Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Вот, вчера прислали, может Задорнову сгодится, в продолжение с историей
про "хатуль-мадан"...

Место: Израиль, "оккупированные территории", перекрёсток Тапуах.
Время: 1973 год, сразу после войны Судного дня.
Главный герой: Хаим, молодой репатриант из Польши, солдат ЦАХАЛя.
Армейский махсом (КПП) перекрывает дорогу номер 60 на север -
левым демонстрантам. Весь махсом - пара солдат и офицер.
Шуламит Алони (активистка ультралевых сил в Израиле), глава
демонстрантов, пытается пройти.
Хаим: "Гверти (госпожа), это оккупированные территории?"
Ш. А., с воодушевлением: "Да!!!"
Хаим: "Тогда, согласно международным законам, здесь правит оккупационная
армия. Поэтому вам прохода нет. И ваша депутатская неприкосновенность
здесь не действует - вы можете быть арестованы".

Алони, потрясённая речью молодого солдата отходит. На помощь ей приходит
молодой араб.

Хаим, на иврите: "Адони (господин), прохода нет, согласно распоряжению
Армии."
Араб, преисполненный национальной гордости: "I don't speak Hebrew!"
Хаим: "O, yes! You speak English!?"
Араб, гордо: " No!"
Хаим, несколько растерянно: "What language do you speak?"
Араб (видимо, выпускник университета им. Патриса Лумумбы), ещё
более гордо и победоносно, типа вставил оккупантам: "Russian!!"
Хаим, чеканя слова с тяжёлым польским акцентом:
... " Ах ты ёб***я собака, не понимаешь, да?! Пошёл отсюда на х**,
быстро!!!"
Потрясённый араб окаменел на несколько минут. Больше у него вопросов не
было...

Вечером, Хаим Явин в новостях Первого Канала: "маса-у-матан бейн
а-мафгиним и ЦАХАЛь итнаэль бе-сафа а-русит" (переговоры демонстрантов
с Армией велись на русском языке).
Вот так это было раньше...

КОЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ
Ехали мы с оператором Колей в мой любимый город Питер.
Попутчик в купе был только один – причесанный сухонький старичок.
Двубортный костюм и какие-то довоенные манеры. Одни запонки на манжетах
чего стоят...
Меня вот, например, в последний раз в строгом костюме видели в 1984 году
на выпускных экзаменах. А этот в поезде. Да еще и в галстуке.
Коля принялся бегать в тамбур, чтоб убить время курением, а я стал
ловить спутники на своем КПК, посмотреть далеко ли еще до Питера?
Дед, как только аккуратно повесил пиджак на вешалку, сразу стал
приставать к нам со своей большой потертой шахматной доской.
Оказалось, что он председатель одного московского самодеятельного
шахматного клуба и едет для организации турнира с питерскими коллегами.
Звали его соответствующе статусу – Янош Альбертович.
Дед, расставляя фигуры:
- Молодые люди, давайте скоротаем день до вечера хорошей шахматной
партией.
Я:
- «Хорошей» не получится, а «какой-нибудь» не хочу оскорблять ваш
шахматный интеллект.

Я и, правда, в шахматы играл даже хуже Остапа Сулеймановича.
Коля:
- Нет, спасибо. Я тоже вынужден отказаться. Вот если в настольный теннис,
то да, а в шахматы вам точно будет с нами неинтересно.

Дед все продолжал призывно показывать на видавшие виды, аккуратно
расставленные фигуры, как будто предлагал в пустыне холодную воду...
Но пить нам не хотелось.
Через час уговоров он нас слегка подгрузил.
И тут я толкаю Колю в бок и шепчу ему: «Соглашайся на черные. Сыграем»
Я уселся за столиком у окна, Коля рядом, Янош Альбертович, в
предвкушении, потирая сухонькие ручки, напротив нас.
Дед начал Е2-Е4.
Коля отвечал мощно и размашисто, думая не более секунды, но перед каждым
ходом заглядывая под стол.
Первую партию мы все-таки проиграли в жесткой борьбе. На доске
оставались только несколько фигур.
Перед второй партией я внес глобальные коррективы в Колину игру – мы с
первого уровня перешли сразу на шестой...
Дед, радостно расставляя фигуры:
- Не переживайте, Николай, у вас есть задатки, но вы не можете в ключевые
моменты сосредоточиться и как следствие детские и необдуманные ходы. Не
гоните, перед каждым ходом чуть подумайте.
Янош Альбертович нехотя, но согласился опять на белые.
В этой партии игра гроссмейстера Николая преобразилась до
неузнаваемости: на доску не смотрит, взгляд рассеянный, перед каждым
ходом все так же заглядывает под стол, но думает уже не по секунде, а по
3 минуты 20 секунд. Немало, но куда деваться – он гроссмейстер, ему
виднее.
В результате. Мы задавили деда в его же логове. Партия выглядела
странно, как будто это не шахматы, а группа «Альфа» молниеносно
уничтожила Амина в его же дворце.
Мат!
У Амина-Яноша Альбертовича нервно закачалась голова и дробно затряслись
руки:
- Ну вы, Николай, даже не дали мне... Как-то вы так сразу... А этого
подлого хода ладьей, я от вас вообще ожидать не мог...
Коля, протягивая руку:
- Ну, пожалуй, хватит. Один – один.
Дед, заикаясь и тряся головой:
- Как же так, после такого разгрома, я-я-я же ночью спать не буду.
Давайте третью решающую.
Я как Колин тренер ничего менять не стал, и так все шло неплохо.
Дед начал, а Коля через 3 минуты 20 секунд подхватил... да как мощно!
Казалось еще несколько ходов, и мы опять раздавим бедного старичка об
его же пешки.
Вдруг Коля сломался, потому, что сломался и я, его тренер. Сломалась вся
Колина гроссмейстерская игра.
Больше под стол смотреть было незачем...
Наши ходы стали бессмысленны и, конечно, дед скоро очухался, доведя дело
до быстрого мата.
Янош Альбертович улыбаясь собирал в коробку фигурки, чуть ли не целуя
каждую:
- Николай, я вам вот что скажу: у вас, безусловно, есть недюжинный
шахматный талант, о котором вы и сами не подозреваете. Я победил только
потому, что у меня за плечами большой опыт турнирной борьбы. А вот
характер у вас слабоват... В третьей партии: великолепный ваш прорыв
слоном, так нужно же было доводить эту идею до конца и мне светил мат
через два хода, а что вы? Какие-то непонятные, беззубые ходы... Будто вы
сдулись... ну не огорчайтесь, проиграть такому сильному игроку как я
незазорно.
Я:
- Аккумулятор сел.
Дед:
- Вот точно вы сказали, как будто батарейка села у Николая.
Коля обиженно (тихо, чтоб не слышал дед):
- Повезло ему, что он кощей бессмертный, а мы сдохли. Была бы тут
розетка 220, я бы показал ему опыт турнирной борьбы... а слон - это что
за фигура?

