Несмешные истории

Сегодня по радио услышал, что каждый третий литр топлива в России - контрафактный. Контрафактный – это значит поддельный. Так ли это плохо, как преподносится? В молодые годы я работал в крупной чайной компании, которая была дилером нескольких очень известных зарубежных производителей. На рынке мы иногда отлавливали поддельный чай известных марок этих самых производителей и нещадно с ним боролись. Первичным критерием отлова были небольшие расхождения в упаковке контрафакта (мы хорошо знали все тонкости дизайна, цвета, маркировки и т.д.). Потом уже проверяли качество самого чая. И почти всегда поражались – качество поддельного чая зачастую было ВЫШЕ качества оригинала. На этом поддельщики и палились. Такая вот «подделка»… Поэтому, когда мне рассказывают про контрафактный товар, я смеюсь. Он далеко не всегда бывает хуже, а вот дешевле – всегда. Такая вот экономика.

Опять о демократии
Я несколько раз слышал в раннем детстве рассказ отцовского хорошего приятеля, скорее, даже друга, о стахановском движении в армии.
Дядя Жора (а имя это производило на меня впечатление чего-то большого, трудно удерживаемого, при этом складного и очень домовитого) служил в армии году в 1935-36. Как раз в это время по великой стране носилось стахановское движение – сделать в разы больше, раньше, сверх плана. И вот дядя Жора, простой парень, никогда у него не было никакого высокого образования, задал своему командиру на политзанятиях вопрос – возможно ли стахановское движение в армии?

Командир, по неготовности к каверзам, не знал политически выверенного ответа:
скажешь «нет» - значит, не поддерживаешь общую линию партии, вдруг да она в этом вопросе как раз «за»,
скажешь «да» - опять впросак можно попасть, потому что как тогда ведь можно действовать не по приказу!

Короче говоря, за несвоевременный вопрос мудрый командир влепил дяде Жоре пару нарядов, именно чтобы не задавался.

А если разобраться – и вопрос хорош, и командир прав. Потому что идти в атаку раньше времени глупо, если все согласовано наверху до секунд, но вот кросс пробежать лишний раз – это, наверное, старшине понравилось бы.

Еще одна короткая история туда же. Мой шведский учитель бизнеса – миллионер с простой шведской фамилией Йонссон (почти что Иванов) – с высоты многолетних традиций социально ориентированного капитализма говорил в эпоху разгула демократических брожений в наших трудовых головах в начале 1990-х, что он часто советуется со своими сотрудниками, и даже принимает их решения.
Но советуется, хитрец, только тогда, когда точно знает, что их мнение абсолютно совпадает с его формулировкой.

Так, помнится, поступил наш начальник, который в своем кабинете вначале сообщил свое твердое и непоколебимое мнение нашему профоргу, а потом тихонько пришел на собрание, сел в задних рядах, и, дождавшись оглашения списка кандидатов в профбюро, «подумав» буквально секунду, воодушевленно воскликнул: «Удачно, товарищи!», радуясь неожиданной «находке» профорга.

Никак не могу принять возможность присутствия демократии на крепком предприятии.
Демократия – это не обсуждение вариантов до принятия решения, что разумно.
Это принятие решения большинством голосов, когда участвуют все трудящиеся, в том числе те, кто ничего в процессе не понимает, но кому на интуитивном уровне от природы прямо-таки «дано» нутром ощущать правильное решение.
То есть те, кто ни за что не отвечает никогда.

Как это было в Свердловском оперном театре лет двадцать пять назад, когда репертуар определяли на общем собрании, а украшение декораций снежинками (возмутительно шестиконечными!!!) забраковали бдительные хористки.

Борис Туров, известный шахматный литератор, выпустил книгу "Женмчужины шахматного творчества", в которой были собраны лучшие партии величайших гроссмейстеров за всю историю шахмат. Принцип отбора партий был таков: если шахматиста уже не было в живых, то его лучшую партию выбирал сам автор книги, а если гроссмейстер был ещё в полном здравии, то Б.Туров просил его самого выбрать свой шедевр. Так случилось, что из всех своих партий склонный к этапажу Михаил Таль выбрал какую-то неброскую, надолго затянувшуюся партию против Василия Смыслова. Свой выбор Таль объяснил тем, что обыграл соперника его же оружием. Когда корреспондент одного шахматного издания спросил у Смыслова, что он думает по этому поводу, Василий Васильевич отшутился: "Наверное, у Миши не всё в порядке с чувством эстетики".