Несмешные истории

Идиот – существо вне времени, расы, пола, возраста, национальности и пространства.
Так я считала всю сознательную жизнь.
Должна сказать, что сайту Димы Вернера удалось пошатнуть мою уверенность. Столько идиотов определенной национальности, сколько здесь за последнее время, я не видывала за всю жизнь.
То ли их выперли отовсюду разом – и они пошли сюда, как угри в Саргассово море. Отнереститься.
То ли у них осеннее обострение.
Гадать можно долго.
Плакать – тоже.
И в связи с героизЬмом отдельных представителей (которых я б на месте народа гнала пинками из отовсюду и из везде, чтоб не позорили), хочу рассказать эту историю.
Раньше я бы просто национальность участников не обозначила. Но – было, было.
Если кто застал советские времена, тот помнит туристические базы отдыха. Вот, у нас такая и была. И отдыхали мы на ней каждое лето.
Лес, речка, домики на шесть семей, каждой семье отдельная комната, а кухня общая на две семьи. И веранда общая на весь дом. Сидеть на ней и играть было – здорово.
Рядом с базой было три деревни. Две поближе, до них было минут пятнадцать – двадцать по тропинке через лес, одна подальше, до нее минут сорок. Сначала через лес, потом по полям, потом речка, мостик – и вот оно.
Деревня, в которой есть магазин. И в нем – мороженое. Пломбир, сливочное, молочное, фруктовый лед.
Родители выдавали нам деньги, мы и ходили туда. Не каждый день, но пару раз в неделю – точно.
Ходили и в другие деревни, за молоком, за хлебом, за яйцами, покупали то, что нужно. Дорога шла через лес, и мы могли отклоняться от курса. Набрать грибов или ягод, по сезону. Компания у нас подобралась – четыре пацана, шесть девчонок, на тот момент возраст наш был от 6 до 10 лет, родители выдали нам два компаса на всех, и объяснили, что река – на востоке. Потеряешься – иди на восход солнца, а потом, когда выйдешь к речке, вниз по течению. И будет тебе деревня. Главное – не паниковать.
Мы не терялись. Просто знали.
Вот об одном случае я хочу рассказать.
Был в нашей компании мальчик… пусть - Филя. И в честь местных идиотов, и мальчик был зайчик. Такой маменькин сынок, хороший мальчик из приличной еврейской семьи. Папа его работал на заводе инженером, мама была какой-то очень интеллигентной женщиной, еврейкой до мозга костей, не помню, чем она занималась, не интересно было, ну и сам Филя – мамин сын.
Кудрявые волосы, глаза чуточку навыкате, кожа смугловатая, типичные семитские черты лица. Сразу оговорюсь – нам было плевать. У нас в компании и татарка была, и один из парней наполовину кореец. У меня в родне тот еще интернационал, четыре национальности смешались. И что? Дружили все. Родители вместе работали, семьи отдыхали в соседних домиках, дети ходили одной компанией. Национальность нас не волновала, важнее был вопрос – какой ты человек. Сдружились вот.
Филя бредил Израилем и Голанскими высотами.
Приличный еврейский мальчик мечтал туда уехать и показать подлым сирийцам и гнусным арабам их место под солнцем. Про Израиль и эти высоты он мог рассказывать часами. Сутками.
Нам было наплевать.
Вот честно – компания была большая, у каждого свои интересы, подруга-татарка, к примеру, училась серьезно готовить у своей бабушки, и бабушка еще и всех остальных девчонок припахивала, если попадались, один из наших ребят был вегетарианцем (до первого шашлыка), брат и сестра, пусть, Ивановы, учили три языка сразу, я запоем читала Стругацких и Лема, ну а у Фили – Израиль.
Какая разница? Дело житейское. У кого веганство обострилось, у кого эльфы воспалились, у кого израиль зачесался – это не к нам, это к врачу. Сейчас все лечат, ага.
