Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Лучшая десятка историй от "Сергей ОК"

Все тексты от "Сергей ОК"

26.07.2019, Новые истории - основной выпуск

Однажды я был в Алматы, на выставке работал. Достопримечательностей не видел, суеты было много, с утра до ночи торчал в павильоне, питался там же. Кормили, надо сказать, хорошо, жирного плова большая миска, пирожки всякие, компот. И всё это обходилось меньше ста рублей в день, а яблоки так вообще бесплатно — ешь, сколько влезет.
Но вот выставка закончилась, экспонаты упакованы, есть полдня свободных.
— А что в Казахстане такое важное, без чего уезжать никак нельзя, учитывая, что зеленая тюбетейка у меня уже есть? — спрашиваю я у местных грузчиков.
— Бешбармак! — закричали грузчики и все как один показали мне свои тёмные пятерни, — Бешбармак!
Найти самый лучший ресторан национальной кухни я поручил таксисту. Мы ехали по бесконечно длинному проспекту, на домах мелькали трехзначные номера, потом свернули на улицу, и снова ехали долго, долго.
― Это всё ещё Алматы? ― спросил я водителя.
― Где? ― спросил он в ответ, и я понял, что шутка не удалась.
Наконец такси остановилось у опрятного двухэтажного дома с красивыми лампочками.
Приняв от меня оплату, водитель сказал:
― Обязательно конины поешь. Конина помогает от этого… ― он постучал согнутым пальцем по виску.
Я вошёл в ресторан. Народу было много, видимо, пока добирались —наступил вечер. Играл оркестр народных инструментов, девушки в красивых национальных костюмах разносили еду по нескольким залам. Меня усадили за свободный столик, подали меню, огромную книгу в тяжелом кожаном переплете.
Бешбармак я нашел сразу, на первой странице. И хотел уже было сделать заказ, но взгляд задержался на цене. Цена была большая, очень большая. Куда не пересчитывай, хоть в рубли, хоть в доллары. Хм... Судя по описанию мне предлагали за пятьсот долларов наваристый бульон с лапшой. Это что же за лапша такая? А интересно ведь, что за лапша за такие-то деньжищи. Небось не та, которую кипятком разводят. Будет, что рассказать. Но минутку... Ведь в этой стране меня неделю хорошо кормили за пятьсот рублей, а тут одно блюдо за пятьсот долларов. Да эта цена ужина в парижском трехзвёздном ресторане, на двоих и с хорошим вином, да ещё в конце выйдет сам шеф, легенда мировой гастрономии и руку пожмёт, и спросит, всё ли понравилось, а тут― я огляделся, многие уже танцевали не вставая из-за стола, тут никто не выйдет, а если выйдет, то непонятно кто.
Но нельзя же быть таким жадным. Вот я в Казахстане первый раз, а буду ли еще — неизвестно, как же я бешбармак не попробую, зачем ездил-то тогда? Кто у таксиста требовал лучший ресторан? Ну, станет у меня на пятьсот долларов меньше. А на что станет больше? На тарелку лапши? Еще неизвестно, вкусной ли.
Домбра на сцене заиграла "Дым над водой".
А вдруг великие герои прошлого погибли за отказ раскрыть рецепт жестоким джунгарам? А если на этот бешбармак порезали последнего белого верблюда с обложки красной книги и шестьдесят казахских девственниц сушили эту лапшу на склонах Медео, отказывая себе во всём, а я, скупердяй, забывший что живем мы только раз, и нечего мучить себя жалкими сомнениями, сейчас или никогда:
— Девушка! Девушка!
— Выбрали уже?
— Бешбармак, как бы.
— Прекрасный выбор.
— Да? А, ну да. Вот только нет ли здесь ошибки, — спросил я, стараясь не допускать в голосе жалобных интонаций, и ткнул пальцем в цену.
― А вы очень сильно бешбармак любите? — удивлено спросила официантка.
― Не знаю. Я попробовать хотел. Первый раз я... В Казахстане.
― Тогда может быть вам с одной порции начать?
― В смысле?
― Вот на что вы сейчас пальцем показываете, это триста порций или чуть больше, на свадьбу заказывают или на похороны, это уж как повезёт, а вы откройте меню на сорок седьмой странице, давайте помогу, вот, бешбармак с двумя видами мяса, сейчас сразу по курсу пересчитаю, выйдет шестьдесят рублей, а с четырьмя видами мяса получится восемьдесят пять, ― девушка посмотрела на меня испытующе, ― Вы какой вариант закажете?
«Один раз живем, девственницы Медео, сейчас или никогда» всё ещё носились в моей голове.
― Несите за восемьдесят пять! ― решительно ответил я.

