Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт.18+
Рассказчик: immar
По убыванию: %, гг., S ; По возрастанию: %, гг., S
Летели в начале октября с супругой в Доминиканскую Республику на отдых в самолете Air Canada Торонто-Пунта Кана. Нам понравился внимательный стюарт и мы ему подарили шоколадку "Аленушка." Через две недели садимся в самолет Air Canada Торонто-Монтреаль. К нам подбегает тот же стюарт и говорит:" Это же вы мне подарили шоколадку две недели назад? Я эту шоколадку съел только вчера." Я до сих пор пытаюсь понять почему он нас запомнил да еще в масках? То ли потому-что пассажиров во время короновируса мало, то ли потому что людям свойственно помнить только хорошее?
Два дня назад на дискотеке дал одной симпотной девчонке свой номер телефона. Пообещала перезвонить, когда доберётся домой. Теперь я думаю, что она бездомная из Владивостока.
В далёком 2009-м рэпер Кулио приехал в спокойный английский городок Стоук-он-Трент, чтобы устроить незабываемый концерт для студентов. Атмосфера была горячая, публика прыгала, кричала, все ждали чего-то легендарного.
И тут Кулио решает: «Сейчас я сделаю настоящий stage dive, как рок-звезда!» Он размахнулся, прыгнул в толпу… и толпа, вместо того чтобы поймать его, сделала идеальный разрыв, как в фильмах про Моисея и Красное море.
Кулио с грохотом падает на пол. Музыка продолжает играть, но вместо бита он слышит только: — «О, новые кроссы!» — «Сумка моя!» — «Эй, держи цепочку, брат!»
Через минуту великий рэпер лежит босиком, без аксессуаров, в полном шоке, а студенты радостно делят трофеи. Кулио поднялся, отряхнулся и произнёс историческую фразу: — «Теперь это точно Gangsta’s Paradise…»
— Рыбка, сделай меня царем! — Одну минуту. (Достает крошечный планшет). Так, заявление по форме 3-Ж, справка об отсутствии судимости, согласие антимонопольной службы, характеристика от соседей... Вы пока собирайте, я перезвоню.
В субботу я проснулся с чувством, что сегодня — день великих дел. Посмотрел на капающую кухонную кран-батарею и подумал: — Всё, пора. Я мужик, я справлюсь.
Открыл YouTube, набрал «как починить кран за 5 минут». Через два часа я уже смотрел видео «как остановить потоп без вызова сантехника».
Капание превратилось в фонтан, кошка убежала, а я стою по щиколотку в воде и гордо думаю: «Зато теперь знаю, где у меня вентиль перекрытия воды. Это опыт!»
В итоге вызвал сантехника. Он пришёл, посмотрел и сказал фразу, которая разбила моё сердце: — Ну, если бы не трогали — я бы рублей на 500 сделал. А теперь — 2500.
Я кивнул, стою с мокрым полотенцем и говорю: — Зато сам пытался.
Он усмехнулся: — Вот все, кто “пытался”, потом ко мне и звонят.
Бабушка купила смартфон и решила позвонить внуку. Звонит, но тот не отвечает. Через минуту приходит сообщение: — «Бабушка, я на паре, не могу говорить».
Бабушка отвечает голосовым сообщением: — «Поняла. Тогда я тебе сейчас напишу, чтобы не мешать». И… присылает 5 голосовых сообщений подряд.
— Пап, а вы с мамой зачем дверь в спальню закрываете? — Чтобы сквозняк не мешал… вдохновению. — А-а, понятно. А почему тогда кровать так скрипит? — Сквозняк сильный!
Случилась эта история в 1983 году в один из солнечных дней. На Черном море стоял мертвый штиль и жарко пекло июльское солнце. Наш пароход два часа назад прошел через пролив Босфор и где-то в 30 милях от турецкого берега вахтенный матрос заметил резиновую лодку с человеком. Капитан сыграл тревогу "Человек за бортом", спустили спасательную шлюпку и с удивлением обнаружили в ней изможденного одессита, лет ему было 29-35. На вопрос судового коммиссара/кегебиста или по-простому "помпы"(вульгарное сокращение от "помощника капитана по политической части") как он сюда попал, парень сказал, что он выехал на рыбалку и штормовая погода вынесла его к берегам Турции. Из его рассказа выходило, что таскало его весельную резиновую лодку по Черному морю более двух недель, он сильно исхудал, обгорел. Питался пойманной рыбой. Пару раз шел дождь и ему удалось собрать немного пресной воды со дна лодки. Бросилось в глаза то, что парень не очень радовался спасению. Радист послал на берег информацию о спасенном и в Одессе нас встретили люди в штатском, которые и увезли парня в неизвестном направлении. С тех пор мы о нем ничего не слышали. Через 3 месяца помпа получил медаль за охрану госграницы и нам все стало ясно. В 1989 году наш пароход оказался в Швеции, телик ловил местные передачи и мы поймали документальный фильм о политических заключенных СССР. Горбачев дал шведам добро на сьемки по полит. тюрьмам Совка. В фильме говорили по-русски, а внизу экрана шел текст на шведском. Журналисты расспрашивали заключенных за что их посадили. Молодой священник рассказал, что пытался спасти православную церковь и своих прихожан, за это его и заперли. В следующем зэке мы узнали нашего спасенного одессита, он бодро рассказывал, что у него была мечта детства почесать за ухом африканского слона, а в Советском Союзе ему бы это никогда не удалось, поэтому он сел в резиновую лодку и пытался пересечь Черное море. На вопрос: а как его поймали, парень ответил, что выловили его моряки торгового флота СССР и потом сдали КГБ. Матрос, заметивший парня в лодке, ушел в запой, а помпе мы посоветовали засунуть медаль за Охрану Границы СССР в то место, которое обычно обрастает ракушками. Времена менялись. Мужик, если ты читаешь эти строки, то прости нас. Мы хотели как лучше, а получилось как всегда.