Филя нам про эти высоты и прочий израильский героизм рассказывал регулярно. И как он поедет, и как служить будет, и как там все служат… я особо его и не слушала тогда. Не дотягивал он до Стругацких. Но героизма было – лопатой не отгрести! Евреи в его глазах представали храбрыми эльфами, которые злобно уничтожают орков-арабов. И сам Филя, с мечом и щитом, верхом на белом фугасе, простите, пегасе, впереди сил бобра… вот как он там окажется, так сразу арабы и закончатся. Он-то не оплошает!
Компания лишилась Фили после одного показательного случая.
Шли мы в деревню.
Я уже говорила, сорок минут, если за мороженым. Это сначала лес, потом поле, потом река…
Вот в лесу, почти на опушке, мы и наткнулись на собачью стаю из шести собак средних размеров. Самая крупная – размером с овчарку, мелкая – как джек-рассел. Собачья свадьба. Кто понимает – звездец.
Собаки были большие, настроены они были явно недружелюбно, а мы – дети. Филе и пусть Ване – 10, Пете, Паше, Милке (Джамиле) 9, мне 8, остальные еще младше. Имена меняю.
Кинутся?
Тогда нам будет паршиво.
В нашей компании было четверо ребят. Трое из них переглянулись, запихнули девчонок поближе к деревьям, мол, жить захотите – залезете, и принялись подыскивать подходящие палки. Отбиваться. Нельзя? Агрессию провоцирует? А там дальше некуда уже было, они уже и так были заведенные.
Один Филя…
Из песни слова не выкинешь.
Филя резко познал дао скунса, т.е. испортил воздух так, что собаки шарахнулись, завизжал и понесся в лес так, что мы все даже ошалели немного.
Мы шли в деревню, собаки шли нам навстречу, Филя помчался назад.
Собаки долго не думали. Вся стая помчалась за Филей.
Визг мы слышали, но недолго. Честно говорю – мы за стаей не помчались. Что бы мы сделали и как от них отбились? Мальчишки решили, что нам сейчас надо не возвращаться назад, туда, куда удрали собаки, а пойти в деревню, там сказать взрослым и попросить помощи. И – быстро.
Чтобы нас довезли до дома, или проводили, чтобы Филю нашли.
Так что мы в деревню тоже бежали. Бегом.
Повезло – у местного магазина было штук шесть мужиков. Нас выслушали, девчонкам вытерли сопли, мы ж все ревели, нам страшно стало, до дома нас довели и раздали родителям.
Филю нашли быстро.
Как оказалось, остатков разума он не потерял и сумел влезть на дерево, на котором и висел, пованивая мужеством. До базы не добежал.
Собаки сидели под деревом, но не очень долго. Ушли, но Филя слезть не рискнул, может, и правильно.
Шок у всех был после визита Филиной мамы.
Вот так и плодили антисемитов.
Мама сходу обвинила всех в покушении на многострадальный еврейский народ, в антисемитизме, в покушении на ее Филю, что еще страшнее, подвела теоретическую базу и визжала минут пятнадцать. По ее словам выходило, что Филя рисковал жизнью, уводя от нас опасных хищников, а мы, неблагодарные, даже не могли пойти и помочь ему. Собак явно науськало КГБ. А мы все им хором помогали, с целью уничтожить Израиль. Потом мать Джамили вылила на нее ведро с водой. Ну и добавила что-то по-татарски.
Поняли без перевода и разошлись. Понятно, с базы еврейские интеллигенты уехали. Филю увезли. Папа Фили, милейший человек, потом приезжал и извинялся перед всеми, кого обхамила его супруга. Потом семья вроде как эмигрировала в Израиль – меня это особо не интересовало. Их дело.
С чего я это вспомнила? Раньше б я национальность Фили не указывала. Просто рассказала историю. Не такая уж она и смешная, если честно. И нам было не смешно, а страшно.
Это, скорее, о героизме отдельного Фили и его мамы. Когда визг и слюни радугой, но этим все и заканчивается. А в реальной жизни от Фили остается только дао скунса.
Так что помните, евреи.
Герой уже может быть рядом с вами. И расчехлять свое главное оружие.
Главное, чтобы не в танке дело было. И не в банке. А то куда бежать-то из нее, трехлитровой?
Некуда.
Такое вот героическое дао.

