Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Лучшая десятка историй от "MasterIvanov"

Работы упорядочены по числу голосов "за"

15.06.2020, Новые истории - основной выпуск

Кок Серега на нашем пароходе не говорил своей жене Люсе, что он судовой повар. Обтекаемое «матрос загранплавания» её вполне устраивало и дальнейшего любопытства она не проявляла.
Как-то раз в предновогодней неразберихе диспетчерская порта поставила наше судно на Мор. Вокзал с почти свободным проходом на причал.
Серегина жена приехала в гости к мужу на пароход, где и столкнулась с ним нос к носу. Он был в высоком накрахмаленном колпаке и поварской белой куртке. Увидев своего мужа, Люся изумилась, с минуту ошарашенно молчала и, переведя дух, спросила: «Ты умеешь готовить?»

05.02.2021, Новые истории - основной выпуск

Пекарь с «Титаника»

Эта история - про Чарльза Джокина, истинного англичанина и моряка - моя любимая.
Как и у всякого настоящего британца, у Чарльза было хобби – он выпивал. Хобби увлекало пекаря полностью и отнимало все его свободное время. «Королевский почтовый корабль «Титаник», на котором ходил Джокин, был огромным плавучим фешенебельным отелем с богато декорированными интерьерами и прекрасной кухней. Шеф-повар «Титаника» получал вторую, после капитана Смита, зарплату на судне и командовал шестью десятками поваров.
У Джокина, как у старшего судового пекаря, была дюжина парней в подчинении, офицерская должность и отдельная каюта, где он и разместил свой самогонный аппарат (с дрожжами у нашего героя проблем никогда не было).
Той злополучной ночью, когда «Титаник» напоролся на айсберг и затонул за два с половиной часа, Чарльз, как обычно, предавался любимому хобби в своей каюте. Услышав глухой скрежет вдоль правого борта, он вышел на палубу, прихватив фляжку с выпивкой. Вскоре капитан Смит отдал команду расчехлять спасательные шлюпки. Джокин собрал команду пекарей на камбузе и, проявив инициативу, приказал разнести запасы хлеба по шлюпкам, а сам вернулся в свою каюту запастись виски.
После объявления «шлюпочной тревоги» старший пекарь сохранял олимпийское спокойствие. Джокин усаживал женщин и детей в шлюпку №10, командиром которой он был, согласно расписанию по тревоге. Сам Чарльз в шлюпку не сел, а, уступив свое место одному из пекарей, предпочел спустится в каюту и, лежа одетым на кровати, продолжал выпивать.
В кровати Чарльз провел еще около часа, наслаждаясь покоем и виски. Когда в каюту начала просачиваться вода, он надел спасательный жилет и, взяв с собой запасы выпивки, поднялся на верхнюю палубу. К тому времени уже все шлюпки «Титаника» были спущены на воду и отошли от гибнущего судна. На палубе ему встретился второй помощник Лайтоллер. Позже Лайтоллер рассказывал, что Чарльз Джокин был «чертовски пьян» и второй помощник решил, что старшему пекарю не суждено спастись. На палубе Джокин, не забывая делать глотки из фляжки, выкидывал за борт деревянные шезлонги. Выбросил он их штук пятьдесят или шестьдесят. Некоторым тонущим, плавающие в воде шезлонги, потом спасли жизнь.
Чарльз до последнего оставался на борту «Титаника». Когда корма судна стала быстро погружаться, он перелез через поручень у кормового флагштока. Через мгновение «Титаник» ушёл под воду, не создав водоворота. Так Чарльз Джокин оказался в воде, даже не намочив волосы на голове. Более четырех часов он провел в холодных водах Атлантического океана, барахтаясь и выпивая. Лайтоллер не поверил своим глазам, когда увидел Джокина среди спасенных. Если не считать опухших ног, то купание в ледяной Атлантике никак не отразилось на здоровье моряка.
Любимое хобби Чарльза придало ему, так необходимое в ту ночь, спокойствие в душе и рационализм в поступках. Он спасся сам и помог спастись многим другим. Джокин покинул «Титаник» последним, максимально сократив для себя время пребывания в холодной воде. На протяжении четырех часов он оставался с сухой головой и имел приличный запас высококалорийной пищи в жидком, незамерзающим при минусовой температуре, виде.
После спасения наш герой не изменил своему хобби и своей профессии: продолжил выпивать и ходить в море. Чарльз Джокин побывал еще в двух кораблекрушениях и дожил до 78 лет.
На его могиле написано «Пекарь с «Титаника».

