Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Анекдоты про войну

Анекдоты и истории про войны и ветеранов.

Знаете другие анекдоты? Присылайте!
Показывать жанры: все | анекдоты | истории | фразы | стишки |
Упорядочить по: дате | сумме |
Володя сидел на школьном подоконнике и в пол-оборота, с тоской, глядел в окно. Завтра 9 мая. Отец говорил что-то вчера про память поколений, говорил который год уже. Но всегда не это было важно. Вчера он опять пришел пьяный и сейчас, наверное, спит. Утром мама плакала, так, чтоб Володька не видел. Но он всё видел. Мама часто ругала отца, а тот всегда молчал. Потом он уходил, а когда приходил, под руку лучше было не попадаться никому.
Однажды во дворе сосед накричал на отца. Дескать, Володька хулиган, дескать, ударил его единственного сына и разбил тому губу, и за это сосед надерет Володьке уши прямо сейчас у всех на глазах. Орал так, что слюна летела изо рта. Отец и ему ничего не сказал, даже не смотрел в лицо. Только руки из карманов достал. Минут через двадцать приехала скорая и увезла соседа в больницу. Весь двор гудел, много народа собралось, все кричали, что отец у Володи пьяница и моральный урод, а потом милиция забрала отца и пришел домой он только вечером. Снова пьяный, конечно. Позвал Володю на кухню. Володя помнил, как затряслись ноги, как шел он в эту кухню, будто на расстрел. Но отец лишь прижал его к себе, потом взял за плечи и заглянул в глаза своим мутным взглядом… Противно пахло алкоголем.
- Сынок, я тебя прошу. Не позорь меня и мать, не распускай руки. Мы с мамой ведь и живем-то для тебя.
Родители заплатили тому соседу большие деньги. Володю не ругал никто, но он сам себя винил больше всех, а потом взял листок бумаги и написал торжественную клятву. Что никогда никого не обидит.
Это было в первом классе, а сейчас уже третий. Быстрее бы кончилась перемена. Но Володю уже окликнули, и даже не оборачиваясь, он понял, что школьный звонок не успеет его спасти.
Подошло их четверо. Главный – Тоша Панфилов. Тоша бил и одногодок, и тех, кто младше, а сообща, компанией, и четвероклассников. Водил дружбу с хулиганами из пятого «в». Отец Тоши – богатый, даже очень, вроде даже депутат. На его деньги в их школе сделали лучший среди городских школ стадион, купили мячи и лыжи, что-то там еще. Поэтому Тоша чувствовал себя королем, всё ему сходило с рук. Поругают и отпустят. А с Тоши как с гуся вода.
Тоша всем давал клички. Пуля, Сопля, Леший, Кот. Себя он называл Пан. По фамилии – Панфилов. И Володе – из-за фамилии Игнатьев – дал кличку Игнаша.
- Салют, Игнаша! На подоконнике прячешься?
Володя вдохнул, глянул исподлобья на модно подстриженного Тошу, злые глаза которого прицельно щурились. Тихо выдохнул, облизнул губы. Нервничал, конечно. Двое справа, один слева и Тоша – совсем близко. Спрыгнуть с подоконника – подтолкнут, потом подножка, плевки… Никто из пробегающих школьников не обратит на них внимания, и учителей совсем не видно. Володя оставался сидеть.
Тоша подошел ближе.
- Чё такое прицепил?
На груди у Володи была приколота ленточка. Та самая. Оранжево-черная. Георгиевская.
- Ты чё, за Советский Союз, что ли?
- Что ли. – ответил Володя.
- Ну ты бомжик. Советский Союз давно на помойке. Как и друзья твои, бомжи. Пойдем, провожу тебя к ним.
Тоша бесцеремонно дернул Володю за рукав. Трое других мальчиков засмеялись.
- Отойди от него!
Тяжелый ранец с наклеенными сердечками прилетел Тоше прямо в спину. Он развернулся. Перед ним стояла Вера, девочка из Володиного класса. Может, и не самая красивая. Может быть. Она два раза помогла Володе на контрольной. Потом он отогнал от нее бродячую собаку – это было у школы. Потом она даже дразнила Володю и подсмеивалась на переменах. Всегда была боевая. Но сейчас…
- Отойди от него, сказала!
Вера смотрела на Тошу со злой решимостью. Что-то сейчас случится, Володя это понимал.
- Ах ты, тварь! – прошипел Тоша и обеими руками толкнул девочку в грудь. Так сильно, что она, растерявшись, полетела назад, упала, стукнулась головой. Володя спрыгнул с подоконника, глядя только на Веру. Подножку ему, конечно, тут же подставили, и он растянулся на полу. Из нагрудного кармана выпал сложенный много раз и протертый по углам клочок бумаги.
Рядом с Вериным ранцем. Застежка на ранце сломалась, и учебники с тетрадями разлетелись во все стороны. Четверо хулиганов хохотали. Тоша поднял клочок бумаги. Володин клочок бумаги. Развернул.
- Может, чё секретное, Игнаша? Ничё, что почитаю?
Кулаки у Володи сжались. Он лежал, глядя в пол, в коричневую свежую краску, которую для школы, говорили, покупал Тошин отец.
- Я клянусь, - начал читать Тоша, - никогда не драться. Никогда не позорить папу и маму.
Они смеялись. Все четверо. Вера собирала учебники в ранец с сердечками. На коленках. Собирала молча, даже не ревела. Платье на плече порвалось. Мимо ходили школьники, и никому не было дела: кто-то трусил подойти, кому-то было все равно.
- А правду говорят, Игнаша, что папка твой алкаш и сволочь? – сказал Тоша. Потом плюнул в потертый бумажный лист, разорвал, смял его и бросил Вере.
- Держи записки твоего дружка!
Володя встал. Что-то внутри освободилось. Пьяный отец просил его, и он поклялся в ответ. И держал свое слово. Он берег свою клятву, но ее больше нет. Она порвана не им. И он понимал, что клятва больше не имеет силы и сейчас он сделает всё правильно. Так, как надо. Трое снова окружили его, и Тоша, усмехаясь, подошел в упор.
Володя помнил, как отец делал это. Бывало, что даже снился ему тот вечер, и слюна орущего соседа, маленькими каплями попадавшая на лицо отца. Но отец молчал тогда, терпел. А этому Тоше пару слов нужно сказать.
- Панфилов был героем войны. Зря тебе его фамилия досталась.
Трое подошли ближе. Тоша – ближе не бывает.

