Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Лучшая десятка историй от "Гексоген"

Все тексты от "Гексоген"

18.11.2018, Новые истории - основной выпуск

Райские яблоки.
(Рассказ бывшего афганца).

Не люблю черномазых. С Афгана не люблю.
Все вы помните, что устроил Шеварнадзе с нашей армией. Может кто и забыл, не помнит, только не мы.
Берлин, пьяного ЕБН-дирижера…
Такой позор не забывается никогда, не смывается. Да что там говорить. Кинули нас тогда по полной.

«Служили как псы – подыхайте как собаки», не дословно, но именно так дал мне понять краснорожий капитан в военкомате. «Я вас туда не посылал!», - был ответ, когда я обратился к военкому повторно за ... Неважно.
Выкарабкался.
Друзья по Афгану конечно помогли выжить в лихие 90-е. Наше братство ни в какое сравнение с бандитским не идет. Да и прошли мы Афган ни на параде, под звуки бравурного марша. Некоторые потом ещё Приднестровье и Чечню хватили..
Эту дрянь, бандитов, мы всегда за версту чуяли. Ну, и они не совались к нам. Понимали, с кем дело имеют. Параллельно мы с ними были. На линии огня, - как говорится, - не пересекались.

Худо бедно, приподнялись. Тут чернота снова полезла. Дело понятное.
У себя в республиках всё развалили, приехали к нам гастарбайтничать.
Ну и мы уже тут, дома, покуражились над ними, за людей не считали.
Черные, они черные и есть. Пусть скажут спасибо ,что вообще ещё живы.
Так своих детей всегда и учил – не люди они, черные. Собаки.

Жизнь постепенно наладилась, обиды сгладились. Решил взять себе в загородный дом одного из этих. За садом приглядывать, и вообще по хозяйству.
Всё-таки народ непьющий, исполнительный.

По-русски ни бельмеса, как зовут не спрашивал, какая мне разница. Кое-как на пальцах пояснил что нужно делать. Чисто из жалости взял. Почти старик. Оно и лучше, - подумал,- сдохнет, никто искать не будет.
А могилку мы организуем. Не звери же мы, в самом деле.

Держал в строгости. Собаками не травил, но иногда поколачивал. Как же без этого, чтобы душу не отвести, если в бизнесе какая заминка выходила.
Четыре года он у меня уже служил. Привык я к нему. Работу свою исправно делал.

И вот как-то под Новый год внучка у меня родилась. А я на даче один.
Жена к матери уехала, прихворнула теща, возраст. Решил я этого чучмека проведать с пузырем. Сам же я один не пью. А тут такая радость.
Понять не поймет, - думаю, - но всё же не одному мне пить.

Выпил я с ним. Он молчит. Снова разлил по стаканам, потом ещё…
Развезло немного меня. День трудный был. Сидим, молчим. Вернее я ему рассказываю, радостью делюсь, а он молчит и только кивает.

И вдруг он по-русски заговорил.
Я как услышал, меня как молнией пронзило, дара речи чуть не лишился.
Думал он немой как Герасим.

- А помнишь, Володя, - он мне говорит, - кто тебя раненного четверо суток по горам Афгана тащил, и в санчасть принес полуживым? С развороченным животом ты был. На минное поле наша группа тогда попала. На задании мы были. Вдвоем мы тогда с тобой остались, под минометным огнем. Еле ушли. Осколком мины живот тебе тогда раскроило. Успел я тогда тебя перевязать, чтобы кишки не выпали. Под Кандагаром дело было. Ротный я твой.
Махмуд, - мой позывной.
Вспомнил?
Беда у нас в стране, Володя. Плохие люди за власть борются, народ лбами сталкивают. На крови простых людей одна преступная власть сменяет другую. Устали мы воевать, Володя. В кишлаках мужчин уже не осталось. Вернее осталось, но только те, кто смог уехать к вам, в Москву. Но и здесь нам покоя нет. Не гостеприимный вы народ.

За что же вы людей за собак держите, Володя? Разве так мы вас встречали, когда вы, русские, в эвакуацию к нам в Ташкент от немцев бежали в 41-м?
Мы дали вам всё что имели сами. Да, жили мы бедно, но никто никогда вас не унижал этими словами «понаехали», «черный», и много-много других обидных слов не говорили. Все мы жили одной большой и дружной семьёй. Может потому и победили.

Тут я заметил, что он почти не пьёт. Он говорил, говорил. Вспоминал сослуживцев, забавные истории из жизни нашей части.
А я вспоминал. Вспомнил, как мне одиноко было в госпитале, как приходил «Махмуд» и приносил райские яблоки.
Райские, бледно розовые яблоки я запомнил на всю жизнь. Он вытащил меня с того света, нес меня на руках, тащил на себе, и не бросил. Четверо суток.
Четверо суток он нес меня под палящим солнцем и пронзительно студеными ночами согревал моё тело своим теплом. Меня, с моим развороченным животом, чтобы спасти и получить за это от меня вот такую черную неблагодарность…

Долго. Очень долго просидели мы с ним в тот вечер переходящий в утро.
- А почему ты сразу мне не признался, Махмуд, только и спросил я его под утро.
- Хотел посмотреть на тебя со стороны. Я же никогда не видел тебя в мирной жизни. Несколько раз, когда ты меня бил, возникала мысль тебя убить.
Мне же это просто, ты же, знаешь. Но я гнал от себя эту мысль. Мы мужчины. Терпеть боль и становиться сильнее, это заложено в каждом настоящем мужчине природой.
И потом. .. (Он помолчал ).
За те четверо суток и я стал другим. Ты для меня стал моим ребенком.
Как же я мог убить своего ребенка?

