Ветер в Питере
Рассказчик: RusLan2025
29.07.2026, Новые истории - основной выпуск
Жила-была девочка Раса. В советской Литве
Летом 83-го года с ней произошло несчастье: ее отец-тракторист работал в поле, и случайно косилкой ей отрезало ступни обеих ножек. Расе было 3 года. На дворе скоро ночь. В деревне нет телефона. Умереть — да и только. От потери крови и болевого шока.
Через 12 часов дочка тракториста из колхоза «Вадактай» лежала на холодном операционном столе в столице СССР.
Для Ту-134, по тревоге поднятому той пятничной ночью в Литве, «расчистили» воздушный коридор до самой Москвы. Диспетчеры знали — в пустом салоне летит маленький пассажир. Первое звено «эстафеты добра», как написали литовские газеты, а вслед за ними и все остальные. Ножки, обложенные мороженой рыбой, летят на соседнем сиденье. В иллюминаторах — московский рассвет, на взлётном поле — с включённым двигателем столичная «скорая». А в приёмном покое детской больницы молодой хирург Датиашвили — вызвали прямо из дома, с постели — ждёт срочный рейс из Литвы. «Она — не она» — навстречу каждой машине с красным крестом.
— Начальство не давало добро: никто не делал ещё таких операций, — вспоминает Датиашвили. — Пойдёт что не так — мне не жить. 12-й час с момента трагедии…
— Вынесли на носилках — крошечное тельце, сливающееся с простынёй. Кричу: ноги где? Ноги переморожены, на пол падает рыба…
Рамаз Датиашвили говорит:
— Оперировал на одном дыхании. Сшивал сосудик с сосудом, артерию с артерией, нервы, мышцы, сухожилия.
Через 4 часа после начала операции выдохлись его помощники, которых он еле нашёл в спящей Москве: медицинская сестра Лена Автонюк («у неё экзамены, сессия») и сослуживец доктор Бранд («он у вас сейчас человек известный»). Рамаз шил один: ещё сухожилие, ещё один нерв.
— Я как по натянутой проволоке шёл: стоит оглянуться — и упадёшь…
Через 9 часов, когда были наложены последние швы, маленькие пяточки в ладонях доктора потеплели… Пропасть была позади.
Я помню, как искренне переживала за Расу вся страна. Ножки Расе пришивали в Москве, доктор, делавший операцию, был грузином. Никому и в голову не приходило думать о национальностях.
Летом 83-го года с ней произошло несчастье: ее отец-тракторист работал в поле, и случайно косилкой ей отрезало ступни обеих ножек. Расе было 3 года. На дворе скоро ночь. В деревне нет телефона. Умереть — да и только. От потери крови и болевого шока.
Через 12 часов дочка тракториста из колхоза «Вадактай» лежала на холодном операционном столе в столице СССР.
Для Ту-134, по тревоге поднятому той пятничной ночью в Литве, «расчистили» воздушный коридор до самой Москвы. Диспетчеры знали — в пустом салоне летит маленький пассажир. Первое звено «эстафеты добра», как написали литовские газеты, а вслед за ними и все остальные. Ножки, обложенные мороженой рыбой, летят на соседнем сиденье. В иллюминаторах — московский рассвет, на взлётном поле — с включённым двигателем столичная «скорая». А в приёмном покое детской больницы молодой хирург Датиашвили — вызвали прямо из дома, с постели — ждёт срочный рейс из Литвы. «Она — не она» — навстречу каждой машине с красным крестом.
— Начальство не давало добро: никто не делал ещё таких операций, — вспоминает Датиашвили. — Пойдёт что не так — мне не жить. 12-й час с момента трагедии…
— Вынесли на носилках — крошечное тельце, сливающееся с простынёй. Кричу: ноги где? Ноги переморожены, на пол падает рыба…
Рамаз Датиашвили говорит:
— Оперировал на одном дыхании. Сшивал сосудик с сосудом, артерию с артерией, нервы, мышцы, сухожилия.
Через 4 часа после начала операции выдохлись его помощники, которых он еле нашёл в спящей Москве: медицинская сестра Лена Автонюк («у неё экзамены, сессия») и сослуживец доктор Бранд («он у вас сейчас человек известный»). Рамаз шил один: ещё сухожилие, ещё один нерв.
— Я как по натянутой проволоке шёл: стоит оглянуться — и упадёшь…
Через 9 часов, когда были наложены последние швы, маленькие пяточки в ладонях доктора потеплели… Пропасть была позади.
Я помню, как искренне переживала за Расу вся страна. Ножки Расе пришивали в Москве, доктор, делавший операцию, был грузином. Никому и в голову не приходило думать о национальностях.