Об относительности мировосприятия

Почти 10 лет назад довелось мне работать на арктических островах со студенткой. Отношения были чисто рабочие - это предупреждение для тех, кто читает в надежде на клубничку. Полтора месяца мы бродили в грязище вдоль побережья, копали ее и тонули в ней же, мерзли и мокли в море и под дождями со снеговыми зарядами. За все это время не видели ни одного человека, зато живности кругом хватало: песцы, лемминги, чайки, белухи и прочая живность. Студентка все ждала белого медведя, но было непонятно: хочет она его увидеть, чтобы увидеть, или чтобы как следует испугаться и понять, каково это – испугаться по-настоящему. Ружье у меня с собой было, но иллюзий на его счет я не имел: чтобы завалить белого медведя в ближнем бою из двустволки надо иметь очень большой блат у Бога или взвод боевых ангелов, однако ни того ни другого у меня не было. Но время шло, а медведи обходили нас стороной...

В середине августа море очистилось ото льда совсем, и мы начали вдольбереговые маршруты на надувной лодке. Чтобы не таскать с собой лишнее барахло, палатку оставили в базовом лагере, а жили в маршрутах в лодке, под тентом. Лодку на берег вытаскиваешь, барахло из нее вдоль бортов снаружи ставишь – и получаешь квартиру размером 1.1 на 3.5 м, хорошая однушка на двоих:) В спальниках на надувном днище – одно удовольствие! В тенте были прозрачные вставки-окошки, так что светло и все видно.
Как-то после шторма, немного промокнув, вытащились на берег меж двух холмов, организовали пространство, поели и залегли спать. Ружье я всегда клал заряженным на надувной борт лодки, так что моя готовность к отражению неожиданностей складывалась из времени на то, чтобы проснуться, и чтобы протянуть руку, т.е. секунд 5 на все про все.

Ночь полярного дня, сумерки, по тенту слабо шумит моросюн, в спальнике тепло и сухо... Студентка тоже почти с головой в своем спальнике, лежим валетом. Дрыхну.
Вдруг раздается мощный удар по тенту и почти сразу – второй! Спросонок первое ощущение – землетрясение! Лодка качается! Открываю глаза. Надо мной покосившийся с одного боку тент, в нем окошко, покрытое каплями дождя, в окошке – морда медведя с выражением «Че это вы там делаете?!». Потом морда отодвигается, появляется лапа с когтями и хреначит (с точки зрения мишки – не сильно) по дуге тента. Дуга лопается, в окошке появляются пять дырочек веером. «Ах ты ж падла, мы же теперь промокнем!» - думаю я и со всей силы бью ладонью по баллону лодки. Раздается гулкий удар, медведь от неожиданности отскакивает и его становится видно целиком. Здоровый, гад! Размером почти с лодку... От удара на меня сваливается с баллона ружье, я его высовываю из-под тента и даю дуплет в воздух. Медведь отскакивает чуть дальше и ожидает продолжения шоу: надо же – три раза всего потрогал какую-то упругую инопланетную фигню и столько сразу событий со звуковым сопровождением. Я быстро перезаряжаю ствол, беру еще пару патронов в руки, впрыгиваю в болотники и в одних трусах выпрыгиваю из лодки. Краем глаза успеваю увидеть: студентка сидит в лодке, не вылезая из спальника и МОЛЧА и очень СПОКОЙНО смотрит на шоу с другой стороны баррикад. Из меня же адреналин бьет фонтаном: в трусах на медведя – это даже для меня круто. Помня, что лучшая защита – наступление, бегу на медведя, чвакая по размокшей тундре болотниками на босу ногу, ору что-то типа «Пошел вон, козел белобрысый!» (не матерюсь, рядом дамы!). Ствол в руках, но не стреляю... До мишки метров 20, он сидит на попе и смотрит на клоуна. Метрах в пяти от него мы не выдержали – я остановился (ну не прыгать же на него!), а он, наоборот, встал (ХЗ, чего от этой обезьяны ждать...). Несколько секунд мы смотрели друг на друга. «Миша, ну я не могу не прогонять тебя, там же студентка!». Это я сказал вслух, потому что надо было что-то сказать. «Да ладно, я понял. Давай я сделаю вид, что тебя испугался, но имей в виду, это я чисто так, для отвода глаз» - это сказали мишины глаза. Медведь развернулся и неторопливо побежал вглубь острова, а я пошел за ним. Он оглянулся – ты идешь? – я выстрелил в воздух. Тут он перешел на трусцу, я побежал за ним, постреливая в воздух. Через 50 метров у меня кончились патроны и я остановился, а медведь – нет. Он так и убежал неторопливо за холм. Я подождал немного, увидел его на следующем холме и понял, что он ушел по-честному. Мокрый от дождя, адреналина и пота я пошел к лодке. Студентка так и сидела в ней, не шевелясь, и глядя на меня. «Ушел, можно спать дальше». «А он не вернется?». «Кто его знает, но надеюсь, что нет». «Красивый медведь» - сказала она и легла спать. Я залез в спальник, немного выправил тент, и долго думал, пока не заснул, почему же я, опытный полевик, так дрожал и стремался этого медведя, пока мы с ним гонялись, а студентка молча и спокойно на все это смотрела и даже не испугалась? Что ж я, совсем никудышный трус?

