Поиск по автору:

Коктейль Молотова — самый горячительный напиток. (Ашот Наданян)

Жизнь не цугцванг — выход всегда найдётся. (Ашот Наданян)

Фраза «аз многогрешный» сменилась на «я непогрешимый». (Ашот Наданян)

Йогу йод ни на йоту не нужен. (Ашот Наданян)

Анонимность — это увеличительное стекло как для плохого, так и для хорошего, ведь в то время, как анонимно сделанное зло более гнусно, анонимно сделанное добро более прекрасно. (Ашот Наданян)

Склоняются к чьему-то мнению часто для того, чтобы поклониться. (Ашот Наданян)

Венера Милосская настолько прекрасна, что наверняка многие искали её руки.

Самолюбие не позволяет мне заниматься себялюбием.

Жена рулит — муж разруливает. (Ашот Наданян)

Хорошие мемуары должны походить на лёгкий стриптиз, но не эксгибиционизм. (Ашот Наданян)

Политкорректное название подкаблучника — набойка.

Борясь против нудистов, выпрыгивал из штанов.

Реклама с использованием фотографий «до и после» рассчитана на людей, которые думают, что первый снимок сделан раньше второго. (Ашот Наданян)

Соревнования на траве по горным лыжам (грасс-ски) — это горноложный спорт.

Мыльная опера — это пение в ванной. (Ашот Наданян)

Непогашенный вексель — погашенное веселье. (Ашот Наданян)

Поднимаясь, не подминай. (Ашот Наданян)

Под маской сердцеведа часто прячется обычный сердцеед. (Ашот Наданян)

Багаж знаний, как и объём воды в реке, увеличивается не столько в результате случайных паводков, сколько вследствие регулярных половодий. (Ашот Наданян)

СМИ, пли!

Кабан — это свинья, которая не поддалась на уговоры человека. (Ашот Наданян)

Удивительное дело: пятьсот на три без остатка не делится, а пятьсот грамм на троих — легко. (Ашот Наданян)

Форма газетных и больничных уток разная, но содержание, как правило, одинаковое. (Ашот Наданян)

Урна гордилась своим богатым внутренним миром. (Ашот Наданян)

Спутник жизни часто оказывается беспутником. (Ашот Наданян)

Петух, случайно взлетевший на крышу курятника, мнит себя орлом. (Ашот Наданян)

Ба! Знакомые бла-бла!

Ясновидение — это то, чего не может быть, пока на свете есть хотя бы одно казино. (Ашот Наданян)

Наполнять жизнь смыслом предпочитал гранёными стаканами. (Ашот Наданян)

Если жизнь сняла последнюю рубашку, невозможно даже закладывать за воротник. (Ашот Наданян)

Одной рукой можно есть, купаться, одеваться, но абсолютно невозможно завязывать шнурки. (Ашот Наданян)

В букинистическом магазине встретил справочник Владимира Войшко «Шахматная филателия» среди книг по ботанике. Случайность или чья-то злая шутка? (Ашот Наданян)

Стоящий на сидящего поверх очков не смотрит. (Ашот Наданян)

Изюминка бублика — это дырка. (Ашот Наданян)

Метафора — это литературная кокетка. (Ашот Наданян)

Хату с краю грабить легче. (Ашот Наданян)

Избежать нежелательной эякуляции можно своевременной эвакуацией. (Ашот Наданян)

У певцов напевательское отношение к жизни.

Три моих любимых произведения русских авторов об Армении — это «Уроки Армении» Андрея Битова, «Тоска по Армении» Юрия Карабчиевского и «Добро вам!» Василия Гроссмана.
Но отрывок из книги Гроссмана стоит особняком — он любимый с большим отрывом:
«Внутренний двор! Не храмы и правительственные здания, не вокзалы, не театр и филармония, не трёхэтажный дворец универмага, а внутренние дворики — вот душа, нутро Еревана. Плоские крыши, лестницы, лестнички, коридорчики, балкончики, террасы и терраски, чинары, инжир, вьющийся виноград, столик, скамеечки, переходы, галерейки — всё это слажено, слито, входит одно в другое, выходит одно из другого. Десятки, сотни верёвок, подобно артериям и нервным волокнам, связывают балкончики и галерейки. На верёвках сохнет огромное, многоцветное бельё ереванцев — вот они простыни, на которых спят чернобровые мужья и бабы, делают детей, вот они просторные, как паруса, лифчики матерей-героинь, рубашонки ереванских девчонок, обесцвеченные на ширинке кальсоны армянских старцев, штаны младенцев, пелёночки, парадные кружевные покрывала. Внутренний двор! Живой организм города со снятыми кожными покровами, тут видна вся жизнь Востока: и нежность сердца, и перистальтика кишок, и нервные вспышки, и кровное родство, и мощь землячества. Старики перебирают чётки, неторопливо пересмеиваются, дети озоруют, дымят мангалы — в медных тазах варится айвовое и персиковое варенье, пар стоит над корытами, зеленоглазые кошки глядят на хозяек, ощипывающих кур. Рядом Турция. Рядом Персия».
Потрясающее по своей художественной силе описание. Мастерский текст, на который хочется равняться.

У шахматистов не только слоны бывают разноцветными, но и носки.

Аббревиатура — буквы, которые много на себя берут.

Япония — это нация, которая твёрдо сидит на своих ногах.

Сатира — это литературная рапира.

Раз есть в стихосложении понятие «стопа», неплохо бы ввести и «плоскостопие поэта».

И живое пиво даст пивной живот.

Если цены смешные, значит — это розыгрыш.

Дело было во времена Союза. Местком поручил моему отцу собрать членские взносы со всех сотрудников парикмахерской, где он работал. Со списком в руках отец пошёл собирать «дань». Очередь дошла до Раисы Гришиной, дамского мастера. Отец смотрит в список и не видит её фамилии.
— Рая, — спрашивает он, — а почему твоей фамилии в списке нет?
— Лютая я теперь, вот почему.
— Я тоже временами лютый, и что?
Рая засмеялась и говорит:
— Серёжа, ты не понял. Я ведь недавно замуж вышла, и моя фамилия теперь Лютая!

Раньше люди больше ценили духовную связь, теперь — мобильную.

С душераздирающими случаями чаще других сталкиваются сантехники.

В семье мы как падежи: для одних — родительные, для других — винительные, для третьих — дательные...