Поиск по автору:

- Ненавижу, когда сокращают названия профессий.
- А вы, простите, кто по профессии?
- Аналитик.

Только в России развитию рынка мешают не экономические, а межнациональные отношения.

Простые истины самые сложные для понимания.

Жаль, если будущее России в ее прошлом.

- Вася, перестань гнать!
- А ты сначала попробуй моего самогона, а потом говори.

- Выражение “горя от ума” в России уже не актуально?
- Что, совсем нет горя?
- Горя по-прежнему много, просто ума мало.

Театральному режиссеру после провала спектакля:
- Стыдно, Константин.
- Я - не Константин.
- Стыдно, что - не Константин.

"Всему ведь приходит конец", - мечтала старая дева.

В России север всегда крайний.

Тарас Бульба как будто вернулся в наше время:
- Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи?

Глядя на некоторых политиков, складывается впечатление, что их харизма происходит от слова “харя”.

На Западе даже самая плохая жизнь y.e.ва.

Печенье, которое раздавала на майдане помощник госсекретаря США Нуланд, оказалось канцерогенным.

Самая заразная болезнь - глупость.

Удача не любит повторяться.

Украинцы, выбравшие президентом Украины шоколадного короля Петра Порошенко, видно забыли, что шоколад бывает горьким.

Хочешь победить соблазн - уступи ему.

- Я вчера села на диету.
- И что?
- Раздавила, конечно: что ты хочешь, ведь во мне почти центнер.

Теннистый комментатор как-то оговорился, что Уимблдон – это один из турниров Большого члена.

Хэллоуин в библиотеке.

За окном городской библиотеки давно опустились сумерки. Уже давно ушел последний читатель и Софья Павловна, библиотекарь и старая дева со стажем, тяжело вздохнув, придвинула к себе настольный календарь. Наступало 31 октября. Она закрыла глаза.
Неожиданно в глубине читального зала раздались чьи-то приглушенные голоса. Софья Павловна поднялась со своего места и пошла туда, к классикам. В конце темного прохода она различила так хорошо ей знакомые полки в виде зловещей буквы П. Софья Павловна в ужасе отшатнулись - это была виселица, на которой что-то болталось. Внезапно оттуда метнулась чья-то тень в балахоне и в лунном свете блеснули кривые и гнилые зубы: кариес и парадонтоз, видимо, мстили палачу за его жертвы. Тень снова возникла уже прямо перед глазами Софьи Павловны и она ясно увидала его безумные глаза и кровавый топор в руке.
- Раскольников, - узнала Софья Павловна и в ужасе закрыла лицо руками. Палач занес над ее головой топор, но откуда-то с полок Льва Толстого сверкнул острый клинок и рука с топором с воплем упала на пол.
- Браво, Болконский, - услышала Софья Павловна и к месту казни вышел босоногий и бородатый крестьянин. Зеркало русской литературы осветило все вокруг и она с наслаждением посмотрелась в него. Внезапно из темного угла с криком кто-то выскочил и бросился к выходу. Двери хлопнули и через секунду что-то тяжелое с воплем бросилось в пролет входной лестницы.
Софья Павловна опять закричала.
- Успокойтесь, барышня, это всего лишь Гаршин, - насмешливо сказало зеркало.
Неожиданно раздался страшный грохот: это приближался огромный поезд и какая-то женская тень смело бросилась под него.
- Анна Каренина, - догадалась Софья Павловна.
- Эх, Аня, Аня, сколько раз тебе говорил, что никакая любовь не стоит человеческой жизни.
- Не скажите, Лев Николаевич, - вперед выступила высокая мужская тень в пенсне.
- Да ладно, Антон Павлович, ваши-то три сестры куда подались, небось, в теннис к лесбиянкам.
- Не путайте их с сестрами Уильямс, Лев Николаевич, но это не меняет суть дела: любовь - это высшее проявление человеческой жизни.
Тень на виселице внезапно дернулась и стала судорожно извиваться: Софья Павловна узнала повешенного - это был Достоевский.
- Снимите его, - дрогнувшим голосом попросила Софья Павловна.
- Не волнуйтесь, барышня, Федор Михайлович – известный игрок и мистификатор.
Рука висельника ловко ослабило удавку на шее и тело весело спрыгнуло на пол.
- От вас, Лев Николаевич, ничего не скроешь, вы прямо не зеркало, а Фотошоп какой-то.
- Был я намедни в Санкт-Петербурге, в "Англетере", так вот там один поэт повесился, так повесился: весь номер был в кровищи, неделю потом убирали.
- С Раскольниковым вы это зря, Лев Николаевич: он был мой. Да и не мистификатор я вовсе. Вот Гоголь - это да: и тут его нет, и в собственной могиле тоже.
В другом конце зала в компании охотников громко чавкал какой-то барин.
- Иван Сергеевич, кого вы на этот раз подстрелили?
- Никого, Лев Николаевич, вот и приходиться своей Муму лакомиться.
- Ну вы, прямо, кореец какой-то, Иван Сергеевич, а не русский барин.
По проходу шумно проехала телега с четвертованным бородатым мужиком: его голова была посажена на кол каким-то достойным учеником Малюты Скуратова и словно тыква-светильник, cкорбно и зловеще освещала все вокруг.
- Емельян Пугачев, - догадалась потрясенная Софья Павловна.
- Правильно, - грустно усмехнулась какая-то голова с соседней полки, голова Берлиоза. – А то нас вечно путают.
- А где сам Михаил Афанасьевич? Хоть с Киевского майдана успел вырваться или заживо сгорел, как одесская плеяда?
- Тут я, - выступил из темноты Булгаков. - Сколько уже можно смертей, господа писатели, может хватит?
- Вы-то сами, Михаил Афанасьевич, даже Иисуса Христа не пожалели. По сравнению с вами, мы - сущие ангелы.
Внезапно по проходу грязные пехотинцы проволокли окровавленное тело Петеньки Ростова. Рядом возникла тень Кутузова, которая торопливо перекрестилась, с лица упала повязка, обнажив, похожую на сырое мясо, глазницу.
- Это не я, это все война, - Лев Николаевич поспешно перекрестился и впервые пристыженно замолк. Вокруг разлилась тишина, было только слышно, как бьется сердце умирающего князя Андрея Болконского.
Софья Павловна в ужасе проснулась. Слабый луч утреннего осенного солнца уже проник в библиотеку. Она встала и прошла в глубь зала. Весь пол был покрыт чем-то красным и омерзительно липким.
- Наверное, кто-то из читателей наступил вечером на кетчуп. Им что палка колбасы, что томик Толстого. Люди, люди. А вы, мастера культуры, с кем вы?
Ей показалось, что бюст Пушкина понимающе кивнул ей, но сегодня он был уж больно похож на ночную голову Берлиоза.
Внезапно из коридора раздались звуки музыки. Это молоденькая уборщица со шваброй в руках кружилась в вальсе под божественную музыку Прокофьева, как когда-то Наташа Ростова на своем первом балу. Светало. Неторопливо пробуждался новый день.

