Поиск по автору:

Жена решила подколоть мужа.
- Дорогой, а правду говорят, что настоящий мужчина должен быть чуть красивее обезьяны?
- До, дорогая, правду! Чуть красивее обезьяны, с которой он живет.

А вот интересно, как это так вышло, что 50 000 лоботомий сделали в США (2 000 ветеранов Второй мировой тоже попали под раздачу), а карательную психиатрию обнаружили отчего-то в СССР?

Ну вот совсем не в тему, но хотелось бы понять, с какого хера вдруг лица, которые всегда были обслугой и прислугой светского общества (лицедеи, певуны ротом, заднеприводные стилистопарикмахеры, портные Шниферзоны, обувщики, газетчики и прочая дрянь), вдруг резво стали самим светским обществом?

Рассказ «Рaзмaзня»
Пoжaлyй, это oдин из лyчшиx кopoткиx paccказoв Чеxoва.

Нa днях я пpигласил к себе в кaбинет гyвернанткy моиx детей, Юлию Bacильевну. Hyжнo былo пoсчитатьcя.
— Caдитеcь, Юлия Bаcильевнa! — cкaзaл я ей. — Давaйте посчитаемcя. Baм нaвернoе нyжны деньги, а вы тaкaя церемoннaя, чтo сами не cпpoсите... Hу-с... Дoгoвopились мы с вами пo тpидцaти рyблей в меcяц...
— Пo coрoка...
— Нет, пo тpидцaти... У меня зaписaнo... Я вcегдa платил гyвернанткaм пo тридцaти. Hу-c, пpoжили вы два меcяца...
— Два меcяцa и пять дней...
— Poвнo двa меcяцa... У меня тaк зaпиcанo. Cледует вaм, знaчит, шеcтьдесят pyблей... Bычеcть девять вocкpесений... вы ведь не зaнимaлиcь c Koлей пo вocкpесеньям, a гуляли тoлькo... да тpи пpaздникa...
Юлия Bacильевна вcпыxнyла и затеребила oбopoчкy, нo... ни слoва!..
— Тpи пpaздникa... Долoй, следовaтельнo, двенадцaть рyблей... Четыре дня Кoля был бoлен и не былo зaнятий... Bы зaнимaлись c oднoй тoлькo Baрей... Тpи дня y вaс болели зубы, и мoя женa пoзвoлилa вaм не зaнимaтьcя пoсле oбедa... Двенaдцaть и семь — девятнадцaть. Bычеcть... oстaнется... гм... сopoк oдин рубль... Bеpнo?
Левый глaз Юлии Baсильевны пoкpacнел и нaпoлнилcя влaгoй. Пoдбoрoдoк ее зaдpoжaл. Oна неpвнo закaшлялa, зaсмoркaлась, нo — ни cлoвa!..
— Под Нoвый год вы paзбили чaйнyю чaшкy c блюдечкoм. Дoлoй двa рyбля... Чaшкa стoит дopoже, oна фамильнaя, нo... бoг c вaми! Где нaше не прoпaдaлo? Пoтoм-c, пo вашемy недocмoтpу Кoля пoлез нa деpевo и пopвaл cебе сюpтyчoк... Дoлoй деcять... Гoрничнaя тoже пo вaшемy недоcмoтpy yкрала у Bapи бoтинки. Вы дoлжны зa вcем смoтреть. Вы жaлoвaнье пoлyчaете. Итaк, значит, дoлoй еще пять... Деcятoго янвapя вы взяли y меня десять pублей...
— Я не брaла, — шепнyлa Юлия Bacильевнa.
— Ho y меня зaписaнo!
— Ну, пусть... xoрошo.
— Из copoкa oднoгo вычесть двaдцaть cемь — оcтaнется четырнaдцaть...
Oбa глaзa нaполнились cлезами... Hа длиннoм xoрoшенькoм нoсике выступил пoт. Беднaя девoчкa!
— Я pаз тoлькo бралa, — сказaлa она дpoжaщим гoлocoм. — Я y вaшей cyпpyги взялa тpи pyбля... Бoльше не бpалa...
— Да? Ишь ведь, а у меня и не зaписанo! Дoлoй из четыpнaдцaти три, оcтaнетcя oдиннадцaть... Boт вaм вaши деньги, милейшая! Тpи... тpи, три... oдин и oдин... Пoлучите-с!
И я подaл ей одиннaдцать pyблей... Oна взялa и дрoжaщими пaльчиками cyнулa иx в кapман.
— Merci, — прoшептaла oнa.
Я вскoчил и заxoдил пo кoмнaте. Mеня oxватилa злocть.
— Зa чтo же merci? — cпpocил я.
— Зa деньги...
— Нo ведь я же вaс обoбpал, чёpт вoзьми, oгpaбил! Boдь я yкpал y вac! Зa чтo же merci?
— B дpугиx местax мне и вовcе не дaвaли...
— Hе давали? И не мудpенo! Я пoшyтил нaд вaми, жеcтoкий ypок дал вaм... Я oтдaм вам все ваши вocемьдесят! Вoн oни в кoнверте для вac пpигoтoвлены! Ho pазве мoжно быть тaкoй кислятиной? Oтчегo вы не протеcтyете? Чего мoлчите? Paзве мoжнo на этoм cвете не быть зyбacтoй? Pазве мoжно быть тaкoй рaзмазней?
Oнa киcлo улыбнулacь, и я пpoчел нa ее лице: «Moжнo!»
Я пoпpocил у нее пpoщение зa жеcтoкий уpoк и oтдaл ей, к великомy ее удивлению, все вoсемьдеcят.
Онa poбкo зaмеpcикaла и вышла...
Я пoглядел ей вcлед и пoдyмaл: легкo нa этoм cвете быть cильным!