12.01.2020, Новые истории - основной выпуск

Случай на операции. Рассказ хирурга

"В 12 часов телефонный звонок: «Приезжайте, пожалуйста, в гинекологическое отделение поселковой больницы. Женщине вскрыли живот и не знаем, что делать дальше».

Приезжаю, захожу в операционную. Сразу же узнаю, что лидер этого отделения, опытная заведующая, в трудовом отпуске. Оперируют ее ученицы. Брюшная полость вскрыта небольшим поперечным разрезом. Женщина молодая, разрез косметический, когда делали этот разрез, думали, что встретят маленькую кисту яичника, а обнаружили большую забрюшинную опухоль, которая глубоко уходит в малый таз. И вот они стоят над раскрытым животом. Зашить — совесть не позволяет, выделить опухоль — тоже боятся: зона очень опасная и совершенно им не знакомая. Ни туда, ни сюда. Тупик. И длится эта история уже 3 часа!

Все напряженно смотрят на меня, ждут выхода. Я должен их успокоить и ободрить своим видом, поэтому улыбаюсь и разговариваю очень легко и раскованно. Вскрываю брюшину над опухолью и вхожу в забрюшинную область. Опухоль скверная, плотная, почти неподвижная, уходит глубоко в таз, куда глазом не проникнешь, а только на ощупь. Можно или нельзя убрать эту опухоль — сразу не скажешь, нужно начать, а там видно будет. Очень глубоко, очень тесно и очень темно. А рядом жизненно важные органы и магистральные кровеносные сосуды. Отделяю верхний полюс от общей подвздошной артерии.

Самая легкая часть операции, не очень глубоко, и стенка у артерии плотная, ранить ее непросто. Получается даже красиво, элегантно, немного «на публику». Но результат неожиданный. От зрелища пульсирующей артерии у моих ассистентов начинается истерика. Им кажется, что мы влезли в какую-то страшную яму, откуда выхода нет. Сказываются три часа предыдущего напряжения. Гинеколог стоит напротив, глаза ее расширены. Она кричит: «Хватит! Остановитесь! Сейчас будет кровотечение!». Она хватает меня за руки, выталкивает из раны. И все время кричит. Ее истерика заразительна. В операционной много народу. Врачи и сестры здесь, даже санитарки пришли. И от ее пронзительного крика они начинают закипать. Все рушится.

Меня охватывает бешенство. «Замолчи, — говорю я ей, — закрой рот! Тра-та-та-та!!!» Она действительно замолкает. Пожилая операционная сестра вдруг бормочет скороговоркой: «Слава Богу! Слава Богу! Мужчиной запахло, мужчиной запахло! Такие слова услышали, такие слова… Все хорошо, Все хорошо! Все хорошо!». И они успокоились. Поверили.

Идем дальше и глубже. Нужны длинные ножницы, но их нет, а теми коротышками, что мне дали, работать на глубине нельзя. Собственные руки заслоняют поле зрения, совсем ничего не видно. К тому же у этих ножниц бранши расходятся, кончики не соединяются. Деликатного движения не сделаешь (и это здесь, в таком тесном пространстве). Запаса крови тоже нет. Ассистенты валятся с ног и ничего не понимают. И опять говорят умоляюще, наперебой, но уже без истерики, убедительно: возьмите кусочек и уходите. Крови нет, инструментов нет, мы вам плохие помощники, вы ж видите, куда попали. А если кровотечение, если умрет?

В это время я как раз отделяю мочеточник, который плотно спаялся с нижней поверхностью опухоли. По миллиметру, по сантиметру, во тьме. Пот на лбу, на спине, по ногам, напряжение адское. Мочеточник отделен. Еще глубже опухоль припаялась к внебрюшинной части прямой кишки. Здесь только на ощупь. Ножницы нужны, нормальные ножницы! Режу погаными коротышками. Заставляю одну ассистентку надеть резиновую перчатку и засунуть палец больной в прямую кишку. Своим пальцем нащупываю со стороны брюха ее палец и режу по пальцу. И все время основаниями ножниц — широким, безобразным и опасным движением.

Опухоль от прямой кишки все же отделил. Только больной хуже, скоро пять часов на столе с раскрытым животом. Давление падает, пульс частит. А крови на станции переливания НЕТ. Почему нет крови на станции переливания крови? Я кричу куда-то в пространство, чтобы немедленно привезли, чтобы свои вены вскрыли и чтобы кровь была сей момент, немедленно! «Уже поехали», — говорят.

