Самые смешные стишки за неделю!

132 мгновения весны.

00 - ее я в баре встретил
02 - на танец пригласил
05 - спросил, потом ответил
06 - шампанским угостил

08 - дружно закурили
11 - потанцевали
15 - что-то обсудили
21 - пол-литра взяли

31 - целую в губы
31 - теперь она
32 - "Пойдем отсюда?"
32 - "Пойдем. Куда?"

34 - расплатился
37 - помог надеть
38 - отшутился
40 - попытался спеть

40 - замолчал смущенно
40 - снова целовались
40 - билось учащенно
42 - мы рассмеялись

43 - голосовали
45 - остановился
45 - вместе назвали
45 - опять смутился

46 - ко мне, решил
46 - поцеловались
Час 01 - притормозил
Час 01 - мы попрощались

Час 04 - взял на руки
Час 06 - я дотащил
Час 08 - темень, звуки
Час 09 - дверь открыл

Час 09 - свет включил
Час 10 - снова ей помог
Час 10 - нежно укусил
Час 10 - запер на замок

Час 15 - снова пили
Час 16 - целовал
Час 17 - усадили
Час 18 - заказал

Час 19 - танцевала
Час 20 - круто, е-мое!
Час 20 - туфелька упала
Час 28 - и белье

Час 30 - на колени села
Час 30 - поласкал ей грудь
Час 32 - почти раздела
Час 35 - "Ты не забудь"!

Час 36 - достал их с полки
Час 36 - "легла и просит"
Час 36 - целую в холку
Час 36 - целую в носик

Час 40 - милые изгибы
Час 42 - какая попа!
Час 42 - глаза закрыла
Час 43 - шептала что-то

Час 45 - ласкал соски
Час 46 - тихонько выла
Час 46 - не от тоски
Час 46 - черт, укусила

Час 47 - целую шею
Час 47 - спускаюсь ниже
Час 47 - "Ах, я балдею"
Час 47 - "Куда уж ближе?"

Час 48 - а не плохо...
Час 50 - теперь губами
Час 50 - "Потише охай!"
Два - девочка была в нирване

Два 03 - лежал у стенки
Два 05 - ласкал живот
Два 07 - потом коленки
Два 10 - попросила в рот

Два 11 - однако...
Два 12 - я б так жил :)
Два 13 - встала раком
Два 13 - предложил

Два 13 - согласилась
Два 13 - не спешил
Два 15 - получилось
Два 19 - "Нету сил..."

Два 20 - нехотя покинул
Два 20 - рухнула со стоном
Два 20 - гладил нежно спину
Два 20 - отошел с поклоном

Два 20 - я налил в бокалы
Два 23 - на стол поставил
Два 23 - глядел лукаво
Два 25 - и вслух слукавил

Два 30 - снова ахи, охи
Два 42 - сама надела
Два 42 - вошел на вдохе
Два 43 - и до предела

Два 47 - звонит мобильный
Два 47 - я извинялся
Два 47 - шлепок несильный
Два 48 - я поднялся

Два 50 - я дал отбой
Два 50 - пришла из ванны
Два 50 - "Я снова твой"
Три - ритмичный скрип дивана

Три - в конвульсиях забилась
Три - зажимал ей рот ладонью
Три - кричала, материлась
Три 01 - лежала в коме

Три 02 - еще движенье
Три 02 - чуть зарычал
Три 02 - от наслажденья
Три 03 - ее обнял

Три 05 - мы отдышались
Три 07 - "Ты просто чудо"
Три 11 - поднялись
Три 12 - "Нет, не буду"

Три 12 - выпил сам
Три 13 - я оделся
Три 15 - "Это там"
Три 17 - огляделся...

