Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+
11 апреля 2020

Новые истории - основной выпуск

Меняется каждый час по результатам голосования
13 минут, которые не изменили мир

В 1939-ом году в Германии жил человек, который хотел в одиночку изменить мир. И у него почти получилось. Его звали Иоганн Георг Эльзер. Он решил убить Адольфа Гитлера.

Кто такой Гитлер и почему многие современники желали ему смерти, кажется, до сих пор можно прочитать пару строк в учебниках истории, так что не будем углубляться. Пока толпы восторженно зиговали фюреру - Эльзер видел в Гитлере грядущую трагедию для страны. Эльзер решил остановить это.

В первую очередь следовало решить два вопроса - когда и как?

От первого и самого просто плана - просто застрелить Гитлера из толпы на митинге, Георг отказался. План был слишком рискованный и ненадежный. Он хотел действовать наверняка. Бомба была надежнее. Но чем и где? Второй вопрос решался проще всего. 8-ого ноября 1923-го года Гитлер провел попытку неудачного государственного переворота, которая сейчас известна как "Пивной путч". С приходом Гитлера к власти каждый год в пивной Мюнхена "Бюргербройкеллер" проводился торжественный митинг для бонз нацистского режима.

В ноябре 1938-го Эльзер съездил в Мюнхен и осмотрел пивную. Это было самое подходящее место. На подготовку у него был ровно один год.

Время и место определены. Пора браться за бомбу.

Эльзер был простым плотником и вопросы бомбостроения были от него крайне далеки. И что он сделал? Пошел в библиотеку. Там он набрал кучу полезных книг и нехило апнул теоретический скилл в саперном деле. Если с теорией всё прошло хорошо, то где же взять начинку для бомбы?

Стремительно милитаризующаяся Германия строила множество военных заводов. На одном из них и работал Эльзер уже два года как. Он начал потихоньку прикарманивать порох и выносить его домой. Георг соорудил пару бомб и провел испытания на даче у дядюшки.

И вместо оглушительного БАБАХ услышал разочаровывающий БУХ. Это был фейл. Эльзер-то был взрывником не настоящим. Только на личном опыте он убедился, что порох взрывается не ахти как.

- Херня, не убедительно, - сказал Эльзер.

Нужно было искать варианты помощнее.

Вижу цель - не вижу препятствий, было лозунгом Эльзера. Он демонстративно поссорился с директором завода, где тогда работал и сумел устроиться в каменоломню. Там, разумеется, постоянно проводили взрывные работы и взрывчатки было навалом. Эльзер немного примелькался на новом месте и начал потихоньку вытаскивать со склада взрывпатроны и детонаторы к ним. Как можно украсть столько взрывчатки в педантичной Германии, да ещё и в период сильнейшего тоталитарного контроля? О, это была целая спецоперация, достойная Джеймса Бонда. Следите внимательно: склад не охранялся, учет материалов не велся, а замок Георг сумел открыть одним из своих старых ключей. Всё.

Эльзер провел новые испытания и остался доволен мощностью.

Теперь нужно было решить следующую проблему. Эльзер знал, что бомбу нужно спрятать заранее. Перед выступлением Гитлера гестапо закроет зал и обыщет каждый угол. Значит, нужен часовой механизм. Эльзер снова пустил в ход золотые руки и смастерил таймер. С немецкой дотошностью: механизм имел запасной ход и тройную систему детонации.

Пора было приступать к установке.

Эльзер переехал в Мюнхен. Он пригляделся к пивной и выбрал удачное место - за трибуной, где будет выступать Гитлер, внутри колонны. Но как засунуть туда взрывчатку? Время для стелс-миссии. Каждый вечер Георг приходил в Бюргерброй, выпивал кружечку пива и танцевал с девчонками. Затем шел в туалет и прятался там. Он дожидался, пока пивная закроется и все работники разойдутся.

Георг снял деревянную панель колонны и сделал из неё дверцу, чтобы прикрывать следы своей работы. В полной темноте и тишине, часами стоя на коленях он начал выдалбливать углубление в колонне. Сначала он работал долотом и приходилось ждать, пока не сработает автоматический слив в туалете и не заглушит звуки работы. Потом Эльзер сменил инструмент на ручную дрель и дело пошло быстрее.