А пока перелить нечего. Нельзя допустить кровотечения, ни в коем случае: потеряем больную. А место проклятое, кровоточивое — малый таз. Все, что было до сих пор, — не самое трудное. Вот теперь я подошел к ужасному. Опухоль впаялась в нижнюю стенку внутренней тазовой вены. Вена лежит в костном желобе, и если ее стенка надорвется — разрыв легко уйдет в глубину желоба, там не ушьешь. Впрочем, мне об этом и думать не надо. Опухоль почти у меня в руках, ассистенты успокоились, самого страшного они не видят. Тяжелый грубый булыжник висит на тонкой венозной стенке. Теперь булыжник освобожден сверху, и снизу, и сбоку. Одним случайным движением своим он может потянуть и надорвать вену.

Но главная опасность — это я сам и мои поганые ножницы. Лезу пальцем впереди булыжника — в преисподнюю, во тьму, чтобы как-то выделить тупо передний полюс и чуть вытянуть опухоль на себя — из тьмы на свет. Так. Кажется, поддается, сдвигается. Что-то уже видно. И в это мгновение — жуткий хлюпающий звук: хлынула кровь из глубины малого таза. Кровотечение!!!

Отчаянно кричат ассистенты, а я хватаю салфетку и туго запихиваю ее туда, в глубину, откуда течет. Давлю пальцем! Останавливаю, но это временно — пока давлю, пока салфетка там. А крови нет, заместить ее нечем. Нужно обдумать, что делать, оценить обстановку, найти выход, какое-то решение.

И тут мне становится ясно, что я в ловушке. Выхода нет никакого. Чтобы остановить кровотечение, нужно убрать опухоль, за ней ничего не видно. Откуда течет? А убрать ее невозможно. Границу между стенкой вены и проклятым булыжником не вижу. Это здесь наверху еще что-то видно. А там, глубже, во тьме? И ножницы-коротышки, и бранши не сходятся. Нежного, крошечного надреза не будет. Крах, умрет женщина.

Вихрем и воем несется в голове: «Зачем я это сделал? Куда залез!? Просили же не лезть. Доигрался, доумничался!». А кровь, хоть и не шибко, из-под зажатой салфетки подтекает. Заместить нечем, умирает молодая красивая женщина. Быстро надо найти лазейку, быстро — время уходит. Где щелка в ловушке? Какой ход шахматный? Хирургическое решение — быстрое, четкое, рискованное, любое! А его нет! НЕТ!

И тогда горячая тяжелая волна бьет изнутри в голову; подбородок запрокидывается, задирается голова через потолок — вверх, ввысь, и слова странные, незнакомые, вырываются из пораженной души: «Господи, укрепи мою руку! Дай разума мне! Дай!!!». И что-то дунуло Оттуда. Второе дыхание? Тело сухое и бодрое, мысль свежая, острая и глаза на кончиках пальцев. И абсолютная уверенность, что сейчас все сделаю, не знаю как, но я — хозяин положения, все ясно. И пошел быстро, легко. Выделяю вену из опухоли. Само идет! Гладко, чисто, как по лекалу. Все. Опухоль у меня на ладони. Кровотечение остановлено.

Тут и кровь привезли. Совсем хорошо. Я им говорю: «Чего орали? Видите, все нормально кончилось». А те благоговеют. Тащат спирт (я сильно ругался, такие и пьют здорово). Только я не пью. Они опять рады.

Больная проснулась. Я наклоняюсь к ней и капаю слезами на ее лицо".

Эмиль Айзенштарк. "Диспансер: Страсти и покаяния главного врача" (1997)

19.11.2019, Новые истории - основной выпуск

ЧИСТИЛЬЩИК ОБУВИ

Лет так 25 назад, был такой случай... Стою в аэропорту г. Алматы... Жду прилёта самолёта. По залу ходит мужик со складными стульями на спине и каким-то большим саквояжем в руках. И ходит, вниз смотрит, смотрит... Дошёл до меня и остановился. Уставился на мои туфли, осмотрел их и поднял на меня глаза...

- Хорошие туфли! Итальянские... ручная работа... Только вот ухода за ними давно не было!- Я кивнул головой - не было!- Я бы мог привести их в надлежащее состояние... за 500 тенге, для вас!

Тогда 500 тенге было серьёзной суммой в хозяйстве! Водка стоила 80 тенге. Хлеб - 25 тенге... Я осмотрел его саквояж, задумался... До прилёта было ещё полчаса...

- Хорошо, согласен!

Мужик снял со спины складные стулья. один дал мне, открыл саквояж... а там - целая обувная мастерская! В саквояже было несколько пар перчаток рабочих, он выбрал одни, одел их, снял одну туфлю с моей ноги, расшнуровал, и стал обрабатывать каким-то раствором...

- Сначала надо размягчить всю старую грязь! Потом снять всё, что вы сюда намазюкали за три года... (точно! Три года туфлям!), потом надо нанести слой специального крема, потом...- Он подробно стал рассказывать технологию обработки обуви.

Вокруг собрались зеваки, многие откровенно посмеивались.