Потом был кабинет завуча. Отец, которого вызвали в школу, пришел с похмелья, лицо его было опухшим и помятым, но Володя первый раз видел своего отца таким. На красном с прожилками, усталом лице была написана гордость. Девочка Вера, проходя мимо, незаметно для других пожала Володе руку, улыбнулась и убежала. На сердце стало тепло. И ведь понимал Володя, что слово, данное отцу, он всё-таки нарушил, понимал, что вместо помощи ударил человека, что у Тоши Панфилова нет больше переднего зуба, и у друга Тошиного шикарный синяк под глазом, но стал понимать и еще одно. Нарушив клятву, он защитил другого человека – девочку, смелую девочку, защитил и свою честь, и правду, а значит, и отца, и мать, и родину, в каком-то смысле. Тоша к нему еще подойдет, хоть и с дырой во рту вместо зуба. Если это будет возможно – драться Володя не будет. Тоша – не дурак, кое-что понял.
Маленькое дело сделано, маленький мир установлен. Вот бы еще мама перестала ругать папу, вот бы еще папа перестал пить, чтобы мы – потомки тех, в память о которых этот оранжево-черный бант на Володиной груди – мы, в честь хотя бы великой победы наших почти забытых предков, хотя бы попытались жить, как люди.
Мой учитель труда в 5-6 классах в 22-й школе г. Орла Григорий Иванович Внуков был добрейшей души человеком. Когда ввели новый предмет - начальную военную подготовку, Г.И. надел форму с черными петлицами артиллериста и погонами старшего лейтенанта и стал нас учить основам боевого искусства. Тогда мы и узнали, что он ветеран войны.

На торжественной линейке 8 мая 1975 года, директор школы дала ему слово, представив его как воина-освободителя, освободившего Кенигсберг.

Григорий Иванович вышел, снял медаль и показал её стояшим рядом ученикам: "Прочитайте, не за освобождение, а за взятие Кенигсберга!"
полк
++++

Я выхожу к Кремлю с портретом дедушки,
как с символом утраченных побед,
а за спиной жируют олигархи,
те самые, которых "больше нет"...
НА ЗАДНЕЙ ПАРТЕ

1975-й год, весна.
Город Львов.
Мы - повидавшие жизнь, октябрята, заканчивали свой первый класс, дело подходило к 9-му мая и учительница сказала:

- Дети, поднимите руки у кого дедушки и бабушки воевали.