13.06.2019, Новые истории - основной выпуск

Случай в ресторане
(будни советской науки)

Эта правдивая история произошла когда мой папа руководил группой по разработке системы пневмоавтоматики. В его группу входил доцент Молчунов, а больше никого. На двоих особо не сообразишь, и папа упросил начальство выписать из Москвы математика Бриля, хотя бы на пару дней. Начальство согласилось, Бриль прибыл и усиленная группа немедленно отправилась в ресторан, выпить и закусить.
Сидели хорошо, долго и с удовольствием. Вспоминали былое, обсуждали автопокрышки Но не только. Бриль, полагаю, взахлеб рассказывал о дифференциальных уравнениях высших порядков, поскольку очень любил о них говорить, а папа делился успехами сына, по той же причине. Про Молчунова понятно и без слов. А водку в том ресторане подавали только в рюмках ― это важно для повествования. Рюмок было выпито не мало, чем официант был явно доволен.
Однако, долг призывал советских ученых вернуться к работе.
― Идём составлять дифференциальное уравнение!― решительно произнёс Бриль. Слово «дифференциальное» он произносил чётко в любом состоянии. ― Официант! Посчитайте!
Счёт Бриль решительно забрал себе, отмахнувшись от друзей, и тут же вернул официанту:
― В счёте ошибка. Исправьте, будьте любезны.
Официант удивился, но возражать не стал. Вскоре принёс исправленный счет, сумма была чуть меньше.
― И снова ошибочка! ― сообщил ему Бриль.
Официант снова переделал счет и снова Бриль его не принял. А потом ещё раз и ещё. Сумма всё уменьшалась и уменьшалась.
― А вот теперь верно! ― наконец согласился Бриль. Вспотевший от напряжения официант облегченно вздохнул. Ученые, поддерживая с двух сторон доцента Молчунова, направились в гардероб.
У выхода из ресторана их нагнал официант, неся поднос с тремя рюмками водки и порезанным огурцом.
― Подарок от директора, если не возражаете.
Научная группа не возражала.
― Очень извиняюсь, конечно, ― обратился официант к Брилю, ― но как вы со счётом определили, очень бы хотелось знать, ведь вы и меню не смотрели, а как же тогда?
― Видишь ли, дружище, ― Бриль занюхал водку огурцом, ― математика это великая наука! Нас трое, брали все одно и тоже, значит счёт что?
― Что? ― не понял официант.
― Должен делиться на три!

01.10.2019, Новые истории - основной выпуск

Молдавские шашки
(Стёпыч-шашист: продолжение)
https://www.anekdot.ru/id/1047907/

Ездил как-то наш Стёпыч в Кишинёв, на большие соревнования. Со своим тренером, известным в шашечных кругах гроссмейстером. В свободные часы прогуливались они по городским бульварам, обсуждая стратегии древней игры.
И видят такую картину: в церковном саду толпа прихожан вокруг столика сгрудилась, а за столиком поп в рясе играет в шашки на деньги. Со всеми желающими. Ставка ― четвертак. И стопка фиолетовых бумажек, возле таблички «На храм», сложилась уже не маленькая, а ведь двадцать пять рублей в то время ― недельная зарплата инженера.
― Ух ты, большие деньги, ― шепчет Стёпыч тренеру, ― давайте-ка я подсяду.
― Нет, тебя нельзя, ты же несовершеннолетний, ― останавливает его тренер, явно находясь в неведении относительно ольгинских похождений ученика. ― Сам буду играть. У меня как раз пятьдесят рублей только и осталось. Так что, деньги не помешают.
Пока стояли в очереди на игру, тренер представил хитрый план:
― Я ему первую партию отдам, чтобы не спугнуть, а потом будем потрошить.
Началась игра. Действуя согласно задуманному, тренер изображал отчаянную работу мыслей, а проигрыш сопроводил охами и вздохами. Протянул было сопернику вторую двадцатипятирублёвую, но поп неожиданно отвёл руку с деньгами. Из под его густой бороды проступила довольная улыбка:
― А я в постный день, ― вкрадчиво сообщил священнослужитель, ― с гроссмейстерами более одного раза не играю. Будет с меня и одной победы, а то впаду, прости господи, в гордыню, а это такой тяжкий грех!

©СерКаб
2019

09.07.2019, Новые истории - основной выпуск

Однажды в СССР

От каждой кафедры надо было кого-то направить в Общество трезвости.
Меня вызвал заведующий. Рядом с ним сидел парторг факультета.
― Сергей, ― начал завкафедрой осторожно, ― Ты же, вроде, не пьешь?
― Не пью. ― согласился я.
— Вот и прекрасно. ― заведующий и парторг переглянулись и вздохнули облегченно, после чего заведующий продолжил, ― Стало быть, вступишь в Общество трезвости. Будешь там… хм… бороться.
― С кем? ― спросил я.
― Ну, с кем, с кем…― заведующий и парторг снова переглянулись, ― С нами.