Пансионат «Солнечная Нефтянка» c грудастыми фотомоделями c ногами от ушей.
В Венесуэле есть озеро, которое все называют Маракайбо. Озеро полусолёное, неглубокое, с линиями электропередачи прямо поверх воды и железобетонными скелетами брошенных платформ — будто динозавры нефтяной эры решили искупаться и передумали. Там же — одно из старейших в мире нефтяных месторождений.
Я приехал во время кризиса 2009-го и сразу увидел перспективу: рай для пенсионеров! Зимой +20, летом +27, солнце — безлимит. Ставим коттеджи с солнечными батареями прямо на заброшенные буровые платформы, моторку у крыльца — и живи себе: хочешь — в большой город, хочешь — через пролив в Карибское море. Главное — не забывать, что на дне лежит метр тяжёлой нефти, как слой шоколадной глазури. Только шоколад этот… на вкус — асфальт.
— Это у нас маракайбский «Наполеон», — пояснил Педро, местный специалист по всему. — Нижний слой — битум, верхний — морская соль.
Наши водолазы, чинившие подводные нефтяные трубы, после погружения вылезали чёрные и блестящие, а потом долго отмывали водолазные костюмы… бензином. Дельфины при этом живут как ни в чём не бывало, блестят как новенькие автомобили. Крабы тоже бодры — иногда слишком. Наши как-то наловили, сварили… Один краб оказался у меня в тарелке и сразу объяснил, почему морепродукты иногда называют «нефтепродуктами». Больше я в гастрономические эксперименты не лез.
Зато с бензином вышла романтика. Там он стоил пять центов за литр. Пять! В другой реальности это почти бесплатно — как улыбка или совет тёщи. Я приехал на базу за сорока тоннами топлива, а мне выдали ещё семьдесят «сверху» — акция щедрости. По нефтебазе ходили военные с оружием, присматривали за директором и персоналом — как при совке парторги. Если экономика неэффективна, ей требуются такие надзиратели для порядка.
— Ребята, вы, кажется, переборщили, — говорю. — Ничего страшного, — улыбается стивидор. — Море большое, всё поместится.
От этих слов на душе стало тепло, как у греческого капитана, который покупал десятки тонн советской нефти за пару джинсов и каталог «Quelle».
Ночь перед вылетом домой я провёл в гостинице при казино. Столы длиной в десятки метров ломились от яств, сногсшибательные венесуэльские официантки пленительно улыбались. Прогуляться по вечерним улицам Маракайбо не удалось — слишком опасно: говорили, что ночью лучше не останавливаться на красный — ограбят; патрули и «птенцы Чавеса» останавливали всех подряд. В Венесуэле так и шутят: «На красный ночью не тормози — береги кошелёк».
Утром дельфины проводили меня до пирса. Хорхе подпрыгнул ещё раз, как печать «сдано». Ветер пах свободой, манго и слегка — октаном. И я подумал: если где-то и строить дорогу к светлому будущему, то здесь асфальт есть точно. Рейс был через Майами. Венесуэльцы нас не проверяли — от слова совсем. Зато проверяли красивые американские стюардессы — они же исполняли обязанности иммиграционных офицеров. Девушка начала задавать вопросы. Я улыбнулся: «Девушка, почему вы такая строгая? Такие вопросы стюардессам не положено задавать». — «Я сейчас не стюардесса», — ответила она, поулыбалась, поставила штамп — и всё-таки пустила в Майами.
Венесуэла и Россия — сёстры: красивейшие женщины, бескрайнее гостеприимство и расточительное отношение к ресурсам. Чуть не забыл про инфляцию: за год моего пребывания, по ощущениям, боливар рухнул с «четырёх за доллар» до «пятисот», и никто даже не удивился — просто стали улыбаться шире.
А главное — когда бензин по пять центов, смех действительно бесплатный. И иногда этого достаточно, чтобы всё работало. Даже крабы — но их, всё-таки, лучше не есть.