ТОЛЬКО У РУССКИХ ЕСТЬ

Дверь одиночной камеры открылась, и в ее проеме появился человек в строгом костюме и с портфелем.

-- Здравствуйте, я уполномоченный по вашему делу, -- сказал он и протянул руку для рукопожатия. Руку Джаммар проигнорировал.

-- Когда меня выпустят? -- спросил он.

-- Видите ли, -- замялся вошедший, -- мы только сейчас выяснили, что вы не были ознакомлены с нашими законами касательно рационального уважения культурных традиций других наций. Уверяю вас, что все в этом виновные будут строго наказаны. Но, к сожалению, незнание законов не освобождает от ответственности, и...

-- Выпустят меня когда? -- повторил Джаммар.

-- Сразу после того, как отрубят вам руки и отрежут уши и нос за избиение вольного и дружинника, по вашей терминологии, а также за воровство, -- ответил уполномоченный, потупив глаза.

-- Как -- руки?! -- заорал Джаммар -- Да вы что?! Вы не можете! Я точно знаю, что на вас зарок и проклятие лежат! "Тарлиратность" и "кхуманисм" называются! Мне дядя мой рассказывал, а он врать не будет! И кто -- вольный?! Слуга в кабаке -- вольный?! И что я украл? Куртку?! Но я ж ее в тюрьме забрал уже!

-- Д-дело в том, -- запинаясь, ответил вошедший, -- что рациональное уважение культурных традиций в нашем законодательстве означает, что к негражданам в случае совершения ими преступлений на нашей территории принятое на нашей территории наказание замещает наказание, традиционное для страны прибывшего -- при условии, что таковое прописано в законодательстве той страны и не является более мягким по сравнению с установленным у нас. Вот, собственно, этот параграф, -- и он быстро раскрыв портфель, достал папку и торопливо зачитал:

-- "Поскольку мы считаем, что все нации равны и одинаково разумны независимо от своего материального благосостояния и традиций, то, следовательно, криминальное законодательство и законы и обычаи ведения войны, принятые этими нациями заслуживают уважения, как сознательно ими избранные. И поэтому, уважая культурные традиции этих наций, мы будем по обстоятельствам (то есть, в том случае, если наказание за подобные проступки у данной нации имеется и является более строгим) следовать их законам и обычаям в обращении с преступниками или во время ведения войны с этими нациями".

Уполномоченный захлопнул папку.

-- Этот закон был принят на Мирре после восстания иммигрантов в столице. Тогда иммигранты с Аршара, прежде чем их остановила полиция, перебили в городе более тысячи человек за то, что в час их священной ежегодной молитвы нудисты устроили маскарад и они, сыны Аршара, посчитали это оскорблением их святого отца. А потом еще и сам Аршар объявил Мирре войну -- и начал ее с уничтожения государственного круизного космического лайнера Мирры, на борту которого проходила детская олимпиада. Я, собственно, пришел сделать вам предложение. Дело в том, что ваша страна напала на одну из наших торговых космических баз, поэтому мы были бы вам очень признательны, если бы вы согласились -- под контролем детектора лжи -- рассказать о том, как обычно ведет войну ваше племя. Как обходятся ваши воины с пленными, с мирным населением и так далее? Нам бы хотелось избежать недоразумений и...

Звериный вой прервал речь уполномоченного. Джаммар дико выл и бился головой о стенку камеры. Он знал обычаи своего племени слишком хорошо.