03.10.2019, Новые истории - основной выпуск

Ерейский Ерей

Бэлла Анатольевна работала в нашей бухгалтерии. Старательная, знающая, всегда готовая помочь, пользы от неё было много. Все знали, хочешь её порадовать ― спроси о сыне, Марке. Без вопроса она не начинала рассказывать, не желая никого стеснять. Но если кто-то интересовался, Бэлла Анатольевна с удовольствием делилась новостями. По её словам выходило, что Марик — музыкальный продюсер и в одиночку борется с дурновкусием на эстраде, в ущерб собственной выгоде. И все звезды мечтают работать только с ним, а Марик всё время в разъездах, но не забывает звонить маме, хотя когда он заболел в дороге, то маме ничего не сказал, как будто можно обмануть материнское сердце!
Однажды я видел Марика, он заезжал за мамой. Они шли по коридору мне навстречу и говорили. Бэлла Анатольевна тихо, не слышно, а Марик громко, на весь коридор.
— Мама! Какие деньги? Ерейский Ерей! Зачем? Я очень хорошо зарабатываю. Мама, ты вообще уже можешь не работать. Что внуки? Внуки будут, куда они денутся…
Они прошли мимо меня: Марик, невысокий, очень подвижный, рано начавший лысеть, и Бэлла Анатольевна, еле поспевающая за сыном и не сводящая с него глаз.
На следующий день, чтобы сделать Бэлле Анатольевне приятное, я спросил:
— Слышал, как Марк сказал "Ерейский Ерей". Что это означает? Не встречал раньше ничего похожего.
— Ох, — вздохнула Бэлла Анатольевна, — Это очень давняя история. Но, если хотите, расскажу.
И рассказала.
Марик рос с мамой и бабушкой. Жили они тогда в поселке при военном госпитале, где когда-то служил дедушка. В госпитале работали и обе женщины, Бэлла Анатольевна ― в плановом отделе, а бабушка, Рива Борисовна, была операционной медсестрой.
Маркуша часто болел, и до трёх лет мама от него не отходила. Потом бабушка решила выйти на пенсию и сидеть с внуком, но начальник госпиталя, генерал Пичуев, не отпустил её в решительной форме, заявив, что одна такая медсестра стоит взвода хирургов-раздолбаев. И обещал помогать с нянями.
Няни менялись часто. Одни уезжали вслед за мужьями, закончившими стажировку в госпитале, другие не нравились либо маме, либо бабушке. А вот Ирина Степановна сразу понравилась всем. Приехавшая из глубинки непонятно по какой надобности, Ирина Степановна казалась няней прилежной и доброй, рассказывала, что вырастила четверых собственных. Говорила она быстро, не особо внятно, но повторяла сказанное по несколько раз, что очевидно нравилось Марику. Он сразу полюбил слушать сказки, которые Ирина Степановна готова была придумывать с утра до вечера.
Сюжет всегда был одинаков, менялись только злодеи. Жили-были хорошие люди, сеяли хлеб и рыбу ловили ― и вдруг, откуда не возьмись, то свирепый волк, то ужасный змей, то леший-обманщик, то водяной-надувальщик, то Баба-Яга, пакостница, а то и сам Кащей, враг добрых людей. Но всякий раз появлялся рыцарь-принц Марк Геройский и волшебным мечом сокрушал врагов, а избушку на курьих ножках заставлял нести большие яйца. Покончив с делами, Марк Геройский немедленно садился за стол и съедал куриную котлетку с пюре, выпивал бульон и никогда не вытирал руки об штанишки, вот какой он был замечательный рыцарь-принц.
Лучшего и не пожелать, кабы не странное обстоятельство — в сказках Ирины Степановны все злодеи были евреями. И волк был еврей, и леший, и кикимора и вся прочая нечисть.
— А Кащей, злой еврей, прыг на поветь, да за баню, да хотел укрыться, но Марк Геройский еврея везде найдет и мечом побьёт! — слушал Маркуша, доедая куриную котлетку.
Всё это не могло не всплыть. И всплыло.
Субботним вечером принимали гостя ― профессора медицины Дмитрия Яковлевича, давнего друга семьи. Пили чай с бубликами. Почти уже пятилетний Марик сидел за столом вместе со всеми. И Дмитрий Яковлевич не мог не спросить:
— Марк, скажи пожалуйста, что ты будешь делать когда вырастешь?