Три 17 - потушил
Три 17 - запер двери
Три 18 - закурил
Три 25 - гуляли в сквере

Три 28 - вот и тачка
Три 28 - целовала
Три 29 - дал ей жвачку
Три 30 - номерок назвала

Три 30 - помахал рукой
Три 32 - вновь закурил
Три 35 - пришел домой
Три 40 - я ее забыл

Три 40 - и она забыла
Три 40 - ну и наплевать
Три 45 - луна светила
Три 50 - все, хватит, спать...

Русский и язык...

Я - Русским останусь,
меня не вырезать!
И, вопреки
языка
реформе,
Любую светлую мысль
смогу выразить
В грязной,
матерной
форме!

KK

И опять пресловутый Мишка...

Оторвали мишке лапу,
Уронили мишку на пол,
Отхлестали хворостиной,
Изваляли в паутине,

Напихали в уши перьев,
Прищемили пальцы дверью,
Острой спицей глаз проткнули,
Раз пятнадцать больно пнули,

Напоили керосином,
Кипятком облили спину,
Обозвали дармоедом,
Сняли скальп, и напоследок,

Распоров живот из плюша,
Наплевали мишке в душу...
Не желая, (вот обида!)
В нем увидеть индивида.

Я хороша - в анфас и сбоку,
Стихи кропаю иногда,
С меня в хозяйстве мало проку,
Зато ведь нету и вреда...

Есть огромная фигня!
Я шагаю с ней по свету
И люблю и ту и эту
И Маринку, и Hаташку
И Марго и эту Машку
Олю, Таню, Ксюшу, Люду,
Василису завтра буду.
И Оксану и Светлану
И на Юлю строю планы
И Лариску и Анжелу
И Катюшу между делом
Веронику, Аню, Женю,
Хоть она и в положеньи,
И Полину и Варвару
И начальницу Тамару,
Бабу Клаву, бабу Зину
И Данилу и грузина
И свою собаку Глашку
И кота и черепашку
И тропинку и лесок,
В поле каждый колосок,
Все живое, неживое -
Это все мое, родное!
Всех люблю на свете я -
Вот концепция моя!

Философ Сократ, посещая по вторникам баню,
Никак удержаться от скучных не мог назиданий,
Чем граждан афинских зело приводил в озверенье,
Однако же, не прекращал терпеливых стараний.
"Скажите спасибо," - твердил им, - "что не хулиганю,
А чищу вам души в помывочном учережденьи."

А вот Диоген -- он был малый другого порядка:
Уму никого не учил, матерился прегладко
Вином баловался и девок по задницам хлопал,
И жил не в Афинах -- в Коринфе эпохи упадка,
И в бане не мылся -- одна лишь дырявая кадка
Служила квартирой ему -- содержимое слопал.

Читатель! Мудрейших мужей вдохновляйся примером:
Иди-ка ты в баню, дерябни винца -- и к гетерам!

Как отвратительно в России по утрам,
Когда икота мучает нещадно.
Каких же доказательств нужно вам,
Чтоб напиваться было неповадно?

Ты - просто прелесть: зайка, котик,
В твои глаза влюблен я страстно,
Но, будь добра, закрой свой ротик,
С закрытым ртом - ты так прекрасна...

В купе известном одноместном
Нажмешь на грязную педаль -
И вдруг откроется - не бездна,
А очарованная даль.

У меня повесилась жена
После долгих внутренних болезней.
И теперь в квартире тишина,
Стал досуг приятней и полезней.

Мне доверять не надо душу.
Я как змея - меня дотронься только
И будешь мною вмиг укушен,
И удивишься много яду сколько!
Я как цветок, на вид красивый очень,
Но изнутри пропитан лишь желаньем,
Чтоб поцелуем страстным, пылким, сочным
Владеть твоей душою и сознаньем!
Я как стихия, бедствие, пожар,
Захватывая в плен, не отпускаю.
А отпуская так опусташаю,
Что ад тебе уже как Божий дар!