09.05.2026, Повторные анекдоты
Когда физика одного из создателей атомной бомбы Якова Зельдовича избрали академиком, в Арзамасе-16 на банкете по случаю этого события ему подорили черную академическую шапочку (носили такие до 1960-х годов ) и плавки. На шапочке была надпись "Академия наук СССР", а на плавках "Действительный член'
09.05.2026, Повторные анекдоты
Ученые из «Сколково» заканчивают работу над созданием лекарства от хандры. Еще немного постоит, побродит и можно запускать перегонку.
2. Новости российской науки: в «Сколково» создали инновационную технологию, позволяющую повышать скорость распила за счет энергии отката.
3. - Ученые из «Сколково» изобрели электромобиль, который проезжает сто метров за три секунды!
- А дальше?
- А дальше он не может — вилка из розетки вылетает.
2. Новости российской науки: в «Сколково» создали инновационную технологию, позволяющую повышать скорость распила за счет энергии отката.
3. - Ученые из «Сколково» изобрели электромобиль, который проезжает сто метров за три секунды!
- А дальше?
- А дальше он не может — вилка из розетки вылетает.
21 августа 1963 года в Ленинграде произошёл уникальный для мировой гражданской авиации случай — пассажирский Ту-124 совершил посадку на воду реки Невы в черте города у Финляндского железнодорожного моста.
Время 08:55, аэропорт Юлемисте. Лайнер Ту-124 компании «Аэрофлот» должен совершить регулярный рейс Таллин — Москва. На борту — 7 членов экипажа и 45 пассажиров. Самолёт взлетает, постепенно набирает высоту. Но экипаж замечает: носовую стойку шасси заклинило. Капитану Виктору Мостовому нужно принять самое важное решение в жизни: вернуться обратно в аэропорт невозможно — слишком густой туман, а долететь до Москвы не получится…Авиадиспетчеры решают посадить самолёт в ленинградском аэропорту Пулково. Там уже начали готовиться к аварийной посадке: стали подгонять пожарную технику и врачей.
Время почти 11:00, Ту-124 уже рядом с Ленинградом. «Только бы сесть», — мелькает в голове у капитана. Но ещё рано: нужно потратить всё авиатопливо, чтобы избежать пожара при посадке. Напряжение возрастает.
Счёт кругам уже не ведут. Время 12:10. Экипаж получает разрешение на пролёт к аэропорту Пулково через центр города. Сначала отказывает один двигатель, а через некоторое время — второй. Самолёт летит вблизи Исаакиевского собора и Адмиралтейства. Капитану нужно срочно принимать решение: время идёт на секунды. Единственное, что можно сделать, — сесть на воду. Решено. До сближения с водой остаётся 500 метров…
Нужно садиться на воду. Капитан принимает решение отдать управление второму пилоту — Василию Чеченову, который служил в военно-морской авиации и имеет опыт приводнения.
Время 12:15. Самолёт пролетает над домом 6 по Малоохтинскому проспекту, затем всего в четырёх (!) метрах над мостом Александра Невского. «Садимся, здесь!»
Посадка на воду была совершена между мостом Александра Невского (он тогда только строился, и чудо было в том, что не было установлено ни одной мачты освещения) и Финляндским железнодорожным мостом. При посадке самолет получил пробоину и начал набирать воду.
Находившейся в этот момент паровой буксир во главе с капитаном Юрием Поршиным оттянул самолёт к правому берегу Невы. Рядом с местом оказалась и баржа, благодаря которой эвакуировали пассажиров.Посадку Ту-124 считают чудом, но шансы выжить и умереть были одинаковы. После этого события стандарты авиационной безопасности изменили. Сегодня даже в теории нельзя допустить, чтобы диспетчер разрешил аварийному самолёту пролететь над многомиллионным городом.
Всего 14 секунд было на принятие решения у Виктора Мостового, капитана авиалайнера Ту-124. Можно только представить, что чувствовал и думал он в тот момент. На самом деле у истории счастливый финал благодаря отлаженной работе второго пилота — Василия Чеченова. Его опыт, пожалуй, сыграл ключевую роль в этой истории.
Мало кто знает, но для пилотов эта посадка обернулась долгим расследованием. Виктора Мостового и Василия Чеченева сначала хотели отдать под суд, но когда их невиновность была доказана, награждать героев почему-то не стали. В 1990-х годах подвиг пилотов стал широко известен, но ни памятника, ни даже мемориальной таблички на набережной не появилось. Историческую несправедливость исправляют сейчас. Работа по созданию композиции, посвящённой героям, началась. Но даже без официального признания чудо на Неве остаётся уникальным событием в истории города.
Время 08:55, аэропорт Юлемисте. Лайнер Ту-124 компании «Аэрофлот» должен совершить регулярный рейс Таллин — Москва. На борту — 7 членов экипажа и 45 пассажиров. Самолёт взлетает, постепенно набирает высоту. Но экипаж замечает: носовую стойку шасси заклинило. Капитану Виктору Мостовому нужно принять самое важное решение в жизни: вернуться обратно в аэропорт невозможно — слишком густой туман, а долететь до Москвы не получится…Авиадиспетчеры решают посадить самолёт в ленинградском аэропорту Пулково. Там уже начали готовиться к аварийной посадке: стали подгонять пожарную технику и врачей.