14.05.2020, Новые истории - основной выпуск

БЫЛЬ (актуальная при самоизоляции)

Мы потеряли нашего радиста. Ну как потеряли, он сам ушёл. Собрал все видеокассеты на пароходе в большой пластиковый ящик и пошел меняться фильмами на соседний лесовоз. Там радист обнаружил своего друга - однокашника по Макаровке. Они отметили свою встречу пьянкой, а ранним утром лесовоз закончил погрузку и вышел в море, увозя нашего радиста и коробку с кассетами. Итого: на одном пароходе стало два радиста - а на другом ни одного.

К счастью, двадцать первый век уже наступил и потерянный радист нёс на пароходе ритуальную функцию, выполняя требования международных конвенций. Сегодня радист на судне – почти ушедшая в историю профессия, как золотарь с замполитом или форейтор с фонарщиком. Действительно, зачем возить и кормить специалиста с зарплатой, запасом продуктов и персональным местом в спасательной шлюпке, если у каждого моряка есть мобильник, а на мостике стоит ещё и пара спутниковых телефонов. Плюс вездесущий интернет.

Когда-то давно у нас был первый помощник капитана с громоздким киноаппаратом «Украина», бобинами кинопленок и судовой библиотекой. Замполит исчез вместе с Советским Союзом, «Украиной» и книгами. В библиотеке оборудовали тренажёрный зал, а киноаппарат заменили на видеомагнитофон. Судового врача сократили несколько позже, после очередного финансового кризиса, а на палубе нарисовали круг с буквой «Н» посередине и, в экстренных случаях, посоветовали вызывать вертолёт.

Капитан не сообщил о потере члена экипажа в пароходство (у нас не было радиста.) Поэтому следующие два месяца мы ловили коварный лесовоз по всем портам Европы, чтобы вернуть «заблудшего барана» и восстановить «статус кво».

Неожиданно выяснялось, что на пароходе осталась только одна кассета, которую радист забыл в видеомагнитофоне. Это был фильм “Кин-дза-дза!”, который бессчётное количество раз пересмотрел весь экипаж и, разумеется, разобрал на цитаты. Все на судне, незаметно для самих себя, заговорили на смеси «чатлано-пацакского языка» с морским русским разговорным. Фраза: «Чатланин сказал эцилоппу послать пацака на бак гравицапу крутить» могла, в зависимости от контекста, означать: “мастер приказал боцману отправить матроса проверить работоспособность брашпиля» или «стармех поручил вахтенному механику выделить моториста для чистки фильтра носовой балластной помпы». 

Наконец, спустя два месяца, неуловимый лесовоз, пьяный радист и коробка с кассетами были пойманы в порту города Мальмё. Мастер, как знаток морских традиций, высказал «этому барану» много знакомых и незнакомых, для радиста слов и выражений, подкрепляя свой монолог активной жестикуляцией. А на следующий день протрезвевший радист понял: «что-то не так!» То есть он четко улавливал своим натренированным ухом отдельные звуки, а иногда даже и целые слова родной речи, но смысл сказанного постоянно ускользал от его понимания. Например: на предложение боцмана одолжить тому «чатлов» радист не знал, что надо одалживать. Объявление же вахтенного штурмана по общесудовой трансляции: «внимание, на борту желтые штаны, всем два раза ку!» приводило бедного радиста в сакральный ужас. А когда кок в курилке попросил «кц», испуганный радист почему-то решил, что он сейчас станет жертвой «энергетического вампира».

Вспомнив фразу из детского мультфильма, что «с ума поодиночке сходят, это только гриппом все вместе болеют» радист вывел логическое умозаключение: «всё! - я поехал кукушкой, не мог же весь экипаж одновременно сойти с ума». Команда также начала замечать, что вернувшийся коллега ведёт себя как-то неадекватно, не всегда понимает простых вопросов, переспрашивает очевидные вещи и путается в словах. И когда тот пошел сдаваться к мастеру с признанием в своем помешательстве, то выяснилось, что мнения экипажа и радиста о психическом состоянии последнего полностью совпадают. Требовалось только одно - уточнить диагноз.