Утром за завтраком спросил ее о наболевшем. Она с удивлением посмотрела на меня и говорит: «Вы же моей маме пообещали, что вернете меня целой и невредимой, чего мне было бояться? Я же Вам верю!». Я застыл, переваривая услышанное. Вот почему я так боялся – за меня никто никому ничего не обещал! А она добавила: «Тем более Вы так бегали в трусах по тундре за медведем, Вас любой испугался бы!».

Я до сих пор не могу понять, был ли это комплимент или я правда такой страшный. И до сих пор стараюсь найти перед полевыми работами кого-нибудь, кто кому-нибудь пообещает, что я вернусь. Мне так спокойнее.

Муж — это уникальный человек! Для него все ваши платья одинаковые, а все отвёртки — разные.

Быть пессимистом потрясающе. Я всегда или прав, или приятно удивлен.

Объявление в зоопарке:
«Не бросайте дельфинам бананы, во-первых, они их не жрут, а во-вторых,
голодные обезьяны прыгают и тонут».

- Этой ночью, Люся, мы с тобой будем делать то, чего делать нельзя!..
- На ноль делить, что ли?

НЕЖДАННОЕ СЧАСТЬЕ МЕСЬЕ АНРИ

Где-то в середине 50-х годов прошлого века начинающего фотографа, пытавшегося заработать деньжат на разного рода сенсационных снимках, Жака Анри посетила перспективная идея. В то время с Эйфелевой башни сиганул на асфальт очередной самоубийца, который в истории этого сооружения оказался 99-м. «А если мне удастся заснять юбилейного, сотого!? – жахнуло по мозгам предприимчивого француза. – Это сколько же лимонов мне отстегнут газеты и журналы!»
Анри прикинул: в год с башни прыгают в среднем 2 (два) самоубийцы, а значит, ожидать следующего ему придется примерно полгода. Фотограф сопоставил свои расходы на это мероприятие с ожидаемым гонораром за уникальный кадр и решил – оно того стоит.
Задумано – сделано. Месье Жак каждый день, буквально как на работу, ходил на Эйфелеву башню – благо представителей прессы туда пускали бесплатно - и поджидал юбилейного бедолагу. Находясь на верхотуре, глотая остывающий кофе из термоса и закусывая черствеющими круассанами (еду он всегда брал с собой, боясь и на пару минут отлучиться в кафе), фотограф с открытия до закрытия башни озирался по сторонам и держал «лейку» в полной боевой готовности. Но проходили день за днем, неделя за неделей, а экскурсанты тупо глазели на крыши зданий, и никто из них так и не дал возможности Анри разбогатеть.
Проклиная обмельчавший, неспособный даже на тривиальный суицид народец, месье Жак решил, что не стоит следить за всеми без разбору и беспрестанно крутить башкой вокруг своей оси - уже шея начала побаливать, и стал присматриваться к окружающим людям более аналитически, прикидывая, кто из них способен вырваться, так сказать, из жизненного контекста; проще говоря, кто выглядит более несчастным. Выяснилось, что мрачных физиономий на башне хватает, но навару фотографу это все равно не принесло. К тому же многие персонажи чересчур раздраженно реагировали, когда Анри их пристально рассматривал; риск схлопотать в фас и профиль оказался слишком велик. И в конце концов он начал обращать внимание совсем на другое - обувь.
И действительно, если у человек стоптаны башмаки, какого рожна он потратит последние су и франки на недешевый билет для обозрения городских окрестностей? Месяцами мониторя обувку экскурсантов – женскую, мужскую, да и детскую до кучи, - он у мокасинов, сапог, туфель, штиблетов постепенно стал подмечать системные дефекты и прикидывать возможности для их устранения. И Анри вдруг увлекся этим новым для себя хобби…
Юбилейного самоубийцу месье Жак так и не дождался, но вскоре он открыл свою обувную мастерскую. Со временем сеть «Обувные ателье Жака Анри» покрыла весь Париж, и несостоявшийся фотограф стал преуспевающим бизнесменом.
Оказалось, что на решении даже мелких людских проблем заработать легче, чем на чужом несчастье.

