Несмешные истории

Рассказал знакомый работник Российского гуманитарного университета, который в Москве. Подняли на уши весь РГГУ, специально собрали преподавателей. Сотрудники Службы безопасности разыскивают студентов, которые оставляют в метро книги Оруэлла (1984), Хемингуэя (Прощай, оружие!) и Ремарка (На западном фронте без перемен). Найдены уже 23 книги, а сколько ещё пассажиры взяли почитать... Сказали, что их уже изъяли из магазинов, как экстремистские. Завтра зайду проверю.

Не пойму почему такая полемика идет о том как называть текущие события на Украине: военная операция или еще не скажу какое слово. Вон, израилитяне не парятся: Первая Война в Ливане (1982 год) называлась «операция Мир Галилее»! Во какой юмор! А вы говорите - Жванецкий!
Потом еще в 1996 году была операция, с применением артилерии и авиации, под названием «опрация Виноградные Грозди Гнева». Прям поэзия, однако!
Или в 2006 году, позде известная среди малообразованых слоев населения как «Вторая Ливанская Война», официально была начата под названием «операция Справедливое Искупление», а уж позже, в ходе развития, была переименована в «операция Смена Направления». Это, кстати, вам ничего не напоминает?
Вот и ввходит, что с сегодняшней «операцией» у нас все как у людей! Зря что ли наши «лучшие люди» в Израиль перебрались?!

За что жён впрягали в повозки

Чаще всего их запрягали рядом с лошадью – одной женщине не сдвинуть с места телегу или сани. Ни родственники, ни односельчане, в такое дело не вмешивались: если замарала своё имя, значит должна отвечать. Даже родителей не подпускали близко. А они и не спешили на помощь – наоборот, всячески винились перед зятем. Это называли «сором» - или стыд.

Посмотреть на Федосью сбежалась вся округа: такие события в Богородском видали нечасто. Степан Мякотин, приехав с ярмарки, прознал, что супруга была любезна с другим. Получив признание, не успокоился. И, чтобы «научить» жену, запряг её в сани.

Делами семейными занималась церковь. За нарушение обетов полагались епитимьи или мог последовать развод. Но чаще такие вопросы решали сами, внутри рода. Традиции были куда сильнее законов. Максим Горький описал, как в деревне Кандыбовке, в 1891 году, муж запрягал в телегу свою оступившуюся жену.

Народная традиция воспевала добрую супругу – послушную мужу, уважительно относящуюся к его родителям, заботливую с детьми и, непременно, работящую. Она не тратит время попусту, всегда занята, и не старается выделить лишний часок на разговоры с соседками. В поучении к сыновьям, отцы отмечали: «Не сказывати жене правды ни в чём». Дескать, разнесёт потом по соседкам. А там, где беседы и праздность – там и до «сорома» недалеко.

Учить за проступки разрешал и Домострой. Про телегу там, конечно, ни слова, но написанное не всегда соотносилось с обычаем. Могли просто надеть на шею хомут. Иногда это был самодельный хомут, из соломы, испачканной сажей – чтобы подчеркнуть неблаговидность поступка. В таких случаях к телеге не припрягали, но могли провести по селу, под смешки и выкрики всей округи.

К замужним было принято относиться строже. Если совершался проступок, то вину однозначно перекладывали на женщину. Известен случай в Ярославской губернии в XIX веке, когда жена одного из братьев предпочла другого. Как описывают этнографы, всё негодование обрушилось на супругу: «Брат не виноват, - говорил муж, - женщина всякого может увлечь».

А впрягать в телегу продолжали и в двадцатом столетии, в Алтайском крае. Исследователь русской старины, Наталья Пушкарёва, указывала, что лошадь при этом могли пустить вскачь, и тогда поспеть за ней было очень непросто. Художник Александр Бучкури в 1936 году написал об этом картину "Вывод".

Любопытно, что историки не находят подобных примеров ранее шестнадцатого века. Вполне возможно, что такая традиция сложилась и закрепилась именно в то время, и продержалась почти триста лет. Есть версия, что связано это могло быть с общим закрепощением – с развитием крепостного права.