Он работал каждый день по нескольку часов, потом снова прятался, дремал, в ожидании пока не придет большее количество посетителей и как ни в чем не бывало уходил. Когда углубление было достаточного размера, он начинал потихоньку заносить туда взрывчатку. Месяц безостановочной работы в ночи подходил к концу. Последний шаг заложить часовой механизм. Эльзер выставил взрыв на 21-20 и обил часы пробкой, чтобы нельзя было услышать тиканье. В ночь с 7-ого на 8-ое ноября, он установил в колонну часы с детонатором и последний раз закрыл дверцу. Все было готово.

Утром Эльзер в последний раз вышел из Бюргербройкеллер. Он собрал чемодан и поехал на границу с Швейцарией. Днем пивную очистили гестаповцы. Они обыскали каждый угол и обстучали каждую стену, но ничего не нашли. Год безостановочной, кропотливой, безошибочной работы завершился. Рухнуло же всё в один час.

Вечером 8-ого ноября 1939-ого года в зале Бюргербройкеллер собралось около двух тысяч человек - почти все старые ветераны нацистской партии. В 20-00 в зал вошел Гитлер. На полчаса раньше, чем было запланировано. Все испортила туманная погода. Гитлер торопившийся вернуться в Берлин перенес и сократил выступление. Он читает с трибуны речь, а за его спиной таймер отсчитывает последние минуты до взрыва. В 21-00 Гитлер заканчивает, прощается со своими верными сторонниками и выходит из зала. Было 21-07.

Ровно через тринадцать минут, в 21-20 взорвалась установленная Эльзером бомба. Рвануло так, что колонну разметало в клочья и рухнула крыша. 8 человек, один гражданский и семь членов нацистской партии были убиты, шестьдесят ранено.

В этот же час, в четырёхстах километрах от Мюнхена, Эльзер с чемоданчиком шел к границе со Швейцарией. Все шло по плану и он был совершенно спокоен. Когда неожиданно его окликнул часовой и потребовал остановиться. За отворотом лацкана у Эльзера нашли значок «красного фронта» и его задержали для обыска. Георг все ещё был уверен, что о взрыве в пивной ничего не слышали. И следовательно нет поводов для повышенной бдительности у охраны. Увы, прокололся он по полной. Во рабочей робе в чемоданчике Эльзера пограничники нашли несколько взрывателей. Которые он просто забыл выкинуть. Георга арестовали.

Гестапо быстро сопоставило одно с другим и Эльзер не стал запираться. Ни на одном допросе он никого не оговорил, и как из него не старались выбить признание, что он действовал по заданию иностранных спецслужб – Эльзер стоял на своем. Он работал один. И опоздал всего на 13 минут.

Иоганн Георг Эльзер был расстрелян в лагере Дахау 9-ого апреля 1945-ого. За двадцать дней до освобождения лагеря и за месяц до окончания войны.

В 39-ом году на допросе в гестапо, на вопрос "зачем вы это сделали?", Эльзер ответил:

- Я всего лишь хотел остановить войну.

Светлая память, герр Эльзер. Спите спокойно, война окончилась.
Мама как-то вызвала нам под Новый год Деда Мороза и Снегурочку. И все бы ничего, но мне было на тот момент 23, мужу моему 28, а сестре 26. Я была в лёгком шоке, а муж ничего - не растерялся, резво взобрался на табурет и стих продекламировал про одинокую белую мышь, которая потеряла невинность в сарае. Мама, блин, приколистка. Стояла в углу со смеху укатывалась..
7
Байка эта много лет ходила по северам ("р" после первой "е" не пропущена, ее там и не должно быть!) - может, кто и слышал.
Китов разрешалось добывать только длиннее десяти метров - те, которые меньше, считались детенышами и охота на них запрещена. Измерили - девять метров двадцать сантиметров. Акт о незаконной добыче, все дела... Попытались было доказать инспектору, что такой мелочью можно и пренебречь, но только больше разозлили. И тут его рулетка упала в воду - естественно, совершенно случайно и, естественно, с концами. И как теперь акт составлять?
Призвали продавца из магазина с деревянным метром. А ему что ткани, что кит... Привычно помахал метром - и оказалось одиннадцать с лишком. Профессионал, однако!
5
Кризис туалетной бумаги в США 1972 году.
Популярный американский ведущий Джонни Карсон в вечерний прайм-тайм точно предсказал что в стране не будет туалетной бумаги в течении нескольких недель. Люди, смотревшие передачу, поверили ведущему и ринулись закупаться туалетной бумагой. В итоге никто не предъявил Карсону претензий, его предсказания сбылись на все 100%
Острая нехватка такого необходимого товара ощущалась еще три недели.
Драматический театр какого-то очаровательного российского города – то ли Челябинска, то ли Тюмени – давал «Портрет Дориана Грея». Дориана Грея играл только что дембельнувшийся молодой актер Кукушкин, упакованный в белокурый парик, благоразумно скрывавший бритую голову и накачанную в спецназе бычью шею. Прочие актёры тоже были люди хорошие и старательные.

