Несмешные истории

Перечитывал на этом сайте лучшие анекдоты прошлых лет. Нарвался. "В московском метро есть wifi интернет, а туалетов нет". Предлагается поржать. Хм... Вопрос - над чем ржать?

Проигнорируем тот факт, что сортиров я не видел ни в парижском, ни в римском, ни в мадридском метро. Даже в Буэнос-Айресе - и то не видел. Видимо нет там у местных идеи-фикс зависнуть в сортире с вайфаем на станции метро. Но раз нашим людям такого не хватает, то можно было бы и сделать. Нет таких технических проблем, которые нельзя бы было решить.

Есть ФАКТ, который портит все. ДЕРЬМО НЕ ТЕЧЕТ САМО ВВЕРХ. Поэтому идею с туалетами непосредственно в поезде надо отмести сразу. Сливать дерьмо между путями не получится - ибо через некое время метро зальем дерьмом по самые эскалаторы. Возить с собой дерьмо весь день тоже не ахти. Ибо при торможениях и разгонах будем гнать волну. Волноломы для дерьма придется городить. Волны дерьма в баках будут раскачивать вагоны. Кабинки в вагодах будут занимать место. Уборщщица в час пик не пройдёт, поэтому вонять будет адово.

А что насчет кабинок на станциях? ДЕРЬМО НЕ ТЕЧЕТ САМО ВВЕРХ. Вниз оно течет, сцуко. А как его в канализацию слить, если канализация на десятки метров выше очка? Нет таких крепостей, которые не брали бы большевики. Надо будет соорудить насосы и клапана. 10 метров водяного столба дает одну атмосферу. 20 - соответственно две. В Москве есть станции заложением 60-80 метров. Пожарный брансбойт видели? Который забрасывает воду на 16й этаж ? Это две-три атмосферы. Ну вот что-то подобное представьте, только из дерьма. И не на 30 метров в высоту, а на 80. Естественно в технологичный такой унитаз бросать всякую хрень нельзя, ибо насос скажет ой. а если он скажет ой, то все дерьмо в трубе потечет вниз, и организует фонтан, той же самой высоты. Законы гидравлики не позволят фонтану быть меньше. Атмосфера давления - это примерно килограмм на квадратный сантиметр, или 10 тонн на метр. То есть в случае чего дверь в таком сортире вышибет с силой в несколько десятков тонн. Смоет танк "Абрамс" за нехер делать. Дерьмом смоет. Надо городить систему безопасности,на предмет если кто утопит в сортире авторучку или айфон. Или рискнет подтереться газетой вместо сертифицированнной бумаги.

Еще раз говорю - все технические проблемы решаемы. Спец сортиры, насосы, обратные клапана, унитазы, контроль на входе, сертификация оборудования, ежемесячный контроль и опрессовка. Инструктаж и сертификация желающих посрать. Только тогда метрополитен можно смело перименовывать. Ибо его основным занятием будет эксплуатация сортиров глубокого заложения. Так что - срите дома.

Ну и последний вопрос - кто такие щутки придумывает? Неуч, мудак, гуманитарий, придурок или провокатор? А не всё ли равно. По мне - так всё это синонимы.

ЗЫ. Я не спец по дерьму, мне двух семестров по основам гидравлики хватило.

В автозаке было весело и совсем нестрашно. Кто-то даже сказал, что как в клубе, только на колесах (взрыв хохота) и решетки на окнах. Пацаны шутили и делали селфи, чатились, звонили друзьям и подругам. Бывалый оппозиционер и матёрый борец Глеб Яшкин авторитетно заявил, что повезут, скорее всего, в какое-то ОВД в ЦАО, оформят протоколы, позвонят родителям (если кто несовершеннолетний), да и отпустят.
-Часов в девять вечера вы дома будете, пацаны. А меня, наверное, подзадержат до утра гебисты. Ну, придем к власти – из этих (махнув пухленькой ладошкой в сторону кабины) каждый ответит! Этих я лично найду и каждого люстрирую!
Малолетние борцы одобрительно зашумели, повысив интенсивность сетевого общения…
-Глеб, а нас не в ЦАО, вроде, везут… По Ярославке едем.
-Ну, от этих сатрапов можно любую мерзость ждать! Значит, в СВАО везут. Задержанных, видимо, много, в ЦАО не справляются. Раскидывают по округам. Ничего. Лишний пункт им в обвинение! Каждого люстрирую из этих! Каждого! Два раза!
-Глеб, а мы за МКАД уже. Куда едем-то?
-Ну, в Мытищи, наверное. Или в Королёв. Видимо, задержанных тысячи. Округа переполнены. В область повезут.
-Пацаны, а у меня сети нет..
-И у меня…
-Сейчас появится. Может, сбой какой? Как тогда у «Мегафона»?
…однако, сети не было у всех. В салоне повисло напряжение. Народ приумолк, лишь Глеб, близоруко щурясь, пытался разглядеть что-то в окно.
-А мы Софрино проезжаем.
-Какое тебе Софрино? Никогда туда не возили.
-Да говорю же – Софрино. У нас дача здесь. Дорогу знаю. А дальше там – Сергиев Посад, Александров.
-Пацаны, это что же – сегодня домой не вернемся? Глеб, а Глеб?
-Да что – Глеб, Глеб. Я сорок лет Глеб! Режим кровав и мерзок, друзья! Они ответят! Я им всё припомню. И вы все мне поможете! Когда мы едины – мы непобедимы.
-Слышь, ты, чудило, заткнись. Если б не ты – я б с друзьями на роликах…
…тут машина притормозила и, повернув, съехала с дороги. Дальше, судя по тряске, ехали по грунтовке. В окошках виднелся лес… В салоне автозака как-то всё смолкло и даже Глеб сидел молча, отирая платочком лоб.

