Все новые основные авторские истории за день

Святой

Жил не очень давно в Индии один знаменитый учитель и мудрец. Очень умный человек, кстати. Возвели его в ранг святого, что для умных людей того времени в Индии характерно. А повезло этому учителю более всего в том, что он и сам был человеком достаточно образованным, и ученики его были людьми с хорошим британским образованием. Желая донести до потомков все величие его мыслей в первозданной чистоте, ученики тщательно записывали их, практически стеногрфировали, сделали несколько его фотографий и даже записали одну из речей на фонограф Эдисона. В общем, это учение оказалось возможным изучать не в режиме невнятного устного пересказа, как учение большинства древних (и современных) святых, а почти из первых уст.

В молодые годы это учение показалось мне очень интересным, да и общение с почитателями его таланта в СССР тоже весьма любопытным. Я начитался его произведений и наобсуждался до такой степени, что стал считать его почти родным учителем и глубоко изучил его взгляды.

Взгляды учителя были весьма неординарны. В частности, про святых он писал, что людям совершенно не нужно заниматься их почитанием, а нужно следовать их учению. Как насмешку над религиозными фанатиками он приводил пример, когда один древний пророк учил людей добру, а они вместо добрых дел поставили его статую на постамент, каждый день на коленях ползали вокруг этой статуи и бились головой о ее пьедестал.

- Так делать нельзя, – прямо писал учитель в своих книгах, - лобызание статуй не дает просветления!

В общем хорошее учение. Правильное и жизненное. Не сотвори кумира.

И вот волею случая оказался я в Индии, в Дели. А там в метро есть станция, названная в честь Учителя. А возле нее храм Учителя! Ну как не посетить почти родного человека, вдруг что новое и интересное узнаю, с хорошими людьми встречусь.

Объявив себя (и не покривив при этом душой) русским поклонником Учителя, захожу я в храм, а там... Стоит посреди зала статуя Учителя на каменном пьедестале. Вокруг статуи по ковру ползают на коленях люди, считающие себя его учениками и последователями, поют ему хвалу, и в экстазе бьются головами о подножие истукана.

Око за око

В девяностых и нулевых был у меня магазин "Игрушки".

Магазин арендовал на проходном месте, поэтому одной из проблем была расклейка на стенах нашего здания рекламных листовок и различных объявлений, нередко даже рукописных.

Обходил здание регулярно, немедленно срывая всё свежепоявившееся.

Потому что к любому задержавшемуся на стене квиточку с надписью "сниму квартиру", очень скоро присоседивались "продам коляску", "пропала собака", голосуйте за..." и ещё разные.

То, что называется "архитектурный вид" портилось резко и надолго.
Потому что даже, когда бумага будет смыта дождями, пятна клея остаются чуть не навсегда. А они же только расклеивают - никогда не отрывают.

И вот однажды шел в магазин пораньше - накануне вечером привез товар, и хотел к открытию напечатать продавцам накладные.

Подхожу, и издалека огорчаюсь.
На моих двух фасадах наклеены рекламные листовки распечатанные на листах А-4. цветным принтером.
Много! Штук 8 или 10.

Листовки сообщали об открытии поблизости нового магазина кафельной плитки.

Потянул за уголок ближайшего листочка, и огорчился ещё больше. Наклеено на ПВА. За ночь клей схватился намертво.

Открыл магазин, взял нож и пакет.

Начал отшкрябывать листовки. Самые большие кусочки, которые можно было целиком оторвать, размером были не больше сигаретной пачки. А большинство клочков бумаги получались в половину спичечного коробка.

До полдесятого отодрал все.

Кафельную плитку, как сообщало объявление. начинали продавать с 10.

Взял у себя в магазине пузырек ПВА, пошел по адресу в объявлении, и быстро оклеил их и дверь и фасад клочками их же листовок.

Но, как говорится в известной рекламе, - "счастье не было бы полным, если бы..."

Уже после обеда, когда немножко освободился, пошел снова к тому новому магазину.

Клочков на двери и стене не было. Но пятна клея оставались.

Зашел. Поздоровался с девушкой-продавцом и молодым мужчиной - то ли хозяин, то ли управляющий.

Говорю:
- А быстро вы все посрывали!

Они удивленнно-возмущенно отвечают:
- Да! Вы представляете! Вся дверь и вся стена...

Я их перебил:
- Еще бы не представляю! Это я вам и наклеил.

Они - в шоке:
- Зачем?

- А зачем вы мой магазин оклеили?

- Это не мы. Это расклейщики. А где у вас магазин?

- А какая вам разница, - где у меня магазин?! Ни на какие магазины не надо клеить свой мусор!

И ушел.