ЛОТЕРЕЯ: НАЛОГ НА ГЛУПОСТЬ ИЛИ ПРИВИВКА ОТ ЛУДОМАНИИ

Раньше я считал лотерею налогом на глупость. Она сразу забирает себе до половины денег: законно, официально, с улыбкой. Кусок призового фонда уходит в джекпот, который вам, скорее всего, никогда не достанется. А большая часть остального размазывается почти ровным слоем «выигрышами» по сто рублей при цене билета в сто рублей. Тебе вернули твои же деньги и торжественно объявили победителем. Осталось научиться так же выигрывать зарплату в банкомате.

А потом сравнил лотерею с настоящими азартными играми и обнаружил занятную вещь: всё, за что я её ненавидел, как раз и делает её сравнительно безопасной.

Рулетка — игра для любителей порулить. Сам выбираешь, насколько будет страшно. И главное, там есть возможность поставить всё на кон. Поставил зарплату на красное: ладони мокрые, сердце стучит где-то в ушах, шарик скачет по лункам, как пьяный кенгуру, и через десять секунд ты либо бог, либо голый. Бог хочет повторить. Голый хочет вернуть штаны. И оба бегут к столу наперегонки, толкаясь локтями.

А теперь сыграйте ва-банк в лотерею. Купите билетов на всю зарплату, по-гусарски.

Не выйдет. Ставки «удвою или потеряю» тут просто нет. Один билет, скорее всего, даст ноль. Сто билетов, скорее всего, вернут процентов сорок. Тысяча билетов даст примерно те же сорок, только результат станет более предсказуемым. Конечно, можно сорвать джекпот. Но если вы всерьёз на него рассчитываете, зачем вообще покупать тысячу билетов? Купите один и сразу планируйте яхту.

Лотерея — удивительная игра, где чем больше покупаешь, тем точнее проигрываешь. Закон больших чисел стоит в дверях, как вахтёрша, и не пускает никого ни в боги, ни в голые.

«Ага, — скажет знаток, — а слоты? Там ведь тоже редкий джекпот и куча мелочи». Форма та же, да. Только слот отдаёт не половину, а девяносто с лишним процентов. И это не доброта, это сервис.

При такой отдаче деньги в автомате не тают, а пляшут. Минус, минус, плюс пятьсот! Минус, минус, минус, плюс двести! Баланс скачет, как кардиограмма влюблённого. Каждый взлёт шепчет: «Видишь, получается». Каждое падение шепчет: «Ну не уходить же в минусе, сейчас отобьёшь». Автомат с человеком не спорит, он с ним флиртует: то даст, то отнимет, то подмигнёт двумя вишенками из трёх. И человек сидит, пока не кончится не азарт, а зарплата. Потом кредитка. Потом кредитка друга.

В этом и фокус: лотерея просто отнимает деньги, а автомат отнимает их так, чтобы ты как можно дольше не понял, что тебя раздевают. Девяносто пять процентов возврата звучат щедро. Только возвращают их не для того, чтобы ты ушёл, а чтобы поставил снова. И снова. И снова. Одни и те же деньги проходят через автомат по кругу, с каждым оборотом немного худея. Пока ты радуешься выигрышам, автомат спокойно доедает остатки.

В лотерее баланс не пляшет. Он спускается по лестнице. Стёр — минус. Стёр — минус. Стёр — «Ура, сто рублей!», то есть ноль. Стёр — минус. Ни взлётов, ни флирта, только эскалатор вниз, по которому даже бежать обратно бессмысленно.

Слоты — это керосин. Горит ярко, долго, красиво, и если заиграться, можно сгореть вместе с квартирой. Лотерея — отсыревшая спичка. Чиркнул, пшикнула, погасла. Палец обжечь не успел, только спичку жалко.

И тут я впервые задумался: а вдруг государство не просто так разогнало казино по игорным зонам, а лотереи оставило в каждом киоске? Вдруг это не жадность, а хитрая система профилактики?

Настоящий вирус держат на карантине за тысячу километров, а населению продают ослабленный штамм. Зубы подпилены, порох отсырел, зато всегда в наличии. За деньги, разумеется. Бесплатная вакцина против жадности была бы уже перебором.

Лотерея — это живая ослабленная лудомания. Та же надежда «а вдруг», только без бешеных качелей. Человек заражается, температурит до 37,1, стирает стопку билетов и, если повезёт, выздоравливает с иммунитетом: игра — это когда деньги уходят. Без драмы. Просто уходят, помахав ручкой.