Руки подняли почти все.

- Так, хорошо, опустите пожалуйста. А теперь поднимите руки, у кого воевавшие бабушки и дедушки живут не в селе, а во Львове и смогут на День Победы прийти в школу, чтобы рассказать нам о войне?

Рук оказалось поменьше, выбор учительницы пал на Борькиного деда, его и решили позвать.

И вот, наступил тот день.
Боря не подкачал, привёл в школу не одного, а сразу двоих своих дедов и даже бабушку в придачу. Перед началом, смущённые вниманием седые старики обступили внука и стали заботливо поправлять ему воротничок и чубчик, а Боря гордо смотрел по сторонам и наслаждался триумфом. Но вот гости сняли плащи и все мы увидели, что у одного из дедов (того, который с палочкой), столько наград, что цвет его пиджака можно было определить только со спины. Да что там говорить, он был Героем Советского Союза. Второй Борькин дед нас немного разочаровал, как, впрочем и бабушка, у них не было ни одной, даже самой маленькой медальки.

Героя – орденоносца посадили на стул у классной доски, а второго деда и бабушку на самую заднюю парту. На детской парте они смотрелись несколько нелепо, но вполне втиснулись.
В самом начале, всем троим учительница вручила по букетику гвоздик, мы поаплодировали и стали внимательно слушать главного героя.
Дед оказался лётчиком и воевал с 41-го и почти до самой победы, аж пока не списали по ранению. Много лет прошло, но я всё ещё помню какие-то обрывки его рассказа. Как же это было вкусно и с юмором. Одна его фраза чего стоит, я и теперь иногда вспоминаю её к месту и не к месту: «Иду я над морем, погода - дрянь, сплошной туман, но настроение моё отличное, ведь я уверен, что топлива до берега должно хватить. Ну, даже если и не хватит, то совсем чуть-чуть…»
При этом, разговаривал он с нами на равных, как со старыми приятелями. Никаких «сверху вниз». И каждый из нас начинал чувствовать, что и сам немножечко становился Героем Советского Союза и был уверен, что если нас сейчас запихнуть в кабину истребителя, то мы, уж как-нибудь справимся, не пропадём.

Класс замер и слушал, слушал и почти не дышал, представляя, что где-то далеко под нами проплывают Кавказские горы в снежных шапках.
Но, вот второй дедушка с бабушкой всё портили.
Только геройский дед начинал рассказывать о том, как его подбили в глубоком немецком тылу, так тот, второй дед, вдруг принимался сморкаться и громко всхлипывать. Учительница наливала ему воды из графина и успокаивающе гладила по плечу.
После паузы герой продолжал, но когда он доходил до ранения или госпиталя, тут уж бабушка с задней парты начинала смешно ойкать и причитать.
Мы все переглядывались и старались хихикать незаметно. Уж очень слабенькими и впечатлительными оказались безмедальные бабушка с дедушкой. Ну, да, не всем же быть героями. Некоторым, не то что нечего рассказать, они даже слушать про войну боятся.

Только недавно, спустя годы, я от Борьки узнал, что те, его - «слабенькие и впечатлительные» бабушка с дедушкой с задней парты, были Борины прабабушка и прадедушка. Они просто пришли в школу поддержать и послушать своего сына-фронтовика, а главное, чтобы потом проводить его домой, а то у него в любой момент могли начаться головные боли и пропасть зрение…
Восстание машин победило: вы когда-нибудь видели робота, доказывающего людям, что он робот?
Время разбрасывать камни, время вовремя надеть каску...
Война - истощение для всех: победители измождены победами, побежденные - позором поражения.
Расходы на вооружение для экономики то же, что онанизм для здоровья: в малых количествах — удовольствие и способ приподнять самооценку, в больши'х — изнуряют и мешают нормальным отношениям. А главное, в обоих вариантах — совершенно бесперспективная трата ресурсов.
Мечты сбываются.