Мороз и ветер, День ужасный,
А ты все дремлешь, И напрасно.
И град сегодня и метель,
Тайфун, потоки лавы, сель,
Буран, песчаные заносы,
Во всю бушуют в небе грозы.
Пора красавица, проснись!
Да поскорее ворушись!
Вот-вот наступит наводненье,
И смоет нас к ядреной Фене.

Росла я в подмосковном городке,
Носила платье в розовый горошек,
Доила коз, играла в бильбоке,
Любила вшей вычесывать у кошек.

В один прекрасный день, часу в седьмом,
Меня окликнул статный иноземец.
С резною тростью, в парике седом,
Покатоягодичен и приземист.

Была я осторожна и скромна,
Округлоягодична и грудаста,
Но на дворе тогда была весна,
Не стала ждать я и решила: Баста!

Теперь я проживаю в Амстердаме,
Отвислоягодична, но с деньгами.

Когда я песни грустные пою,
Мужчины возвращаются в семью...

На мегабайты меряя работу
А пингом - расстоянье до друзей
И напиваясь ночью на субботу
С экранной дивой путая блядей
Раскидывая пальцы пред лохами
Компьютерными, загоняя мышь
И в аглицкой ползя тьму-таракани
Мы как играющий с гранатою малыш
я так устал..
Но есть семья.. работа..
Отец болеет..
Есть нужда во мне
И вижу я конец земным заботам
В счастливом, вечно черном сне....

ослик упрямый плюшевый
увидел корзину с грушами
от каждой огрыз кусочек
теперь он икает очень

теперь он икает очень
потому что каждый кусочек
в корзине лежащей груши
вспоминает осла из плюша.

Почти что трезвый средь полей
Я наступил на шесть граблей
Пусть не граблей, а грабель
Но виноват Израиль

Неторопливо начнемте балладу о Мухе.
Муха по полю гуляла и доллар нашла.
Слышит -- бурчит у нее недвусмысленно в брюхе,
Может быть, доллар поможет поправить дела?
Есть в близлежащем райцентре один кафетерий,
Муху туда в час недобрый судьба привела...
Жуткое место! Обитель кровавых мистерий!
Вот и узнаем, осталась ли Муха цела.

Муха вошла и увидела сцену порнухи
Села за столик и робко салфетку взяла.
Грянул оркестр. Что-то хрупнуло в мухином ухе.
Крупные капельки пота стекали с чела.
Официантка в наряде раздетой Венеры
Вместо меню Цокотухе "Плэйбой" принесла.
Муха зарделась, фасеточным глазкам не веря.
(Вы догадались - она не осталась цела).

Томно вокруг извивались бесстыжие шлюхи,
Конферансье был наряжен исчадием зла,
Всем подавали бесплатно бидоны сивухи -
Муха так много ни разу еще не пила.
А за соседним столом были дикие звери.
Страшно рычали они, забивая козла.
Муха была на пределе сознанья потери
И перешла за предел, но осталась цела.

Тут-то раскрылись в глубинах сознания двери,
Мушья душа долгожданный покой обрела,
Мудрый читатель! Ты долларам в поле не веришь?
Бойся халявы - и психика будет цела.

В заснеженной тайге затерян был геолог,
Без карты, без машины, без зонта, без пласча.
Палатку замело. Январский день не долог.
И вот спустилась ночь. Геолог, трепеща

Свой палаточки завязывает полог,
Хлебает спирт и курит "Цамел" натощак
И сочиняет сам себе уже некролог
Но голос внутренний сказал ему: "Ништяк!

Пока ты жив, не уставай за жизнь бороться!
Давай-ка, спой, чувак, про солнышко лесное,
А "все кончается" -- оставим на потом"

И он запел своим простуженным баском,
Повесел и разом выпил все спиртное.
И выжил... Такова судьба первопроходца.

