Лучшая десятка историй от "Животный"

В яхт-клубе все названия коверкают. Баятян принёс латунные буквы для названия своей яхты. "Икар" он это слово держал в страшном секрете. Сидят на бетонке неспешно прибухивают Бережницкий, Железнов и мой дядя. Баятян кладёт перед ними 4 буквы.
- Ну, и как вы думаете, я назову лодку?
А никто, типа, не в курсе.
Бережницкий складывает " Икра"
Лёва Железнов:
- Ну, нет, - переставляет буквы "Раки"
Дядя:
- Вы оба неправы. Он же армян. - выкладывает "Арик"
Злой как собака Баятян посылает всех на хуй и бежит на свою лодку.

Где-то в девяностых... Исполнительный лист к чеченам. Приставы идти стесняются. Коммерс хочет свои деньги. Переуступает мне за про́центы. Одному идти неуютно. Говорю Толстому, татарину,:
- Пошли с чеченов получим.
А тот за любой кипиш, кроме голодухи.
- Пошли.
Приходим к ним на базу.
У меня исполлист и переуступка. Показываю главному чечену. Вокруг все волками смотрят и руку под полой держат. Толстый несёт всякую чушь - размягчает ситуёвину. Говорю главному:
- Понимаю, денег нет. Можем решить за секунду. Тебе железка торчит? Рассчитайся её долгами.
Надо сказать, что долги железки в девяностых шли практически без дисконта. Кароч, стоили почти 100%
Чечены чаю заварили, усадили за стол, подписали. И все радостно вздохнули. Тут же продал по номиналу эти долги Химпрому за продукцию, котрую хотели коммерсанты. Через неделю все бабки отдали наличкой.
Это были самые быстрые деньги. 5000 баксов мне и столько же Толстому за 10 минут "боюсь".
Весь страх только в твоей голове - сам себя не напугаешь, никто не напугает.

88-й возле побережья Белого моря. Мне 19. Группа дивизионов "Го́нвед". 60 км на Юг от Полярного круга. Зима, -50 градусов жары. Мы вдесятером (дежурные операторы) бодро идём по позициям. Это такие бетонные бункеры в лесу, накрытые сверху тремя метрами земли.
На днях в окрестностях видели шатуна. Вчера он наведывался в наш свинарник, утащил подсвинка.
Мы идём!
Мы сильны и бодры!
Но прибздёхиваем. Идём кучно по дороге к позициям и управлению через лес 2 км. Полярная, сука, ночь вокруг. Я всего-то отслужил за весь срок два дня и две ночи, полярные.
Тут, вдоль дороги, рядом, начинают трещать и ломаться тонкие деревца и жуткий рык, вселяющий ужас в сердце! Мы - бегом (уже рядом с 1-й позицией 1-го дивизиона). Ломимся в железные огромные ворота сумбурно и громко. "Открывай, бля!" Заспанный дежурный оператор, открывает дверь: "Вы чего..?" Влетаем, сносим оператора, бегом засовываем засов! Фух...
Звоним дежурному офицеру, объясняем. Через полчаса караул нам приносит каждому личное оружие и патроны. Сверяю номер, затвор назад, вставляю обойму, загружаю патроны в родной карабин в магазин на 10 патронов большим пальцем правой руки (затвор ещё чуть назад - патрон в патроннике). Предохранитель поднял. Временно. Штык-нож примкнул. Две планки в карман бушлата. Под ним мамин шерстяной свитер, на лице, связанная ею же, балаклава из овечей шерсти (я прошлой зимой дважды обморозил лицо). Я уверен в себе! Я готов! И...
Хрен бы оно помогло мне это всё, если бы не морской бог, который, видимо, меня любил!
СКС - великолепное стрелковое оружие. Но! Вот, что было дальше:
Шатун наведывался в свинарник, как я уже писал. И офицеры, в количестве 10 или 12 штук, решили его наказать. Устроили засаду на чердаке свинарника. Кто-то взял охотничье, кто-то СКСы, а кто-то СВД из оружейки (их там было всего 2 штуки - не разгонишься). Залегли. Миша вышел из леса, понюхал, засомневался, но пошёл к свинарнику (видимо, сильно кушать хотел) И тут с чердака канонада! И... Миша убежал в лес.
Нашли его в ста метрах. 78 попаданий, сказали свежевавшие, а он пробежал ещё сто метров! Не представляю, как охотники кладут этого зверя одним выстрелом.