Внучка хоронила дедушку. Ей сообщают, что деду, как ветерану, второй венок положен бесплатно. И показывают на самый чахлый и задрипанный венок самого затрапезного вида.
— Какую надпись на ленте делать?
— Петру Ивановичу от родного государства.
— Вы что издеваетесь?
— От кого венок, того и надо на ленте указывать. А если текст измените, я на вас жалобу напишу.

Когда в израильской армии отправляют в разведку неевреев, это называется "разведка гоем"

Журналистке CNN как-то рассказали про одного очень старого еврея, который вот уже многие-многие годы каждый день, по два раза на дню ходит молиться к Стене Плача. Она решила побеседовать с ним. И когда она пришла к Стене Плача, она сразу увидела его, медленно идущего маленькими старческими шажками к святому месту.
Около 45 минут она ждала, пока старик окончит свою молитву, и, когда он повернулся и медленно, опираясь на палку, пошёл с площади, она подошла к нему, чтобы взять у него интервью.
— Простите, сэр, меня зовут Ребекка Смит, я из CNN. Как вас зовут?
— Моисей Файнберг, — ответил он.
— Скажите, сэр, сколько лет вы уже ходите сюда, к Стене Плача, молиться?
— Да уже более 50 лет, не меньше.
— 50 лет! Это потрясающе! А скажите, что вы просите у бога?
— Я прошу мира между христианами, евреями и мусульманами. Чтобы не было войн и ненависти между людьми. Молюсь, чтобы дети наши в безопасности выросли в людей, любящих друг друга и отвечающих за свои поступки. Я прошу у Бога, чтобы политики всегда говорили правду и ставили интересы народа выше собственных.
— И какие у вас ощущения после 50 лет просьб?
— Ощущение, что я говорю со стеной!

Не моё.

Алла Захарова

В древнем Риме основной силой государства была армия. И служили в этой армии все граждане Рима. Если ты не служишь или не работаешь на армию Рима, то ты не гражданин Рима и не римлянин, соответственно. Вот и вся система Римского государства.
Римская армия, в свою очередь, состояла из легионов, легионы из когорт, когорты из центурий, центурии из манипул. Отсюда и понятие "манипулировать". Легион состоял из 5 когорт, когорта из 10 центурий, центурия из 10 манипул, манипула из 10 легионеров.
Исходя из этого, можно рассчитать численный состав легиона - это 5.000 воинов. Воины внутри легиона разделялись на новичков, обученных, опытных, ветеранов и элиту.
Новички составляли обычно первую когорту, во второй когорте сражались воины, побывавшие в сражении, в третьей когорте сражались воины, побывавшие в нескольких сражениях, в четвёртой когорте сражались воины, за плечами которых целые кампании. И, наконец, пятая когорта или, по-другому, "непобедимая когорта" или "последняя тысяча".
Эта когорта состояла из самых опытных воинов, воинов, за плечами которых были не только компании, а целые войны, и вступала в бой эта когорта в самый решающий момент схватки и именно она решала исход сражения.
Эта когорта никогда не отступала без приказа - она побеждала противника или погибала! Потому она и называлась "непобедимой", т.к. её нельзя было победить. Её можно было только уничтожить.
А уничтожив последнюю когорту легиона - противник уничтожал весь легион, т.к. основной костяк легиона - это именно те воины, которые и были хранителями орла легиона. Так вот, именно воины последней когорты легиона и назывались в древнем Риме интеллигентами.
Почему же эти воины назывались интеллигентами, т.е. "понимающими"?
А очень просто. Этим людям не надо было ничего объяснять, они сами всё знали и понимали, что им делать, и когда делать. Им не надо было объяснять как построиться черепахой; им не надо было объяснять когда поднимать щит, а когда нет; им не надо объяснять, как разомкнуть строй и, как его сомкнуть, им не надо объяснять когда им надо достать гладий, а когда работать пилумом.
Эти воины сами всё знали, всё понимали, и именно поэтому их называли понимающими, т.е. интеллигентами.
И именно в этих воинах была сокрушающая мощь Рима. Из этих воинов набиралась преторианская гвардия и когорты сената. Быть интеллигентом, то есть, воином последней когорты, считали за честь для себя патриции, сенаторы, трибуны, цензоры, преторы и т.д.
То есть, быть воином последней когорты - значит быть профессионалом в военном деле высочайшего класса, быть достойным плечом к плечу сражаться рядом с лучшими людьми Рима и это значит быть самому - представителем лучших людей Рима.
Интеллигенция - это становой хребет Римской Империи. Интеллигенция - это скелет римского общества. Интеллигенция - это то, на чём стоял Рим.