Мне кажется время взбесилось немного,
Пространство, мне кажется, в точку сошлось
И, кажется, я подвернул себе ногу,
А руку сломать, увы, не удалось,
Но клетка грудная прозрачна насквозь-
Главврач говорит : "Никаких отклонений".
"А что же так больно?" - "А все от волнений,
Постельный режим и больничный покой -
Побольше покою, поменьше сомнений,
И ваши печали - как снимет рукой."

Но время все выше ползет, как изжога,
Оно и пространство ,мне кажется, врозь,
И это во мне разжигает тревогу,
А раньше ведь я был здоровый как лось:
Не только хотелось - порой и моглось;
И не было скуки, и не было лени,
И по вечерам не ломило колени,
А Время во сне улыбалось легко
В мелькании дат, новостей, поколений,
И тяготы дня - как снимало рукой.

"Что будет со мною?" спрошу я у Бога,
И Бог мне ответит, что так повелось -
Войти не решаясь, торчать у порога
Как путник потерянный, временный гость,
Пока меня Время в костлявую горсть
Не схватит, как кепочку - старенький Ленин
И в горло пространству швырнет на съеденье,
И я провалюсь далеко, глубоко,
Оставив печали, отбросив сомненья,
Которые тут же - как снимет рукой.

Пространство нальет себе чаю с вареньем,
И Муза мне скажет: Писать - дело геньев
И смерть пригрозит деревянной клюкой:
"Зачем ты писал это стихотворенье?"
И скомкает листик костлявой рукой.

Нам не дано с тобой понять,
Чему так радуется ветер.
Все потому что мы опять
Сидим весь вечер в Интернете.

Где вы теперь, кто вам плечи, запястья и пальцы целует,
Нежные глупости шепчет и кольца златые приносит,
И по ночам про различные дивности сказки толкует,
Не утомляя напрасно и не задавая вопросов.

Скучно без вас, мелкий дождик полощет увядшую клумбу,
Некому новый сонет прочитать или басню поведать
Спеть по-испански "Кармен" и сплясать португальскую румбу,
Чистого спирта глотнуть, малосольный огурчик отведать.

Как вы могли отказаться от дружбы, пророки Карнеги,
Чтившие Кафку и прочих писателей сумрачных дней?
Где вы, любители неги, друзья и подруги, коллеги?
Кто со щитом, на щите, на плакате, в земле, на коне?

Тихо. Ни зги. Ни шагов, ни посылок, ни авиаписем...
Голый стою перед зеркалом, горечь во взоре нарциссьем.

Спроси-переспроси меня
Противней нет земли
Меня "татарской мордой" здесь
Когда-то нарекли...

Алка - персоналка. Петр - суперкомпьютер.
Встретились однажды в глубине сетей.
Втюрились друг в дружку на второй минуте.
Зажили семьею. Завели детей.

Надо же, случилось как-то при ребуте:
Алка вдруг зависла. Просто, без затей
Что теперь поделать. Microsoft попутал.
Надо избавляться, на фиг, от НТей.

Плачут дома детки: Где же ты, мамаша?
Петр без телнета ходит, словно туча.
Выглядит, как будто вирус подхватил.

И соседка снизу, макинтошка Маша -
Хороша дисплеем, корпусом могуча -
Вырубила Алку. Петр ее простил.

Она давала всем к кому попала
Ее натруженная девичья мазоль.
Она в мечтах наивных не летала,
Что принц прийдет - уйдет немая боль.
Но с возрастом ее все ж тяготило,
Что раздвигая ноги всем подряд
Ее лицо, да не лицо, а рыло
С всем телом превращалось в агрегат.
В машину, в безобразную грудину,
В бесчувственность, все формы потеряв.
Итак ее всю засосав в пучину,
Что умерла она, так жизни не познав!

Разлагается тело. Бессмертна душа.
Состоит ли она из различных молекул
Или, может быть, элементарных частиц?
Не известно науке о том ни шиша,
Не положено, видимо, знать человеку.
Злобно небо глядит из-под белых ресниц.