— Буду евреев убивать! — ответил Маркуша, макая бублик. Затем, увидев как вытянулись лица взрослых, мальчик решил, что поразил всех своей смелостью и добавил, — Я евреев не боюсь! У меня есть волшебный меч и ещё пистолет будет! Большой!
— Маркушенька, сыночек, да зачем же евреев убивать?
— Они плохие, людям жить не дают! — уверенно объяснил Марик.
— Вот сука. — сказала Рива Борисовна, — Ой, извини Дима, это я про няню нашу.
— Маркуша, но евреи же хорошие. Вот бабушка хорошая? Добрая?
— Бабушка добрая. — согласился Марик, — А евреи злые.
— Но мы все евреи! И бабушка еврейка.
— Нет! Бабушка! Ты ведь добрая?!
— Добрая, и при этом еврейка. И дедушка твой Натан был евреем. И Дмитрий Яковлевич еврей. И мама твоя еврейка. И ты тоже...
— Рива, не торопись.
— И ты, Маркуша, еврей.
— Я еврей? — лицо мальчика сделалось бесконечно несчастным. Через секунду он закричал, страшно, как не кричал ещё никогда. Упал на пол, мать не успела подхватить, и забился судорогами. Все бросились к нему, он никого не слышал. Кричал, плакал. Долго, очень долго успокаивали, Бэлла Анатольевна бегала в приемный покой за ампулой, сделали укол. После укола, и то не сразу, Марик заснул.
Не откладывая, вызвали на разговор Ирину Степановну.
С порога мама и бабушка набросились на неё, то одна, то другая срывалась на крик.
Ирина Степановна совершенно не понимала происходящего, что именно она сделала не так, и в чем её вина:
— Я ведь Марику объясняла, что это только сказки, я его не пугала никогда, я в жизни не видала ни лешего, ни водяного, ни еврея, никогда не видала, — лепетала Ирина Степановна.
И вдруг она громко ахнула: «Маркуша ― еврей? Боже мой, вот горе-то, дитятко милое, Маркушенка, за что же беда такая, горемычный мой...»
Тут мама и бабушка рассвирепели одновременно и, не окажись рядом Дмитрия Яковлевича, вышло бы совсем дурно. Профессор выпроводил рыдающую Ирину Степановну и, с помощью долгой беседы, настоя пустырника и водки, привёл женщин в чувство. Затем Дмитрий Яковлевич придумал, как исправить произошедшее.
Маркуша проспал до утра. Выглядел вяленьким, но позавтракал с аппетитом. Еврейский вопрос не поднимал. Почистив зубы, вознамерился играть в кубики.
Мама и бабушка сели на ковер вокруг него. Не сговариваясь, распределили обязанности: говорить будет бабушка, а мама обнимает и целует в кудрявую макушку. Рива Борисовна подбирала слова, не зная как начать. Но начал сам Марик.
— А няня придет? — спросил он.
— Нет, Маркуша, няня не придет. Да и не нужна тебе няня. Ты ведь уже взрослый и можешь ходить в детский сад. Как ты и хотел. Там много детей и очень весело.
— Мама, какой сад? — удивилась Бэлла Анатольевна.
— В группу к Фире Леонидовне.
— Но там же мест не было.
— Ничего, найдут. Я завтра сразу к генералу пойду. Будут места. Маркуша, послушай меня, детка. Помнишь ты букву "р" не говорил? Ты и сейчас её плохо говоришь, но раньше совсем не мог. Так вот, няня твоя, Ирина су....Степановна, тоже эту букву говорить не умеет. У неё выходит "вр" вместо "р". Получается путаница. Потому что злодей, который в сказке, он ерей. Е-рей. А не еврей. Евреи, это народ такой. Есть русский народ, есть грузинский народ, а есть еврейский. И мы с тобой из этого народа. И это хорошо, хоть некоторые так не...
— Мама!
— Ну да. В общем, плохие — ереи. А мы не ереи, мы с тобой евреи.
Марик слушал бабушку очень внимательно, и как будто решал, плакать ему или нет.
— А волк ерей? — спросил он, немножко подумав.
— Конечно.
— А леший?
— И леший ерей.
— А Кащей?
— Ну, Кащей... Кащей просто махровый... То есть, самый злой из ереев.
— Хорошо, — сказал Марик и продолжил с кубиками. С тех пор он больше никогда по поводу своего еврейства не плакал. А новое слово запомнил, и, взрослея, напридумывал кучу ругательств, из которых "Ерейский ерей" было единственно пристойным.