Собрали судовой консилиум из капитана, старпома и самого радиста. Долго решали, куда именно у того «поехала крыша». Получалось два возможных варианта, как, впрочем, и положено при всяком приличном консилиуме. Мастер, ссылаясь на свой собственный опыт, предполагал легкое временное слабоумие на фоне беспробудного пьянства и говорил, что ничего страшного, и с этим люди живут, и в море ходят, и даже становятся капитанами. Старпом, гордившийся тем, что единственный на судне, кто не только смотрел, но и читал «Мастера и Маргариту», уверял: «это «шизофрения, как и было сказано». Радист испуганно согласился на оба диагноза. Потом он потребовал немедленно вызвать вертолет и доставить его на берег для прохождения полного медицинского обследования. Мастер ответил так: «пепелаца тебе не будет, мы сейчас в антитентуре. Через два дня зайдем в Котку за луцом. Там тебя отдадим местным эцилоппам, а пока самоизолируйся в эцих – вдруг ты заразен». «Или «впадешь в беспокойство» - поддержал капитана старпом. По итогам консилиума радиста заперли в каюте и реквизировали у него всё спиртное.

Без алкоголя изолируемому стало совсем грустно. Он решил посмотреть какое-нибудь кино и нашел только один фильм, который ещё не видел.
Уже через полтора часа радист позвонил старпому и, захлебываясь от возбуждения, сообщил: «карантин с меня можно снимать, я сейчас учу чатлано-пацакский язык». «Началось обострение и «пациент впадает в беспокойство» - понял старпом. Взяв с собой боцмана, моток проволоки и багор, старпом решил усилить меры самоизоляции вплоть до полной фиксации больного.

Отперев каюту, они увидели, что радист поставил видеомагнитофон на паузу и лихорадочно переписывает «словарь чатлано-пацакский языка» с экрана телевизора к себе в блокнот. Старпом посмотрел на экран и ошарашено спросил: «как же ты умудрился за столько лет так ни разу и не посмотреть этот фильм?!»

23.05.2020, Новые истории - основной выпуск

Пароход – это такой огромный железный ящик с экипажем внутри. Жизнь людей в ящике монотонная, скучная. Выходных дней не бывает, а сутки бегут по кругу: четыре часа вахты – восемь часов на отдых и сон и опять четыре часа вахты.
Приход в порт – суматоха и нервотрепка: сначала разгрузка, потом погрузка, бюрократия с документами и нудное общение с местными агентами и докерами. Портовый пейзаж обычно излишне индустриален и до одури однообразен. Потихоньку все начинают забывать, как выглядит зеленая травка.
И тут мы заходим в небольшой порт, всего-то на два причала, а вокруг зеленый-зеленый лес. Идея сделать шашлыки на берегу, казалась, пришла в голову всем и сразу. Уже в вечер прихода кок замариновывал мясо, а утром на пикник выдвинулся почти весь экипаж. Старпом, оставшийся на разгрузке, глотал слюну и молил принести ему хоть один кусочек.
Лагерь разбили на живописной полянке с видом на родной пароход. Через полчаса манящий запах шашлыка собрал нас и шведских полицейских у мангала. Местные стражи порядка рассказывали престранные вещи: во-первых, мы в Швеции, а не в России, во-вторых, в лесу сучья рубить нельзя, разводить костер нельзя, распивать алкоголь нельзя, мусорить нельзя и даже приносить большой закопченный металлический ящик с углями внутри тоже нельзя. И самое главное: штраф за каждый проступок и с каждого участника пикника суммируется.
Мастер икнул, засунул плоскую бутылку с виски в карман и предложил перенести переговоры в его каюту. Блюстители не возражали. До капитанского салона дошли только трое: мастер, матрос Шурик и кок. (Вискарь, который капитан спрятал от полицейских в свой карман, был Шурика). Остальные же потерялись по дороге вместе с мангалом и шашлыками.
Шведов уменьшение численности правонарушителей не смутило. Вредная полицейская тётка заявила: «у меня все нарушители посчитаны». Капитан стал уверять её, что нарушитель был только один, а остальные, так, мимо проходили. Шведка возражала, что одному человеку не съесть ведро мяса. Её напарник, дядька лет пятидесяти, горестно вздыхал и молча пил диетическую колу, удивляясь этикеткам экзотических бутылок из капитанской коллекции.
Мастер поведал тётке горестную историю о российском моряке, страдающим за свою веру:
- Поймите, он же «правоверный ортонатурал» и из мяса может есть только свиную шею, которую три дня и три ночи мариновали в особом священном сосуде, а потом обжигали на открытом огне под вечнозеленой елью – сочинял капитан, мешая английские, русские и шведские слова - вот «ортонатурал» и мучается, готовит себе мясное сразу на месяц, а то и на два вперед.
Шведка впечатлилась:
- Кто «ортонатурал»? - спросила она.