Кубинскими диссидентами навеяло.
Про Кастро это известный факт, описаный во многих источниках, но мало кто знает про Ден Сяопина.
Когда Китай развернулся лицом к Америке, Бзежинский начал угрожать Дэн Сяопину, мол в Китае ущемляют права диссидентов, и США будут вынуждены принять поправку в защиту их прав, наподобие той, что приняли против СССР (поправка Джексона — Вэника). На что Дэн Сяопин ответил - не проблема, сколько китайских диссидентов вы готовы принять в США - 20 миллионов? 30 миллионов?
Больше этот вопрос на переговорах не поднимался )))

- Где я?
- В раю, Мухаммед, в раю.
- Слава Аллаху. А про девственниц правда?
- Правда, Мухаммед. Правда..
- Слава Аллаху. А почему у меня грудь и ...?!
- Понимаешь, Мухаммед, девственниц не хватает...

Все, кто пропустил церемонию инаугурации президента России Владимира Путина, не расстраивайтесь. Посмотрите в следующий раз.

В незабываемые события августа девяносто первого, с утреца, узнав, что
за ночь в стране власть переменилась, скидавай сапоги и по всем каналам
крутили «шоу за столом», созвонились мы с приятелем на тему «Что
делать-то? »
Решили, что надо выйти на улицу, оглядеться, как и что, встретиться,
простимулировать мыслительный процесс и уж тогда принимать какое-то
решение. Встретиться решили на Баррикадной. Символично. И в гуще
событий.
От Баррикадной к Белому дому, как в первомайскую демонстрацию, тек поток
народу. Мы тоже влились. Я не буду подробничать. Все слышали, видели и
помнят.
Потаскали мы вместе со всеми какую-то арматуру с ближайшей стройки.
Записались в какие-то списки (казаков, что ли?), подписались под
какими-то протестами, подвигали туда-сюда троллейбус. Решили, что пока
гражданский долг нами выполнен, надо пожить для себя. И мы пошли на
прогулку вокруг Белого дома. Что б оценить масштаб шоу, решили забраться
на какую нибудь высоту. Я показал на ближайший жилой дом. Костя
возразил, что указанный дом имеет стратегическое значение как для
нападающих, так и для обороняющихся. И там наверняка все перекрыто.
На поверку дом сиял распахнутыми подъездами. Мы без проблем добрались до
чердака и вылезли на крышу. На крыше тусовалось еще человек шесть. В
дальнем углу целовалась парочка. Белый дом с кишащими вокруг защитниками
был как на ладони.
Костя загрустил. У Кости за плечами четыре года Афгана, два срочных и
два сверхсрочных. Костя мне авторитетно показал, куда и сколько надо бы
установить пулеметов, гранатометов и посадить снайперов, что б всю эту
оборону разогнать без единой жертвы с той и другой стороны. И сказал,
что все это лажа. И вспомнил, хлопнув себя по лбу, что дома у него сидят
две немки, и наверное сходят с ума. Когда он уходил, они еще спали и ни
про какой путч ни сном ни духом… И мы рванули к нему в Останкино.

Русским людям после антиалкогольного указа никакая революция не страшна.
Другое дело - немцы. Вернее - немки. Две симпатичные, несмотря на то,
что немецкие, девки, филологини, изучают русскую литературу. На этой
почве и сошлись с Костей. Приезжают пару раз в год, останавливаются у
него. Сносно, но с диким акцентом говорят по русски. В совершенстве и
без акцента владеют русским матом. Последствия общения с русской
литературной элитой. В этот раз они приехали в Россию за неделю до
путча.

Когда мы с Костей добрались до дома, немки были вусмерть пьяны. Спустя
какое-то время, под угрозой не дать опохмелиться, мы добились от них
правды в последовательности событий.

В этот день им надо было к часу дня обязательно быть то ли в банке, то
ли в посольстве, то ли еще где. За давностью лет не помню. Да и не
важно. Важно, что обязательно надо было Быть. То есть, выйти из дома.
Когда они проснулись и привели себя в порядок, Костина мама им
ненавязчиво сообщила, что вот, мол, а у нас Рэволюция опять. В Москве
танки. Жутко стреляют.
Немки не поверили. Пощелкали пультом телевизора. Покрутили приемник.
Естественно, что глаза их по мере получения информации становились все
больше. Еще бы! Во попали, да?
При этом немок революция в России, конечно, здорово напугала. Но еще
больше их беспокоило состояние собственного разума. Где никак не могли
состыковаться две вещи.
Первая. В стране переворот. Это факт. Поскольку не только местное
российское ТВ, но и СНН, и другие не менее авторитетные источники,
включая шпрехающие на родном немецком, это подтверждали. И танки на
улицах. И образованные немки понимали, что переворот в России это не то
же, что переворот в какой нибудь банановой республике. Как
прокомментировала одна из них: «Ебнет так ебнет! » В немецком аналога не
нашлось.