Тает мартовский снег. Остается вода.
Утекает в моря по раздувшимся рекам,
По бесчисленным лужам безвольно лежит
И томится в болотах. Молчат города
На пути от варягов к, естественно, грекам.
Тихо дышит земля, от межи до межи.

Развалилась держава, но вечен обычай
Про бессмертье души с голым задом талдычить.

Путин, Зюганов и сам Жириновский
Были замечены пьяными в доску
Одновременно, но в разных местах:
В башне Кремля, в мавзолее, в кустах -
Страшного прошлого, мля, отголоски.

Было замечено также народом:
В полночь плясали они хороводом
И не гнушались любовных утех,
Одновременно и вместе, при всех -
Кончилось все, как обычно, приводом.

Да, щекотливая штука политика,
Чуть оступись - сразу выйдешь в тираж,
Чтоб быть политиком - нужен кураж:
А ну как они вы подите спляшите-ка!

Отмечая взятие Казани,
Грозный подозвал к себе Малюту
И шепнул на yхо пo-секретy:"
Говорят, в подвалах "Мукузани"
Продают, но только за валюту.
А валюты, сам ведь знаешь, нету".

"Знаешь, царь, - ответствовал опричник -
Если ты прикажешь, мы с дружиной
Вздернем враз откупщика на дыбу
И остатки сунем за наличник!"
"Что ж, за дело, одарю полтиной, -
Третий раз негоже за спасибо."

Да велите Курбского позвать,
Пусть канает в спальню, греть кровать.

В моей коммунальной квартире
Стрельба постоянно, как в тире,
Как в местном кружке ДОСААФ-
Летают кастрюли и гири:
Обратно "Commando" в эфире!
Неважно кто прав, кто неправ.

Казалось бы - люди как люди,
Ну, что им в кухонной посуде?
И вилку погнули зачем?
А ночью сожрали мой студень...
О, как же стал быт мой паскуден!
Туды вас, поганцев, в качель!

Сегодня, полночной порою
Я газовый вентиль открою.

Ты выходишь из пены морской, Афродита
Но тебя не встречают, ты всеми забыта.
Остров Кипр три часа, как закрыт на обед,
И Эгейское море некстати закрыто-
Боги, нимфы, наяды от Мальты до Крита
Собрались на Олимпе на Малый Совет.

Обсуждают меню для большого банкета,
Геба кубки разносит, по пояс раздета,
Соблазняет атлантов, стоящих у стен.
И в углу, завершая развитье сюжета,
Отвернувшись, чтоб не нарушать этикета,
Звучно писает в урну мудрец Диоген.

И читатель, привычный к античным красотам,
Удивляется: а Диоген для чего там?

Книга Жалоб пуста. Предложений не слышно.
Вероятно у всех на работе завал.
Ты один на холодных ступенях сидишь, но
Чем заняться не знаешь. Кричать "Харе Кришна"
Надоело. Хоть кто-нибудь в гости б позвал...

Вон в далекой Москве собираются ныне
Те, кому виртуальный наскучил уют,
Посетить запыленные наши святыни,
Убежать на денек из культурной пустыни
В уголок, где за рубль чашку кофе дают.

Но не станем грустить. Жизнь - она полосата,
За дождями и ветром придет и тепло,
Мы вернемся в сонетник, как белки в дупло,
Вспоминая леса, где резвились когда-то...

Неосмотрительны порою
Бывают нынче упыри -
Вот, подползает - посмотри -
Сейчас сачком его накрою.

Их там, за Лысою горою,
Как соберется сотни три,
Сосут до утренней зари,
Усевшись в холодке по трое.

В моей коллекции уже
Висят в растворе формалина
Штук пять. Держу их в гараже...

И, р-раз! Попался! Где ведро?
Шестой! Смотри - красивый, синий...
Ты что здесь делаешь, Петро?!

Я проигрыш знал и победу
На фронте любовных интриг.
Курсистку одну, непоседу,
Я там где не надо постриг.