Правда, у прививок бывают побочки. Кто-то годами долбится в вату: вроде ни разу не больно, а лоб потихоньку стирается. Кто-то привязывается к выигрышам по сто рублей, как собака к косточке, которую ей каждый раз выдают из её же миски. А кому-то в вате становится скучно, и он идёт искать керосин. Для него прививка оказалась дегустацией.

Конечно, на лотерее тоже можно разориться. Но чтобы оставить в киоске пятьдесят миллионов, придётся стереть столько билетов, что монетка протрётся до дырки, палец превратится в наждачку, а продавщица успеет выйти на пенсию. В казино с такой задачей справляются куда оперативнее. Там вообще сервис на высоте.

Так что от своих слов я не отказываюсь: лотерея — налог на глупость. Просто это сравнительно дешёвый способ убедиться, что азартные игры придуманы не для обогащения игроков. В казино урок может стоить квартиру. В слотах — несколько зарплат и нервов. А у лотерейного киоска его иногда выдают за пару тысяч рублей.

И ещё сто рублей сдачи дают. С поздравлением.

После того, как супруги-астрологи Павел и Тамара Глобы разошлись, они начали в соцсетях резать "правду-матку" друг против друга. И выяснилось, что он был женат четыре раза, а она трижды была замужем. И какие же они после этого "ясновидящие", если сами себе свою судьбу предсказать не могли?
18 декабря 2023 г. комиссия РАН специальным Меморандумом объявила/признала астрологию лженаукой и рекомендовала гражданам не прибегать к их услугам. http://klnran.ru/2023/12/memorandum-3-astrologija/

Оказывается, и в США менты не возбуждают уголовных дел по изнасилованию от несовершеннолетней, которая накидалась бухла (нелегально), потом ширнулась (не пойми чем), потом решила отдаться 2м мужикам добровольно, но не рассчитала сил (или передумала?) на 7х. После чего героически ждала 3 недели, чтоб снять побои и состояние у гинеколога - интересно, училась ли при этом. Удивительное рядом
Так самое смешное в том, что в суд она подала в том числе на другую бабу(!), которая отвела ее в бар, но не позаботилась о ее безопасности. Все виноваты вокруг, кроме нее самой

Хакеры отключили холодильники и испортили продукты в сотнях магазинов по всей Франции - общий ущерб выше €1 млн. Злоумышленники удаленно изменили настройки холодильного оборудования через уязвимость в ПО Danfoss. Пострадали Intermarché, Super U и E.Leclerc, размороженные продукты пришлось уничтожить.
Я думаю, понятно, кого обвинят в «гибридной атаке».

Ратуша горит, виноваты мигранты и леваки. Или нет?

Соболев в своём посте рисует картину, где безумные мигранты бесятся и жгут ратуши, а их потом ещё и пособием балуют.

Удобно получается, причины обсуждать уже и не надо. Только причины - должны быть ОСНОВОЙ обсуждения подобных проблем.

17 сентября в одном лицее под Парижем вышли на забастовку УЧИТЕЛЯ, потому что там не были закрыты несколько учительских ставок.

И да, началось всё не с учеников, а с ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ.

Уже потом подтянулись ученики, а в конце сентября лицейский профсоюз позвал на улицы всю страну, и встали уже сотни лицеев. Лицей под Парижем стал только катализатором. Такие проблемы были по ВСЕЙ Франции.

А почему учителей не хватало везде? Потому что школам годами урезали ставки, и в бюджете на этот год их срезали тоже.

А урезали потому, что у государства не было денег и оно экономило где только могло.

А почему не было денег? Потому что Франция десятилетиями жила в долг:

- долг вырос с 65% ВВП в 2007-м почти до 119%, это около 3,6 триллиона евро;
- бюджет в плюс последний раз свели в 1973-м;
- дефицит в этом году 5,4% ВВП;
- проценты по долгу: около 79 миллиардов в этом году, 91 в следующем.

То есть деньги, которые могли пойти в школы, уходили на погашение госдолга Франции.

Лицеисты же потребовали 10 миллиардов на школы. Правительство в ответ прислало три тысячи замещающих учителей, но протестующие назвали это крошками.

1 октября министр образования Эдуар Жеффре вместе с правительством представил бюджет на 2027 год, где сократили ещё 1588 учительских ставок. Жеффре заявил, что приоритет образования сохранён: бюджет вырос на 1,2 миллиарда, а школьников стало меньше. Профсоюзы ответили, что классы и так забиты, а вузам при этом урезали 200 миллионов бюджета.