И тут произошел конфуз. Рассказ капитана об особенностях религиозных ритуалов при приёме пищи матрос Шурик слышал, но, в силу своей слабости знания иностранных языков, суть услышанного не уловил. Поэтому он обрадовался, когда понял вопрос вредной шведской тетки и громко доложил:
- Я натурал!
Тётка плотоядно улыбнулась, мастер нахмурился, кок со шведом понимающе переглянулись.
- Штрафы платить будете! – объявила полицейская тётка Шурику.
- Не буду - ответил тот – нет денег, я на всякий случай всё потратил на месяц вперёд!
- И был прав, как раз такой случай – сказал кок и плеснул шведу в стакан с колой немного виски из капитанской коллекции.
- Сколько денег есть? – не отставала тётка от Шурика.
- Совсем нету – стоял тот на своём.
- Не заплатишь штраф: сядешь в тюрьму – голос тётки стал суровым.
- В шведскую? – уточнил Шура.
- Да! – ответила та.
Кок с завистью посмотрел на Шурика и налил себе виски без колы.
Торг начался. Сначала вредная тетка захотела по восемьсот шведских крон за каждое нарушение, потом по пятьсот, потом по четыреста. Шурик же хотел в шведскую тюрьму. Потом перешли на американские доллары. Ещё через полчаса свобода Шурика стоила всего сто долларов штрафа. Он отказался. Тут у тётки лопнуло терпение: «ты у меня сядешь» - заявила она и открыла папку с бланками.
Её напарник вместе с мастером и коком пили виски с колой и не вмешиваясь в российско-шведские отношения.
- Дети, жена есть? – спросила шведка, заполняя анкету.
- Сын – доложил Шурик – полтора года.
- Жена работает?
- Нет – ответил он – дома с ребенком сидит.
- Мы будем ей платить пособие –подал голос швед – и на ребенка тоже, всё то время, пока вы у нас в тюрьме.
Его напарница перестала писать и спросила у Шурика:
- Может двадцать долларов есть?
Радостно улыбающийся Шурик отрицательно качал головой.
- Пока в тюрьме сидишь – рассказывал швед – можешь работать или учиться, если работаешь, то тебе платят зарплату, а учат бесплатно.
Шведка зло посмотрела на напарника, а тот продолжал:
- Уходить из тюрьмы можно каждый вечер после пяти и до полуночи, а если пригласят в гости, то до утра – швед налил себе виски из самой дорогой бутылки в коллекции капитана и продолжил – а на выходных какая-нибудь вдовушка с дочками может взять тебя к себе домой с вечера пятницы до утра понедельника.
Шурик, зажмурив глаза, блаженно улыбался. Из его приоткрытого рта протянулась тонкая ниточка слюны. Шведка закрыла папку с документами.
- Яннике, пойдем отсюда – предложил тётке её напарник.

Когда шведская полиция вежливо попрощалась и ушла, капитан открыл бутылку Шурика и, наливая ему, сказал:
- Что ж ты за бестолочь такая! Тебя с твоей анкетой даже в тюрьму не берут!

24.07.2020, Новые истории - основной выпуск

Как-то раз стоял наш сухогруз в одном из портов Прибалтики. Погрузка уже заканчивалась, когда в гости на пароход зашли мои однокашники по мореходке, живущие в этом городе. Сначала мы выпили по чуть-чуть за встречу в капитанском салоне, потом поехали ужинать в загородный ресторан - бывшую усадьбу какого-то остзейского барона. В меню были затейливые средневековые блюда, приготовленные по рецептам баронского повара, и такие же затейливые наливки – это уже была рецептура самого господина барона. Судя по наливкам, немецкий барон был натурой увлекающейся, можно даже сказать, страстной.
После ужина вся наша компания отправилась сначала в один бар, затем в другой, где «для дорогого гостя из Ленинграда» местные музыканты исполнили некоторые классические произведения из репертуара моего земляка и тезки - Сергея Владимировича Шнурова.
К нам кто-то присоединялся, кто-то выбывал по физиологическим, так сказать, причинам. Наконец кузен жены одного из моих однокашников предложил нашей компании поехать к нему на работу.
"У нас там настоящая русская парная!" - зазывал он всех: "построена еще при Александре Третьем!"
Решив, что перед возвращением на пароход мне надо освежиться, я горячо поддержал эту идею. Ехали мы долго. Помню какое-то такси, потом мрачное кирпичное здание, железные ворота и много решеток вместо дверей по пути, пока мы шли от машины до дверей банного комплекса. Помимо русской парной здесь были душевые кабинки, большая деревянная бочка с ледяной водой и комната отдыха. Посередине этой комнаты стоял медный трехведерный самовар, в котором плавало несколько литровых бутылок с водкой и виски. Хозяин гостеприимно предложил всем выпить, пока парная нагревается.

