Все новые основные авторские истории за день

На самом деле неправильно думать, будто все студенческие истории - это непременно про пьянки и совершаемые во время оных непотребства. Бывало и иное...
В 80-е годы на истфаке МГУ курс истории зарубежного искусства читал волшебный Глеб Иванович Соколов, по студенческому прозвищу «Глебушка». В прозвище этом не было ни капли неуважения или презрения, Боже упаси — исключительно нежная любовь. Просто пообщавшись с Глебом Ивановичем несколько минут, его уже нельзя было мысленно назвать как-то иначе. Высокий, худощавый, в золотых очках, улыбчивый и добродушный — как же он читал свои лекции! К сожалению, на письме нельзя воспроизвести интонацию. Но звучало это примерно так, как если бы актер ТЮЗа рассказывал со сцены маленьким детям увлекательную сказку — с драматическими паузами и не менее драматическими интонациями. «Посмотрите на этот антаблемент!» - восклицал Глеб Иванович, включив очередной слайд с каким-нибудь древнегреческим храмом. (Пауза, голос переходит в драматический полушепот). - «Что вы здесь чувствуете?» (Еще более длинная пауза, голос драматически понижается, и дальше чуть нараспев) - «Напряже-ение...» Или вот: идет зачет, в аудитории Глеб Иванович с десятком счастливчиков, весь прочий курс беснуется за дверями. Дверь тонкая, вместо стекла просто фанерка, внутри весь этот птичий базар прекрасно слышен. В какой-то момент Глеб Иванович, утомленный шумом, выходит в коридор и драматично восклицает: «Товарищи!» (пауза, далее на полтона ниже) - «Пожалуйста... потише». - (Опять пауза, еще ниже на полтона) - «А то я буду...» (Пауза, тон еще ниже и чуть нараспев) - «...свирепствовать...»
Зачет этот на самом деле был подобен экзамену — билеты, в каждом по три вопроса, и один из них предписывал дать словесное описание некоего произведения искусства — картины, статуи или архитектурного сооружения — дабы показать знакомство с образцами. И вот одному студиозусу попадается задание описать некую статую эпохи архаики. Лекции студиозус прогуливал, в музей имени Пушкина не ездил, и статуи оной в глаза не видал. Но он смутно помнил, что все архаические скульптуры создавались по определенному шаблону (статичная поза, лицо почти без выражения, проработка деталей более примитивная, чем в эпоху классики и тем более эллинизма и т. п.). И решил студиозус попробовать выехать на эмоциональной подаче. «Когда я увидел эту статую», - начал он вдохновенно, воздев очи к потолку, - «я был поражен тем, сколь малыми средствами древний скульптор смог добиться такой выразительности. Эта неподвижность... Эта архаическая улыбка, когда уголки губ лишь чуть приподняты... Эти простые локоны... А эти глаза — у статуи они пустые, но мы знаем, что греки в дальнейшем раскрашивали их красками...» - все это по нарастающей, с соответственными интонациями и мимикой. Краем глаза он видел, что Глеб Иванович аж весь подался вперед и даже рот приоткрыл. «Действует!» - мысленно ликовал студиозус. - «Надо давить дальше...»
В какой-то момент он приостановился, чтобы набрать воздуху, и тут-то Глеб Иванович сумел вставить давно рвущееся из него слово. «Молодой человек!» - возопил он со слезами в голосе. - «Она же без головы до нас дошла!»

Говорили, что зачет он все же ему поставил. Возможно, что и за эмоции. А может, просто по доброте.

Атличный вопрос задал ольтернативный патриот на жёлтом фоне!

Аднака прежде чем ответить на этот вброс на марлю в форточке, хочеца задать паралельно-перпендикулярный вопрос:

Сколько деток высших российских чиновников живет за границей России? А сколько деток западных высших чиновников живёт в России? (посказка: в России дети ВВ, Матвиенко и далее по списку В США дети Трампа, Вэнса, Рубио...)