- Мои туфли тоже за 500 тенге по такой технологии будешь обрабатывать,- как-то презрительно ухмыляясь, спросил очень солидно... богато одетый мужчина, казах...

Чистильщик глянул вскользь на его туфли:

- Ага! Ваши туфли - дешёвка! Их так обрабатывать, это оскорбление моей профессии! Им достаточно обтирать сухой тряпочкой, пока новые... Вполне для вас хватит 50 тенге почистить...

- Ты что такое говоришь?! Я их за 200 баксов купил...-Начал было возмущаться мужчина...

- В Китае? - Переспросил чистильщик.

- Да,- растерянно ответил мужик...

- Ага, им цена 25 долларов. Это не кожзам, это новая технология, когда из обрезков кожи прессуют, и вот такое барахло потом делают. А вот у агашки туфли - чистая кожа! Сшито вручную мастером... Но ухода не было... К хорошей вещи, нужен хороший уход! Вы ж не будете делать евроремонт в сарае? Так и с любой вещью! И хорошая вещь любит хорошего человека! Почему? Потому что хороший человек относится с уважением ко всем - и к людям, и к вещам! И потому, хороший человек всегда достоин хорошего отношения!

- Почём брал,- спросил мужик у меня. - Где брал, когда?

- В Москве, три года назад... За 100 долларов...

Чистильщик, так обрабатывая мои туфли, разглагольствовал о жизни. Тот богатый дядя, куда-то ушёл, видать стал стесняться своих дешёвых туфлей. А к этому обувному философу выстроилась очередь. Всем хотелось узнать к какой категории людей они относятся.

04.12.2019, Новые истории - основной выпуск

Петербуржец изготовил и установил пограничные столбы в лесу в Ленинградской области. За свои услуги по переходу через "границу" с Финляндией, он брал с мигрантов из Южной Азии 10 тысяч евро.
Об этом сообщает пресс-служба пограничного управления ФСБ.
******

18.04.2018, Новые истории - основной выпуск

Кто хоть раз изучал и сдавал теорию ПДД, знает, что в правилах дорожного движения существует неразрешимая ситуация.
Это когда к нерегулируемому крестообразному перекрестку одновременно подъезжают четыре обычные машины.
С одинаковым дорожным покрытием с четырех сторон.
У каждой из машин получается "помеха справа". В жизни такая дорожныя ситуация практически не случается. Но.

Вы будете плакать, но я побывал в этой ситуации в качестве пассажира.
Случилось это в Монголии. Они тоже ездят по нашим правилам. Уже не помню куда мы ехали, но это неважно.
Так случилось, что встретились на перекрестке грунтовых дорог четыре автомобиля. Я сижу наблюдаю эту патовую ситуацию.

Через две секунды разъехались. Я монгола спрашиваю - как так, почему?
- У кого машина больше, тот и имеет преимущество, - отвечает мне монгол-водитель. (а было два газона и два зила)
- Ну, это я понять могу, - не отстаю я, - а почему тот что слева проехал первый?
- Э! Ты ничего не понимаешь в монгольских правилах! Тот что слева, это тесть водителя зила того, что справа был. У нас так. Возраст уважаем.

13.07.2019, Новые истории - основной выпуск

Абрикоса.

Когда моим родителям нарезали кусочек земли за городским кладбищем, на участке росло маленькое деревце. Абрикоса-дичка.
Посадил её сосед через улицу.
После войны эта земля числилась за городской чертой. Ничейная.
Вот таким образом тот человек хотел провести свою межу самозахвата, а потом узаконить. Но получилось иначе.

Когда Страна немного оклемалась от войны, эти земли там, на верху, решили раздать нуждающимся в жилье фронтовикам. Которые, как и наша многодетная семья, ютились и мыкались в полуподвальных сырых каморках послевоенного города.

Из года в год, доставшееся нам случайно деревце росло, крепло, ухода не требовало. Ведь первое, достаточно долгое время, у нас на улице не было и водопровода.
Со временем деревце превратилось в красивую раскидистую абрикосу.
Но плоды у ней, пока не созреют полностью, хоть и были душистые, но на вкус все же горчили, и с кислинкой. Косточка, как у всякой дички, тоже была горькой.
Поэтому, как ни любили мы, дети, раннюю фрукту, её плоды зелеными почти не ели.
Позже, уже придя из армии, я понял главное достоинство этого дерева.
Её неоценимый вклад в жизнь нашей семьи состоял в другом.

Всё знойное лето, словно курица-наседка крыльями защищает своих цыплят, абрикоса своими ветвями с листьями укрывала нас от палящего южного солнца.
Мы любили всей семьей собираться за общим столом в тени её кроны. Во дворе отмечали все летние семейные праздники. Из пахнущей лаком радиолы «Латвия» приглушенным фоном обычно лилась музыка. Мы, дети, кушали, родители со своими друзьями выпивали, рассказывали о войне разные случаи.
После «третьего стола» доставался баян "Креминне". Старший брат играл любимое родителей «Амурские и Дунайские волны», потом ещё что-то, а потом мы затягивали всеми любимую в нашей семье «Бежал бродяга с Сахалина». Тон задавала мать. Она обладала красивым звонким голосом. Что-то среднее между Руслановой и Зыкиной.
За звонкий чистый голос и за место рождения, все соседи и друзья называли её курским соловьем.
Пискливым голоском, изо всех сил, вместе со всеми орал и я.