В комнате для реквизита были разложены предметы, подлежащие выносу на сцену в этом и других спектаклях. Лежали возле стены и четыре портрета Грея-Кукушкина, изображавшие, соответственно развитию персонажа, прекрасного юношу, молодого человека с опухшими глазами и печатью разврата на лице, потрёпанного, страшноватого мужчину и, наконец, жуткого старца-вурдалака с перекошенным, синюшным лицом.

Второй акт спектакля начинался с того, что Грей-Кукушкин, стоя на фоне своего портрета №1, обращался к зрителям с монологом: «О, красота, ты чудо из чудес, я всё б отдал, чтоб удержать тебя и сохранить всю свежесть тела, молодость и силу, чтоб не сойти в могилу никогда, о, небеса, зачем несправедливо…» и так далее и так далее.

Но так было в теории и на репетициях.
Когда раскрылся занавес и Грей-Кукушкин вышел под свет софитов к краю сцены, он заметил, что многие зрители вместо аплодисментов хихикают и, как босяки у Горького, ухмыляются в кулаки. Профессионального актёра этим не смутишь, но Грей-Кукушкин, начав свой длинный монолог, всё же стал аккуратно проверять, всё ли с ним в порядке. Сперва он легонько провёл пальцами по лбу и убедился, что парик на месте. Затем он как бы случайно взмахнул рукой на уровне пояса и узнал, что ширинка тоже застёгнута. Но зрители не умолкали и атмосфера в зале стала напоминать концерт Поперечного-Петросяна.

Кукушкин-Грей разозлился и даже вспотел под париком, но продолжал стоически читать монолог: «Прекрасный мой портрет, пусть лучше злое время возьмёт власть над тобой, а мне оставит юность. Ты будешь всё страшнее, всё старше, всё согбенней, а я всё так же свеж, так мил и так приятен, как статуя Давида, как облик Мона Лизы!..»

Тут Кукушкин-Грей обернулся и наконец посмотрел на портрет, висевший за его спиной. Слова застряли у него на языке.
На стене висел портрет восьмидесятилетнего Льва Толстого, сурово и угрюмо глядевшего на происходящее из-под густых бровей.

- Михалыч, скотина, когда же ты бросишь пить? Опять реквизит попутал, – вполголоса сказал Кукушкин-Грей слова, которые Оскар Уайльд не включил в финальную версию романа.
Извинившись перед зрителями, актёр вынес Льва Толстого и через некоторое время принёс портрет себя.
Во время паузы он, рассказывают, всё-таки успел дать леща пьяному рабочему сцены, но не беспокойтесь – за всю историю театра на работе никто сильно не пострадал.
О побочном эффекте самоизоляции и работы на «удалёнке».

Сегодня беседовал по телефону со своей племянницей. Они с мужем безвылазно сидят дома, но оба работают «на удалёнке». Их коты этому очень рады, и постоянно крутятся вокруг, часто и с аппетитом кушают, а потом ещё и выпрашивают дополнительную еду.

Вечером их кот Барсик попытался запрыгнуть на холодильник-морозилку, стоящую в коридоре. Это его любимое место: можно за всеми наблюдать, таращиться сверху. Прыжок обычно получался без проблем, но на этот раз котишка едва смог зацепиться передними лапками за верхний край, а задними – поскрёб-поскрёб по гладкой стенке, да и шмякнулся на пол. Всё это напоминало смешную сценку из детских мультфильмов. Хозяева удивились, но быстро сообразили кота взвесить. Оказалось, что за эти недели он смог нажрать почти килограмм.

