Наши дети лучше нас. В шесть лет, чётко осознав неизбежность смерти, я пережил собственный «арзамасский ужас». Хорошо помню, как, разбудив плачем бабушку, изливал ей свою горечь и отчаяние. Говорил, что мне жаль себя и что мне не хочется умирать.
Спустя десятилетия мой малолетний сын тоже разбудил меня. Но говорил немного другое. Он переживал о том, что если так страшится смерти он сам, то как, должно быть, страшно бабушке с дедушкой.