В беззаботном советском детстве я отдыхал с мамой в Абхазии. Море, пальмы, фрукты. После Воркуты это была сказка. В этой сказке я заболел с высокой температурой и огромными фурункулами. Акклиматизация! - безапеляционно заявила суровая абхазская женщина-доктор в поликлинике. И я уныло лежал в комнатке и читал абхазские сказки. Сказки были суровые. Там главный герой летел на орле, которого надо было кормить в полете, и когда запасенное мясо кончилось, герой отрезал его от своей ноги. Хозяин большого дома, в котором мы снимали комнатку, был большой веселый абхазский милиционер Сергей. У него была совсем молоденькая жена, не говорящая по русски, которую он привез с гор, чтобы держать в кулаке. Вечером все вместе смотрели во дворе по телеку итальянский детектив. Там бравые карабинеры палили из автоматов по плохим парням. "Хорошо им"-завистливо вздохнул Сергей-"а нам за каждый пистолетный патрон кучу объяснительных писать". Милиционерам тогда не давали ни автоматов ни палок. Каникулы закончились и больше я там никогда не был. Мама с новым красавцем-мужем ездила туда через пару лет. К тому времени у хозяев было двое детей и уже жена держала Сергея в кулаке, после какой-то мутной истории.
Прошло лет тридцать пять. Мама давно развелась. Ее бывший муж давно умер. И в прошлом году мама снова съездила в Абхазию. Из знакомого дома вышла суровая абхазская женщина.
- Вы меня конечно не помните - сказала мама.
- Ты с севера приезжала с красивым мужем - сказала суровая абхазская женщина и улыбнулась.
- А где Сергей?
- Погиб. На войне.
Балалайкой, медведем и водкой
называйте ракеты и лодки...
Заказное убийство-заказной следак-заказной приговор
Из маминых воспоминаний о послевоенном детдоме

… У нас была уборщица, которая иногда бурчала себе под нос: «Моом-моом, вытирам, зарплату не давам…»
Мы её так и звали – Мом-мом вытирам.
- Кто сегодня дежурит?
- Мом-мом, вытирам.
_
Я попала в детдом сразу с Украины. Русского языка не знала. Смущалась и стеснялась этого. Старалась отмалчиваться. А ко мне подходил заводила мальчишек и спрашивал какое-нибудь украинское слово. Благодарил, возвращался к мальчишкам, и гордо провозглашал: «Цыбуля!». Все почтительно затихали. Иностранец, же. Полиглот! И только он в этот день был вправе щеголять этим знанием. Остальные не смели.
__
Дамбу между прудами в парке ремонтировали пленные немцы. Мы мимо них ходили в школу. Они мерзли в своих тонких шинельках. И выглядели истощенными. Мы их иногда угощали какими-то крохами своей еды.
Они отказывались. Они знали, что мы детдомовцы. Дети погибших на войне.
__
Все учителя-мужчины были фронтовики. Донашивали военную форму. И если на каких-то мероприятиях мы собирались гурьбой возле кого-то из них, или просто общались после уроков, то каждый норовил прикоснуться к военной форме. Оттесняли друг друга, подбирались поближе…
__
В школе нам на большой перемене давали «паек». Мы это так называли. Кусочек черного хлеба размером со спичечный коробок, с лежащей на нем конфетой «подушечка». Такая кофейная карамелька без обертки с повидлом внутри.
__
В детский дом привели двух братьев-погодков – Толю и Женю.
Отец их, как и все наши отцы, погиб на фронте, а мама умерла вскоре после войны. Изголодавшиеся они были. А хлеб нам давали по норме на каждого. Допустим, 150 или 200 грамм на каждый прием пищи – не помню точно. Повариха резала буханку ломтями. И ещё нарезала кусочки маленькие. Клала на весы кусок, и добавляла подходящий довесок. С этим строго было. И каждому выдавали порцию эту по весовой норме. Кусочек хлеба с довеском.
А Толя и Женя подходили потом к ней, и Толя – старший – просил:
- Марьиванна, дайте, пожалуйста, хлеба ещё кусочек!
А Женя сразу добавлял:
- Ну хоть довесочек!
Они всегда были вместе, эти братья.
Их в детдоме звали – Кусочек и Довесочек.
__
Милка Григорянц была заводилой. Боевая, энергичная, быстрая и смышленая.
Однажды прибегает из парка, (Мы считали своей территорией не только огороженную усадьбу Лажечникова, в которой жили, но и весь парк..) и кричит: «Быстро все за мной! В парке шпион! Его надо поймать и отвести в милицию!»
Мы – гурьбой за ней.
Подкрадываемся к парню, который спит, вольготно раскинувшись на траве. Под головой – книга.
Мы окружили его кольцом, взялись за руки, Милка крикнула: «Вставай! Ты попался!» Парень недоуменно смотрел на нас:
- Дети! Что случилось!
Милка сурово пояснила:
- Поведем тебя в милицию, шпион!
- Почему же шпион? Я – студент.
- А чего книжку под голову положил?!
Мы, вот так, окружив его кольцом и взявшись за руки, довели его до милиции. Он шел мелкими осторожными шажками, чтобы не наступить на нас.
Это был первый студент, которого я видела. Я тогда уяснила, что студенты спят, положив под голову книжку.
А Милку в детдоме с тех пор звали – Герой Советского Союза.
Мы не раз бываем правы, когда свободны от расправы.
Иногда для мира смелости и храбрости надо больше, чем для войны.
© Шимон Перес
20
Все наверное в детстве в войнушку играли, поделюсь и я одной историей.