Я слышал, что такая проблема есть у воздушных гимнастов в цирке: стоит только весу артиста измениться на один-два килограмма от расчётного, и уже гимнаст может пролететь мимо трапеции или мимо рук ловящего. Примерно то же и с котом. Решили прикрепить на стенку холодильника планочку – упор для его задних лапок. И о себе я тоже стал замечать – когда сажусь за компьютер, то вроде бы мне как-то тесновато, пуговка от джинсов уже начинает мешать.
Возвращался я как-то из центра на трамвае. Чтобы не тратить время впустую, читаю книгу. На улице снегопад - красота. Но не о том речь, трамваи встали, линия обесточена, как сообщил нам водитель. Лишний раз обрадовался, что взял с собой книгу, может уже дочитаю. Водитель открыл передние двери. И тут я услышал, как крупный мужик с тяжелым басом, сидящий в начале вагона, говорит своему попутчику о том, что нужно оставаться и ждать, потому как снегопад, холод, час пик и на автобусе ситуация гораздо хуже будет, ведь любому понятно. Тут я заметил, что после его слов, пару человек, уже было устремившиеся к выходу, резко передумали и остановились. В вагоне нас было человек 15, может больше. Проходит минут 10, все остаются в вагоне.
- Когда поедем, скоро? - спрашивает женщина у кондуктора.
- Это же невозможно, одно и то же каждую зиму! - сразу же подключается вторая, в сторону кондуктора.
Кондуктор спасается бегством в другой вагон. Женщины недовольно переглянувшись отводят взгляд и отвернувшись обе смотрят в окно не отрываясь.
Я вижу, как некоторые все чаще смотрят в сторону открытой двери. Но тут мужик с басом объявляет, что выйти сейчас, это самое глупое, нужно ждать, и что автобус, сейчас, вообще не вариант. Все сразу понимают, что вариант у них только один.
- А мне тут уже близко, - как бы оправдываясь сообщает мужчина в синей шапке "петушок" и покидает вагон.
Еще минут 7 ничего особого не происходит, все "смирились", ждут.
- Всё,пошли на автобус, - вдруг гремит знакомый голос. Крупный мужик и его товарищ выходят из вагона..
Мизансцена полностью меняется. В вагоне остаюсь я, дремлющий парень и девочка лет десяти.
Вскоре вернулась кондуктор. Трамвай зашумел и поехал.
По- настоящему волчьему пению мой сосед сверху начал учиться только 7 дней тому назад. Хотя первые взвывания и подвывы начались гораздо ранее, всего на 3-й день карантина, в самое неожиданное время суток. Но чаще всего- ближе к ночи. Он, возможно, был не очень силен духом для сидения дома, но зато оказался обладателем великолепных голоса, музыкального слуха и силы воли для ежедневных тренировок.
Сначала все злились, стучали в батареи и писали злобные послания в приложение СоседняяДверь. Затем- начали раздаваться вслед за его завываниями робкие подтявкивания- одобрения из окон. Потом- откровенные подвывания и подражания. Позавчера слабые завывы начались и с других этажей. Вчера дело дошло до совместных спевок хора. Мне неожиданно захотелось подвыть- сплачивает как-то, чувство единения с соседями дает.
Сегодня пополудни он отважился дать свой первый самостоятельный концерт. Поддержанный дружным, но нестройным воем стаи его подражателей из других окон ( балконов в нашем здании нет) . Со страхом,но интересом ждем продолжения- при полной луне волчий хор весьма романтично звучит. Он-несомненно Акела нашего жилищного сообщества, сзывающий всех к единению. Только голосом. И - как волки. Вместе- но на расстоянии друг от друга,
П.С. В Голландии диких в лесах и свободных волков нет. Забрел один случайно несколько лет назад из Германии или из Бельгии, так его визит журналисты не хуже визита главы государства освещали, в новостях показывали. Тоскуют они по волкам, что ли..
Иногда я просто зачитываюсь комментариями встречая в них такие извороты мысли, что захватывает дух. Человеческая мысль имеет скорость гораздо выше скорости света, одна мысль и ты уже в другой галактике, на планете куда еще не ступала не только нога человека, а даже свет нашего солнца туда еще не добрался. А иногда эти комментарии мне напоминают жизнь.
Лет тридцать назад жена попросила меня отгородить кур от огорода. Хотя я на них давно присматривался, прикидывая, если привязать три-пять к одной палке, можно ли их будет использовать как культиватор, направляя с помощью палки в нужное место. Но пока я думал над этим, ими управлял петух. Красивый такой Петя, во все цвета радуги. Но сука, предлагал своим курам копать не там, а в основном по грядкам.
Отгородить дело несложное, пять столбов у сарая, дырка в стене, по столбам рабитцу, сверху рыболовную сеть. И все дела. Все под контролем. Но Петя за моими действиями наблюдал недоброжелательно. На очередном перекуре я прислонился к столбу и видя как он на меня посматривает из-за сетки рабитцы, произнес:
-Зря кочевряжишься. Да, я лишил тебя свободы, но мне придется таскать тебе и твоему гарему, пожрать, попить. Я буду работать, а ты будешь жировать и смотреть на меня недовольно, то не так принес, то не так подал, считая, что я тебя ограничил в твоем личном пространстве. Но ты ведь не думаешь, что есть еще лисы, собаки, которые не ограничь я тебя могли бы тобой перекусить. Поэтому не смотри на меня недовольно, если ты орел, а не петух, можешь лететь. Сам добывать себя пищу, топтать кого хочешь, да хоть соседского быка. Если ты орел! Лети! - и отодвинул сверху сетку.