А потом абрикоса начала хворать.
Вначале, в сердцевине одной из спиленных ранее веток появилась труха, потом появилась трещина в стволе самого дерева. Продолжалось это не один год.
Год из года сердцевина ствола становилась трухлявой, трещина росла ввысь, труха осыпалась.
Наконец ствол стал почти полым. Всё дерево держалось на коре и небольшом слое древесины под ней. Ствол стал представлять собой замысловато изогнутую полую трубку.
Дерево было большое, и я опасался, что при сильном ветре часть дерева может обломиться и упасть на веранду дома. Последствия можно было себе представить.

Ранней весной, перед поездкой по делам на несколько месяцев из дома, я обрезал все ветки, чтобы убрать парусность. Иногда случаются сильные бури.
Оставалось спилить ствол с несколькими очень толстыми ветками.
Через три месяца, когда я летом вернулся, дерево, а вернее то, что от него оставалось, предстало предо мной буквально огромным ощетинившемся зеленым дикобразом.

Сотни побегов из зеленых веточек устремились ввысь, к солнцу, из казалось бы уже мертвого дерева.
Невероятно.
Но спустя шесть лет, мне таки пришлось спилить это уже безнадежно больное дерево.
Дерево, которое в течении больше 50-ти лет было неотъемлемой частью нашей уже поредевшей семьи.
Осенью я нашел человека с бензопилой, и он постепенно обрезал трухлявый ствол под самый корень.

Весной из мертвого пня пробилось три маленькие веточки.
Можно было пнуть их ногой или оборвать рукой, чтобы окончательно убить в этом трухлявом пне остатки жизни. Просто и незатейливо - растоптать всё своё прошлое. Забыть.

На самом деле, и пня-то, как такового не было. Его съела какая-то болезнь, превратив всё его тело в древесную пыль.
Только маленькая щепочка коры и кусочек живой древесины были тем источником, из которого пробились эти три росточка.
Надежды на то, что из этого островка жизни может что-то выжить, не говоря уже о том чтобы вырасти, у меня не было.
"Живому - живое, мертвому - мертвое" - крутилось у меня в голове, когда я с печалью смотрел на картину погибшего дерева. Не решаясь сделать то, что был должен сделать.
И когда я уже было занес ногу, чтобы раз и навсегда покончить с сомнениями, из двери дома, вдруг, выглянула мать жены.

- Володя! Оставь! - сказала она. - Давай посмотрим что будет дальше.
- А давайте, Эллина Васильевна! - легко согласился я с ней.
Словно камень свалился с моей груди.

Так, из трех веточек, постепенно оставляя самую сильную, установив растяжки, мы вырастили новое дерево молодой абрикосы.
Так же как и её прародительница, несмотря на свою смерть, её потомство продолжает радовать глаз своим буйным цветением ранней весной и обилием плодов в период созревания. Наполняет двор прохладой в знойные летние дни.
* * *
П.С.
Вся история в одной картинке.
http://vfl.ru/fotos/0d85903627190155.html

14.11.2019, Новые истории - основной выпуск

Памяти Владимира Никитича Маслаченко

Сказать, что Никитича я уважал как футбольного телекомментатора, сказать не могу.

После искрометного, зажигательного Николай Николаича Озерова, с его знаменитым: "Такой спорт нам не нужен!", это была ни то чтобы тень, это была мычащая корова. Ну, так мне тогда казалось.
Сейчас многие современные телекомментаторы считают его идеалом ведения футбольных репортажей.
Бох им судья.
Они сейчас часто–густо комментируют парами, что намного легче, и при этом не знают даже правил.

А зауважал я его за другое. За то, что он мужик в самом лучшем понимании этого слова, и когда было нужно, смог постоять за себя и за весь советский спорт.

Случилось это событие, если мне не изменяет память, через пару-тройку месяцев после ввода советских войск в Чехословакию в августе 68-го года.
Была такая страна.

Играли московский "Спартак" и словацкий "Спартак" Трнава.
Дела спартачные, как говорится.
Играли там.
Я смотрел мачт по ещё ламповому ч/б телевизору, была осень, матч подходил к концу.
Неожиданно в Трнаве пошел снег, на сером экране телевизора что-то зарябило, и почти одновременно завязалась драка между командами.

Маслаченко стоял на воротах и никого не трогал.
В событиях драки не участвовал. Сторожил ворота, как и положено вратарю.
За всю игру никого он не костылял, стоял себе отрешено, и скучал.
А надо сказать, что Никитич, как для голкипера, был роста не выдающегося. Может чуть повыше Анзора Кавазашвили, если кто помнит этого вратаря, когда Уругвайцы нам забили «гол из-за ворот».
Так вот.
Стоит себе человек, вратарь, можно сказать сторож при исполнении, крупными хлопьями красиво падает себе снежок.
Человек любуется природой, футбола нет, идет выяснение нефутбольных отношений, гол ему никто не забьёт, он на расслабоне, и тут к нему, размахивая руками, подбегают 2 укурка. Спрашивается. Зачем?