Ехал в такси. Таксист завел беседу:
Т. Вы как относитесь к штрих-кодам?
Я. К куар кодам?
Т. Да один хер, как их не назови. Я вот считаю, что это не по-людски. Не по-человечески.
Я. Что конкретно не по-людски?
Т. Да людей метить. Это не по закону. Против Конституции, и Конвенции нарушает, это самое.
Я. Какие Конвенции, простите?
Т. Да блядь, разве ж в этом дело? Просто не по понятиям это, вот я о чем!
Я. Слушайте, я в понятиях не силен…
Т. Да и хуй на них, я ебал. Это не по-божески, во что главное! Штрих код на живого человека ставить!
Я. Подождите, считывая куаркод просто получают информацию о том, привиты вы или нет.
Т. Да я не против прививки, вы поймите! Пусть справку дадут, я ее буду в паспорте носить! Но ставить на меня какой-то штрих код – вот уж хуй! Не позволю! Я в десанте служил, сделал татуировку – «За ВДВ!», на кой черт мне штрих код? Куда ставить-то хотят, не знаете? На руку или…?
Тут мы приехали. Я поставил пять звезд и «интересный разговор».

Из типографской жизни

Году примерно 98-99 одно издательство выпустило подробную биографию Лермонтова, может дата какая была, сейчас уже не помню. Книгу печатали при финансовой поддержке правительства Москвы, поэтому представление книги планировалось проводить с размахом, на книжной выставке, мол помним и гордимся не только Пушкиным. Издательство постаралось на славу, всё успели сделать в срок, тираж был привезён из типографии и с утра несколько экземпляров должны были везти на выставку. Основной гордостью редакторов было большое генеалогическое дерево Лермонтова, размещённое на переднем форзаце книги. Посередине листа были расположены ФИО и даты жизни самого поэта, а выше и ниже была приведена информация о многочисленных предках и потомках.

Директор издательства с гордостью показывает случайно зашедшему знакомому гвоздь программы завтрашней выставки и вдруг слышит вопрос: “А почему у вас написано Юрий Михайлович Лермонтов?” Не может быть! Как можно было ошибиться? На самом деле ошибка простительна, как многие из вас помнят, в то время имя-отчество Лужкова звучало гораздо чаще, чем имя-отчество второго русского поэта.

Но что делать? Перепечатывать форзац нет времени, отложить презентацию тоже нереально… Но директор нашёл-таки выход. Полночи все сотрудники редакции сидели с белыми маркерами наперевес и к утру в центре генеалогического дерева гордо красовалась надпись: “Михаил Лермонтов”. Да и то правда, великие русские поэты в отчествах не нуждаются!

В поздне-брежневские времена, у нас, в Ленинградской физматшколе, преподавал историю Лев Андреевич: ветеран войны и потомственный интеллигент. Он говорил подчёркнуто правильными фразами, но в его словах чувствовался сарказм, или как бы сейчас сказали - троллинг. Как-то он рассказал: "Английский каптализм- загнивает и деградирует! Они дошли до того, что у них лидер Либеральной партии уличён в гомосексуализме и сейчас его за это судят!"

После урока мы к нему подошли и пристыдили:
"Лев Андреич! Ну зачем Вы повторяете такую, совсем уж тупую проаганду? Ну как Вы себе это предствляете? Серьёзный политик, возглавляющий большую парламентскую партию - и настолько опустившийся извращенец!"
Он тоже смутился: "Ну, честно говоря я и сам не особо в это верю, но нас так проинформировали..."

Разумеется это было правдой. Я это к тому, насколько изменился мир...

ВОЕННЫЕ СБОРЫ ИЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ СТУДЕНТОВ. ЧАСТЬ 7

Продолжение рассказа о службе студентов Московского Института Стали и Сплавов (МИСиС) на военных сборах в танковой дивизии в феврале — апреле 1978 года в городе Калинине. Ныне Тверь.

ПЕШИЙ ПО-ТАНКОВОМУ

Военные лётчики учили других летунов отработке элементов полета на земле - «пеший по-лётному». Это либо руками показывать эволюции самолётов, либо с самолётиками в руках, либо группа товарищей бегает друг за другом, перестраиваясь так, как потом будут перестраиваться в воздухе. Оказывается, так же учили и танкистов — «пеший по-танковому».

Занятия по тактике. Ведёт полковник Иванов. На военных сборах уже конец февраля. Снега в Тверской губернии – выше крыши. Выехали на грузовике в поле. Звучит команда: «Экипажи, к машине!» Выпрыгиваем из грузовика, мама дорогая – снегу немерено! Полковник Иванов командует: «Разобраться по экипажам!» Это значит по четверо: командир, наводчик, механик-водитель и заряжающий. Ладно, разобрались. Полковник командует: «Первая машина – вперёд!» Вперёд – это значит в сугроб по уши! Но куда денешься – тактические учения! И полез первый экипаж в этот сугроб, но тут же звучит команда: «На исходную!»