©СергейОК
2019

09.10.2019, Новые истории - основной выпуск

Тот, кто думает, что буш ― это бывший американский президент, прав, причем дважды. Но это ещё и африканский лес из низкорослых деревьев с широкими кронами. И сейчас мы туда поедем на большом, зеленом и почему-то совершенно открытом джипе. Пешком в буш не ходят ― могут съесть.

Что главное в фотосафари? Терпение? Длинный объектив? Не угадали. Главное ― упрямый рейнджер, капитан джипа. Мы выбрали рыжеволосого потомка ирландцев Квентина и не ошиблись. Своего помощника Соломона (потомка зулусов, а может, и просто зулуса) Квентин усадил прямо на капот, помощницу ― девушку с книжкой, чей круг обязанностей мы не смогли постичь, ― рядом с собой. Прочие, то есть мы, разместились на приподнятых задних креслах ― этакий зрительный зал на колесах, и поехали.

Джип снабжен одеялами и пивом. В открытых джипах днём жарко, а вечером очень холодно. В открытый джип может запрыгнуть бегемот, а страус ― снести яйцо.
― А почему джип такой открытый? ― спросили мы, чтобы завязать разговор.
― Это не раздражает зверей, ― ответил Квентин, думая о чем-то своем.

Чуть отъехав от лагеря, мы увидели роскошных носорогов, стада антилоп, множество диковинных птиц… и поехали в другую сторону.
― Ищем леопарда, ― потрудился объяснить рейнджер.

Сначала мы обрадовались. Следующие три часа не было видно вообще никаких животных. Мы метались по бушу, с трудом уклоняясь от колючек, и перекрикивались, прикрывая рот рукой, чтоб не проглотить огромных жуков, пулями летящих навстречу. Соломон молча куда-то показывал, Квентин давил колесами молодую поросль, девушка-рейнджер хихикала, пытаясь нас взбодрить.
― А вот там антилопы были! ― намекали мы. ― И носороги. И еще птички.
― Птички, птички, ― цедил сквозь зубы Квентин, всматриваясь в кусты.
― Скучное какое-то сафари. Хотелось бы антилоп найти! ― ныли мы всё настойчивее.
― Да чего их искать, антилоп этих. В Капаме сорок тысяч антилоп.
― Ну нам бы хоть кого-нибудь. Опоссума какого.
― Потом, потом, Соломон чувствует, что леопард рядом.
― А еще мы хотим на жирафу посмотреть!

Джип резко затормозил.

― Жирафу? Вон жирафа стоит, и вон там тоже две жирафы. Видите?
― Вроде видим, ― удивились мы. ― Только плохо видим, потому что уже темно.
― Значит, возвращаемся. Завтра встаем в пять утра и едем искать леопарда.

Единственно верный стиль поведения в дальних странах ― считать, что местным виднее. Леопард так леопард, в пять так в пять.

Утром мы нашли леопарда. Не сразу. Соломон с Квентином уходили в заросли и овраги, возвращались, мы переезжали на другое место, они снова куда-то шли, снова переезжали. И вдруг рыжий рейнджер ― тсссс! ― показал рукой в заросли. И через несколько секунд среди освещенных солнцем веток мы разглядели леопардову мордочку! А через минуту зверь и вовсе вышел из укрытия и прошёл в метре от машины, ни разу на нас не взглянув.
― Леопард ― самое скрытное животное в буше. Показать гостям леопарда ― высший класс для рейнджера, ― гордо сообщил Квентин.

Мы поаплодировали. Квентин скромно отнекивался:
― Браво Соломону!
Мы похлопали и Соломону, и даже девушке с книгой.
― А теперь мы исполним любые ваши пожелания, ― сказали рейнджеры, выпив пива. ― Прямо в лесу найдем диких зверей и вам покажем. Причем сразу и любых.

Мы, конечно, не поверили и запросили льва, да покрупнее.
― Окей! ― сказал Квентин и уверенно порулил по чуть заметной тропинке.

Лев лежал в тени у дороги и спал. Мы подъехали почти вплотную. Кто-то громко чихнул. Зверь проснулся, сверкнул желтыми глазами и зарычал. Стало страшно. Лев в одном прыжке от машины, ружье зачехлено. Разница межу сафари и зоопарком сделалась выпуклой. Тем временем лев перевернулся на спину, поджал лапы, как котенок, и снова закрыл глаза.

Квентин отвел машину задним ходом и показал жестом, что можно говорить.

― Ух! ― сказали мы.
― Понравился наш Феликс?
― Феликс? Так это фокус? Это домашний лев?
― Настоящий, дикий. Но найти его несложно. Он глава прайда, поэтому никогда ничего не делает и спит по восемнадцать часов в сутки примерно в одном и том же месте. К тому же он считает себя самым главным и ни от кого не прячется.
― Надо знать места! ― философски заметили мы.

Начались сказочные гонки по бушу. Каждые полчаса пустое для неопытного взгляда пространство вдруг превращалось в огромных черных буйволов, толстых бегемотов, носорогов, слонов, жирафов, обезьян, черепах и снова носорогов. Львицы переходили нам дорогу, кондоры летели вслед. Только на предложение поискать антилоп Квентин бурчал что-то нечленораздельное в том смысле, что вот еще на антилоп соляру тратить.