Klaipėdos jūreivystės mokykla, оно же Клайпедское мореходное училище. Английского у судоводов было пять пар в неделю, плюс ещё две пары добровольно-обязательного факультатива. Нас действительно учили английскому. Итак, урок:
Ирина Петровна наша преподка, еврейка с развитым чувством юмора:
- Курсант Иль...ков, расскажите нам о себе по-английски.
Владик начинает:
- Ай эм а кадет ов мэ́рин коледж.
ИП:
- Стоп! Стоп! Всем внимание. Мэ́рин - это лошадь мужского пола, а морской по-английски мари́н.
Век не забуду :)) Спасибо Вам, Ирина Петровна!

Когда я слышу "волнительно", отвечаю - потрясательно! У слов волнующе и потрясающе не существует страдательнго наклонения в русском языке. Нет такого слова - волнительно. Это слово придумали второсортные актрисульки серебряного века из провинциальных театров, чтобы подчеркнуть свою некую непо́нятую "духовность". Для настоящих больших актёров того времени сказать "волнительно" было всё равно, что облить себя грязью.

89-й год. Приморский край, посёлок Преображение, СРТМ "Братцево". Моя вахта. Ночь. Сижу на лючине, пивом обложился, чилимов (морская медведка, вкусная, сука) наловил-наварил. Работаю. Сплёвываю шелуху за борт в Японское море. Из недр парохода выползает Владимирыч - дед (главный механик по-морскому). Пьяный в сосиську. Весь в соплях - плачет, рыдает.
- Чё случилось, Владимирыч, чё плачешь так горько?
- Всю жись в этих ёбаных морях! Ведь всю жись! У меня доча уже взрослая, ей 18 сегодня. А я тут. А там под Хабарой (Хабаровск) в кустах её дрючит какой-нибудь засранец.
Пытаюсь утешить:
- Мож он не засранец, а хороший парень - твой будущий зять?
- Димочка, вот тебе сколько лет?
- 20, Владимирыч, через неделю 21.
Владмирыч смотрит на небо, на звёзды, слёзы усыхают, улыбается:
- 21 год на Мадагаскаре чёрную тётку за семь рупий...

Молодые думают, что смерти нет, что это всегда бывает с кем-то другим, но не с ними.
Я был молодым и кудрявым,
Духовных я благ захотел.
За ними одними в корыте дырявом
Я по океанам летел... © ХЗ кто из "Крокодила"
1989 год, июль, Японское море. Открытое море. Мы на баночке ведём свой промысел. Работаем с водолазами. Они время от времени снабжают нас осьминогами (есть мнение, что они разумны. Бля, простите!) Мне 20. Освободился из СА, зарабатываю кучу денег. Осенью планирую вернуться в мореходку - доучиваться.
Рабочий график 12 через 12. То есть работаешь по 12 часов в день. Работа физически тяжёлая. К концу смены всё пох. Я после смены просто падал за борт и плыл... пока пароход с ноготь размером на горизонте не покажется. Потом обратно. Мы на якоре на тёплой банке 200 м глубины, куча рыбы и всяких, её пожирающих, гадов. От акул до кракена. Но в юности смерти нет. Не бывает. Ну, или морской бог меня тогда любил. Думаете, я не знал про местных обитателей? Я в мореходке учил ихтиологию (знаете, как ебутся акулы? Самка переворачивается пузом кверху, самец ей вставляет. Акт длится 20 минут. Бля! Это круто! Бабы пищат! И хотят стать акулами). Просто был уверен - ничего со мной не случится.
Каждый раз, возвращаясь на борт, шёл в пресный душ и в кают-компанию пить кофе и ужинать.
Саня Орлов (ему был 41 и он казался таким старым) засранец, зная мои привычки, встречает меня у выхода со шторм-трапа, протягивает мне чашку кофе и сигарету, и потихонечку приближается. Я рефлекторно отступаю и сажусь на лючину.
Бля! Куча скользких, ледяных щупальцев обхватывают меня за жопу и бока. Этот юморист посадил меня на двух больших осьминогов! Мореманы на палубе в предвкушении воплей. Но! Помните откуда я вынырнул и как устал прежде? Не оправдал. Отлепил щупальцы, допил кофе, докурил и пошёл в душ. Сказал:"Гы-гы, придурки."