Полковник Иванов, обращаясь к первому экипажу: «Почему я не слышу звука мотора? Кто мехвод (механик-водитель)? Ты? Вот ты и должен рычать, как танковый мотор! Понял? Поехали! На исходную! Кто наводчик? Ты? Почему пушка не стреляет?» В общем, через пару минут все «четыре танка» ползли по уши в снегу с бодрыми «рырыры», «бах-бах», «тра-та-та» и тому подобное.

Прошло время.

На военных сборах перед самым окончанием именно с полковником Ивановым наш взвод выехал на очередные учения по тактике. Команда: «Экипажи, к машине!» Апрель, снега нет, уже легче.

Полковник постелил на земле плащ-накидку и так дружественно: «Что стоите, располагайтесь!»

Кто-то сказал, подойдя к полковнику:

— Товарищ полковник, а два месяца назад вы нас в сугробах по это самое гоняли…
— Два месяца назад вы были сопливые с прозеленью курсанты. А теперь вы без пяти минут лейтенанты. Понял разницу? Ну, иди, отдыхай…

Эксклюзивное предложение

Для тех, кто забыл, что такое танк, а также для тех, кто хочет почувствовать себя танкистом, есть эксклюзивное предложение: ЗАПАХ ТАНКА. Количество ограничено.

Дембель неизбежен как крах империализма.
( Из армейского фольклора)

До приказа оставалось менее месяца. В субботу рота после обеда пошла в баню, а мы, шестеро дембелей пошли в другую сторону. Рядом с частью открылась сауна. Буквально что метров от забора, на параллельной улице, рядом с парком боевых машин.
Изумительная сауна, бассейн с тёплой водой, колодец с ледянной. Парились около часа , температура за сто, ляпота, и заходит удмурт, глаза дикие, говорить не может, мычит, забился в угол. Посмотрели на него, подумали что от ледяной воды.
Через несколько секунд дверь открылась снова и в парную зашли комбат 2, нш полка, сам кэп, личность легендарная, он был комбатом 3 в афгане ещё до ввода, летом 79 года уже воевали, и замполит полка и батальона.
Это был ЗАЛЁТ, эпический, жестокий, не убежишь, не спрячешься. Сразу осунулись, головы в плечах, как говорили у нас, позвоночник упал в трусы.
Прощай (оружие) дембель. Мысленно рассчитали лишние два-три месяца службы. Замполит полка делал такие вещи, забирал документы в штабе и терроризировал дембелей. Весенние уходили в сентябре, а осенники в марте. Несколько случаев мы знали.
Они зашли, поздоровались, спросили как парная, добавили воды, начали разговор про сауны.
Обстановка разрядилась, говорили о всем, кроме службы. Купались, у каждого своя система, когда в холодную, в теплую воду.
Просидели мы ещё часа два, а потом быстро, быстро удрали, по английски. Ждали санкции с понедельника. Но ничего, все шло чередом.
После приказа спросили комбата, почему нет наказания? Мы были в самоволке, поймали на месте нарушения. Он рассмеялся и объяснил, что мы не нарушали ничего, не бухали, не бегали по злачным местам, а просто пошли в баню, немного не в полковую, но в баню, так что нарушений грубых нет. А на нет и суда нет. Но, замполитам не понравилось, а от них ждите санкций.
Уволились в середине мая только двое, мы ждали к концу месяца, но батальон внезапно отправили на выход, на полигон в Лиде, не на учения, а для очистки от растительности. Все дембеля были уволены, даже бегунки, те которые дезертировали по молодости. Остались только мы - четыре дембеля. Целый месяц нас мурыжили, дёргали. Казармы были пустые, один вечный наряд. На довольствии нас не было. Кушали в чайной или булдыре. Ходили в спортивных костюмах, и хб и сапоги давно отдали.
Наконец 25 июня, за несколько часов до финала Голландия-СССР, вызвали в штаб, но документы не отдали. Сказали, поедете в Каунас в сопровождении офицера штаба, там поменяете требования на билеты и при посадке в поезд получим документы.
У нас были свои планы, а у замполитов свои.
В Каунасе, пока офицер разбирался с документами, подошли к воинским кассам и попросили кассирш не давать билет, типа мы бедные солдаты, а злой офицер желает нам зла. Он подошёл с требованиями к кассам, ему ответили, что максимально дадут билет до Вильнюса, а там разберемся. Он купил 4 билета, и давал документы у дверей электрички. В одну дверь заходили и через другую выходили. Он видел, развернулся и ушел. Мы сразу сели в другой поезд, через час были в части. Там всякие стукачки, активисты праздновали, чай с сгущенкой. Наше возвращение ввергло их в ступор. Бить их не имело смысла. Если люди гнилые, то это навсегда.
Ночью была проверка, видать стуканули, но проверяющий не обратил на нас внимание.
Утром, взяв из каптерки барахлишко, мы уже с спокойной совестью пошли на вокзал, взяли билеты и уехали, вспоминая тихим, незлобивым голосом замполита.