Вечером у большого костра мы ели жареное мясо куду и обменивались впечатлениями.
― Правда, что вы видели леопарда? ― с завистью спрашивали у нас.
― Видели, ― отвечали мы и подмигивали довольному Квентину, разливающему пунш.
― А мы тут вторую неделю, и всё льва смотрим да антилоп ищем.
― Да чего их искать, антилоп этих.

Рыжий рейнджер знал, что говорил. Утром наш домик окружило стадо антилоп. Они паслись на газончиках, заглядывали в окна, обнюхивали объектив. Антилоп было так много и так долго, что даже надоело их фотографировать. Надо же, их здесь сорок тысяч.

(С) СергейОК, текст и фото

30.09.2019, Новые истории - основной выпуск

Мы звали его — Стёпыч. Ни ростом, ни успеваемостью он в классе не выделялся, да и хулиганил в меру. Вроде обычный школьник, но не совсем. Уже в восьмом классе Стёпыч выполнил норматив мастера спорта по шашкам. По какой-то причине, возможно, как раз из-за возраста, мастера ему не присваивали, несмотря на норматив. Нас, его одноклассников, подобные достижения впечатляли не сильно. Быть шашистом среди пятнадцатилетних пацанов не так уж и круто. Тем более, даже не мастер. Стёпыч, впрочем, на крутости особо и не настаивал. Почитывал втихаря свои шашечные книжки на переменах, но при виде каких-либо затей книжки прятал и участие принимал.
Правда однажды, на день учителя, Стёпыч провёл матч на пятнадцати досках вслепую. С учениками и учителями школы. Одержал пятнадцать побед, но и это бо́льшей славы не принесло, поскольку иного результата никто и не ждал. К тому же, физрук, принюхавшись после проигрыша, изъял у шашиста почти полную пачку сигарет.
Всешкольный авторитет Стёпыч завоевал после случая в Ольгино, где была дискотека с баром, а в баре ― алкогольные коктейли, настоящие! И вроде была возможность туда пробраться. По крайней мере, некоторые десятиклассники хвастались этим и объясняли, что в связи с отдаленностью от города контроль там ослаблен.
Да, речь идёт о том самом предместье Петербурга, где через тридцать пять лет заведутся тролли и навеки уронят репутацию поселения. А пока мы небольшой компашкой ехали в Ольгино на электричке, надеясь на удачу.
Перед входом на дискотеку сидел огромный мужик и не пускал нас. Пролезть было невозможно, мужик ещё и облокачивался на большой стол, поставленный перед дверьми. Те, кто входил, были вынуждены протискиваться боком, прижимаясь к стенке, под полным контролем охраняющего.
― Нам по семнадцать лет! ― убеждали мы мужика и хором и в разнобой, ― Мы студенты!
― Может кому из вас и есть семнадцать,― отвечал мужик, ― но не всем и уж точно не этому пионеру, ― мужик показал пальцем на Стёпыча.
― А что это у вас на столе лежит, ― вдруг спросил тот, ― шашки?
― Да, ― ответил мужик, ― но в чапаева я с вами, юными алкоголиками, играть не буду, у меня разряд.
― А давайте сыграем на вход. Выиграем ― вы нас пускаете.
― А проиграете?
Мы отошли и немного пошушукались.
― Вот, у нас есть десять рублей.
― Червооончик, ― протянул мужик насмешливо, ― ну тогда играем. А кто играть-то будет? Все разом?
Мы снова отошли и сделали вид, что шушукаемся, мучительно решая, кому же выходить против огромного мужика. По очевидным для нас и совершенно неочевидным для соперника причинам за шашечную доску уселся Стёпыч. Выражение лица у него сделалось отрешенное.
А вот на лице мужика отразился азарт, который после пары ходов сменился разочарованием и даже жалостью.
― Я сейчас у тебя сразу три съем, парень. Ты, давай-ка, лучше переходи заново.
Но Стёпыч был недвижен. Мужик обратился к нам, как к более крупным по размеру.
― Я сейчас у него три шашки съем, ― пояснил он диспозицию.
Мы, подражая Стёпычу, стояли с отрешенными лицами.
― Так, не надо мне ваших денег, валите отсюда, уроки делать.
Мы все как один замотали головами, не меняя выражения лица.
― Ну, сами виноваты, ― сказал мужик и съел три шашки Стёпыча.
Ходов через пять как-то там не знаю как Стёпыч съел все шашки мужика-разрядника.
Через двадцать минут после этого я выпил первый в жизни алкогольный коктейль. Стоил он рубль четырнадцать копеек и на вкус был отвратительный. А также на последствия, что выяснилось позже. Но я чувствовал себя крутым, как в западном боевике. Точнее, во всех трёх западных боевиках, которые я посмотрел к пятнадцати годам. Схожие ощущения были и у моих одноклассников. На дискотеке мы, как и положено пьяным школьникам, полежали на разных диванчиках и очухавшись, направились домой. На выходе был обнаружен Стёпыч, который всё ещё играл в шашки.
― Стёпыч, ты коктейль-то хоть попробовал? ― спросил мы.
― Ффссе. Ффсе попробовал. Уже. ― Стёпыч явно был пьянее нас, ― Григорич проставляется.
― А потому что мне у него не выиграть никак, ― объяснил нам мужик, широко разведя огромные ручищи.