Вторая. Глядя на улицу из окна, в пределах видимости они не обнаруживали
никаких изменений от обычного состояния дел. Работали магазины. Спешили
по делам прохожие. Не пригнувшись. Не перебежками. Квасили во дворе
бухарики. Торговала семечками бабка. И у нее покупали. Не патроны. Не
фальшивые документы для побега из страны. Семечки!
Все это вместе и не укладывалось у немок в голове.
Но они ж немцы. Пунктуальные и обязательные. И надо быть. А для этого
надо выйти из дома. «А где Костя? » - спросили они. «А на Баррикады
пошел» - очень спокойно ответила им Костина мама. Мама Костю четыре года
из Афгана ждала.
Немки позвонили туда, где им надо было быть. Нельзя ли перенести? Им
сказали: «Приезжайте! »
Делать нечего. Собрались они. Вышли из подъезда. И мелкими перебежками
двигаются к углу дома. Непрестанно оглядываясь и непроизвольно втягивая
головы в плечи. Будто только что половину квартир в этом доме обнесли.
А с лавочки во дворе за ними наблюдает местный бомжик Митюха. И
выдвигается им наперерез с целью стрельнуть сигаретку. Услышав нерусскую
речь, решает блеснуть знанием языка. И нагоняет их сбоку-сзади со
словами «Хенде хох! Аусвайс! » Коленки у немок задрожали и подогнулись.
Митюха, исчерпав познания в иностранном, перешел на родной.
Принимая из дрожащей руки пачку и видя состояние подружек, Митюха нагнал
на них еще большего страху. Типа, куда, мол, вас несет. Застрелют вас, а
то и еще хуже. Сидели бы дома.
Немки говорят: «Нам ошшень нато! »
И тут Митюхе приходит в голову замечательная мысль. И он предлагает
немкам свои услуги. Проведу, говорит, вас тайными ходами, в полной
безопасности, доставилю обратно целыми и невредимыми, и еще буду
выступать в роли телохранителя. И всего-то за каких-то паршивых сто
долларов.
Тут в немках проснулся, заслоняя страх, нормальный немецкий практицизм.
И одна из них, Аннет, произносит фразу, выученную с подачи Кости
специально для шереметьевских бомбил: «Охуел совсем? Я что, расценок не
знаю?! »
Проникнувшись уважением к знанию иностранцами нашего фольклора, Митюха
сразу падает вдвое. Надо отдать ему должное - ниже он не прогнулся даже
после фразы второй немки: «Соси хуй! Мы за такие деньги пешком дойдем! »
Сошлись на полтиннике плюс дорога. Митюха быстенько поймал машину.
Водила всю дорогу косился на двух расфуфыренных немок в сопровождении
бомжа. Причем бомж командовал. «А ну, немчура, вон на том светофоре
головы пригните! » или «Хорош шпрехать! По-русски говорите! » Немки
огрызались, но слушались.
Вообщем, всю дорогу Митюха нагонял на них страху, отрабатывая деньги. По
его просьбе на обратном пути водила пару раз провез их мимо танковых
колонн с курящими на броне хмурыми ребятами.
Вернулись. Немки, рассчитавшись с сопровождающим, уже готовы были
нырнуть в подъезд, но Митюха сказал: «Куда?! А отметить возвращение? »
И в течение часа двор наблюдал, как возле детской песочницы две
иностранки и один отечественный бомж хлещут водку из пластиковых
стаканчиков под однообразные тосты Митюхи: «Ну что, буржуи? Страшно вам?
Ну, будем! »
В результате до квартиры немок дотаскивал тот же Митюха. В этом
состоянии мы их и застали.
На следующее утро ни свет ни заря в квартире у Кости раздался звонок.
На пороге стоял Митюха со словами: «Ну что? Куда едем? »
Отгремели канонады. Все утряслось А Митюха еще раза три приходил
предлагать свои услуги. Пока у Кости не кончилось терпение и он не
спустил его с лестницы.

Правильно ли я понимаю, что мусульмане сжигают посольства, протестуя против фильма, где рассказывается, что они сжигают посольства?

Витя известный хирург. А сейчас еще и блогер. У него скоро будет уже миллион подписчиков и это не предел. Правда блог у него не медицинский, а семейный, посвященный воспитанию трудных детей.
Как он дошел до жизни такой история более поучительная, чем забавная.
Я уже говорил, что Витя по основной работе - врач, хирург. Но врачи болеют точно так же, как и простые смертные.
Даже хуже. Поскольку умеют убеждать сами себя, что это простая простуда. Так и получилось с Витей. Убеждения самого себя довели ему диагноз до 4-й стадии и обратному отсчету максимум на полгода. Пора что-то менять, а что именно непонятно. Самые дорогие лекарства лишь могут отстрочить конец, при этом убив что-то другое, например печень.
Терять в общем нечего. Как в фильме "достучаться до небес" надо было что-то предпринять радикальное. Витя и предпринял. Бросил все и уехал в Сибирь, в городок под Ачинском, где когда-то жил его прадед, и куда он в далеком детстве пару раз приезжал. Приехал, купил за просто так пол-дома на окраине и пошел устраиваться на работу. И тут облом. На весь городок всего один фельдшерский пункт и программа оптимизации, по которой всех тупо отправляют в район. Зато в городке была школа-интернат для особых детей, куда, похоже, со всего края скидывали несчастных детишек с проблемами. Вот и плюнув на все устроился наш столичный хирург в интернат для слабоумных и брошенных детей медбратом в медкабинет. В ужасе от увиденного Витя бросился с головой в детский омут. Какая своя болезнь, если надо вытаскивать одного за другим ребетенка из трясины забвения. Многие уже и не говорили и не реагировали на внешние воздействия. Фактически слепоглухонемые. Витя поднял все свои связи, вытащил старичков из Загорска из санатория для таких детей, без сна и без отдыха разминал пальчики, животики, говорил и пел и танцевал с ними. Потратил кучу своих денег, нашел спонсоров, раскачивая местный персонал на работу с детьми, а не с поленьями, как те привыкли. Когда ему звонили из онкодиспансера с требованиями сдать очередные анализы для подтверждения права на пенсию по инвалидности, Витя посылал их матом обратно. Через два тяжелейших года интернат было не узнать, как не узнать и детишек. То, что он до сих пор жив, Витя осознал только приехав с докладом в Москву к спонсорам. Пройдя чекап оказалось, что опухоль все еще есть, но она закапсулировалась и удаляется уже как обычная бородавка, метастазы куда-то рассосались. Но это мелочи, главное, что удалось раскрутить спонсоров на отправку детишек в санатории и на курорты пусть еще не на море, но в центральную Россию и Белоруссию. Что для заброшенного когда-то интерната в пердях равнозначно выходу в космос.
Вот так и получилось, что именно дети и подарили Вите вторую жизнь. Чем объяснить это - работа, перезагрузка, стресс, детские ручки и глаза - не знаю. По секрету, мне известный университетский профессор на своем 90-летнем юбилее сказал, что именно большое количество позитивных коммуникаций с молодежью не дает ему стареть. Наверное так и есть. Хотите жить долго и не болеть, будьте среди молодежи и не пнем трухлявым, а опорой, учителем и защитой.

