Поиск по автору:

Глава Минпромторга Мантуров заявил, что дефицита медицинских масок в России не существует.
Слово дефицит тут явно лишнее.

Во времена оны я спешил с лекциями по международному положению вдогонку за большими событиями: в туркменском Небит-Даге оказался, когда город еще приходил в себя от съемок гениальной «Кин-дза-дзы», а еще раньше довелось выступать в цехе перед рабочими вслед за Андроповым. Здесь, на станкостроительном заводе имени Орджоникидзе, наш умирающий генсек дал наказ улучшать дисциплину на производстве, что вкупе с принятыми решениями партийного пленума породило «юркины рассветы», известную старшему поколению веселуху с отловом и увольнением тех, кто оказывался в рабочее время не на рабочем месте.
После Андропова бронза от пролетариев еще не отвалилась. Про Ближний Восток слушали внимательно и солидно, а после лекции ко мне подошел пожилой рабочий и спросил: - Ну что, сынок, не ошиблись мы с Арафатом?
А ведь об этом и мечтал Ильич! Но где-то просчитался.
Сейчас на месте цеха, кажется, клуб «Б1». Или дисконтный центр «Спортмастера»? А, может, «Ашан»? Да, в принципе, без разницы.

Бывает, мои земляки такое выдадут, что не знаешь, плакать или смеяться.
…Ереван, блокадная зима начала 90-х. Стоим с троюродным братом Рудиком около высотки, ждем, когда его мама, тётя Кнарик, доберется к подруге – лифты не работают, электричества нет.
«Сейчас, сейчас поедем, покажу тебе, что захочешь, - говорит Рудик, - но пока мама не дойдет и не помашет с балкона, с этого места не сойду. Мама для меня – все. Скажи ей: Кнарик, отдай жизнь за своего Рудика – сразу отдаст.»
Подумал немного и добавил: «Отец тоже отдаст, но не так охотно».

Эта тетрадь по рузскаму языку ученика начальных классов, назовем его Васей Петровым - имени не помню – оказалась настоящей книгой судеб. Ее откопали на помойке рыщущие в поисках пионерских артефактов дядьки-корреспонденты питерского детского журнала. Время действия – декабрь 1983 года, место – Байкало-Амурская магистраль, температура за окнами нашего агитпоезда ЦК ВЛКСМ «Комсомольская правда» - до минуса 47 в тени, нда.
Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы по первым страницам понять, что малец в русском силен не особо, а его училка–стерва отыгрывается на детях за свою погубленную в Южной Якутии молодость: колы да двойки, двойки да колы. Но в самой середине – внезапное просветление.
Видимо, Вася подумал, да что же это, в конце концов, или ремнем его протянули на совесть, но диктант написан без единой ошибки! Оставалось только добавить, собственно, само слово диктант (справился), месяц (тоже) и число.
Случилось одиннадцатое, к этому парнишка оказался не готов. Стерва препарировала слово, как лягушонка, выдавила из него четыре грамматические ошибки – опять двойка? И Вася понял: копец, надо сдаваться. Вся вторая половина тетради – в красной шариковой ручке и привычных оценках.
До сих пор думаю: а было бы первое, второе или десятое?
Так ведь не было, мать их!

Вовочка сидит на горшочке и дрочит.
Подходит бабушка:
- Вовочка, что ты делаешь? Как тебе не стыдно!
- Отойди, бабушка, а то щас кааак брызнет...

Это опять о детской непосредственности.

У нас родился третий ребенок, девочка. Двое первых - парни 5 и 7,5 лет.
Пятилетний очень тянется к сестренке, но, увидев ее первый раз голенькую
после вечернего купания, выдал: "Мама, а когда у нее пися вырастет?"

- У кого самая эротичная фамилия в российской политике?
- У Путина.
- А это еще как?
- Put In.