Условные "немцы" обороняли Рейхстаг.
Это были наши заклятые друзья с соседнего села, а Рейхстагом была кочегарка.
Так-то она функционировала, но кочегар был вечно пьян и поэтому в наших играх никто не мешал нам её использовать то как Брестскую крепость, ну а в данном случае это Рейхстаг был.

И вот командир нашего отряда совещается со своим штабом.
Разрабатываем план приступа - а оружие у обеих сторон самоделки деревянные, шпонками стреляют.
Попали - считай убит.
- Надо их обесточить!
Пришла командиру в голову гениальная идея. Свет вырубить!
Сразу на приступ, врываемся в катакомбы, и в темноте переходим в рукопашку.
План казался гениальным. А быть подрывником-диверсантом приказали мне.

Подошёл я к этому делу творчески. Обесточить, так обесточить.
Подобрал на свалке металлическую рамку с крючьями, и задними дворами
по приставной лестнице на крышу кочегарки забрался.
Прямо передо мною провода от столба к кочегарке провисают.

Недолго думая крикнул своим - на штурм!! И метнул рамку в провода, где она крючьями и зацепилась, обеспечив короткое замыкание.
Успех штурма был ошеломляющий!
Провода трещали и искрились, свет потух не только в кочегарке, но и в окрестных домах. Подразделения СС в панике покинули рейхстаг, а с крыши я спрыгнул, позабыв про лестницу.

Что было потом лучше и не вспоминать.
Родители отлавливали нас, разбежавшихся по окрестному лесу, бригада электриков составила акт о хулиганстве, а батя отлупил меня ремнём.

Но я не жалею, Рейхстаг был наш.
Афганская история.

Когда я призывался, туда уже не забирали, 40-ая армия была выведена. Но есть несколько друзей на пару лет меня постарше, коих не миновало, об одном из них и хочу рассказать.

В общем, эти раздолбаи намылились в соседний кишлак за ганджубасом съездить. Уж не знаю, как они умудрились среди местных декхан такие знакомства завести, а поехали, разумеется, на БТР.

Там же на месте и дунули, и, как он мне рассказывал, вштырило их не по децки. Погнали они обратно в родную часть на максимальных оборотах. И тут фигак! Зацепились за что-то колесом, может за скалу, я не знаю. И колесо вырвало.

Не сказал бы, что они пригорюнились, скорее даже развеселились. Вылезли и попытались приладить колесо на место. Не тут-то было. C вершины грохнул гранатомёт и автоматные очереди, а их прёт уже не на ха-ха, а на измену и ребята заняли круговую оборону.

Описывал друган всё это в красках, трудно передать, учитывая специфику момента. В общем, говорит, у меня похожее чувство было, когда в DOOM позже резался. Хорошо сержант из-за спаренного КПВТ не успел вылезти и сразу прочухался.

Жёсткий бой с духами, разрыв гранаты и приятель очнулся только в госпитале. Позже выяснилось, что они случайно заблокировали переход через перевал отряда Турана Исмаила и тем самым обеспечили успех крупной войсковой операции.

Показывал он мне потом фотографию БТР-а, колесо боком, изрешечен осколками, и пока эту машину не эвакуировали позже с места боя, ребята после боя уже, намалевали краской на борту - "За Чудо из Железки!", за него то есть, значит.