Были ли это игроки «Спартака» Трнава, или это уже болелы-спартачи местные прорвались, сейчас сказать трудно.
Ч/б телевизор, снежок, сами понимаете.
Но в долю секунды эти два огромных тела уже неподвижно лежали рядом с воротами.
А Никитич продолжал дальше задумчиво любоваться природой поздней осени на замечательном словацком стадионе.

03.10.2017, Новые истории - основной выпуск

Недавно наблюдал картину.

Стою у супермаркета, курю. Жену, пока я делом занимаюсь, погнал тачку выбирать. Знаете, бывает так: хватишь тачку сгоряча, а в ней одно колесо тормозит или вообще куда-то ведет. Мелочь, казалось бы, но нервирует очень.
С одной стороны – «бу-бу-бу, бу-бубу», а с другой тачка тебя ведёт налево.

А стояночка у супермаркета совсем небольшая, тесная можно сказать стояночка, сэкономили мироеды. И вот стоит на этом пятачке видавший виды «Запорожец». Его ещё «горбатым» называют. Рядом чувачок ему под стать. Винтажный весь, дачный «prêt-à-porter» такой, на ладони что-то гуглит.

И тут какое-то субару, или ещё какая иностранщина, при выезде с места парковки, цепляет это произведение дизайнерского искусство советского автопрома за бочину. А чувачок же ж рядом. Можно сказать даже облокотился для удобства, чтобы свою линию жизни пересчитать.
Что тут началось!

Короче. «Мама, меня фура раздавила и убила вызывай ГИБДД», - только в новой версии.
Чувачок же ж с линии жизни сбился, мелочь, в смысле рассыпал от столкновения техники.

Тот, что из джыпа, в смысле субары, не будь дурак: ДТП – ГИБДД – протоколы – свидетели – наркологическое освидетельствование и т.д. и т.п., сразу сообразил. Вышел из своего порше, что-то перетёр с «винтажным», мелькнула между ними какая-то зелёная искорка, и всё. Конфликт был исчерпан. Джип уехал, а тот что остался, глянул на меня, вздохнул, и сказал:
- Пойду к жестянщикам-кровопийцам договариваться. Ну не ехать же теперь на этом...
Печально так сказал. С выражением. И руки в стороны развел.
И ушел.

Я уже к урне подошел было выбросить окурок. Когда краем глазом вижу:
Уверенной походкой направляется к этому горбатому раритету другой мужик, и о чем-то весело разговаривает по мобиле.
Подошел, пнул чуть приспущенное заднее колесо, сел и уехал.

24.01.2019, Новые истории - основной выпуск

Читая история Димыча, наткнулся на комментарий:
Перед сауной официально подписанный документ с ее согласием.///

Про подписи в документах при тет-а-тет, вспомнил свою давнишнюю историю.

Случилась она со мной в начале десятых.
Решил пойти я в одну контору работать прорабом. Контора у всех на слуху, рекламный ролик о ней между песнями крутят на авторадио, зарплату хорошую обещают. ТВЦ стройматериалов, и при ней большая стройгруппа.
Я увольняюсь со своей, с нищенской зарплатой работы, и иду к ним.
Через совсем короткое время прежнего директора увольняют, и я заступаю на его место.

Мной, как директором, все довольны, включая Генерального. (Структура такая).
Я получаю хорошую зарплату, втягиваю в эту фирму жену, мы уже не волнуемся что нет денег заплатить дочке за обучение в университете. Сказка, а не жизнь.

Проходит ещё какое-то время, и я перестаю нравится Генеральному.
(Крашенный под блондинчика такой мальчик лет 25-ти, из современных, весь на понтах, про 5 или 8 своих образований постоянно кричит на общих собраниях, но с крепкой охраной, у которой юридическое образование).
Не нравлюсь я ему не потому, что я не справляюсь со своей работой, а потому что стиль руководства у него такой. Специалистов после 90-х много, хорошо оплачиваемой работы почти нет. Раз в полгода или даже раньше он обязательно кого-то увольнял. Так он поступал со всеми, включая и бухгалтеров, как я потом узнал.

Для начала он увольняет мою жену.
Увольняю её конечно я, как директор, но с его подачи.
Естественно, доходит очередь до меня. Я, как человек неконфликтный, ухожу по собственному желанию.

Всё хорошо, кроме одного.
Он не выплатил зарплату мне и моей жене за два месяца. А деньги серьёзные.
Все мои попытки что-то доказать, - упирались в охрану Генерального, задолго до его кабинета.
Звонки на телефон и прочие попытки достучаться оставались глухи. Кинул, проще говоря меня, мальчик.
Тупик.
Предпринимать я ничего не стал. Подвернулась опять хорошая работа, и стал я постепенно об этом случае забывать.

Работал я директором уже в другой фирме несколько месяцев, когда однажды решил почистить свои прошлые бумаги. Избавиться от ненужного хлама.

