История №1582259

Всем доброго времени суток! Вчерашняя история про концерт в греческой церкви так мне понравилась, что не удержался и обработал, сохранив все детали и атмосферу, но придав литературную гладкость и ритм.
Не кидайте в меня абрикосы, пожалуйста... 😉


Абрикосовая симфония, или Хруст на костях Моцарта

Позапрошлым летом, когда Париж еще примерял на себя олимпийскую корону, а мы счастливо пребывали в командировке во Франции, судьба занесла нас однажды вечером в греческую церковь. Обещали концерт. Обещали Моцарта. Обещали культурное просветление и эмоциональный взлет.

И вот мы сидим в древних стенах, акустика — мечта любого дирижера, публика замерла в благоговейном ожидании. Скрипач выводит первое, еще робкое, но уже проникновенное вибрато. Душа трепещет, готовясь воспарить.

И тут… Хруст.

Медленный, вдумчивый, наглый.

Соседка, женщина с лицом, не предвещавшим беды, достает из хрустящего пакета абрикос. Достает не как-нибудь, а с театральной торжественностью. И начинает его есть. Вдумчиво. Сочно. С хрустом, который в этой идеальной акустике звучит как сольная партия ударных.

«Вот зараза», — подумали мы все, включая, кажется, самого скрипача. Но кто мы такие, чтобы нарушать правила приличия? Мы сделали вид, что ничего не случилось. Мы интеллигентные люди. Мы в Европе. Мы выше этого.

Скрипач взял себя в руки и заиграл дальше.

Во время исполнения следующего опуса история повторилась. Пакет снова зашуршал, и на свет божий было извлечено печенье. Хррр — хрум-хрум-хрум — хррр. Для церковной акустики, как внезапно выяснилось, нет никакой разницы между гениальными пассажами Моцарта и крекерами неизвестного производителя.

Публика заерзала. Кто-то кашлянул. Кто-то выразительно посмотрел на потолок, будто ища там ответы на вечные вопросы. Скрипач, не выдержав, развернулся к прожорливой даме и сыграл сфорцандо — резкий, акцентированный удар смычком, который в переводе с музыкального на человеческий означал примерно: «Да замолчи ты, ради всего святого!».

«Хрум», — невозмутимо ответила женщина, дожевывая печенье.

Она была несгибаема. Она была стихией. Она была выше музыки, выше приличий, выше самого Вивальди, который еще не знал, что его ждет.

Потом, к счастью, наступило затишье. Три произведения подряд пакет молчал. О женщине забыли. Музыка лилась, души парили, мир снова был прекрасен.

Но беда, как известно, приходит, когда ее не ждешь.

Настали «Времена года» Вивальди. Самый трепетный, самый драматичный момент, когда зал коллективно переживает сложную гамму чувств, от весеннего томления до зимней тоски. И тут — роковое движение. Рука вновь тянется к пакету.

Яблоко.

Крупное, сочное, краснобокое.

«Хряп», — известила нас женщина, и этот звук прозвучал как выстрел в храме.

«Кхе-кхе», — интеллигентно, но с нарастающим отчаянием ответил зал.

Скрипач трагически закатил глаза к куполу, словно взывая к высшим силам. Но высшие силы, видимо, были в тот вечер на другой стороне.

«Хряп-хряп», — не унималась прожорливая фурия, с аппетитом вгрызаясь в яблочную плоть.

И тут, когда Вивальди уже начал свой десятый переворот в гробу, музыканты доигрывали произведение в состоянии клинической депрессии, а публика беспомощно переглядывалась, раздираемая противоречием между толерантностью и жгучим желанием совершить правосудие, — произошло чудо.

Из дальних рядов, тихо, но решительно, бормоча себе что-то под нос на языке, понятном только ей и, возможно, Гомеру, в проход вышла маленькая, сухонькая, вся в черном, очень пожилая гречанка.

Она не сказала ни слова. Она не повысила голос. Она просто подошла к нашей героине, молча, с достоинством античной богини, вынула яблоко у нее изо рта, погрозила пальцем — один раз, но выразительно — и с тем же невозмутимым достоинством удалилась на свое место.

В зале воцарилась тишина. Истинная, благословенная, выстраданная тишина.

На финальных поклонах, когда зал взорвался овациями, музыканты жестом попросили отдельной благодарности для маленькой гречанки в черном. И зал встал.

А та самая женщина с пакетом… Она сидела тихо. Кажется, она впервые за вечер слушала музыку. Или просто боялась пошевелиться.

Сюжет взят из: "Где тебя носит, Клэр?", ТЛГ