- Ты спал с моей женой, негодяй?
- Неправда, я с ней всю ночь глаз не сомкнул.

Победителей не судят, им подсуживают.

- Господи, что у вас с лицом?
- А что такое?
- На вас просто лица нет.

На трамвайной остановке у железнодорожного вокзала Львова приезжий на диком суржике из русских и украинских слов робко спрашивает окружающих:
- Извините, не подскажите, как доехать до дворца культуры имени Юрия Гагарина?
Остановка долго молчит, пока один пан не прерывает молчание, толерантно объясняя приезжему:
- Во Львове больше нет дворца c таким именем, а есть дворец культуры учащейся молодежи имени Петрушевича. Садитесь, пан, в наш новый красивый трамвай и поезжайте до улицы Зеленой.
- Извините, а кто такой Петрушевич?
- Как, пан не знает, кто такой Петрушевич? Это – первый украинский космонавт.
Приезжий садится в трамвай и ,напевая себе под нос: “ Он сказал: Поехали!”, уезжает.

- На что жалуетесь, больной?
- Я сильно упал, доктор.
- Ничего, голубчик, немного полежите и сами поднимитесь, на то вы и Рубль.

На улице подошел к незнакомой красивой девушке, но я ей не подошел.

- Если жизнь после брака?
- Ученые говорят есть, наученные - нет.

Во многих домах подпольные миллионеры - это тараканы: их просто миллионы.

- Именем закона, откройте!
- Пожалуйста, представьтесь поконкретнее.

Поэт сказал: Уберите Ленина с денег! Убрали. С тех пор: ни Ленина, ни денег.

Подумаешь, встал не с той ноги: не сороконожка поди.

- Ой, какой он у тебя маленький, дорогой.
- Нанотехнологии, дорогая.

С девятого этажа дома от своей любовницы летит парашютист и успокаивает себя:
- Девятый этаж - это не высоко. Боже, я же без парашюта.

Сухой счет любят только вратари.

Человек человеку – кто?
Собака, волк, дед Пихто?
Когда выпьют по сто,
Друг,брат в сети Шато
Или хорошая цель в АТО
В прицеле Erma SR-100.
Ну прямо, цирк шапито.
Кто? Конь в пальто.

Спасибо тому миллиарду китайцев, которые живут хуже нас, иначе наша жизнь была бы просто невыносимой.

В России буква закона - это буква "Х".

Кого приносят аисты, а кого - дятлы.

В больнице:
- У вас что?
- Сотрясение мозга.
- Женат?
- Нет, сам со стремянки упал.

Внук спрашивает деда:
- Дедушка, а как в ваше время шутили на 1 апреля?
- Говорили: “У вас вся спина – белая” и рубили проклятую контру шашкой.

От хорошей жизни писателями не становятся.

- Вы часто бьете свою жену?
- Что вы, как можно бить свою любимую, - ответил сэр Элтон Джон.