И вот среди прочего, в моей папке, оставшейся от прошлой фирмы, попадается Договор.
Заключенный между мной, как частным предпринимателем (ЧП), и той самой фирмой, из которой меня не совсем красиво уволили, не выплатили честно мною заработанную зарплату с кругленькой суммой.

В Договоре указано.
Что бывшая моя фирма договорилась со мной, что я, как ЧП изготовлю им ряд металлоконструкций и они, эта фирма Генерального, обязуется мне оплатить согласно «Акта выполненных работ» сумму эквивалентную 10 тыс. долларов.
(Деньги по тем временам весьма солидные. Как, впрочем, для нашего небольшого городка и теперь).
Рядом нахожу этот самый «Акт выполненных работ». Где указано, что работу я выполнил. Ниже печать фирмы и размашистая подпись Генерального.
В верхнем левом углу договора нахожу «Резолюцию».
«Бух. Оплатить!»
Дата, и опять же размашистая подпись Генерального.

(Говоря простым языком, в моих руках оказалось два пакета документов. Говорящих о том, Что фирма Генерального, которая меня кинула на зарплате, обязана оплатить мне, как ЧП эту сумму(10 000$) за выполненную мной работу на бумаге. С личной подписью Генерального и мокрой печатью его фирмы).
*******
Комедию как он бегал за мной, когда я через его секретаря передал ксерокопию этого документа, я вынесу за скобки. Как он мне лично названивал, я ссылался на занятость в новой фирме, назначал и отменял встречу из-за большой загруженности по работе.
*******
Наконец, мы встретились в его кабинете. Вдвоём. Больше никого. Я передал ему оригинал одного пакета документов. Удостоверившись в подлинности, Генеральный остался доволен и приступил к выдаче причитавшийся мне и моей жене зарплаты.
Деньги Генеральный выдавал мне под расписку о получении, согласно указанной в ней суммы. Он давал мне бланк с указанной в каждой расписке суммы, - моя и жены зарплата разбитая на несколько частей. Мне оставалось расписываться, получать свои денюжки, и складывать. Рассовывать по карманам.

Я расписывался. Он дрожащими руками доставал из сейфа уже заранее приготовленную его мамой-кассиром сумму, пересчитывал сам, и выдавал мне. И так несколько раз. Деньги, в бумажной массе, были большие и я их не считал. Я ведь вообще махнул было на всё рукой и думал что потерял их навсегда.

Случайно или нет, но Генеральный выдал мне сумму зарплаты за три месяца вместо двух. То ли так был напуган, то ли хапанул из сейфа не ту пачку. Это мы уже с женой определили, когда пересчитывали.
Ну вот и всё. Кроме нескольких моментов. Почему в самом начале я заговорил о подписи, когда вопрос решают двое.

В расписках, я подписывался не свей подписью. Это раз. Паспорт, для сверки подписи он от меня не требовал.
- А почему бы и нет? - мелькнуло у меня в голове, - раз ты поступил со мной так нечестно, то почему бы и мне не поиграть с тобой в твою же игру?
Причем подписывался я этой чужой подписью уверенно и виртуозно. Что не вызывало сомнений в подлинности.

И второе. У меня на руках остался второй пакет документов и тоже оригинал, где он обязывался мне заплатить. Всё те же 10 тыс. долларов, в эквиваленте, если кто забыл.

О том, что я должен был ему вернуть оба пакета, Генеральный, в силу своей некомпетентности, не знал. Возможно, посчитал, что второй пакет должен находиться у него в бухгалтерии. Вот как раз именно бухгалтерша, перед моим и своим увольнением, мне его и отдала. Оба экземпляра - мой, и фирмы Генерального, оказались в моей папке. А я не стал тогда смотреть что она мне сунула. (Специально она это сделала, или случайно? Думаю что специально). Закинул в папку и ушел насвистывая.

Расстались мы с ним нормально. Даже некоторое время обе наши фирмы сотрудничали в общем бизнесе.

Но при мне навсегда осталась подстраховка на тот случай, если Генеральный вздумает выкинуть что либо ещё.
Ведь на руках у меня остался пакет документов, говорящий о том, что я, как ЧП, выполнил по его просьбе работу, и он, Генеральный, мою работу принял. Но не оплатил. Документ об оплате моему ЧП нигде по бухгалтерии его фирмы не проходил. В любой форме. А это означает, что по суду, если у меня возникнет такая необходимость, ему (его фирме), эту сумму, условно в 10 тыс долларов, придется таки мне выплатить.

Но знать об этом, при честном с его стороны ведения бизнеса со мной, было ему совсем не обязательно.
Это я только вам рассказал.

(Кому интересны подробности - расскажу в комментариях).