Сколько высших российских чиновников имеют недвижиность за границей России? А сколько высших западных чиновников имеет недвижимость в России? (тут даже посдказок ненадо, списки в России будут многотысячными, а в США пустыми)

Сколько высших российских чиновников ездит на отечественных автомобилях? А сколько высших западных чиновников ездит на российских автомобилях? (тут даже посдказок ненадо, списки в России будут многотысячными, а в США пустыми)

Так что мечтай не мечтай о паралельных вселенных, а толку в мечтах мало - паралельные не пересекаются.

Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав,
к сожалению, трудно. Красавице платье задрав,
видишь то, что искал, а не новые дивные дивы.
И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут,
но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут —
тут конец перспективы.


Совет "патриотам": прежде чем учить гигиене окружающих, сперва помойте полы у себя в доме, и только когда сами будете жить в чистоте, докажите своим примером, что чистые полы лучше грязных. А сравнивать сорты говна и квадратные метры заблёванности, это к чистоте не имеет никакого отношения.

Когда промоете свои глазки, окажется, что брёвен вполне достаточно для объёмного экспорта.

И не позорьте Россию подобными набросами. В стране есть люди, которыми страна может гордиться - те кто преодалели любые санкции, кто воссоздаёт разрушенное и строит новое. Их много, и вместо тупого, псевдопатриотического пиздежа в интернетиках, они заняты делом - вот они то и есть реальные патриоты России.... и никакой патетики, - только делом можно доказать, что в России лучше чем где либо.

Упряжка Тьмы

Север не прощает ошибок. Санта знал это лучше кого угодно. В ту рождественскую ночь он вышел к загону и увидел: оленей нет. Только кровь на снегу да широкие волчьи следы, уходящие в темноту.
Он взял из кузницы тяжелый молот и пошёл по следу.
Логово нашлось под скалой — чёрная пещера, из которой пахло смертью и древним голодом. Волков было шестеро. Огромные, с глазами, в которых отражалась что-то гораздо старше, чем луна.
Санта не говорил ни слова. Поднял молот и пошёл вперёд.

Бой был коротким и жёстким. Ломались кости, кровь хлестала на снег. Когда всё кончилось, четверо лежали мёртвые. Двое оставшихся — самые крупные — стояли, тяжело дыша, глядя на него желтыми глазами.
— Вы повезёте мои сани, — сказал Санта, вытирая молот о шкуру одного из убитых. — Или сдохнете здесь. Выбирайте.
Те переглянулись. Потом склонили головы.
Они летели низко над лесом. Волки тянули ровно, без рывков, словно всю жизнь только этим и занимались. Санта сидел в санях, курил трубку и смотрел на луну — жирную, близкую, почти съедобную.

Над Норвегией это случилось.
Один из волков вдруг остановился в воздухе, повернул голову и одним движением проглотил луну. Просто открыл пасть — и её не стало. Тьма рухнула на мир, как тяжёлая штора.
В наступившей тишине второй волк утробно заскулил — не от страха, от предвкушения.

Их звали Скёль и Хати. Теперь он вспомнил их имена. Знал, что они значат. Где-то внизу, под корнями мира, что-то огромное шевельнулось в цепях. Фенрир просыпался, чтобы отомстить за тысячелетия незаслуженных страданий.
Санта затянулся трубкой, выпустил дым в абсолютную черноту. Дым чуть подсветился красным.
— Ну что ж, — сказал он спокойно. — Значит, в этом году доставлю подарки в темноте.
Он щёлкнул поводьями.
— Гоните, ребята. Пока солнце ещё на месте.
И сани понеслись дальше — сквозь кромешную ночь. Два волка, старик с молотом и мешок подарков для детей, которые, возможно, уже никогда не увидят рассвета.

Сел позавтракать.
Дай-ка, думаю, гляну в ленту новостей!
Глянул!

