В Ясной Поляне все соседи давно знали: у Толстого дача «непростая». То он пишет «Анну Каренину» до утра и скрип пером мешает спать, то студенты-почитатели палаточный лагерь у ворот ставят, то опять по деревне ходят слухи: «Толстой отменяет частную собственность, готовьтесь делиться коровами!»
Однажды сосед-кулак стучит в ворота:
— Лев Николаич, вы бы потише — у нас дети, а вы с утра философствуете: «Есть ли жизнь после смерти?» Они теперь спать боятся.
На следующий день другой сосед жалуется:
— Ваши почитатели опять все грибы в лесу собрали, у нас щи пустые!
А третий вообще прямо сказал:
— Лев Николаич, вы, конечно, великий писатель, но от вас одни неудобства: то дорогу на ярмарку перекроют, потому что корреспонденты приехали, то ваша Софья с самоваром из колодца полдня воду таскает!
Толстой терпел, терпел, а потом махнул рукой:
— Всё, ухожу! Может, в Астапове хоть соседи поспокойнее будут.
Собрал котомку, вышел на крыльцо, а соседи ему вслед:
— И правильно! Хоть ночью спать будем!
Прошло три дня, и Ясная Поляна затосковала: без Толстого никто не знал, о чём спорить по вечерам и кому жаловаться. Даже сосед-кулак сказал:
— Верните графа! Я уже неделю ни с кем не ругался, тоска зелёная.