Проснулся я под утро. Вокруг меня валялись пьяные тела по которым было видно, что вчера до парной так никто и не дошел. Приняв душ, я решил побыстрее выбираться из этой "бани", а то уже можно было и на отход судна опоздать. Но выйти мне не удалось. Буквально за первым же поворотом коридора обнаружилась решетчатая дверь и дежуривший за ней охранник. И тут я с ужасом вспомнил, что наш хозяин, этот кузен чей-то жены, вчера в баре рассказывал что-то смешное про свою работу «на зоне».
"Так! Значит я в тюрьме" - понял я: "мне надо выбираться отсюда, и причем срочно!"
Попытка разбудить кузена не увенчалась успехом. Даже засунув его под холодный душ, удалось добиться только маловнятного, но ритмичного мычания на мотив "Ленинград-СПб-точка-ру". Появилось острое желание утопить его в бочке. А что? Нельзя же посадить в тюрьму того, кто в ней уже сидит?! Ну, по аналогии: "расстреливать два раза уставы не велят". Потом я решил, что здесь такая логика не сработает и нужен другой план. Например: взять это тело, не помню, как его звали, то есть зовут, подтащить к решетке с охранником и попытаться объяснить, что я не сбегаю из тюрьмы, а так, зашел в баню попариться: "Вот вместе с этим человеком, то есть телом. У меня еще и другие тела есть, если надо!"
«И как это будет выглядеть со стороны?!» - подумал я: «Какой-то непонятный, взлохмаченный и небритый мужик с бесчувственным сотрудником тюрьмы на руках? Попытка побега с захватом заложника?! Не, не пройду. И кстати, как же зовут этого кузена жены брата? То ли Яреком, то ли Яцеком, или, может, вообще Георгием Викторовичем?»
Пришлось причесаться перед зеркалом, поправить одежду у идти к решетке одному.
- Молодой человек! – начал я свой рассказ – видите ли, меня вчера в баню к вам пригласили. Ваш сотрудник. Он там за углом спит. Извините, не помню его имени. Только Вы не подумайте, что я сбегаю из вашей тюрьмы. Мне в порт срочно надо. Там меня пароход ждет, который через два часа должен в море выйти.
Парень молча смотрел на меня.
«Черт!» - подумал я – «он же совсем молодой, явно в школу пошел после распада Советского Союза. Может уже и не говорит по-русски? И зачем я сказал ему, что через два часа покину эту страну?!»
- Сэр! – начал я снова, теперь уже по-английски – здесь имеет место быть путаница…
- Да, ладно – на хорошем русском ответил охранник – можешь не объяснять, ты точно не «сбегаешь из нашей тюрьмы»!
- Почему вы так уверены? – удивился я, даже слегка обидевшись.
- Тюрьма то женская!