Ну сколько можно повторять?! У меня СОВСЕМ НЕ ИНТЕРЕСНЫЕ ИСТОРИИ (один из комментёров даже сказал, что у меня рассказы из серии "сходил в уборную и рассказал". И ОНИ НЕ СМЕШНЫЕ. Это просто мемуары. Для себя.
Так что, дорогие мои читатели, сразу ставьте минус, плюйте в монитор... и не читайте. Листайте дальше, а то разочаруетесь. Мои опусы это графоманство на грани психоза.

Ну, раз вы всё еще здесь (видимо, любите страдать), то вот вам мой очередной «шедевр».

Глава 1: Босоножки как орудие психологической пытки

Я — эдакий сельский «мультитул»: столяр, сантехник и дворник в одном флаконе. Работаю на Хозяйку, у которой в голове иногда случается короткое замыкание. Она свято верит, что всё живое (включая меня) должно вращаться вокруг её величества.
Когда я собираюсь в горы, у неё начинается предсмертная агония. В ход идут коварные заманухи.
— Макс, — говорит она с лицом невинного ангела, — не ходи в горы, мы поедем тебе босоножки покупать.
Я удивился:
- Я-то вам зачем? 45-й размер. Покупайте без меня.
Жадная мисс Интрига не была готова к такому повороту сюжета. Я, по ее плану, должен был прыгать от счастья и вопить:
- О-о, босоножки едем покупать?! Вот свезло так свезло!!! Конечно я никуда не пойду!!! Ура, босоножки forever!!!!
Вечером, вернувшись с гор, я ее спрашиваю:
- Хде деньги Зин, т.е. босоножки?
- А мы передумали ехать, у нас другие планы появились.
Т.е. она изначально никуда не собиралась, просто придумала хорошую замануху. Знает зараза, что я питаю слабость к обуви.
Хитрость не сработала, ок, сменим тактику. Пустим в ход классические разводки:
- Макс, не ходи никуда завтра, будем делать генеральную уборку.
Ничего не делали. Били баклуши. Кто бы сомневался.
- Макс, в субботу гости придут, надо двор прибрать, машину помыть, кота причесать и т.п.
Гости не пришли, ничего не делали, кто бы сомневался.
Ок, я тоже могу менять тактику - стал уходить на отдых среди недели.
И вот так мы воюем, с переменным успехом, уже четыре года. Счёт в мою пользу, правда.

Глава 2: Побег из курятника и орёл-пацифист

Мы с друзьями каждый год ходим в горы. Провожаем старый год. Это уже традиция. Пропустить веселуху в горах с бухлом, музыкой и танцами я не мог. Поэтому в пятницу я собрал рюкзак и скрылся в тумане, поставив в известность начальника уже по факту. Я могу иногда позволить себе такие вольности. Где ж они найдут такого многофункционального холуя за такие деньги? Правильно, нигде. Незаменимых нет, но такие дешевые — только я.
В горах меня встретил странный бронзовый орел коричневым телом, белой головой и белым хвостом. Выглядел он так, будто его красил пьяный маляр-патриот из Алабамы.
- Какой двоечник тебя красил-то, а? Где твой патриотизм двоечник? Садись, два! Завтра в школу с родителями!

Глава 3: Топографический кретинизм и чайник-девственник

Утро в горах. Звоню подругам. Тишина. Женщины и телефон — это отдельный вид искусства. Телефон нужен им для чего угодно, кроме связи в экстренных ситуациях. Забыть, разрядить, поставить на беззвучный и спрятать в недрах сумки — это база.
— Эй, дэвушка, познакомка дэлаем, трубка вазмы да? — пишу я, уже начиная философски относиться к тому, что могу сдохнуть в сугробе, пока они сообразят нажать «ответить».
Наконец, явились. И тут же началось: «Надо подождать Марину». Марина — это наш спец по ориентации в пространстве. Она может заблудиться в трех соснах, если в одной из них не работает Wi-Fi.
Топографический кретинизм в женщинах заложен природой изначально. Предполагалось, что она будет сидеть в пещере, готовить, смотреть за детьми. Так и было до конца 19-го века. Кто ж знал, что им башню снесет потом и они пустятся во все тяжкие?
Марина с трудом нас нашла. Ок. Идём.