Машина остановилась.
-Эй вы, шакалье, живы там?-раздалось снаружи.
-Это они нам?-прошептал кто-то..
-Живы там? Не сдохли пока? Чё умолкли, с*ки?
-Петров! Прекратить.
-Есть прекратить, товарищ сержант госбезопасности!
-Выводи.
-Есть выводить! Граждане заключённые, слушай сюда. Выходим из автозака, строимся, руки за спину.
Дверь, лязгнув, распахнулась…
-Пацаны, а кто эти? Форма какая-то чудная… Лес кругом…
-Граждане заключённые, по одному – на выход! Первый пошёл! Руки за спину….
…
-Пятнадцать человек, товарищ сержант госбезопасности. Как в аптеке!
-Что происходит? Кто вы такие? Куда вы нас привезли?– обращаясь к стоящим напротив группе людей в гимнастерках с петлицами и в синих галифе тонко возопил Глеб, которого била нервная дрожь.
-Молчи, тварь. – не разжимая губ с папироской равнодушно выдохнул по виду старший. – Целее будешь, гнида. Петров, этих – туда. Куда и тех.
-Есть, товарищ сержант госбезопасности! Граждане заключённые, в колонну по два и шагом марш. Шаг вправо-шаг влево – попытка к бегству, прыжок на месте – провокация. Конвой стреляет без предупреждения. Шагом марш!

Колонна сбитых с толку пассажиров автозака, заложив руки за спину, на подкашивающихся ногах двинулась с поляны по тропинке вглубь леса. В голове шёл, покуривая папироску, судя по всему, сержант, за ним двое бойцов с трёхлинейками, по бокам колонны шло еще четверо таких же бойцов, замыкал колонну, пыля и загребая ногами, Глеб. За ним шел Петров с наганом в руке.
-Товарищ, товарищ…
-Тамбовский волк тебе товарищ, сволочь!
-Я ничего не понимаю! Что происходит? Вы можете объяснить?
-Заткнись, падла. Сейчас придем и всё тебе объяснят. Товарищ комиссар лично объяснит. Он любит такое.
-Какой комиссар? Какой…
-Заткнись, я сказал! – мощным пинком хромового сапога в зад оппозиционера Петров прервал содержательный диалог.
…пацаны шли молча, потерянно озираясь…
…

-Стой! Пришли…
-Товарищ Генеральный комиссар государственной безопасности! Спецконтингент в количестве пятнадцати человек доставлен!
-Вижу, сержант.
На лесной поляне зияла свежераскопанная яма. В отваленном грунте торчало десятка два лопат, стояли в козлах винтовки, у костерка пили чай, разливая его из закопчёного чайника, бойцы в гимнастерках без погон и с малиновыми петлицами. Чуть дальше стояла черная «эмка», шофёр, расстегнув ворот и засучив рукава, протирал стекла и фары.
Невысокий, плотно сбитый человек в перетянутой ремнями гимнастерке и блестящих хромовых сапогах внимательно смотрел на пришедших. Посмотрев на каждого, вздохнул, снял фуражку, протер платочком бритую голову, надел фуражку, снова вздохнул и обратился уже к ошалело озирающимся пассажирам автозака:
-Граждане заключённые! Не буду читать вам лекций о сложном положении в стране и в мире – оно и так вам известно. Суровые времена требуют суровых действий. Каждая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться. В общем, к яме становись!
-Как это – к яме? – внезапно заорал Глеб. – Товарищ комиссар! Я же свой! Это всё не я…
Глеб рухнул на колени, рванув на груди футболку с логотипом «Нет тирану!». Молодняк, сбившись в кучу, молча трясся от страха.
-Товарищ комиссар! Не надо! Пожалейте! Я не враг!
-Чем докажешь, падла, что ты не враг народа?
-Товарищ комиссар, да он обоссался от страха! На пузе елозит… В ссанье своём… Говно, а не человек. Малолетки вон стоят, трясутся, но не ссутся. А этот… Гнида, одно слово.
-Товарищ генерал!
-Тут генералов нет, мразь! Генералы у царя да у фашистов, у твоих хозяев, вражина.
-Простите… Товарищ комиссар, пощадите! Я не враг! Я свой, я хороший! Я наш советский человек! Я докажу!
-Чем докажешь, гад, что тебе верить можно?
-Товарищ комиссар! Да я сам… Этих… В расход… Собственноручно.. Каждого! Только пощадите!
-Хм… Сам, говоришь, каждого? В расход? Сержант, как считаешь?
-Товарищ комиссар, да гнида он. Не верю я ему.
-Зря ты так, сержант. ЛюдЯм надо верить. Верить надо людЯм. Вот Петров наган ему пусть дает свой. Петров!