Трое бойцов штатного экипажа и семь человек десантнтуры ещё с ними поехали. Легко отделались - кроме него с тяжёлым ещё у двоих лёгкие ранения, но все живы.

Сержант получил медаль "За отвагу", приятеля поощрили отпуском домой, и все как один - взыскание за самовольную отлучку.

Командир ему потом говорит:
- Ну, что сначала? Отпуск или гауптвахта?

Перевал остался за нами. То ли подмога вовремя подоспела, то ли конопля хорошая.
Ездил с матушкой и батей на их родину, в глухую деревеньку Тверской области.
Мне рыбку половить, им молодость вспомнить и дальних родственников проведать.

Ну рыбку-то я половил, а вечером собрались за столом родня и соседи.
Мужики местные самогон притащили, и начался вечер воспоминаний.
Бабушек и дедушек вспомнили и постепенно о войне разговор зашёл, и тут я много интересного про свою бабушку узнал:
- А правда Катя под обстрелом корову бегала доить?
- Правда. Все по подвалам сидят, а она к коровнику - у меня корова не доена!

Потом рассказали, вышла как-то утром за водой и разведчиков наших повстречала.
Бросилась к ним - родненькие, когда уже? А в селе немцы. Скоро, говорят, скоро.
На следующий день село трижды переходило из рук в руки, морская пехота брала.
- А что они кричали, когда в атаку шли?
- Они кричали: ааааа!!!

А после освобождения мой 17-летний дядя приписал себе один год и ушёл дальше с Красной армией бить немцев, а продвигались с боями медленно и трудно, и пока фронт был рядом, Катя (бабушка моя), носила ему на передовую пирожки, напечёт на всю роту... За 10 км. носила, потом за 15, за 20... Патрули останавливали, не пускали дальше:
- Ты с ума сошла? Под бомбёжку попадёшь!
Какое там.. уболтает и дальше идёт.

У меня после этих посиделок было такое чувство, что за один вечер я узнал о войне больше, чем из всех художественных фильмов, которые пересмотрел за всю жизнь.
История рассказанная Евгением Ройзманом - мэром Екатеринбурга.
Приехал немец в Екатеринбург, взял такси и дальше состоялась беседа между таксистом и немцем:
Таксист по дороге спрашивает:
- Почему так вот: вы, немцы, проиграли войну, мы вас разгромили! Почему вы живете лучше чем мы живем? ....
Замешкавшись, немец ответил:
- Вы где-то на миллиард долларов построили атомную могучую подлодку "Курск". И она утонула.... И с ней погибло 118 человек... А мы в конце 90-х в несколько раз дешевле построили возле Дрездена завод Фольксваген.
Там 7000 рабочих мест. Они делают по 1000 автомобилей Фольксваген Гольф в день. Может поэтому....
Как говорится, добавить нечего.... Только задуматься!
Вешающие на свои авто наклейки "1941-1945. Можем повторить!", не забывайте также повесить "1917. Пора повторить!" и "1937. Придется повторить!"
Скажем, дело было в Браденбурге, в артилерийской части западной группы войск. Дежурному лейтенанту звонит лейтенант с другой части, и говорит, что к обеду из местного зоопарка немцы привезут слонов на мойку. К приезду надо все новые секретные машины зачехлить, выставить регулировщиков, слонов помыть. И завертелось.
Наш лейтенант звонит на склад с просьбой выдать маскировочную сетку. И получает отказ. Звонит командиру роты, мол приедут немцы, надо выдать маскировочную сетку. Тот говорит, со складом разберусь, получайте.
Все машины были зачехлены и замаскированы. Звонок в роту регулировщиков, и вот уже они на перекрестках стоят в белых касках в ожидании.
Слонов нет и нет. Тогда наш лейтенант набирает начальника части, так и так, все готово, где слоны? - Слоны? - спрашивает начальник, - вы что там, все перепились? Я сейчас приеду.
По приезду, выслушав доклад и поняв, что это розыгрыш, начальник и говорит: - Какая мойка, -5° на улице, вода замерзла. Звони соседям, у них теплые ангары, пусть там моют...
Еще год одним из любимых тостов было "за чистых слонов" ...

Рейтинг@Mail.ru