Продолжение («Молдавские шашки») следует.

06.07.2019, Новые истории - основной выпуск

Актуальное

Грузинский инфракрасный прибор был зачем-то приобретен нашей кафедрой. В холодном сыром Ленинграде прибор работать не захотел ― сломался при включении. Железный ящик с острыми углами, весом тридцать килограмм. Навьюченный этой тяжеленной дурой, я, как молодой специалист, был направлен в город Гори, Грузинской ССР, чинить или менять.
По утрам я топал на завод пешком. Светило мартовское солнышко, пели птички, в парикмахерских, с открытыми настежь окнами, пожилые грузины брили пожилых грузин опасными бритвами. Впрочем, в ту пору почти все казались мне пожилыми.
Зашёл в кафе.
― Хачапури и сок, пожалуйста.
― Адын рубл давай, ― сказала мне пожилая, ну ладно уж, обычная продавщица.
Хачапури был небольшой, в форме лодочки, тесто показалось слоёным.
На следующее утро всё также: солнце, птички, парикмахерские.
― Хачапури и два сока, пожалуйста.
― Адын рубл давай.
― Однако! ― подумал я.
Снова утро, быстро солнце-птички-бритвы, и в кафе, как пишут в очерках, «с неподдельным интересом истинного исследователя».
― Два хачапури и два сока, пожалуйста.
― Два рубл давай, ― ответила продавщица безо всякой заминки.

Сейчас много говорят о Грузии, в связи с обострением. Одни воспевают грузинскую гостеприимность, другие утверждают, что в Грузии отродясь не давали сдачу.
По опыту моей давней горийской поездки подтверждаю ― не давали. Деньги в Грузии начинались с рубля. Зато если я обедал с кем-нибудь, то мне ни в коем разе не разрешали платить за свою еду. Причем, это были малознакомые люди ― заводские инженеры, рабочие, водитель, который отвозил меня с прибором в Тбилиси.
Запомнился рынок в Гори. Зашёл перед отъездом. С собой брать ничего не хотел, прибор после ремонта легче не стал.
― Сколько яблоко стоит?
― Большой мешок или маленький?
― Да нет, одно яблоко.
― Адын килограмм?
― Нет, просто одно яблоко.
― Э… Возьми, пожалуйста, кушай на здоровье.
Так же было с сыром, зеленью и ещё чем-то вкусным. Заплатил я только за хлеб.
На ценнике было написано: «2 лаваша ― 1 рубль». По-грузински, но я уже понимал что к чему.
***
Как-то слишком комплиментарно получилось. Ведь в Грузии было и плохое. Что там было плохое?
Прибор был плохой. И тяжелый, сволочь.

11.09.2019, Новые истории - основной выпуск

Поехали на море, жили возле Анапы. В частном секторе, бюджет у нас совсем бюджетный.
Искали с кухней, чтобы самим готовить, но хозяйка уболтала столоваться. Большая чистая комната с верандой, сад. В комнате кондиционер допотопный, раньше даже не видел таких, напольный, с толстым шлангом, весь желтый от времени. Но охлаждает реально, в жару это хорошо.
До моря нормальной ходьбы минут двадцать. У нас с братом получается около часа. То, что доктор прописал. В буквальном смысле. Брат у меня ― мотоциклист. Надеюсь, бывший. Весной влетел куда не надо. Сломал себе таз. Ну и по мелочи, голень, рёбра. Шесть операций. Потом лежал неподвижно, со штырями в жопе. Кормили с ложечки. Затем реабилитация, начал ходить.
Врач сказал: море, орехи, и ходить, не лениться. Ходим, не ленимся. В море потихоньку плаваем.
Черешню вкусную едим. В тенёчке лежим, на девчонок глядим. Обсуждаем, кто бы какой вдул. Брат признается, что сейчас бы любой вдул. Значит дело на поправку, радуюсь я. И вообще, говорю, был бы счастлив сдать тебя в заботливые женские руки, а самому кредитами заняться, которые отдавать надо. Брат бурчит чего-то, стыдно ему, что семью подвёл. Но, как раньше говорили, спасибо, что живой.
По возвращению хозяйка приносит окрошку на кефире, ел бы и ел, такая вкусная. И беляши с курятиной отличные. Вечером брат гимнастику свою делает, лечебную. Я ему помогаю. Потом в ноутбуках сидим, каждый смотрит про что интересно, брат, подозреваю, про мотоциклы.
Бывал я, конечно, в отпусках и повеселее, но и так неплохо.
Иногда слышны детские голоса, пару раз к нас пацанята забегали, лет пяти-шести. Хозяйка тут же приходила, забирала. Я сказал ей, что не мешают, пусть себе бегают. Нет, отвечает, им только волю дай, отдыхайте, уж лучше, в тишине. С веранды шоколадка недоеденная пропала, брату надо горький шоколад есть, покупаем всякий раз. На следующий день положил на то же место целую. Лежит, никуда не девается. Видать, слишком горький.
А сад густой, кусты еще какие-то, постройки ветхие, стоят так плотно, что и непонятно, где дом хозяйки, а где соседский. И даже непонятно, откуда хозяйка всякий раз появляется. Решил для себя, что ещё один двор за нами есть, но в глубь сада не заглядывал, незачем, вроде как.

