Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Чемпион 2008 года - tiwik (2 место)

"Чемпион года" определяется по сумме мест трех самых популярных работ автора в годовом рейтинге по среднему баллу.

История от 26.01.2008

Три приятеля прогуливали лекцию. Не думайте о них плохо – эти трое
совершенно нормальные студенты, впоследствии окончившие институт с
красными дипломами. Лекция была по научному коммунизму, а последняя
кружка пива, выпитая в перерыве в "пнях" (пни - пивная напротив
института) - немного лишней. Опоздав к началу лекции, друзья скрашивали
жизнь неторопливой мужской беседой в укромном уголке института. Где и
были застуканы КООДом (Комсомольский Оперативный Отряд Дружинников). В
завязавшейся словесной перепалке победу одержали шестеро КООДовцев. А в
возникшей потасовке первый раунд выиграли друзья – один мастер спорта и
полутяж, второй КМС, но легкого веса, третий просто помогал. Во втором
раунде к противникам подтянулось подкрепление в виде проректора по
режиму, которого бить было не то что бы несподручно, а как-то
неправильно. Друзья сдались непобежденными и были препровождены и
переписаны. Третий раунд был на следующий день. Первую лекцию
преподаватель и декан начал воспитательной речью:
- Вчера стены нашего института, этого святого источника знаний,
омрачились безобразной дракой, учиненной вашими товарищами. Где эти
трое? Пусть они встанут. И стоя примут общественное порицание и
осуждение.
Троица поднялась. В течение пятнадцати минут речь декана, призывавшего
на головы провинившихся кары небесные, партийно-комсомольские и
общественные, сопровождалась только их мужественным сопением.
- А теперь, - сказал декан, завершая обличение, - пусть встанут
староста, комсорг и профорг и прилюдно расскажут, как они допустили
такие вопиющие пробелы в воспитательной работе. Почему они не встают?
Их что, нет на лекции?
Староста, комсорг и профорг на лекции были, но встать не могли. Очень
трудно встать, если уже стоишь.

История от 16.11.2008

Хотел бы я с ангелом-хранителем познакомиться. Посидеть по-человечески и
между рюмкой-другой выспросить подробности его трудового договора и
должностной инструкции. Узнать хочу - есть у них выходные и отгулы за
круглосуточную работу, ходят ли они в отпуск, или у них вахтовый метод
"без проездных"…

Колька сидел на подоконнике открытого окна своей квартиры на пятом
этаже и держал в руках орущее чудо японской техники – большой, тяжелый
и двухкассетный магнитофон, привезенный ему из Сингапура. За окном
стоял летний вечер и много чего еще красивого, но Кольку это все
интересовало мало – он смотрел на танцующих "одногрупников" своей
будущей жены Галки.
Нет, повод-то для танцев, конечно уважительный - Галкина группа
вечернего факультета, наконец-то закончила мучить преподавателей своими
знаниями и, получив заветные "ромбики", решила их обмыть. Тем более что
Галка еще три года назад клятвенно обещала как только, так сразу и
отношения оформить и детишек нарожать. Там, как получится, но штуки две
с гарантией.
- Коля,- обратилась, к нему, раскрасневшаяся от танцев Галка, - слезь с
подоконника и магнитофон отдай, а то уронишь.
- Не тронь! - хотел было ответить Николай, но не успел. Цепкие Галкины
руки забрали двухкассетник, мелькнули подошвы кроссовок и Колька выпал
из окна. Молча. Орала только Галка. Не ожидавшие такого окончания
праздника однокурстники, немного потолкавшись в дверях, высыпали на
улицу. Колька сидел на большой куче мягкого торфа, заботливо
приготовленной мосзеленхозом, для завтрашнего разбрасывания. И
улыбался.
- Коль, ты живой? – спросила Галка, ощупывая будущего мужа и не веря
своим глазам и неожиданно свалившемуся из окна своему счастью, - Чего
болит?

То ли Колькин ангел-хранитель, вовремя пролетая мимо, успел его
подхватить и опустил на торф, то ли это сделали густые ветки дерева -
не ясно. Но повреждений не было. Ну, не считать же большим ущербом,
начавший наливаться красным синяк по форме напоминающий человеческую
пятерню, что говорило в пользу хранителя или тройку-другую царапин,
указывающих на дерево.