22.07.2020, Новые истории - основной выпуск

Был у нас на пароходе доктор – очень любил халяву. Бывало, целыми днями стоит на крыле мостика и в бинокль море рассматривает: вдруг что-то бесхозное плывет? Иногда ему везло. Как-то раз у берегов Швеции наш пароход выловил, обнаруженный им, полузатопленный катер с двумя подвесными моторами Меркьюри по 250 лошадей каждый.
А однажды мы лежали в дрейфе милях в ста от входа в Киль-канал, когда док радостно заорал: «Нашел!». Действительно, примерно в кабельтове по крамболе левого борта плавала какая-то серая бочка. Минуты три доктор торговался с боцманом, деля потенциальный клад средневековых викингов или возможное тайное золото Третьего рейха. Договорившись поделить «шкуру неубитого медведя» поровну, а не по-братски, партнеры отправились к капитану за разрешением спустить мотобот на воду. По результатам переговоров и последующего спуска мотобота, количество кладоискателей увеличилось на самого капитана, его старпома, электромеханика и вездесущего матроса Шурика. Еще через десять минут шлюпка подошла к найденному объекту. Никакой крышки на бочке не было. Зато сверху имелась рукоятка и вверх торчал непонятный металлический штырь длиной метра полтора. Шурик потянул за рукоятку: бочка была тяжелой и вытащить её в мотобот никак не получалось. Пришлось брать в долю старшего матроса, которого посадили в кабину судового крана.
Разбуженный начавшейся суматохой, на мостик поднялся заспанный капитан-наставник по военно-морской подготовке и поинтересовался у капитана: "что, собственно говоря, здесь происходит?" Так кладоискателей стало на одного больше.
Тем временем бочку удалось зацепить и боцман по рации скомандовал на кран: «Вира помалу!» По мере вытаскивания найденной бочки из воды стало понятно, что это продолговатый металлический предмет круглого сечения. К низу бочки был прикреплен толстый кабель, уходивший в воду. Его то боцман и решил перерубить, попросив передать ему на мотобот «болгарку».
Только тогда, когда матрос Шурик начал резать кабель, капитан-наставник окончательно продрал глаза и взял бинокль. Буквально секунду он смотрел на матроса Шурика, найденную бочку и «болгарку» боцмана, а потом, схватив микрофон общесудовой трансляции выдал такое, что повторить за ним уже никак невозможно. Это было виртуозно! Трехэтажный военно-морской мат искусно переплетался с конкретными приказами и точными рекомендациями по их выполнению. Буквально через несколько минут бочка с почти перерезанным кабелем была отпущена на свободу, мотобот стоял на своем штатном месте на палубе, судовой кран привели в походное положение, а матрос Шурик ел мороженое на крышке кормового трюма. Прошло ещё совсем немного времени и в полумиле от судна всплыла серая туша неизвестной подводной лодки.
Капитан, показав на подлодку, спросил у доктора: «Ну и как мы её делить будем?»

07.03.2021, Новые истории - основной выпуск

Про финансирование терроризма

Главбух, влетевшая в кабинет генерального директора, явно прибежала с плохими новостями.
- Нам Финмониторинг заблокировал счета в банке! – отдышавшись, сообщила она.
- Почему? – удивился директор.
- Говорят, что мы финансируем терроризм!
- Какой терроризм? Международный или местный? – уточнил директор.
- Я не знаю, - ответила главбух, - Вам лучше знать! Может сами поговорите с банком?!

В финансовом учреждении генеральному директору рассказали, что банковские проводки фирмы очень подозрительные: предприятие получает средства от многих компаний и все деньги отправляет только одному юридическому лицу. И так на протяжении нескольких дней подряд.
- А что за предприятие, которому мы платим и в лице которого мы финансируем терроризм, вы смотрели? – задал вопрос директор.
- Нет, счет получателя же в другом банке, – не совсем уверенно ответил сотрудник мониторинга.
- Это Балтийская таможня, - пояснил директор, – Наша фирма собирает деньги с клиентов на таможенные платежи за новую партию товара, прибывающего в порт. А про таможню мы и сами что-то такое подозревали по поводу терроризма, но спасибо за бдительность. Вы окончательно прояснили нам ситуацию!

01.06.2020, Новые истории - основной выпуск

«Черная таможня»

Часть 1

Были как-то раз у нас два практиканта со средней мореходки. Парни были «ураган»: каждый из них прямо как тот курсант из старого морского анекдота:

- Эй, сколько на румбе?
- Да тут один я стою!
- Дурак, курс какой?
- Второй! Бакинская мореходка!

Так вот… тут рассказчику надо долго и обстоятельно набивать трубку душистым капитанским табаком. Но, увы, я уже давно не курю. Много лет назад я как-то решил покурить при бункеровке судна. Так одна половина экипажа дружно залила меня пеной из огнетушителей, причем с головы до ног. А другая половина бросилась к леерам, где изготовилась мгновенно прыгнуть за борт при первых же признаках начинающегося взрыва. После того, как я смыл с себя всю эту пену, капитан торжественно пообещал мне, что в следующий раз, если живы останемся, он скормит мне все папиросы, какие найдет на пароходе. Вечером того же дня я попытался проглотить одну папиросину для пробы. Всё – больше я не курю.
Так вот… я помню с чего начал: вернемся к практикантам. Старпом, протестировал их и ужаснулся. Отдавая практикантов в рабство боцману, он сказал: «это настоящие «ураганы»! в руки им ничего, кроме столовых приборов, не давать, на открытую палубу не выпускать, а вот на берег увольнять обязательно, вдруг нашему славному экипажу повезет, и они потеряются».
Практиканты не терялись нигде, а по интенсивности своего негативного воздействия на команду и судно, они действительно оказались почти сопоставимы с тропическим ураганом. Однажды, прослушав мой нравоучительный рассказ о вреде курения и возможностях табачной кулинарии, практиканты решили срочно бросить курить. Для этого они выкинули все свои запасы сигарет за борт и взяли с каждого члена экипажа "честное слово", что им никто не даст курева, как бы они не просили.
А уже где-то дня через три они скурили почти весь запас чая на пароходе и начали подбираться к фикусу в капитанском салоне, не догадываясь, что фикус пластмассовый. И тут мы заходим в один из портов Северной Америки.