Не полетел. Он вообще никогда не полетел, видимо все же петух, но до последнего дня своей жизни так и смотрел на меня недовольно.
Вчера я прочел комментарии один в один с этим петухом, неужели и люди так же начали думать?
Долго будет, как раз для тех, кому не выйти из дома. Уж простите, и пожалуйста со спасибо заранее)!
Начало 90-х. Мы вдвоем с напарником-водителем Толиком тогда уже частично отсоединились от родного кооператива по выращиванию женьшеня, и по решению общего собрания отданные на потеху рыночной экономики, зарабатывали как могли торговлей, для оставшихся на плантации почти родных долбоебов, и для себя. В новый кооперативный ГАЗон, с кузовом «колхозник» мы правдами и не совсем, загружали мебель от нашего, умирающего мебельного комбината, и возили ее продавать за 400 км. в Хабаровск. Об этом, немного подробнее я напишу в следующий раз.
А тогда, оставшиеся работать в тайге (Приморский край), из-за внезапно сошедшего на нет спроса на корень, как говориться, для «поддержки штанов», затеялись выращиванием огурцов. Благо техники и голодных кадров с их семьями у нас в кооперативе было в избытке. Если 16 экзальтированных, кооперативных Буратин умножить на количество членов их семей, не считая домашних животных, кормить нам Толей приходилось почти десантно-штурмовую роту времен кончины Советской Армии.
Арендованные 5 Га земли, к тому времени уже не используемые несколько лет, по причине развала местных совхозов, урожай дали неожиданно богатый. Огурцы наши сотоварищи собирали день и ночь, а когда забили все сусеки, начали думать, кому их продать. В нашем городке, к тому времени еще не особо избалованном китайской цивилизацией, овощи обильно выращивались самостоятельно его населением на дачах и приусадебных участках, а те кто по разным причинам был далек от сельского хозяйства, удовлетворяли свои потребности в витаминах и клетчатке на городском сельхоз-рынке. По тем же причинам, местные заготовительные конторы принимали сельхоз продукцию исключительно по бросовым ценам. Кто-то самый умный из нашего кооператива додумался до того, возможно чистокровный еврей Лева, чтобы реализовать местный урожай в большом, но «ненашенском» городе Хабаровске. Нам с Толиком нечего было возразить. Загрузили с верхом кузов-колхозник сетками, набитыми огурцами, и поехали.
По накатанному маршруту доехали до места без приключений, если не считать того, что одна из 20-ти литровых канистр с автолом которые мы всегда загружали с собой в дорогу, в пути открылась и опорожнила в кузов все свое содержимое, хотя об этом мы узнали чуть позже. Зачем, спросите вы между прочим, столько много автола возить с собой, отвечу, не утаю. За 400 км. до Хабаровска наш, подчеркиваю, новый ГАЗон съедал одну канистру, а второю легко закусывал на обратном пути – отечественные допуски-посадки, видите ли.
Утро мы начали на Хабаровском рынке, и сразу с изучения рыночных основ – спроса и предложения. Предлагаемая цена в рознице, судя по ценникам на прилавках, отличались от наших огурцов раз в пять в большую сторону, что нас безумно радовало ожидаемой прибылью, а спрос на цену оптовой закупки ровно во столько же раз увеличивал наши шансы сработать в минус, что так-же безумно огорчало. Люди, которые формировали на этом рынке баланс между спросом и предложением, были исключительно смуглыми и волосатыми снаружи и черными внутри. «Спалив» наши не местные автомобильные номера, они рекомендовали нам уебывать на родину на своих колесах, чтобы не возвращаться пешком, и даже не пытаться торговать в Хабаровскую розницу из Приморского кузова.
Вняв не добрым акцентам представителей одной из бывших, советских республик, мы поехали искать бледнолицых, и к обеду их нашли. Снежки прятались от жары в тени огромных пустых складов ОРС ДВЖД. Это была одна из железнодорожных снабженческих организаций советских времен. Братья по разуму были приятно удивлены нашей ценовой политикой, и предложили разгружаться.
Вот чем мне не нравится Хабаровск – всем! -40 зимой, и +40 летом. Хотя, пожалуй, разгружать четыре тонны огурцов лучше зимой. Может жар сам по себе «костей не ломит», но в сговоре с четырех-тонной бандой огурцов , они нас к вечеру чуть не доконали.
Мы дошли до момента когда следует вспомнить кУзова-колхозника, неспроста упомянутого мною чуть выше. Спроектирован, и выполнен он был таким образом, чтобы в кузовные щели в период сбора и перевозки зерновых, из него не просыпалось ни одного народного зернышка. Нужно отдать ему должное, в отличие от двигателя, заложенную в него парадигму кузов отдуплял по полной. Ни капли, пролитого из канистры автола, наружу он не выпустил, что мы собственно и обнаружили, добравшись до заваленной огурцами пустой канистры. Все двадцать литров разогретого на солнце моторного масла, ровным, и вполне ощутимым слоем, покрыли весь кузов.