Звучит до сих пор ее крик:
"Пожалуйста, там не стригите!"
В ушах. Ничего, я привык,
И взмах моей бритвы стремительн.

Жестокий, как смерть, победитель
Курчавых девичьих волос
Вступаю в свою я обитель,
Где сыро от девичьих слез.

Победа! Еще один локон!
Скрывал очень милый лобок он!

Испокону веков на Майорке
Проживал одноглазый майор.
Никогда не бывал он в Нью-Йорке,
Чем свой сильно сужал кругозор.

Эх Майорка, родная Майорка!
Нам, татарам - что спирт, что касторка.

Но однажды майор одноглазый
Выпил водки и, взявши билет
На Нью-Йорк, и, по трапу залазя,
Наступил мужику на штиблет.

Эх, Майорка, бухая Майорка!
Как катился он с трапа под горку!

А в Нью Йорке его дожидались
Одноногий старпом и капрал,
На грудях их сияли медали,
"Варшавянку" оркестр играл.

Эх, катись-ка ты к черту, Майорка!
Надо выпить еще полведерка!

ты ко мне прильнула - я упал со стула...
мысли непонятные стали посещати -
как тебя обнять
и
не упасть с кровати?

Кузьма Данилыч Дьяков
Был родом из маньяков
Он как-то с переляку,
Убил свою собаку.

Копая ей могилу,
Кузьма нашел мобилу.
Мобила позвонила-
Собака глаз открыла.

Кузьма сказал: "Однако,
Давай, молчи, не вякай,
А то присыплю шлаком".

Кузьма достал зубило
И тут его стошнило.
Да, водка - это сила!

Иртеньев Игорь, где твои стихи?
Мы их не слышали уже неделю
Еще чуть чуть и сдохнем от тоски
Итак уже порядком обалдели

Рубил ты правду горячо, с плеча
Не раз встречалась рифма в правде той
И нам порой казалось сволочам
А дружит ли Иртеньев с головой?

Надеюсь понял ты, что мы
В твоих стихах найдем спасение
Как солнце ясное из тьмы
Ну все до встречи в воскресение.

Вышли из винного бара с носами пурпурными двое
Тоги товарищей были со столь же пурпурной каймой.
Пенилось море под ними, и мнилось при этом обоим,
Что Одиссеи они, и не могут вернуться домой...

Двое запели протяжно, как будто морские сирены,
Хором взывая богов посмотреть на весь этот бардак.
Трою смели заодно, добиваясь прекрасной Елены,
И Четверою снесли, совершенно уже просто так.

Вот и мораль: безудержное пьянство к разврату приводит,
Типа взывали лишь Бахуса, с ним же приперся Приап,
Вот уж и Бахус забыт, а Приап между тем верховодит-
В ухо жужжит, предлагая отведать каких-нибудь баб.

Глянь-ка,, нагие красотки рядами выходят из пены...
Путник, умерь свои страсти - ведь это гарем Диогена.

Сидит какой-то баран несолидный
В метро левее от меня
У барана мордюшник такой незавидный
Он злей чем у хряка и чем у коня
Ему говорю я: "Баран несолидный
Скажи, почему твой мордюшник таков?"
Но он гордо крикнул: "Мордюшник мой видный
И сам я не хуже других чудаков!"

www.bomoonlight.ru

Талант мой мирно спал под пледом,
Вдруг - бац! его - под зад коленом!
Теперь,вот, мучаюсь я с ним -
Ночами мы совсем не спим!

Как в соседнем гастрономе
Продавали колбасу
И девчоночку-красу
За прилавком, всю в истоме,
Словно твой тирамису,
Грузчик Джо желал. Но кроме,
Растворяя водку в роме
Ковырял еще в носу.
Ах, летальная ошибка!
Продавщица на минутку
Отвернулась от прилавка.
Джо смутился не на шутку,
Так уж он смутился шибко,
Что скончался. Подпись: Кафка.