Часть 2

- Эта ваша банкнота? – спросил «штатский» и показал судовому доктору пятьсотдолларовую купюру.


- Да! – согласился доктор – а в чем проблема?


- Видите ли сэр, все банкноты, номиналом свыше ста долларов выводятся из обращения – сказал другой «штатский» - особенно пятьсот долларов, которые наиболее популярны у колумбийских наркобаронов, так откуда у вас эта купюра?

- Из Колумбии – признался доктор.

«Штатские» переглянулись, а полицейский положил руку на рукоять своего револьвера.

- А как вы попали в Соединенные Штаты Америки?

- На пароходе, мы груз из Колумбии привезли.

- Что за груз? – спросил «штатский»

- Цинковый концентрат – начал объяснять доктор – это такой порошок без цвета и запаха...

Тут Док понял, что сказал лишку и замолчал.

- И много у вас этого порошка? 
- вкрадчивым голосом продолжал допрос "штатский".
- Тридцать шесть тысяч тонн – ответил доктор и громко заявил – я не буду больше отвечать на ваши вопросы, требую своего адвоката – потом подумал и добавил – и консула.

- А почему не будете отвечать на вопросы? – не успокаивался «штатский»
.
- Потому что я арестован и мне положен адвокат – доктор показал глазами на наручники.

- Это ради Вашей же безопасности – произнес "штатский".

- Действительно? – удивился Док – без них я себя чувствую гораздо безопасней.


Через полчаса вахтенный помощник сообщил капитану, что причал, на котором стоит судно, оцеплен вооруженными людьми.

«Как в порту в Колумбии» - подумал капитан: «но деньги вряд ли привезут».

Он ошибся, деньги привезли, причем те же самые. Вместе с пятисоткой прибыли доктор с двумя «штатскими» и Береговая охрана с таможней. "Штатские" проверили документы на получение денег, сняли наручники с доктора и оцепление с пирса, вернули злосчастную банкноту и испарились. А вот таможня всё не сдавалась.

Часть 3

Таможня бывает «белая», а бывает и «черная». 
«Белая таможня» приходит в белых рубашках и проверяет документы.
 «Черная таможня» приходит в рабочих комбинезонах с инструментами и первые четыре часа разбирает пароход. Потом они обедают. За это время судовые механики стараются очистить от грязи и копоти всё то, что те разобрали. После обеда парни из «черной таможни» собирают пароход обратно.


Таможня, которую док притащил за собой – была «черная». Казалась, у "чёрной таможни" была только одна сверхзадача: отвернуть на пароходе всё, что отворачивается и отвинтить всё, что отвинчивается. Такие вот маньяки с отвертками и шуруповертами. Наши механики ходили несколько озадаченные тем, насколько лучше них таможенники знали устройство судна, его агрегаты и механизмы. Третий механик, когда парни из "чёрной таможни" всё таки вскрыли утиль-котел в фальштрубе, не смог сдержать своего восхищения и выдал: «эвона как! так вот значит, как тут всё устроено!» Этим своим высказыванием он сильно развеселил практикантов, огорчил старшего механика и изумил доктора.

