Поиск по автору:

Ну, давайте что ли снова про бейс-джампинг. Итак, представьте себе, что вы прыгаете с небоскребов в 20-30-40-50 этажей. И давайте представим, что точка отрыва называется «экзит».

Обычно, когда стоишь на экзите, особенно если это низкое палевное и сложное в техническом плане говно типа домика в 20 этажей, то сильно загоняешься. И погибнуть через 5-10 секунд можно, и всякие отказы в голове прокручиваешь, типа: «Доворот сюда, уходим на ту площадку, доворот туда, отворачиваем за задний свободный, чековка глубокая, так что отвернул и сел вот сюда, а если всё хорошо, то летим вооон туда за мост, там травка и охрана далеко. А если доворот 180° с закруткой, то распинываемся против (главное запомнить, в какую сторону начало крутить), уходим в предсвал и садимся у подножья дома». И это, замечу, обычный прыжок, а не СЛОЖНЫЙ.

Называется этот увлекательный процесс «дрочить на экзите»и и составляет немалую часть психотерапевтической ценности бейс-джампинга.

Честное слово, я так хорошо себя не чувствовал, приземлившись с домика, как после года с психотерапевтом. Почему? Потому что все проблемы, скажем так, побоку, когда ты стоишь на краю пентхауса «Алых Парусов». Хороший домик был, пока пентхаус не продали!

Ладно, это всё неважно. Давайте я расскажу вам про свой не то пятый, не то шестой прыжок. Было мне тогда лет 20 (стаж бейсджампинга у меня, если что, примерно лет 19-20, то есть прыжков примерно 400).

Так вот, стою я там и просто, с-с-сука, уссываюсь от страха. Но все же смотрят! Надо прыгать! Ну я и прыгнул. «Хотя бы не кричит», — критически прокомментировал на видео мой на тот момент ментор.

Бейс, друзья мои, это психотерапия и физиотерапия в одном флаконе. Забраться по наружной стороне антенны на 100 метров это тот еще спорт. И вот ты стоишь на краю, и никто, никто не побуждает тебя сделать шаг в бездну, только ты сам. И ты его делаешь, и побеждаешь самого себя, и просто прыгаешь в ничто, отлично понимая, что через 10 секунд ты либо приземлишься в порядке, либо ляжешь не земле хладным трупом.

Особо в этом занятии не помогает то, что ты видел друзей, которые ровно так и ложились. К сожалению, бейс — наиболее травмоопасный и смертельный вид спорт. Примерно один из 60-70 бейсеров погибают в ходе спортивной карьеры.

На видео ниже мой пятый прыжок с Мекки всех бейсеров Москвы — Мытищ. Все новички, у всех 3-5 прыжков. Я иду первым, «на мясо», дальше идет безбашенный чувак, у которого чувство страха отсутствует генетически (по-моему), потом опытнейший тандем-мастер К., которому прыгнуть с антенны по-моему не доставило никакого стресса, а последним идет интереснейший чувак на парашюте, который он сшил самостоятельно из обрезков материала за неимением средств купить оный самостоятельно.

— Как? Как ты мог с ней переспать?!
— Она лежала одинокая и голая, что я должен был по-твоему сделать?
— Вскрытие! Ты должен был сделать вскрытие!
— Так я же его в конце концов сделал.
— Нет, всё-таки ты очень плохой ветеринар.

Недавно покинувший нас Валентин Гафт, признанный режиссер и актер, остался в памяти среднестатического обывателя автором эпиграмм — чаще едких, иногда лиричных, но неизменно метких. Славный был человек; сейчас таких мало.

(Причем чем меньше у него слов, тем выше удельная плотность едкости. Одна из его самых метких эпиграмм звучит так:

Земля! Ты ощущаешь страшный зуд?
Три Михалкова по тебе ползут.)

Я всегда ему симпатизировал и старался блюсти марку в отношении кумира. И есть у меня такой друг, лингвист оксфордской школы, выучивший среди прочих русский язык, в девичестве — Джон Бутчер.

(Люди, считающие что английская фамилия Butcher читается как «Батчер», должны по той же логике считать Пушкина — Пашкиным. Привет моему второму Бутчеру, Джеймсу, и Гарри Дрездену.)

Почему в девичестве? Потому как войдя в лета зрелые, сменил он имя на «Оливер Харгривз». Я не знаю почему и не знаю зачем. В 40 лет у людей часто происходят либо спонтанная сансара, либо помутнение сознания. Сменил и сменил, но мне это было неприятно. Я до сих пор испытываю диссонанс. У нас в соавторстве статьи! Мы вместе Чехова переводили первыми в мире на английский! Какой еще к черту Оливер? В честь Кромвеля?! Да иди ты.