Но откуда такая жёсткая экономия?

Франции нужно было найти 54 миллиарда, иначе дефицит разгонялся бы дальше, а занимала она уже под самые высокие проценты с 2008 года. Так что рост долга коснулся всех.

Потом сильно подорожал бензин, и люди, которым на нём ездить на работу, подтянулись к лицеистам 17 октября.

Причём ирония в том, что платит за всё это поколение, которое долг не брало, ничего с него не получило и теперь ещё обязано его возвращать.

Но вместо обсуждения всего этого, конечно, проще заниматься идеологической дрочкой и нагонять страх от мигрантов...

Восточный Мордор (c)

Розенкранц и Гильденстерн как буреглашатаи революции или помните ли вы персонажей Гамлета?

Обычно эти двое рассматриваются как квинтэссенция конформизма, безликие исполнители воли тирана Клавдия. Однако если применить к трагедии Шекспира социально-исторический метод, Розенкранц и Гильденстерн выходят из тени принца Датского. Они оказываются не просто шпионами, а предвестниками неизбежного краха старого мира — первыми, пусть и неосознанными, вестниками той самой очистительной бури, которая должна разрушить прогнившее датское королевство.
Главный признак революционной ситуации — это когда «верхи не могут, а низы не хотят жить по-старому». Эльсинор Шекспира — это загнивающее сословное государство, где власть удерживается путем братоубийства и интриг. Гамлет в этой системе — представитель старой, феодальной элиты, одинокий индивидуалист, полностью поглощенный личной трагедией, местью за отца и обидой на мать. Судьба Дании и системный кризис власти его не волнуют; он действует импульсивно и эгоцентрично. Розенкранц и Гильденстерн на его фоне — это разночинцы своего времени, вчерашние студенты Виттенбергского университета. Их появление в Эльсиноре — это историческое вторжение нового, нетитулованного класса в застоявшуюся кровь монархии. Сам факт их призыва королем доказывает, что старая аристократия больше не справляется сама и вынуждена привлекать наемных интеллектуалов для решения внутренних политических кризисов.
Поведение и реплики Розенкранца и Гильденстерна, которые Гамлет высокомерно презирает, отражают глубокий социальный конфликт. Когда Гамлет сравнивает их со флейтой, на которой нельзя играть, не зная ладов, он демонстрирует феодальное высокомерие принца крови по отношению к людям более низкого происхождения. Но именно Розенкранц формулирует важнейшую политэкономическую истину эпохи о роли государства: «Единый дух / Обязан всей могучестью союза / Охране жизни, на него опертой...». В его устах это не лесть, а манифест о нерушимости государственного института. Они защищают не Клавдия-убийцу, а саму идею государственной стабильности от хаотичного, разрушительного и опасного для подданных поведения принца.
Розенкранц и Гильденстерн становятся «буреглашатаями» революции через свою трагическую гибель. Их смерть в Англии по подложному письму Гамлета — это историческая неизбежность, катализатор финала. Принц отправляет своих университетских друзей на казнь без тени сомнения, заявляя, что «их гибель — следствие их же суетности». Эта жестокость правящей элиты по отношению к рядовым исполнителям окончательно подписывает приговор всему датскому правящему классу. Кровь невинных интеллигентов переполняет чашу терпения истории. Возмездие наступает незамедлительно: вслед за ними гибнет вся королевская семья, а само государство без единого выстрела переходит к чужеземцу Фортинбрасу. Розенкранц и Гильденстерн своей смертью взрывают Эльсинор изнутри, расчищая место для нового миропорядка.
Таким образом, Розенкранц и Гильденстерн выступают как подлинные буревестники Шекспировской эпохи. Их миссия оказалась гораздо масштабнее их личных мелких амбиций. Сами того не понимая, своей активностью, перемещениями между странами и, наконец, своей жертвенной гибелью они ускорили ход истории. Они приблизили тот день, когда «гниль Датского королевства» была выжжена дотла. В контексте социальной драмы эти двое — первые вестники того, что старый мир обречен, и никакие стены замков не защитят тиранов от железной поступи наступающего Нового времени.