Время почти 11:00, Ту-124 уже рядом с Ленинградом. «Только бы сесть», — мелькает в голове у капитана. Но ещё рано: нужно потратить всё авиатопливо, чтобы избежать пожара при посадке. Напряжение возрастает.
Счёт кругам уже не ведут. Время 12:10. Экипаж получает разрешение на пролёт к аэропорту Пулково через центр города. Сначала отказывает один двигатель, а через некоторое время — второй. Самолёт летит вблизи Исаакиевского собора и Адмиралтейства. Капитану нужно срочно принимать решение: время идёт на секунды. Единственное, что можно сделать, — сесть на воду. Решено. До сближения с водой остаётся 500 метров…
Нужно садиться на воду. Капитан принимает решение отдать управление второму пилоту — Василию Чеченову, который служил в военно-морской авиации и имеет опыт приводнения.
Время 12:15. Самолёт пролетает над домом 6 по Малоохтинскому проспекту, затем всего в четырёх (!) метрах над мостом Александра Невского. «Садимся, здесь!»
Посадка на воду была совершена между мостом Александра Невского (он тогда только строился, и чудо было в том, что не было установлено ни одной мачты освещения) и Финляндским железнодорожным мостом. При посадке самолет получил пробоину и начал набирать воду.
Находившейся в этот момент паровой буксир во главе с капитаном Юрием Поршиным оттянул самолёт к правому берегу Невы. Рядом с местом оказалась и баржа, благодаря которой эвакуировали пассажиров.Посадку Ту-124 считают чудом, но шансы выжить и умереть были одинаковы. После этого события стандарты авиационной безопасности изменили. Сегодня даже в теории нельзя допустить, чтобы диспетчер разрешил аварийному самолёту пролететь над многомиллионным городом.
Всего 14 секунд было на принятие решения у Виктора Мостового, капитана авиалайнера Ту-124. Можно только представить, что чувствовал и думал он в тот момент. На самом деле у истории счастливый финал благодаря отлаженной работе второго пилота — Василия Чеченова. Его опыт, пожалуй, сыграл ключевую роль в этой истории.
Мало кто знает, но для пилотов эта посадка обернулась долгим расследованием. Виктора Мостового и Василия Чеченева сначала хотели отдать под суд, но когда их невиновность была доказана, награждать героев почему-то не стали. В 1990-х годах подвиг пилотов стал широко известен, но ни памятника, ни даже мемориальной таблички на набережной не появилось. Историческую несправедливость исправляют сейчас. Работа по созданию композиции, посвящённой героям, началась. Но даже без официального признания чудо на Неве остаётся уникальным событием в истории города.
Необычная история: как сифилис лечили малярией — и получили за это Нобелевскую премию
Заразить больного одной тяжёлой болезнью, чтобы лечить другую, звучит безумно.
Но именно такой метод принёс Нобелевскую премию в 1927 году.
До появления антибиотиков одним из самых страшных осложнений сифилиса был нейросифилис, в том числе прогрессивный паралич. Австрийский врач Юлиус Вагнер-Яурегг (7 марта 1857 Австрия -27 сентября 1940 г Германия)заметил, что высокая температура иногда временно улучшает состояние таких пациентов.
В 1917 году он начал заражать больных малярией. Болезнь вызывала повторяющиеся приступы высокой температуры, а после курса малярию можно было лечить хинином.
Метод был рискованным, но в эпоху, когда эффективного лечения позднего сифилиса почти не существовало, он действительно давал результаты. В 1927 году Вагнер-Яурегг получил Нобелевскую премию по физиологии или медицине «за открытие терапевтического значения прививки малярии при лечении прогрессивного паралича».
Заразить больного одной тяжёлой болезнью, чтобы лечить другую, звучит безумно.
Но именно такой метод принёс Нобелевскую премию в 1927 году.
До появления антибиотиков одним из самых страшных осложнений сифилиса был нейросифилис, в том числе прогрессивный паралич. Австрийский врач Юлиус Вагнер-Яурегг (7 марта 1857 Австрия -27 сентября 1940 г Германия)заметил, что высокая температура иногда временно улучшает состояние таких пациентов.
В 1917 году он начал заражать больных малярией. Болезнь вызывала повторяющиеся приступы высокой температуры, а после курса малярию можно было лечить хинином.
Метод был рискованным, но в эпоху, когда эффективного лечения позднего сифилиса почти не существовало, он действительно давал результаты. В 1927 году Вагнер-Яурегг получил Нобелевскую премию по физиологии или медицине «за открытие терапевтического значения прививки малярии при лечении прогрессивного паралича».
RusLan2025 (462)