Глеб, шатаясь, поднялся на неверных ногах, окутанных мокрыми и грязными штанами… К нему, скаля зубы, вразвалочку шёл Петров, на ходу расстёгивая кабуру и доставая наган…
-Свезло тебе, падлюка! Счас этих кончишь – и свободен! Везучий ты, гад… Аж завидно!
Глеб судорожно отряхиваясь, обернулся к своим недавним соседям по автозаку:
-Ну что, гады, столпились?! К яме! Кончать вас счас буду, сволочей! Как же я вас ненавижу, мразей! Давай ствол, Петров!

Как-то иновременно и внезапно заиграла какая-то знакомая мелодия. Комиссар госбезопасности из нагрудного кармана вынул смартфон и приложил к уху… Глеб остолбенел…
-Ну, что смотришь, гад? – заржал Петров, убирая наган в кабуру. – Расслабься. Фестиваль у нас. «Времена и эпохи». С погружением. Счас обратно повезут. Свезло тебе, гнида!
(с) С. Уточкин

Второй месяц торчим в Эйлате, наверно все знают этот небольшой, но очень красивый израильский город на берегу Красного моря, часа за два можно пройти пешком по берегу от границы с Египтом до границы с Иорданией.
Осмотрели здесь уже все достопримечательности, подводную обсерваторию, дельфинарий, покатались на коньках в ледовом дворце, до одури наплавались в маске над коралловыми рифами. Иногда мне кажется, что эти невероятных расцветок рыбы всех видов и размеров, какие только можно себе представить, со мной уже здороваются. Пару раз арендовали катер, но дома буду, конечно, всем говорить, что арендовали яхту. Младший сын, который до поступления в институт жил здесь несколько лет и знает, кажется, все и всех, познакомил нас с румыном, коренастым качком, который на набережной по вечерам презентует аттракцион - велосипед, у которого переднее колесо поворачивает в противоположную сторону от поворота руля за счет приваренной к рулю хитрой шестеренки. Проехать на таком без особой подготовки даже три метра нереально, хотя сам румын ездит как хочет. Мне он дал попробовать бесплатно, денег не взял. Я проехал около метра и пришлось соскакивать, иначе упал бы. Возможно, это не самый редкий аттракцион, просто мне больше нигде не попадался. Спрашиваю, откуда ты с ним знаком? Оказывается, румын - гений турника, когда-то научил сына какому-то редкому элементу. На мостике через заливчик играет на гитаре худой, очень темный, как будто дубленый, мадагаскарец лет сорока, здоровается с сыном. Он играет какие-то диковинные мелодии. Спрашиваю сына, а его ты откуда знаешь?
Оказывается, он когда-то заинтересовался его музыкой, они разговорились и тот рассказал ему о своей жизни. Когда-то у этого парня с друзьями была своя группа, они были известным музыкантами, успешными, не Битлз, конечно, но жили не бедно. Потом все его друзья умерли от наркотиков, а он мотался по миру, пока не нашел покой здесь, в Эйлате. А лет ему шестьдесят с чем-то. Кладу ему в коробку 20 шекелей и пачку русского Винстона, он улыбается. Старший сын ведет нас ужинать в бразильский ресторан, где в одну порцию входит 11 различных мясных блюд, по принципу футбольной команды, курица, баранина, коза, индейка, гусь, с медом, с разными соусами. Их приносят по одному блюду по очереди, но если ты съешь целую команду, тебе будут приносить дальше, пока не скажешь хватит. Реально даже все одну команду съесть невозможно, если только голодать дня три перед походом в ресторан. Интересно, жена берет себе только макароны с грибами, и официант вежливо говорит нам остальным, заказавшим безлимитные порции: - Извините, но конечно же мы надеемся, что вы не будете делиться своей порцией.