Памяти ушедшей эпохи – ностальгия по Социализму.

Лето 1985 года, северный берег Азовского моря, пансионат (по моему Парус?) недалеко от Бердянска. Мне повезло по знакомству отдохнуть там несколько дней.

По знакомству- это значит я не по путёвке приехал, как все, а с запиской директору. Отдыхающих (в основном пенсионного возраста) расселили по два- три человека в комнатах, скрипеть кроватями с панцирными сетками, а мне достался двухкомнатный номер с балконом, цветным телевизором и видом на море.

В ресторане на первом этаже четырёхразовое питание, официантки- студентки кулинарного техникума из Запорожья, скучающие от отсутствия мужского внимания, солнце, плюс тридцать на свежем воздухе. Красота.

В первый же день мне удалось рассмешить местных рыбаков. Устроил под настроение заплыв километра на полтора от берега.

Надобно отметить, что вода в Азове мутновата. Зато тёплая- потому что мелко. Я знал, что там неглубоко, но не думал, что местами до такой степени.

Рыбаки на двух шаландах ковыряются с сетью, недоумённо посматривая на чокнутого пловца-

- Мужики, говорю, пустите в лодку, отдышусь маленько и обратно поплыву.

- Дык это, вставай, да и дыши себе…

Встаю. Глубина- уровень воды слегка ниже плеч. Дно такое вязкое. Приплыл, блин, народ веселить. Мог бы и пешком пройти.

Ну что, постоял минут пять, и двинул обратно. Ещё и скептических взглядов от отдыхающих удостоился- ну как же, на пляже за буйки заплывать не рекомендуется. А что делать, если эти буйки в ста метрах от берега и на глубине чуть выше пояса? Это, блин, купание? Может пенсионерам оно и в самый раз, а мне скучновато.

Телефона в пансионате не было, чтобы позвонить по межгороду, надо было ехать в Бердянск или в Мариуполь. Автобусы ходили редко, да на жаре трястись в этой консервной банке- удовольствие ниже среднего.

Но надо было поговорить – вот и поехал. А на обратном пути перепутал номер автобуса, хорошо пассажиры вовремя подсказали, что не туда еду- выскочил. Итак ситуация- незнакомый посёлок на берегу, до следующего автобуса три с половиной часа, жарко.

Мимо проехала кавалькада легковушек – все в лентах, надувных шариках, гудят, музыка орёт- видать, женится кто- то. Пылищу подняли.

Потом грузовик подъехал рядом к дому, водитель побибикал, хозяин вышел. Говорят между собой, о чём, мне не слышно. Лениво отлепляю задницу от скамейки, иду туда.

- Хозяин, извините, а нельзя у вас водички попросить напиться?

- Та заходь. Откуда будешь? Что, правда из Ленинграда? Занесло. Пансионат Парус? Не дюже гарное место.

Водичка была отменная, чистая, ледяная.

- Вот спасибо, говорю.

Водитель орёт-

- Ну что, разгружаться будем, бля? Мне ещё один рейс сегодня!

Ну как тут не присоединиться? Я помог хозяину- Иван Акимович его звали- разгрузить кухонный гарнитур – как выяснилось, подарок молодым на ту самую свадьбу. Мне всё равно до автобуса три часа делать нечего, а тут- доброе дело, мебель перетаскать. Акимыч-

- Слушай, говорит, а ты по деревьям лазать умеешь?

- А что тут уметь?

- Смотри, говорит.

На самом берегу, над обрывом, стоят рядом два здоровенных не то тополя, не то кипариса – не знаю я, как они назывались. От земли до кроны- метров девять- десять голого, как мачта ствола.

- Ещё батя мой сажал, качелю мне сделал. Потом Ленка, дочка тоже развлекалась – это она замуж сегодня выходит. И дочка и деревья выросли, верёвка подгнила, я её оторвал- не дай Бог, сорвётся кто. Нету больше качели. А давеча купил капроновый трос, думал, сюрприз дочуре сделаю – да видать годы не те, по стволу не забраться, а лестницы у меня такой длинной нет.