И вот как-то на свою беду проснулся в полпятого утра, и лежу, не спится. Вышел в сад, покурить.
А ночью уличного шума нет, совсем другие звуки вокруг. Слышу, то ли сопит кто-то, то ли свистит. Неопределимый какой-то звук. И доносится из глубины сада. Мне интересно стало, пролез между кустами, иду вдоль построек, прошёл курятник, судя по запаху. Потом вижу ― дверь открытая, занавеска развевается, сразу под ней на полу матрас. На нём четверо детишек спят, старшему не больше десяти. Комнатуха размером с собачью будку. Сразу над матрасом кровать, на ней наша хозяйка спит, и с ней ещё двое, совсем маленьких. Шестеро детей. Кто они ей, внуки? На вид женщина пожилая.
На завтраке доел яичницу с помидорами и говорю:
― Что же у вас дети в таких условиях? Спят на полу, вповалку. Мы тут вдвоем в такой комнате, что хоть танцуй, а дети там с цыплятами ночуют.
― Да мы привычные, не беспокойтесь, ― отвечает хозяйка, не поворачиваясь.
― Ну как не беспокоится, нам же неловко, мы два мужика, а там дети, неправильно это.
Тут хозяйка повернулась, в глазах слёзы:
― Вы только не съезжайте, миленькие, пожалуйста, умоляю, не съезжайте, мы же что в сезон заработаем, так весь год живем, прошу вас очень…
Гляжу, на колени сейчас упадет, только этого еще не хватало.
― Ну что вы, ― говорю, ― мы останемся, вы не волнуйтесь, просто как-то странно...
― Да привычные же мы, привычные, ― утирает слёзы хозяйка.
― А кто они вам? ― спрашиваю.
― Старшие мои, а маленькие так сестры, она в Геленджике сейчас, в гостинице работает, в большой, до осени.
Собираюсь спросить: «А где отец?», и понимаю, как по киношному фальшиво это прозвучит. Кто я такой, чтобы спрашивать с этой женщины? Заведи своих детей, обеспечь их самым лучшим, а потом учи других. И вообще, можешь помочь – помоги, не можешь ―помоги чем можешь. Вы вот с братом на следующий год снова приедем. А может и не приедем, ведь целый год пройдёт, что там будет, кто знает…

(с) К.Вонаба

15.01.2020, Новые истории - основной выпуск

Больше всего знаменитостей я встречал в поездах между Питером и Москвой. Не все они вели себя прилично. Помню, сидел через проход от меня паренек с очень телевизионным лицом. Сидел и ныл всю дорогу. Куртка не так висит, еду не ту подают, пейзаж за окном неказистый. При нём была женщина, видимо, администратор, всё это он ставил ей в вину. В другое время громко, на весь вагон, говорил по телефону.
― Упала на ладонь ледышка, ― напевал он в трубку. ― Так будет в первой строчке, а потом я рифму красивую подберу.
― Затихни глупая мартышка, ― хотел подсказать ему я. В какой-то момент мне подумалось, что это Стас Пьеха и я даже мысленно попенял Эдите Станиславовне за невоспитанного внука. Возможно, я бы и вслух чего-нибудь высказал, кабы бы не пожилой мужчина, спокойно сидевший напротив меня и не обращавший внимания на проделки юного дарования. Тот случай, когда не нужно перечислять звания и заслуги, достаточно имени. Напротив меня ехал Олег Павлович Табаков. У него тоже время от времени звонил телефон, он всякий раз извинялся и выходил в тамбур поговорить. Чтобы никому не мешать.
К потолку вагона был прикреплён маленький телевизор, показывали «Человек с бульвара капуцинов». Когда на экране появился бармен Гарри, я машинально посмотрел на Олега Павловича. Он улыбнулся.

Спустя пару месяцев я мысленно извинился перед Эдитой Станиславовной. Выяснилось, что не её внук безобразничал в вагоне. Того дурачка звали Марк Тишман.

Рейтинг@Mail.ru