Первые сетки огурцов, из пропитанного автолом самого нижнего ряда, мы развязывали, и пересыпая в чистые мешки их содержимое, протирали чуть ли ни каждый огурец. Вязкость автола в градусах Энглера мы с Толиком не измеряли, но судя по результату для огурцов было самое то.
Очищенные от дорожной пыли, они платили нам глубоко-зеленой благодарностью, сверкая на солнце маслянистым глянцем, и выглядели восхитительно товарными. Затем, когда закончились сетки, и пропиталась маслом вся ветошь, мы уже не развязывая, стали протирать мешки только снизу, чтобы с них хотя бы не капало.
Ближе к вечеру, размазав ровным слоем по телам, перемешанный с автолом пот, мы с Толиком зашли в прохладный ангар для расчета. Сумма, указанная в счет-фактуре, не смотря на нашу дикую усталость, нас вполне устраивала, но свинья которую мы чуть не подложили принимающей конторе , стремительно возвращалась обратно причем самым наглым образом.
Денег в конторе не было вообще. На наш вопрос: - Когда будут? - Нам без труда внушили, что никогда.
Альтернативой нашему негодованию было предложено прогуляться по ОРСовским складам, и подобрать себе бартер. Некоторые из тех, до кого до сих пор не добралось отечественное здравоохранение, еще помнят времена бартера. Нас провели по бесконечным лабиринтам коридоров и пустых ангаров, и наконец его показали. Бартер болтался на вешалах в одном конце огромного склада в виде синих китайских спортивных костюмов а-ля Адидас, и поддона картонных коробок с неизвестным содержимым.
Угрюмо свыкаясь с мыслью о том, что ничего хорошего из этого уже не выйдет, спортивные костюмы мы с Толиком отмели единогласно. Мало того, что подобными изделиями на тот момент был наводнен весь Дальний восток, и в них уже стеснялись щеголять даже самые отъявленные гопники, они все как один были небесно-голубого цвета с рядами нескончаемых белых полосок вдоль и исключительно монструозных размеров.
-Хочешь такой костюм? – Спросил я Толю. Но для того чтобы он его захотел, Толей должно было быть два или три.
-Неа.
- Вскрывайте коробки! - отчаянно надеясь на удачу, приказали мы. Но чуда не вышло. В картонных коробках, упакованные наподобие электролампочек, и в такой же серый картон, рядами стояли какие-то стекляшки грязно-небесного цвета. Текст на мутной бумажке, найденной нами внутри одной из коробок, гласил: Духи «Южная ночь». г. Симферополь
Бутыльки представляли из себя миниатюрные изделия 5-7 см высотой, вылитые в виде амфор из множества мельчайших шариков. Сверху амфоры было отверстие в которое вставлялся цилиндрический пробник-колба 3-5 мл. с полиэтиленовой пробочкой и бесцветным содержимым. Запах содержимого мы с Толиком оценить не смогли, по причине глубокой усталости и отсутствия опыта обоняния симферопольской южной ночи, и хотя, на мой взгляд, в Симферополе той ночью скорее воняло - деваться было некуда.
В расстроенных чувствах, мы кое-как закрепили в кузове с десяток коробок ожидаемой маржи, и двинули на Юг в сторону маленькой родины. Я отрубился почти сразу, и болтался без памяти в спартанской ГАЗоновской кабине почти до самой приморской границы, стучась по очереди башкой во все кабинные стекла, до тех пор пока не отрубился Толик. Мы поменялись местами, и я немного очухавшись, втопил дальше. Был по дороге еще забавный эпизод, когда я на полном ходу влетел в огромную яму, прямо на стыке наших двух Дальневосточных краев, и Толик чуть не вылетел в окно, но он был быстро забыт по причине сонной амнезии компаньона и более не вспоминался, тем более, что очарование южной ночи, разлетевшись коробками по кузову, почти не пострадало.
По приезду, выслушав скорбный рассказ о наших злоключениях, наши кооперативные и очень добрые самаритяне даже на мое предложение разделить все бутыльки поровну между членами кооператива, нас не отпиздили, но предписали их продать, а вырученные средства ссыпать в общий котел. На том и порешили.
Затем была долгая зима. В перерывах между мебельными рейсами мы с Толиком выезжали на городской рынок, и честно выполняя условия договора, долго пытались продать с капота моей «копейки» северными днями - «Южную ночь». Торговля бутыльками шла на столько вяло, что нам с Толиком не хватало даже на чебуреки. Уж за что только мы их не выдавали, и какую только цену не запрашивали. В конце концов, после всех перепробованных парфюмерных брендов, мне удалось продать один бутылек под видом дорогущего, но крайне эффективного средства от моли.
Скинутые в моем железном гараже коробки с бутыльками, иногда попадались мне под ноги, но я уже особо не заморачивался. Часть бутыльков я раздал соседским малышам под Новый год под видом елочных украшений, и даже пару повесил на свою елку, но больше не стал, чтобы сильно не воняло «Южной ночью».
Пару лет спустя, когда мы уже открыли пару парфюмерных магазинов, первых в нашем городе, и вместо «Жиги» в гараже стояла моя «Тойота Карина», я снова об них споткнулся. Заебали, подумал я, и выставил их в продажу под видом туалетной воды «Кончита», потому что они уже заканчивались. Дальнейшая их судьба мне не известна, впрочем, как и огурцов.
Да сплю я, сплю!!!

