игнор и продолжает пить.
Бармен раздраженно уже по-русски:
- За пиво 7 евро.
Русский протягивает 1 евро:
- Я так и знал, что за один евро ты и русский язык вспомнишь!

Всё уже придумано до нас.
Они просто реализовывают.
Не даром же Носова хотели запретить...

— Ах, чтоб тебя! — воскликнул Козлик и с досадой почесал затылок. Я, кажется, уже знаю, что это за штука. По-моему, мы попали в гостиницу, где берут отдельную плату за пользование электричеством. Видишь — язычок. Если не положишь на него сантик, то свет погаснет и мы останемся в темноте. Не успел он это сказать, как лампочка под потолком погасла и комната погрузилась во мрак.
...
Он сунул в углубление язычка сантик. Кровать мгновенно откинулась, а из стены в тот же момент высунулись еще три язычка, под которыми замигали надписи: "Простыня — 1 сантик", "Одеяло — 1 сантик", "Подушка — 2 сантика".

— А! — закричал Козлик. — Теперь мне понятно, почему гостиница называется "Экономической"! Потому что здесь можно сэкономить уйму денег.

Захотел сэкономить сантик — спи без простыни или без одеяла. За два сантика можешь спать без подушки. А за целый пятак спи на голом полу. Сплошная выгода!
...
Подойдя к телевизору, Козлик повернул рукоятку. Телевизор, однако же, не включился, зато сверху высунулся уже знакомый нам язычок и потребовал плату сразу пять сантиков.

— Да это же грабеж! — возмутился Козлик. — Такие деньги платить только за то, чтоб посмотреть телевизор

Николай Носов. Незнайка на Луне. 1965 года.

Там еще про полицию хорошо написано...
Это для тех кто говорит что полиция плохо работает...

А как может Господь разгневаться, если гнев - один из смертных грехов?

«Чтобы подавить любое восстание, не нужно действовать насильственно.

Методы, подобные гитлеровским, устарели.
Достаточно создать настолько сильную коллективную обусловленность, что сама идея восстания больше не будет появляться в умах людей.
Идеальным было бы формировать людей с рождения, ограничивая их врожденные биологические навыки.
После этого мы продолжили бы кондиционирование, резко сократив образование, сведя его к усвоению профессиональных навыков.
Необразованный человек имеет ограниченный кругозор, и чем больше его мышление ограничивается посредственными занятиями, тем меньше он способен восстать.
Мы должны сделать так, чтобы доступ к науке становился все более трудным и элитарным, чтобы существовал разрыв между людьми и наукой, и чтобы информация для широкой публики не имела подрывного содержания.
Главное – без философии.
Здесь мы также должны использовать силу убеждения, а не прямое насилие: мы будем массово транслировать по телевидению развлекательные программы, затрагивающие только эмоции или инстинкты.
Умы будут заняты бесполезным и игривым.
Удерживать ум от размышлений можно непрерывными разговорами и музыкой.
Мы поставим сексуальность на первое место в списке интересов человека.
Нет лучшего социального транквилизатора.
В общем, мы будем делать это таким образом, чтобы устранить серьезную часть существования, высмеивать все ценное, постоянно поддерживать легкомыслие, чтобы эйфория публичности стала эталоном человеческого счастья и образцом свободы.
Таким образом, обусловливание приведет к такой интеграции, что единственный страх, который нам придется поддерживать, будет заключаться в исключении из системы и, следовательно, в невозможности получить доступ к условиям, необходимым для счастья.
С массовым человеком, сформированным таким образом, нужно обращаться как с тем, кто он есть: как с коровой, и за ним нужно следить, как за стадом. Все, что ведет к апатии его ясномыслия, является общественным благом, и то, что могло бы его разбудить, нужно высмеивать, подавлять, бороться с ним.
Любая доктрина, которая ставит под сомнение систему, должна быть обозначена как подрывная и террористическая, а с теми, кто ее поддерживает, будут затем обращаться как с террористами».

Гюнтер Андерс «Устарелость человека» 1956 год.