«Ураганы» обычно тусовались около камбуза, где пытались спереть остатки чая у буфетчицы. Там то они и заметили, что их подслушивают. Один из таможенников, скорее всего, понимал по-русски и, умея шевелить ушами, постоянно держал их направленными на практикантов, вне зависимости от положения своей головы.
Истории точно неизвестно, что и как тогда курили эти "ураганы", а также, чем они мотивировались, когда примитивный и одурманенный мозг одного из них повелел своему носителю громко прошептать: «боже, надеюсь, эти таможенники никогда не полезут в фекалку».
Сказано - сделано! На следующее утро приехал микроавтобус с двумя водолазами. Впервые, за двадцать с лишним лет, люк доступа в фекальный танк было решено вскрывать. А это 28 здоровенных гаек и, примерно, сорок слоев краски, которую выжигали паяльной лампой. Почти три часа «черная таможня» откручивала прикипевшие гайки, а потом ещё минут двадцать водолаз нырял в фекальную цистерну. Эти двадцать минут были адом для всех, кроме него. У водолаза был свой собственный воздух для дыхания, а у всех нас – только общий: смешавшийся с тем, что выходило из открытой горловины, где по дну цистерны ползал водолаз, активно перемешивая её содержимое.
Ничего не найдя, старший таможенник пошел жаловаться капитану на практикантов, что те ему «неправильно стукнули».
В капитанский салон были вызваны «ураганы».
- Что вы сказали? – начал допрос капитан.
- Чтоб таможня в фекалку не лезла! – ответил один из практикантов.
- А вы? – капитан повернулся к таможеннику.
- А мы полезли - сказал тот.
- И в чем вопрос? – удивился капитан.

Больше «черная таможня» на пароход не приходила. Местные портовые власти выдали нашему пароходу официальный запрет "осуществлять заходы в порты США". На излишне эмоциональный вопрос обескураженного капитана о причинах такой дискриминации, американский портовый чиновник ответил: «да уж больно сильно вы воняете!»

09.05.2020, Новые истории - основной выпуск

«Есть такая профессия»

В канун 75-летия Победы хочется вспомнить не только «героев былых времен», но и профессионалов минувшей войны. 
Тех, кто воевал умением, а не числом, тех, кто, как старшина Васков, понимал, что «Война — это не просто кто кого перестреляет. Война — это кто кого передумает”.
Вспомнить меткость и выучку танкистов Колобанова, уничтоживших 43 неприятельских танка за один день 20 августа 1941 года.
Высочайший профессионализм пограничника Наумова, который, оказавшись летом 1941 года в окружении, вступил в качестве рядового бойца в партизанский отряд, а уже в феврале-апреле 1943 года провел исключительно успешный рейд своего партизанского соединения по тылам противника, за что ему было присвоено звание генерал-майор сразу после звания капитан.
Можно вспомнить об организаторских способностях «вездесущего адмирала» Головко, сумевшего организовывать эффективное прикрытие ледовых конвоев союзников силами, тогда еще небольшого, Северного Флота.
Вспомнить и поклониться памяти генерала Покровского, под руководством которого штаб 3го Белорусского фронта разработал и осуществил блестящую операцию штурма Кенигсберга.
Восхититься гениальностью полководца Василевского, Главнокомандующего Советскими войсками на Дальнем Востоке, выигравшего войну с Японией за неполный месяц.
Вспомнить всех тех, кто понимал, что место подвигу есть только тогда, когда надо исправлять чьи-то ошибки.
Вспомнить победителей, не ставших героями, потому что они были профессионалами.

27.07.2020, Новые истории - основной выпуск

У нас на пароходе «ковидных» ещё не было, а паника уже была.
«Как там на берегу? Остались ли ещё здоровые люди и когда они начнут превращаться в вампиров и зомби?» - именно эти вопросы все чаще и чаще волновали команду после просмотра очередного выпуска новостей.
Тут случился и «на нашей улице праздник»: внеплановый заход в Северную Америку. В порт того самого города, где особо яркая вспышка мировой пандемии и прочие прелести високосного года. Экипаж, наслушавшись в СМИ про средства индивидуальной защиты и социальную дистанцию, решил подготовится.

Представьте ситуацию: на паспортном контроле в порту дежурит темнокожий иммиграционный офицер. Вдруг к нему вваливается толпа бледнолицых здоровенных мужиков в масках и в руках у всех… лопаты. Один из них тут же начинает этой лопатой тыкать афро-американцу в лицо, а остальные дружно берут свой шанцевый инструмент на перевес. Какие у офицера мысли?! Правильно: «ку-клус-клановцы», мстя за движение BLM, хотят убить и закопать бедного негра прямо здесь, на месте. И не важно, что пол бетонный.
Наверное, так и подумал сотрудник иммиграционного контроля, когда ему, соблюдая социальную дистанцию, боцман пытался передать на лопате свой паспорт.

Рейтинг@Mail.ru