Несмешные истории

Детей жалко…
Сегодня утром в трамвае – типичная, увы, картина.
Папа под два метра. Как положено, в очках и с бородой. То есть, интеллигент примерно в семнадцатом поколении…
Его дочь не в духе. Что не заладилось – не знаю, да и не надо. Ибо человеку года четыре, и причин может быть сколько угодно.
Хныкает, слегка пускает слезу, но очень умеренно.
Дочь на сиденье, папа возвышается.
«Хнык» постепенно проходит, и девочка поднимает глаза.
Папа, недостижимо возвышающийся над ребенком (как и над всеми окружающими), всегда правый и непогрешимый, тихим голосом (интеллигент же) жестко вещает ребенку свои истины – «перестань», «успокойся», «ты большая девочка»…
Даже не глядя. Не отвлекаясь от телефона… Это куда важнее…
Войти в ситуацию не имею права. И потому, что одноразовое участие может только ухудшить дело. И потому, что до папы не дозвониться. Он так высоко взлетел в своем самомнении, что голос старого муравья из-под подошвы и не различим.
Сидящая рядом бабушка, посмевшая сказать что-то, уже сожжена молчаливым презрением.
Если бы папа уже сейчас понял, что это мгновение не повторится никогда, и не вернуть возможность именно в эту секунду поговорить с твоей родной дочерью. причем «наравне».
Если бы папа понял, что он вор, что он только что украл у них обоих возможность продемонстрировать друг другу свое расположение, свою любовь. Украл и немного будущих отношений. Украл у дочери несколько минут развития и роста.
Эх…

Давно заметил – высосанную с потолка байку автор старательно пытается подделать под правдоподобную. Длинные объяснения, почему в нужном месте оказались коза и шлагбаум. Автор же реальных историй стремится рассказать нечто наиболее необычное. Тут уж в обратную сторону привирать приходится, на понижение – выбрасывать факты, которым все равно не поверят. А я вот расскажу сейчас, как есть, историю одного рода. Не выбрасывая и не добавляя.

1937. Дед рассказчицы был арестован, и больше никто никогда его не видел. Он не был партработником, директором или комбригом, как можно заключить по году ареста. Он был колхозник. Отличался от других только излишней сознательностью. Когда ушел в запой пастух, жалко ему стало буренок. Вызывался подменить. Одна из его коров сдуру решила охладиться в омуте и там утопла. Разрешения пастуха не спрашивала, но и так понятно – злостный вредитель, наймит целого букета разведок и центров оппозиции.

У него осталась вдова с двумя детьми, беременная третьим. В отчаянии хотела аборт сделать, но не получилось. Выкормила всех троих. В войну особенно трудно было – наши устроили продразверстку. Выгребли всё, что нашли, включая новорожденных поросят. Остался заготовленный для поросят жмых – им пренебрегли. На нем все трое детей и выжили.

1947. Грянул еще худший голод. Второй ребенок, Боря, объелся не той коры. Лежал при смерти.

И вот тут так и хочется устроить «Москву слезам не верит» -2. В кадре над умирающим Борей обшарпанный будильник. В следующем – смартфон, на нем дата 8 декабря 2017.

Боря – бодрый ученый с запредельным мировым индексом Хирша. Ему 81, но он сейчас пишет новый вузовский учебник по одной революционной междисциплинарной области, потому что считает, что прежние в наше время никуда не годятся.

О его дочке – рассказчице этой истории вообще промолчу. Такие фигуры слишком легко узнаваемы. Скажу коротко – у нее все ОК.

Я лучше расскажу о его внучке, Маше. Семиклассница. Красотка. Какой безмятежный возраст – скажут стариканы с особо крепким склерозом. Ну да. Для нее тоже звонит этот проклятый будильник на смарте.

Помимо школьных занятий, она принимает участие во всех олимпиадах, в которые пускают, а также записана:
- на занятия по игре на скрипке
- на кружок скейтбордистов
- на продвинутые математические курсы
- на школу танцев
- и даже, черт возьми, на кружок по батику. Я лично узнал, что это такое вообще, лишь погуглив. А она этим батиком серьезно увлекается.

Но реальный пипец настал, когда Маша пошла записываться на кружок по робототехнике. Преподаватель вообще-то рассчитывал на чисто мальчишескую группу. Так ей и объяснил с ходу. Я его понимаю. При одном взгляде на стати Маши становится ясно, что отечественному роботостроению в радиусе прямой видимости ее фигуры настанут крупные проблемы.

Но мальчики что-то подзадержались с записью. Назревала крупная выставка, и случилось чудо – препод взял-таки Машу в кружок. Вместе они сделали классного шагающего робота.

Налетела пресса и признала Машу однозначной фронт-вумен для показа этого робота. Маршируя им под софитами, Маша была вынуждена пропустить часть школьных занятий, о чем сожалела мало, а также кружок игры на скрипке, о чем потом безутешно плакала. Она очень впечатлительная. Это все-таки еще ребенок.

А я лично, сопоставляя ту неправильно съеденную в 1947 году кору с нынешними машиными горестями, убежден, что жизнь меняется к лучшему.

Женское. Какой-то сюр. Сегодня занесло меня в аптеку, пардон, за женскими прокладками. Аптека такая, что самой ничего взять нельзя и надо все у провизора спрашивать. Фармацевтов двое: мужчина и женщина. Иду к женщине (!) и говорю, мол, дайте, пожалуйста, пачку прокладок, марка такая-то, впитываемость такая-то, стоит столько-то.
Получаю ответ - мне это ни о чем не говорит, скажите какого они цвета...
Я иду к витрине и тычу туда пальцем (напомнило анекдот: не умничай, пальцем покажи).

Встретила давнего знакомого. У него семья, у меня тоже. И тут он выдаёт:

- Я больше не имею права обнимать тебя как женщину, но имею право обнимать тебя как брата!

Обнялись по-братски.