Итак, Klaipėdos jūreivystės mokykla - Клайпедское мореходное училище. 86-й новый год. Я домой не поехал - два дня туда, два дня обратно и там два дня. Нах такой праздник. Остался в мореходке. С четырёх курсов нас осталось 8 человек судоводов. И двое местных: литовец Разма и немец Гинейка. Вообще Клайпеда - это бывший прусский Мемель. Фельдмаршал Паулюс - коренной мемелец. Чувствуете не немецкую фамилию? Там население русские и немцы были в основном, пока Путин в 2003-м не подписал Клайпеде окончательную вольную. И только тогда она стала полноценной Литвой.
31 декабря, мы с Размой поднимаемся по лестнице (в честь НГ, видимо, лифт нам отключили) на третьем этаже на лестничной площадке стоит старшина рефмехаников, курит, датый. Положил нам руки на плечи, что-то говорит и сталкивает нас головами. Больно, обидно. Разма к стенке прижался, я быро бью этого придурка в соску. И отступаю, думаю: щас попрёт. Попёр. Беру его нежно на захват, разворачиваю и исполняю бросок со спины на лестничный марш. Поднимаемся на наш 8-й этаж. Разма с Гинейкой испаряются. Главным остаётся Марк Иванов с последнего курса - одесский еврей, огромный, как земной шар.
Прибегают двое старшин рефов с целью меня покарать. Я, оказывается сильно обидел сержанта ВДВ, героического воина Афгана. Да мне фиолетово - если ты говно, будь хоть трижды героем, соску разобью.
Коридор в виде буквы Т. Отмудохали старшин. Те побежали на выход, да не в ту сторону. Бегут обратно - а тут снова мы и снова в морду. Снова побежали и опять не туда, с тем же результатом.
Рефов на НГ не отпустили. Внизу начинается гул. Марк:
- Братцы, их тут в коридоре больше четверых не поместится в ряд. А нас восемь. Мы в два ряда встанем и встретим.
И отступаем к тебе в кубарь. Он двухместный, в дверь больше, чем по одному не пройдут.
Стратегия есть. Действуем. Рефов человек сто - вся лестница забита с третьего по восьмой этаж. И! Битва!
Всё по плану. В кубаре уже и рукой не взмахнуть. На подоконнике стояла банка с чаем. Кто-то схватил её и кому-то из рефов по чайнику - нна! Кровища! Кто-то заорал: "Убили!" И рефы исчезли. Сели на шконки. Морды у всех опухшие, разбитые. Кровища на стенах, на кроватях, на полу, на рундуках. Марк:
- Щас.
Приносит две бутылки водки.
- С Новым годом, братцы!
С Новым 1986-м годом!

Теперь держитесь, любители чужих судеб.
Сижу в осуждёнке. Точнее лежу на шконке рядом с Витей Моториным - одноклассником моей мамы. Витя мне на ухо шепчет:
- Мне кум предложил идти в быки (хоз обслуга тюрьмы). Будут домой отпускать на праздники. Чо делать?
Витя был инженер телефонной станции. Сидел за изнаслование, которого не соверашал. Забухал с бородатыми и уснул, а те его соседку трахнули. На суде она плакала и умоляла судью, что он не принимал участие. Пять лет за изнасилование.
И вот. Витя. :
- Что делать?
По тюремным понятиям в быки - это западло.
- Иди, Витя. Пох. Думай о себе.
И он ушёл.
Дальше у меня произошла битва со светлоярскими, где я , определённо, победил. Это отдельная история.
И вот, закидывают Витю обратно в эту же осуждёнку и светлоярские:
- ААА! Бык - в жопу тык! Мы тебя щас рвать будем.
Остальная камера подорвалась в экстазе, предвкушая.
Закрыл Витю своей спиной, говорю:
- Сначала меня. Обещаю, одного или двоих с собой заберу. И 37 насильников, убийц и разбойников тихо разошлись по шконкам. Никто не дёрнулся.
Соломоныч? Как те?

1996 Антверпен. Я решил погулять хорошенечко. Мясыч отобрал у меня все деньги, оставив тыщу баксов. "Один х без денег вернёшься". В углу Фолкон плэйн - бар. Решил начать с него. Рядом дружелюбный негр Гастон. Угощаю его выпивкой. Посетил проститутку, снова в бар. А негрила уже не совсем в адеквате, говорит мне:"Ты давай, наливай". Два нигера поднимаются из углов кабака. А тут за столиком четверо одесситов, крупные такие мореманы. Короче, кабак мы разнесли. Подхожу к такси до Синт-Никласа 20 км хотят 200 баксов. С ума сошли? Одесситы:"Давай к нам на пароход. На такси доедем. До утра побудешь. А то щас полиция приедет, будешь в ментах ночевать." Но! Я же гений, бля. Спасибо, парни, я справлюсь. Иду в пуб дом к негритоске с которой занимался.
- На ночь пустишь?
- 5000 франков.
- Мне только поспать.
- А, ну, 1000 франков.
5:00 утра или около этого. Сутик - негрила. Прямо как в Брате-2 поднимается по лестнице и орёт. Балабанов сюжет взял из жизни. Возможно из моей. Приложил я негрилу, он кувырком со ступенек. Девка мне:"run".
"Убежал я и собак перехитрил, совершая полуночный марафон..."
Мореманы:
- Ты откуда такой борзый-то взялся?
- Клайпедская мореходка.
- Наш человек.
Моряк моряку всегда брат.