Интермедия: На досуге я, бывает, кропаю что-то в неубедительную рифму и слабый ритм. Но тут меня прорвало. В ответ на этот демарш я, хотелось бы надеяться, приблизился к Гафту настолько, насколько это возможно для обделенного ярким литературным даром программиста:

1. O'Healer, heal thyself, they say.
You took your cue from that, it seems.
You butchered the Butcher, John.
My heart now grieves for your "Hargreaves."

2. Что было то, дурная прихоть иль каприз?
Ты хоть и Оливер, а всё ж не Хулигэн. Дожили!
Ведь из тебя, мой друг, Харгривз, —
Как из Шекспира — Трясокопец Вилли.

3. Что Джекилл, Хайд? Встречалось мне покруче.
Казалось бы, вот некий Оливер Харгривз…
Но стоит в руку взять ему перо, как — вот сюрприз! —
Глаголом жжёт сердца людей _Джон Бутчер_.

Впервые в жизни меня, убежденного вольнокопейца, заманили работать в офис. Они согласились на все мои требования. Мне платили на 30% больше, чем номинальному боссу. Впервые в жизни мне пришлось познать радость московского метро в 10 утра и 6 вечера. И был я четвертым человеком сверху по иерархии.

Однажды нужно было нанять редактора английского языка. Абсолютно все кандидаты написали тест говенно, потому что тест составлял я лично, и в мои лингвистические ловушки — а я билингв и знаю английский настолько хорошо, что переводил некоторые из рассказов Чехова первым в мире для солидной антологии в рамках
The Early Chekhov Translation Project, кому интересно, погуглите Wolf Baiting Chekhov — попались все. Подумав, я выбрал Джеймса, потому что чувак его психотипа, приехавший из Нью-Джерси в Москву, заслуживает восхищения за ебанутость как минимум.

Мы наняли Джеймса и ни разу об этом не пожалели. Я вообще многих иностранцев нанимал, и вот например приходило мемо по компании, что релиз завтра, и все понимали, что завтра это завтра глубоко ночью, и не особо парились; а кореянка Борам сидела до 4 ночи, заканчивала перевод и… плакала… Японец Дзёдзи работал как вол с 10 утра до 9 вечера. На вопрос: «Что ты забыл в России?», он честно отвечал: для Японии я слишком ленив. Джеймс переплюнул всех. Он ни на секунду не прекращал что-то делать, работать, переводить (а по ритму клавиатуры очень хорошо слышно, когда человек работает, а когда строчит в чатиках или пишет на ан-ру), но стоило часам пробить окончание рабочего дня, как он закрывал ноут и уходил, и никакие авралы не могли его задержать. Вообще никакие. У американцев и корейцев вообще культ работы такой, какого я ни у одной другой нации не видел.

Но вернемся ко дню его найма. Я честно аргументировал, почему этот человек мне нравится: приехать из Нью-Джерси в Москву и быть открытым геем, это надо быть незаурядным человеком. На что мой босс грустно сказал: «Вот оно, тайное пидорское лобби…»

…И еще вспомнилось. Вожу Джеймса по отделу, представляю его сотрудникам: «Это, мол, Боря, он программист. Это Слава, он заведует локализацией. Это Костя, он бог тестировщиков. А это Катя, она наш босс и страшная женщина». И, главное, сказал-то без задней мысли… but if looks could kill.

В приложении видео, как к работе относятся в Америке и в англоязычной Европе. По моим наблюдениям, так и есть: https://www.youtube.com/shorts/5sgGKNUSvRI?feature=share

Итак, леди и джентльмены, снова про бейсджампинг.

Это официально самый эсктремальный спорт, там примеоно 20% помирают за всю карьеру. Я вот пока еще живу, хотя бейсер номер #1192.

(Иногда бейсер берет в свою ответственность как бы «студента» и обязан научить его не помереть. У меня был такой один, #1212, старший партнер из большой четверки… кто знает, тот поймет, особенно yls )). И вот если я сломал две ноги четыре раза, то мой студент до сих пор без переломов и повреждений.)

Что я помню? Идем мы как-то в жуткой тьме куда-то на Монте-Бренто в Италии к эзиту. Я говорю, «Бро, ты где?». А он такой, «Прости, я иду быстрее, чем ты видишь…».

Прыгаю с «Алых Парусов» в Москве. Ломаю ногу на приземлении. Думаю, кому бы испортить вечер. Выбираю Петечку, а он пианист мирового класса и в тот вечер где-то там играл. Извинился перед аудиторией и поехал меня спасать. Во фраке.

Однажды мы прыгали с Ходынки: москвичи зеают, там четыре небосркба, у которых тени, как презерватив.

И за нами погнались охранцы, буквально в лифту у нас 25-й этаж, у них там типа 26.

Затягиваеся, быстро, делово, проверяем друг друга, дальше мы на крыше, и тут же вот они, недруги )

Обычно на бейс-прыжке ты стоишь так строго, на горизонт ты смотришь так особо, но вот в тот раз, я врать не буду… бежали те охранники до нас.

Мы добежали до кроемки крыши и прыгали оттуда.