Как-то поздним вечером сидели с тёщей в её комнате и смотрели интересную передачу по телевизору. Через какое-то время почувствовал, что меня клонит ко сну.
- Пойду-ка я ложиться спать. - сказал тёще и ушёл в соседнюю комнату. Пять минут и я уже дрыхнул.
Тёща, досмотрев до конца интересную передачу, выключила телевизор и пошла, как полагается перед сном, в туалет. Проходя мимо, она заглянула в комнату, где я был уже погружён в царство Морфея, и беспардонно, хриплым, прокуренным голосом с удивлением спросила:
- Гена, а Гена, ты что уже спишь?!

10.04.2020.genar-58.

Вчера<< 11 апреля >>Завтра
Лучшая история за 03.06:
Про помощь друзьям

Около года назад ко мне обратился один хороший товарищ, работающий юристом в небольшой фирме, с целью оказания ему финансовой помощи. Свободных денег на тот момент не было, так что пришлось отказать.

Через пару дней после поступления данной просьбы, один из давних клиентов как раз подкинул небольшое дельце, суть которого очень проста: мы поставили, нам не заплатили, претензия уже отправлена. Нужно сделать исковое заявление, срок – до следующей пятницы (почти 2 недели).

Вспоминаю недавний диалог с товарищем и решаю передать ему это небольшое дельце. Задача абсолютно несложная, особенно для него, а деньги платят очень даже неплохие. Даже, если будут какие-то косяки, то смогу достаточно быстро всё исправить. Звоню герою читать дальше
Рейтинг@Mail.ru