Николай был раздет, осмотрен и ощупан всеми. Чтоб несколько унять боль
от синяка его положили в ванну с прохладной водой. На специальную
доску, на которую советские люди ставят в ванной тазы при стирке,
поставили лафитник, водку, два блюдца с огурцами и с салатом. Галка
уселась рядом на табуретке – заглаживать вину участием.

В дверь позвонили.
- Это у вас людей из окон выбрасывают? – спросил, не поздоровавшись,
милицейский капитан и шагнул в квартиру, не дождавшись приглашения.
За его спиной маячили двое "в штатском" и еще двое в белых халатах.
Как оказалось, Колькин полет не остался незамеченным для жильцов дома.
Сердобольная старушка, соседка снизу, решила, что Колька не
заслуживает легкой смерти за сорванные им бельевые веревки, а за
вечерние шум, топот и крики, достоин еще и помучиться – она вызвала
скорую. Врачам, видимо, было скучно – они вызвали милицию. Милиционерам
тоже было скучно, вот только вызывать им было уже некого – МЧС еще не
существовало, а пожарные, наверняка, ушли в отказ по причине отсутствия
огня.
- Где тело? – задал капитан второй вопрос, взглядом, пообещав
присутствующим, лет по пять тюрьмы за сокрытие преступления.
- Здесь тело, в ванной лежит, - сказала Галка, указывая направление.
- Кто разрешил убрать? – капитан запнулся. Увиденное им тело жевало
соленый огурец.
- Василич, ты чего приперся? – спросило тело, дожевав и признав
участкового, - Водку будешь?
- Буду, - выдохнул участковый, - А труп где?
Выяснив обстоятельства, откушав грамм по сто, милиционеры откланялись,
оставив врача и водителя скорой.
- Все вроде в норме, - заявил врач, осмотрев и выслушав несостоявшегося
покойника, - Только знаешь, я как медик рентгену верю больше, чем
ангелам-хранителям. Одевайся и давай до "Склифосовского" съездим, ну
хоть одно ребро-то должно было сломаться.

Приемный покой "склифа", куда привезли Николая и Галку, был на редкость
безлюден. Кроме Коли и еще одного мужика лежащего на каталке в ожидании
результатов рентгена никого и не было. Пока врачи рассматривали снимки,
пациенты разговорились.
- Мужик, чего с тобой? - спросил Николай, разглядывая соседа.
- Да, шел домой, споткнулся о бордюр, какая-то сволочь фонарь разбила.
Темно. Говорят, что две ноги сломал. А у тебя чего?
- А я из окна упал…
Разговор был прерван появившимися докторами.
- Значит так, - сказал один из них, - У Вас, молодой человек, кроме
ушибов ничего. Вы можете идти. А вот у Вас проблемы – кость
раздроблена. Попробуем собрать. Сейчас прооперируем.
- Слышь, парень, а ты с какого этажа-то падал? С первого? – с надеждой
спросил мужик с каталки, толкаемой к лифту, - ты скажи…
Но Колька промолчал, чтоб не расстраивать.
Было бы интересно взглянуть на должностную инструкцию своего
ангела-хранителя. А может и не надо?