- Может попробуешь? У меня кошки.

Кошки – это в данном случае шипастые приспособления, с помощью которых электрики забираются на столбы.

Я залез, мы с Акимычем отмерили длину троса, я привязал его к сучьям покрепче, спустился, залез на другой ствол – привязал и там.

Приладили дощечку посредине – блин, скажу вам, таких качелей я в жизни не видел. Высокий песчаный обрыв, внизу метрах в пятнадцати полоска пляжа – когда раскачиваешься, взлетаешь над пляжем – кажется, что кроме тебя, птиц, и морского горизонта в небе вообще никого нет. Дух захватывает, хоть и страшновато с непривычки.

Акимыч урчит, довольный, как удав –

- От це добре дило…

- Ну, я пошёл? Спасибо за водичку

- Що? Куда? Э, не, брат, не обижайся, ты теперь отсюда не выпивши и не поевши, не уйдёшь. Ты сам не знаешь, якое дело мы с тобой сделали – этим качелям больше сорока лет, сюда пацаньё с трёх посёлков ходило. Достопримечательность местная. Как же я тебя отпущу? Да и до автобуса всё равно больше полутора часов – куда торопиться? Потеть на остановке?

В саду на участке под деревьями уже были расставлены скамьи и столы буквой П. На взгляд- примерно на сотню гостей. Три тётечки торопятся, носят из дома посуду.

Возвращается свадьба. Шум, музыка, часть гостей уже слегка поддавши – праздничная традиция. Аккордеон.

Невеста с широченными радостными глазами-

- Папа! Ты качелю починил?

-Акимыч, в самом деле?

- Ни, то не я, питерский вон подсобил- без него я бы один не управился…

Жених с шафером раскачивали невесту так, что было просто страшно. Она, однако, только визжала от восторга – я никогда не видел более счастливой барышни. Летает, улыбка до ушей, платье белое, фата развевается- феерическое зрелище. Спрыгнула, повисла на шее у отца – тот тоже доволен, улыбается в усы, глаза на мокром месте. Не каждый день дочка замуж выходит.

- Это самый лучший подарок, спасибо, папа!

А над обрывом уже очередь - покачаться.

Ну, после этого, от приглашения никак не отвертеться- перезнакомился с кем успел, усадили за стол, трудно поддерживать беседу, когда все говорят и кричат одновременно. Нормальная свадьба – музыка, гости орут «Горько», так что уши закладывает.

Домашний хлеб, утренней выпечки- тёплый ещё, с хрустящей корочкой, копчёное сало с прожилками тает во рту, колбаса своего же приготовления, помидоры с два кулака размером, и такого фантастического вкуса и запаха, что зубы сводит- у нас на рынках такого не купишь, в магазинах и подавно. А как та вкуснейшая янтарная рыбка называлась, мне узнать не удалось- не докричался. Арбузы солёные- я раньше подобных яств не пробовал. Лукуллов пир.

Отец жениха с хитрой физиономией встаёт, и они с Акимычем, удалившись к сарайке, выкатывают оттуда на тачке пять здоровенных глиняных кувшинов.

- Дорогие гости! Кричит свёкр. Эту сливовицу я выгнал, когда у меня сын родился- и зарыл в землю- ему на свадьбу. Сегодня этот день настал - двадцать три года выдержки. Открывай!

Кувшины равномерно распределяются по столам, аккуратно вскрываются. Напиток разливается по стаканам.

- За здоровье молодых! Счастья вам, мира и согласия! Горько!

Акимыч со свёкром подали пример, хлопнув сразу по три четверти стакана – сколько было налито.

Пахнет сливой, прозрачно, как родниковая вода- с лёгким золотисто- розовым туманом, крепость чувствуется, но пьётся, как слеза Божья. Ни сивухи, ни горлодёра – исключительный мягкий напиток. Я тоже маханул залпом свою порцию.

……………………………

- О, питерский очнулся! Штрафную ему!

И добродушный хохот.

Уже вечер – темнеть начинает. Я отключился намертво на несколько часов – и разумеется, проспал автобус. Кто же мог знать, что эта сливовица такая ядрёная? Там наверно не меньше восьмидесяти градусов. На удивление трезвый Акимыч-

- Выспался? Ну добре, зараз мы тебе доставку организуем.

Мне собрали с собой сумку какой- то еды, налили ещё бутылку этого сказочного самогона – отказаться было просто невозможно. Попрощался с гостями, с Акимычем. Номер своего телефона в Ленинграде оставил.

В пансионат меня отвёз на милицейском УАЗике слегка выпивший лейтенант ГАИ. Всю дорогу рассказывал анекдоты.

Такая была эпоха, такие были люди, приятно было просто и бескорыстно сделать что- то доброе совершенно незнакомому человеку.

В девяностые старшеклассники из Тамбова поехали всем классом Питер посмотреть. Между экскурсиями у них было окно и четверо пошли по городу побродить. В одном из дворов, в который их зачем-то занесло, к ним подвалила гоп-компания, поинтересовавшаяся насчет закурить. Один из тамбовчан достал нож, ибо не очень хорошо относился к "курильщикам". Кто-то из гопников спросил:
- Ребята, вы откуда?
- Из Тамбова.
- Не пиздите, были бы из Тамбова, достали бы стволы.
Пацаны молча достали два ствола (газовый и пневматику). Гопники пообещали бросить курить.