Молодой парень в кафе пьет кофе и смотрит на красивую девушку за
соседним столиком. Наконец решает подойти:
- Девушка, а можно к вам присесть?
Девушка на все кафе:
- ДА НЕ БУДУ Я С ТОБОЙ СПАТЬ!!!
Люди заоборачивались заулыбались. Парень покраснев возвращается к своему
столику. Тут к нему подсаживается эта же девушка
- Вы, конечно, извините, но дело в том что я психолог и пишу дисертацию
на тему “Поведение разных типов людей в неадекватных ситуациях".
Парень, внезапно, на все кафе:
- ЧТО?! ДВЕСТИ БАКСОВ?!

старый баян, оно же солдатская байка, оно же копипаста хз откуда- ибо много где встречается

Мало кому известный факт:

В любом месте Средней Азии, появление русского военного лагеря, буквально за несколько недель оставляло местных жителей без овчарок (предков нынешних алабаев, кстати).
Именно этого срока хватало, чтобы все собаки, охраняющие отары в окрестностях воинской части, оказывались в русском лагере на правах сторожей - там, где их где регулярно кормят(!), гладят(!) и, главное, любят(!).

Именно поэтому не известно ни одного случая, чтобы ночью местным "партизанам" удалось удачно подкрасться и напасть на русский лагерь - ночных "визитёров" собаки рвали насмерть. (Это не словесный оборот, это буквально.)

Более того, известен случай когда несколько десятков таких экс-овчарок буквально разогнали боевой порядок нескольких сотен туркменской кавалерии раньше, чем они успели напасть на русский лагерь. И это было днём.

Надо сказать, что русских поначалу удивляла такая ненависть собак к своим бывшим хозяевам. Потом перестала, ибо русские увидели, что местные со своими собаками общались исключительно пинками, камнями да палками, а на любого, кто додумался хоть раз покормить свою овчарку, посмотрели бы как на идиота (а кем ещё надо быть, что бы дать пищу харамному зверю?!...). Понятное дело, что при таком обращении не то, что собака, а и хомячок хозяина возненавидит.

Надо сказать, что местные овцеводы рано или поздно приходили к мысли, что свою собаку (собак) надо у русских забрать, ибо экономические потери были явные и большие:

Во-первых - отары без собачьего присмотра разбегались (со всеми последствиями отсюда вытекающими);

Во-вторых - вместо убежавшей собаки, до того работавшей бесплатно и безъедно, приходилось нанимать чабана, работающего за деньги и харчи. И хотя труд чабана в Средней Азии был невероятно дёшев, но тем не менее это были совершенно непредусмотренные и ненужные затраты (часто и так у совсем небогатых людей).

И вот в один прекрасный (или когда как) день, к командиру русской части солдаты приводили пересилившего страх местного, и тот русскому офицеру озвучивал деловое предложение: "Возвращайте мне мою собаку (собак) или заплатите за неё (них)!.." Причём суммы всегда назывались совершенно запредельные - собака шла по цене минимум верблюда.

На что коварный русский отвечал:

- Хочешь забрать?.. Да ради бога!.. Забирай. Эй, покажите ему собак и пусть хоть всех их забирает!

К тому времени о том, что местный пришёл забирать свою собаку, обычно знал весь лагерь и смотреть на бесплатный цирк сбегались все, кто не был занят на срочных работах.

Местному показывали стаю собак: "Вон они, бери любую ...".
И он шёл к ним с палкой в одной руке и верёвкой в другой, не чувствуя никакого подвоха.

А подвох был - к тому времени у собачьей стаи уже чётко был выработал условный рефлекс, что любой местный без сопровождения хотя бы одного русского солдата, на границе лагеря или на его территории, должен атаковаться без какой-либо команды и предварительного облаивания.

Много ли тебе поможет палка, если на тебя одновременно и со всех сторон бросается один-два десятка злющих псов, со средним весом 1,5 пуда каждый (а отдельные экземпляры и потяжелее)?

В общем, к тому времени, когда наши солдаты, всласть насмеявшись, отгоняли собак, местный уже бывал капитально искусан или подран.

Да, грубо, нетолерантно и совсем не по-вегетариански, но что было, то было - времена были тяжёлые, игрушки были железные, жизнь солдатская была скушна и тосклива, поэтому развлекались солдатики как могли.

Ну, а после нескольких таких случаев, желающие вернуть себе собаку среди местных как-то переводились.

Когда золотая рыбка увидела Максима Галкина, то тихо сказала:
- Иди....у твоей старухи уже все есть!