01.01.2020, Новые истории - основной выпуск

В каждом из нас с самого рождения натыкана куча сложных датчиков, чутко реагирующих и безотказно срабатывающих на абсолютно спонтанную и неприметную замыленному житейской суетой глазу, ерунду.
Солнечный свет вдруг упадёт под нужным углом на облезлую стену бледно-жёлтой пятиэтажки, нужной тональностью скрипнет снег под мёрзлым каблуком, морозный воздух как-то по особенному вдруг уколет в носу, принеся со стороны старых гаражей запах холодного железа и машинной гари — и вот тебе уже внезапно восемь, и молодая, но старательно пытающаяся казаться строгой и взрослой мать, ведёт тебя, излишне сильно держа за руку мимо витрин, на которых гуашью нарисованы румяные деды морозы и исполинские снежинки.
И впереди почти две недели каникул и в шкафу, под одеждой, ты уже случайно видел огромную коробку с конструктором, который тебе положат под ёлку.
А может быть это была кукла, и глаза её сейчас плотно закрыты, но ты знаешь, что стоит только поставить хитрюгу на ноги, как они тот час раскроются. Или что там было ещё, дорогие мальчики и девочки?
Они срабатывают всегда без предупреждения, неожиданно, как пыльные лампы на давно заброшенных маяках, вдруг сами собой, очнувшись от древнего сна, загораются с тяжёлым гудением и долго, тускло светят сквозь непроглядную мглу ржавым, давно брошенным кораблям, бесцельно дрейфующим по безымянному морю.
И иногда, в веками пустующих рубках, вдруг оживает ветхий передатчик и тогда никому непонятная морзянка летит над чёрными волнами в ответ, сообщая что-то очень важное и нужное, но на маяках давно уже нет никого, кто бы понял и принял этот сигнал.
Вечность играет сама с собой в свои глупые игры.
Кому шили костюм пирата? На белой резинке — чёрный бархатный кружочек из старой кофты — прикрыть «выбитый» глаз. На голову — бабушкин платок, под носом нарисованные усы — и готово!
А кто был самой красивой снежинкой на утреннике? Разве ты?
Может и так. А возможно, это просто старая запись, активированная заранее оговоренным стечением обстоятельств, крутится сейчас на маленьком экране давно закрытого и снесённого кинотеатра, а впереди сидят старшие, большие ребята и ты ни столько видишь за их тёмными спинами, сколько угадываешь и додумываешь происходящее на бледном полотне, а как там всё было на самом деле, и было ли вообще — уже никогда и никому не узнать.
Были ли те комья жёсткого снега, налипшие на ветви сосны и принесённые вместе с ней в тёплую комнату? Падали ли они на бордовый палас вместе с тончайшим ароматом хвои и ещё каким-то, совершенно непередаваемым запахом холода и праздника, который шёл от отогревающейся хвои?
Доставался ли с антресолей видавший виды ящик, весь в фиолетовых пятнах почтовых штампов, полный таких же как и он, тёртых жизнью игрушек?
Помнишь стеклянную снегурочку, которая должна была крепиться к ветке специальной прищепкой, но прищепка давным-давно потерялась и снегурочке намотали вокруг шеи нитку, и вешали теперь так? А шар, единственный выживший из какого-то древнего набора? Лиловый, в золотых, выпуклых звёздочках? Помнит его хоть кто-то, и если помнит — то кто это?
И совсем, как теперь только стало понятно, ещё юный отец со смешными усами, и бабушка абсолютно не старая, и ещё какие-то знакомые лица, как на ожившей фотографии промелькнут, оставляя чуть заметные помехи в эфире. В эфире - тишина и редкие потрескивания. Все радиостанции — молчат.
В розовеющем вечернем небе тихо тает инверсионный след сто лет назад улетевшего самолёта, под тяжестью пушистого инея провисают провода, старый, натянутый до самых глаз шарф намок от дыхания и терпко пахнет шерстью, варежки покрылись ледяной коркой и уже давно пора домой. И в окнах наклонившихся над тобой больших домов пульсируют сотни маленьких огоньков. Кто всё это видел?
А время идёт, идёт всё быстрее, так быстро, что уже и не понять, когда начался год предыдущий, и почему уже вдруг заканчивается год этот, и встроенная техника в тебе понемногу изнашивается и всё реже срабатывают чуткие датчики, как ни свети ты на них зимним закатным солнцем, как ни показывай им уютные фиолетовые сумерки старых дворов, как ни зажигай тем самым светом знакомые окна напротив.
И ты ищешь остатки новогоднего настроения, или как там оно ещё называется, выжимаешь из выгоревшей практически дотла системы оповещения последние крупицы, но как ни крути — чувствуешь в основном бездонную пустоту, которой с каждым годом в тебе всё больше и больше.
И лишь иногда, как и положено — совершенно внезапно, сработает вдруг какой-то резервный, работающий на автономном питании датчик, и вдруг покажется, что праздник теперь навсегда, что мама с папой теперь всегда будут весёлые и нарядные, а дом шумный, и что уставленный салатами стол в зале — это навсегда, и что телевизор вечно будет полон весельем, и светлая грусть от того, что всё это уже началось, а значит — уже немного заканчивается, и гирлянда на окне отбивает морзянку в непроглядную тьму, и кажется — ты последний, кто понимает эту азбуку, кажется — ты знаешь, что она хочет тебе сказать.
А может быть и нет, и всё у вас совсем иначе, кто вас там разберёт.
Но как бы там ни было — с новым годом ребята, с новым годом.

Рейтинг@Mail.ru