История от 16.12.2008

Он шел по Красной площади. Его настроение было просто замечательным:
мало того, что он шел по Красной площади, неся в кармане долгожданный
российский паспорт, так еще и штамп "о регистрации" в этом паспорте мог
вызвать легкий ступор у любого москвича. Он шел, выискивая взглядом,
какого-либо завалящего милиционера, желающего проверить его регистрацию,
– пусть еще хоть кто-нибудь улыбнется этой шутке.
Шутить он любил. Не то чтобы судьба располагала его к шуткам, скорее она
сама шутила над ним по-черному. В юности, окончив пермский строительный
техникум, он уехал по распределению в Узбекистан. Тогда же, что в Перми,
что в Узбекистане была одна советская власть, только в Узбекистане
теплее и яблок больше. Работал он там до пятидесяти лет – по служебной
лестнице до главного инженера строительного треста поднялся. Женился,
квартиру получил, когда дочь родилась, дачу какую-никакую построил, сад
вырастил. Только тут советская власть вместе Советским Союзом кончилась.
Неожиданно. И стал он в Узбекистане не нужен. Не нужен, до такой
степени, что зарезать обещали, если не уедет. Так и уехали, оставив все
нажитое. Хотя ехать-то, по большому счету и некуда было: ни друзей, ни
родни в России не было. Года полтора мыкались беженцами. Пермь, Пенза, в
конце концов, в Уфе работа подвернулась. Не главным инженером, конечно.
Разнорабочим. Ну, и это ничего: во-первых, он за полгода из
разнорабочего начальником участка стал, а, во-вторых, жилье все-таки –
сначала прям на объекте, потом общежитие квартирного типа, потом дом
собственный в поселке Москово построил: стройматериалами фирма помогла,
а строил-то сам, конечно. Так и жил, и шутил, естественно, постоянно,
характер такой – ничем не сломаешь.
Внуки с ним жили. Он, тогда, чтобы настроение жене поднять,
внуку-первокласснику старую байку рассказал, как служил в годы
гражданской войны на секретной подводной лодке. И как ходила та
подводная лодка по подземным рекам Урала, помогая Чапаеву громить
Колчака и Корнилова, тоже рассказал. Посмеялись. Он же не думал, что
внук это в школе перескажет. Учительнице. А она к ним домой придет,
правду о гражданской войне послушать.
Эт ничего еще. Зимой решил семью свежей рыбкой побаловать, сел на свой
УАЗ и поехал на речку Белую с притоками и старицами рыбаков искать.
Купил два ведра разной рыбы. Только, когда обратно возвращался, колесо
пробил, аккурат напротив болотца одного, большого, но мелкого,
сантиметров сорок воды – зимой насквозь промерзает. Кузов открыл,
запаску достал – меняет. Тут его другие рыбаки нашли, они, неместные,
место искали, где клюет лучше. Остановились рядом, рыбу в кузове
увидели, и спрашивают, где наловил, мол. Он и показал на то болотце.
Рыбачки по льду метров на сорок от дороги отошли, разложились, и бурить
начали. А он колесо еще быстрее менять начал.
- Слышь, мужик, - говорят ему рыбаки, - ты точно здесь ловил? А то мы
уже до земли добурились, а воды нет еще.
- Неее, не здесь, вы еще метров на сто отойдите, - он им ответил, - а
то вдруг догоните.
Последние слова он, правда, не очень громко сказал. Пробитое колесо
только в кузов закинул и уехал. Не знаю, как те рыбаки, а все смеялись,
когда он рассказывал.
А еще, два соседа, заядлых охотника, ему пять ночей участок сторожили с
ружьями. Он им сказал, что на простые петли восемнадцать зайцев, за одну
ночь, на том участке, "взял". И зайцев ведь показал, что интересно. Они
же не знали, что он этих зайцев у других охотников "занял", на день
всего, похвастаться. Соседи, конечно, обиделись, но сами и посмеялись
потом, когда он для примирения два литра белой выставил.
Ну, вот и милиция показалась, на Красной площади без регистрации долго
не погуляешь: "Предъявите, - говорят, - Вашу регистрацию, гражданин". Он
паспорт посмотреть отдал – очень ему интересно было, как они
отреагируют. Соседи по купе в поезде очень уж смеялись, когда он им
паспорт показывал. Там, в паспорте, так и написано: "зарегистрирован по
адресу…". И штамп стоит: "Московский сельсовет". Поселок-то – "Москово"
назывался.
Впрочем, поселок и сейчас так называется. Дома у него только теперь там
нет. Он его продал. Продал, через шесть лет после поездки в Москву. За
год до этого опухоль у него нашли. Почку вырезали. Не помогло только.
Когда врачи сказали, что жить ему месяц осталось, он дом и продал.
Квартиру дочери в Пензе купил. На своем характере прожил там не месяц –
год еще. Я его за месяц до смерти видел. Он и тогда шутил, сам не
смеялся только - больно было смеяться.
Постскриптум: Просьба есть. Когда в обсуждении ругаться будете, вы
автора ругайте, а не того "о ком написано": не сумел, значит, автор
донести чего хотел до читателей.

Наши чемпионы
Самые популярные авторские десятки
Сводный рейтинг всех зарегистрированных авторов и рассказчиков
Лучшие работы зарегистрированных пользователей

Рейтинг@Mail.ru TrendStat