Вот, все говорят, медицина у нас плохая. То ли, мол, дело в европах или израилях. А к нашим только попади, мигом залечат до карачуна.
Думаю, брехня это и натовская пропаганда. У наших тоже сейчас всё на уровне.
Недавно, вот, соседка деда своего в город перевезла. Ну, чтоб под присмотром. Она и сама на пенсии, но деду сто один год уже, куда его...
А ему года три назад операцию на сердце делали. После которой время от времени проверяться положено. Вот она и попросила в больницу его свозить. В нашу областную, что в Патрушево.
Ну, приехали мы в с ним, бахилы напялили, пошли к регистратуре. А там сидит жгучая такая блондиночка. Молоденькая, пухленькая, в белом халатике, прям не блондинка, а тортик с кремом. Взяла она дедов паспорт, начала ему карточку заводить в компьютере - так, так, ФИО, адрес, возраст... Погодите, это ж сколько вам?
— Сто один уж, дочка, — отвечает дед, — сто второй пошёл…
— Сто одииин! — и аж головой замотала, — Нет, это невозможно...
— Да, как же невозможно, царевна моя? — стоит дед на своём, — Ты глянь документ-то. Сколько годков, все мои...
Зовёт она тётку постарше, та подошла, в компьютер к ней залезла и тоже зависла как виндос. Теперь уже обе сидят и задумчиво так на деда смотрят.
Я даже не выдержал:
— Товарищи, — говорю, — айболиты, чего вы на него глядите-то, как в планетарии? Долгожителей что ли никогда не видели?
Тётка на меня строго так нахмурилась.
— Не мешайте нам, мужчина, работать. Не получается ему карточку завести, у нас возраст пациента в новой программе лишь двузначным числом заполнить можно. Только до девяносто девя... О!
И к деду:
— А если мы вам, дедушка, девяносто девять лет поставим? И вам, дай бог здоровья, всегда так и будет девяносто девять по компьютеру.
Дедок только рукой махнул:
— Пиши, лебедь белая, чего уж...
Так и сделали. Щёлк и снова ему девяносто девять, приходи, кума, любоваться!
Ну, прошли мы с дедом все кабинеты, привёз я его обратно к соседке.
— Забирайте, — говорю, — вашего Маклауда, он теперь вообще стареть не будет, омолаживающую процедуру по новой программе прошёл...

© robertyumen

- Я своей жене купил кольцо с бриллиантом. Так уже две недели со мной не разговаривает.
- Почему?
- А такое было условие…

Насколько иронично, порой, складывается все в жизни. Эту историю мне поведал мой друг. Далее от его лица.
С 14 лет я выступал за юношескую сборную СССР. Это были 80-е годы. И был у меня соперник-американец. На всех соревнованиях, где бы мы не пересекались, рубились не на жизнь, а на смерть. В жизни нормальный такой чувак. Мы с ним после одной матчевой встречи СССР-США обменялись футболками. Я ему отдал нашу с гербом на груди и надписью СССР на спине, он мне толстовку с американским флагом во всю грудь и USA на спине. Белая, красивая, тёплая. Я ее носил, не снимая.
Случилось, помню, общешкольное перевыборное комсомольское собрание. Я после тренировки вечером пришёл. Еле живой, сил нет никаких. Сел со своим приятелем-одноклассником на задний ряд в актовом зале. С трибуны несут какой-то бред. Тоска смертная. Приятель мой принёс журнал «Крокодил», как помню. Ну, мы что-то прочитали смешное и давай ржать. А когда нельзя, смеяться хочется ещё сильнее. На трибуне речь толкала председатель комитета комсомола школы. Дура полная. В зале тишина и только мы от смеха давимся. Она на нас обратила своё внимание и говорит: а вот пусть встанут эти красавцы, что тут ржут, как кони, и нам поведают, чего им так весело. Мы тоже, может, вместе посмеёмся. Мы встали. Она меня когда с американским флагом на груди увидала, я думал, с ней эпилептический припадок случится: побледнела, аж затряслась вся. И как давай орать на весь зал: комсомольцы, вы посмотрите на него! Мало того, что он мешает проведению нашего комсомольского собрания, так он ещё оделся в свитер с флагом капиталистической страны-агрессора.
Давайте, кричит, за этот некомсомольский поступок, вот, сейчас, не сходя с места, исключим его из нашей организации. Кто за? И руку свою резко вверх, как каратист. Весь зал, как один, руки тоже вверх. К против? Тишина. Кто воздержался? Приятель мой руку, нерешительно, тянет. Она ему: с тобой мы после отельно разберёмся. Пролетел я тогда мимо чемпионата Европы. Он в Австрии проходил, а в капстрану некомсомольцев не пускали. Много лет прошло с тех пор. Мой американский приятель-соперник помог мне в штаты потом перебраться и на работу тренером устроиться. И забыл я про ту историю давно. А вот всплыла.
У меня два сына, как ты знаешь. Старший на лето съездил в Россию к бабушке и привёз младшему подарок: красную майку с серпом и молотом во весь живот. Младший одел эту майку на какую-то школьную ассамблею бойскаутов. Был замечен в этой майке и с позором изгнан с собрания. На следующий день после общего голосования в их организации, единогласно!, был изгнан из рядов бойскаутов с мотивировкой: нарушение правил организации, запрещающей ношение символов коммунистической диктатуры или что-то в этом роде. Все, круг замкнулся. Чудны дела твои, Господи!

Классика