Конечно, заранее изучил и заставил жену изучить в интернете всех ядовитых рыб и гадов, чтоб случайно не нарваться. Морских ежей я не боюсь, они лежат на дне, а я обычно захожу в воду с мостиков на глубине. Сначала немного пугали рыбы-зебры или крылатки, как бы не наткнуться на их острые ядовитые иглы, но потом привык. Они на людей не бросаются, с достоинством висят подолгу на одном месте, а вода прозрачная, их видно издалека, не подплывай, не касайся их, и они тебя не тронут. Муррен видел несколько раз далеко в глубине, тоже вроде не очень страшные, когда до них метров 10-15. Барракуд не видел ни разу. Так что в принципе, вроде не особо и опасно. Решили пойти на пляж, на котором раньше еще ни разу не были. Жена зашла в воду, вдруг зовет:
- Иди скорее сюда, смотри, что я нашла.
Захожу в воду, дно в этом месте песчаное, но местами такими каменистыми как бы террасами или порожками. Смотрю под ноги, вижу на расстоянии метра три от берега на глубине чуть больше, чем по колено, прямо под таким каменным порожком, здоровенная, сантиметров под 30 в длину, хотя под водой расстояние искажается, так что, может, на самом деле и поменьше, громоздкая, почти незаметная на фоне песка и камня из-за своего песочного с красным кое-где оттенком цвета рыба, вся как бы покрытая безобразными бородавками или коростой. Сомнений нет, это бородавчатка или рыба-камень, я видел много их фотографий, это самая ядовитая в мире рыба. Думаю, надо предупредить тех, кто в этом понимает, пусть ее уберут куда-нибудь подальше, пока кто-нибудь на нее не наткнулся. Прямо на пляже клуб аквалангистов, или пункт проката аквалангов, не знаю этих тонкостей. Мы погружались с аквалангом (с инструктором) в другом месте. Короче, акваланги выдают, сдают, надевают, снимают. Много людей, очередь. Главным мне тут показался молодой парень, судя по внешности, марокканец. Говорю ему на корявом английском:
- Рыба-камень, три метра от берега, надо убрать, опасность. Он отвечает мне на русском почти без акцента:
- Спокойно. Ты не трогай ее и она не трогает. Это ее дом. Не твой, не мой. Ее дом, она хозяин.

- Господи! Что делать-то?
- Ева, сама решай. Я тебя никуда не гоню.
- Это я поняла, я только не поняла, что делать.
- Свобода выбора, Ева. Решай.
- Господи! Для чего Ты меня создал?
- Для помощи Адаму, ты сама это знаешь.
- Ему лучше, чтобы я пошла с ним или осталась тут и не мешала?
- Его спроси.
- Он говорит, чтобы я сама решала. Ты что думаешь?
- Я много чего знаю, но думаешь за себя сейчас ты сама, в этом вся затея.
- Идея или затея?
- Тебе это важно?
- В принципе, тут я уже все видела, а без меня он там накосячит.
- Ева! Не употребляй змеиные термины.
- Змеиные – не змеиные, но лопухнулась я конкретно.
- Ева…
- Ты запрещал только есть плоды и прикасаться к ним.
- Ты способна осознать разницу в стиле, или для тебя она незаметна?
- Не уверена, но объясни мне, в чем разница между плодиться и размножаться?
- Думай. Ты должна меня понимать сама.
- Ну хотя бы объясни, зачем проклял-то?
- Проклятие, Ева, это когда земля остается в вашем полном распоряжении, без Моей помощи.
- А оно нам надо?
- Позволь Мне тут Самому решить.
- А что это за «умножаю умножу скорбь твою?»
- Ты меня не послушала, сделала по-своему, скорбь – это последствия твоего неправильного выбора. Ошибка.
- Но скорбь умножить на скорбь – это же одна скорбь.
- Одна ошибка – одна скорбь – в болезни.
- Ты мне хотя бы объясни, почему Адам черный, а я – белая?
- Загорай, если не нравится.
- Адаму отсюда я помочь вряд ли смогу без Твоей помощи.
- Правильно, Ева.
- Но как я без Тебя?
- Ты меня оставляешь на время, успокойся. Потом сама поймешь.
- Независимо от того, уйду я или останусь, меня ты не оставишь насовсем?
- Нет. Только надолго, но потом опять встретимся.
- Тогда я пошла…
- Ты умница, Ева.
- Прости меня когда-нибудь, Господи.