Марина притащила новый чайник. Красивый, блестящий. Ира чуть не расплакалась:
— Ой, он такой новенький, может, не будем его в костер?
- Конечно, давайте поставим его в сервант и будем молиться на него по субботам! И завещаем своим внукам так делать. Новая религия - чайникопоклонство.
В итоге чайник был принесен в жертву богу чая, несмотря на женские причитания.

Глава 4: Про «Х..мат» и танцы на костях

Сидим, пьем чай. Лена жалуется, что внук хочет уйти из меда на физмат.
Марина, женщина тонкой душевной организации, тут же выдала резюме:
- Идиот. Кто ж переводится из такого престижного вуза? Да ещё на какой-то физмат? Х..мат! Он что с дуба упал и на муравейник рухнул?
Лена:
-А я что сделаю? Упёрся " Перевожусь и все тут!"
Марина:
- Да-а, была бы я его бабушкой, стукнула бы кулаком по столу "Или здесь учишься или возвращаешься домой, становишься в колонну за призывниками, они за командиром, а командир возглавит колонну идущих на...й и в армию!" .

После такого тоста грех было не потанцевать. Наш «экотанцпол» содрогнулся. Марина работала диджеем, пока случайно не удалила всю музыку (кто бы сомневался). Ира подхватила знамя, вопя «Show must go on!», и мы продолжили пугать местную фауну своими телодвижениями.

Финал: Грязные, зато гордые

Возвращаемся мимо пафосного ресторана.
— Зайдем? — спрашивает кто-то.
Ага, ввалимся в грязных штанах и ботинках. Нам там либо милостыню подадут, либо охрана выдаст по ускоряющему пинку. Решили не рисковать.
Ехали назад в машине Марины, где печка работает только в воображении, а окно не закрывается. В автобусе было бы теплее, но кто мы такие, чтобы выбирать легкие пути...

Тут истории конец, а кто дочитал до конца тот молодец.

В общем, я предупреждал: история никакая. Если вы дочитали — это ваши проблемы, я умываю руки.

Небольшое послесловие.
Читал тут книгу одного автора с квохчущей фамилией и вот, что вычитал.

5 марта 1703 года родился первый русский профессиональный поэт Василий Кириллович Тредиаковский, а вместе с ним родилась русская поэзия. Как положено новорожденному, она была сморщенная и страшненькая. Василий Кириллович был очень слабый стихотворец.
Вирши у Тредиаковского примерно такие (это еще из лучших):

Для того, что велику мог я любовь иметь,
Что ж ты не допустила с миром мне умереть?
Неблагодарна! Могла
Пождать еще ты два дни, чтоб не быть неверной.

Человечишка он тоже был так себе — кляузный, мелочный, раболепный. Счел за великую милость, когда государыня Анна однажды удостоила его высочайшей «оплеушиной». Ничего не поделаешь, во времена Тредиаковского поэт в России был меньше, чем поэт: мелкий прихлебатель, вроде придворного шута. Сочинять ему полагалось что-нибудь вроде:

Да здравствует нам императрикс Анна
На престол седша, увенчанна!

Но у Василия Кирилловича были последователи, писавшие стихи всё лучше и лучше, так что в конце концов родился Пушкин.
Если вы взялись за новое дело, которое у вас хреново получается, сегодня правильный день, чтобы вспомнить о Тредиаковском и процитировать его косноязычные, но полные надежды строки:

О коль торжество само сладко ему зрится,
Кто много трудúтся!

Будут и другие блины, удачнее первого. Главное не падать духом.

Это про меня. Тредиаковский 2.0. Истории у меня не очень, но я не падаю духом и тружусь.

Всех с наступающим! Надеюсь, в новом году на сайте будет поменьше таких графоманов, как я (но я всё равно буду писать, мучайтесь!).

Соломон, если ты и эту историю не прочитаешь, то пропустить второй горячий привет.