Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Лучшая сотня историй от "Филимон Пупер"

Тексты упорядочены по числу голосов "за"

06.03.2008, Новые истории - основной выпуск

К вопросу о душе плюшевых игрушек. Их есть у меня, только это был не
заяц, а обезьяна. История сильно нерадостная, кто хочет повеселиться,
может сразу идти лесом, я не обижусь.

Обезьяну я купил на втором курсе, хотел подарить другу на свадьбу. Но
неосторожно прислонил к горящей лампе, синтетическая шерсть на пузе
поплавилась, дарить игрушку стало нельзя, и пришлось оставить у себя.
Шимпанзе получил имя Джимми, три года кантовался со мной в институтской
общаге и потом еще год - в заводской, когда я уехал по распределению.
Вечерами я готовил неизменную яичницу с картошкой, наливал в два стакана
пиво и вел с Джимми долгие задушевные беседы, сводившиеся к одной
нехитрой мысли: никто нас, брат шимпанзе, не любит, никому мы с тобой не
нужны.

Следующим летом я приехал в Москву - опять же на свадьбу к кому-то из
друзей - и чисто случайно встретился с Ленкой. Она училась на курс
младше, у нас был короткий роман в самом конце моей учебы, и я тогда
оборвал отношения с подленькой мыслью "найду получше". А сейчас все
вновь вспыхнуло, и стало очевидно, что ничего лучше нет и быть не может,
и уже через месяц мы подали заявление, и я перевез к ней чемодан книг и
Джимми.

Однако сам я переехать к Ленке не мог: как молодой специалист, должен
был отработать три года по распределению. Чтобы освободить меня от этой
почетной обязанности, требовалась подпись лично министра.

Потянулась разлука, скрашиваемая моими нечастыми приездами. "Когда тебя
нет, я сплю с Джимми, - писала мне Ленка. - Обнимаю его, как будто это
ты, и мне уже не так грустно и одиноко. Он похож на тебя, такой же
мягкий и теплый". "Ага, - отвечал я, - и такой же толстый и волосатый. А
разница в том, что у него есть хвост, а у меня кое-что другое".

Мой поезд прибывал в Москву рано утром. Я входил в комнату, бесшумно
раздевался, осторожно вытаскивал шимпанзе из Ленкиных объятий и
укладывался на его место. Ленка, не просыпаясь, прижималась ко мне.
Собственно, эти утренние мгновения и были той трудноуловимой
субстанцией, которую люди неизобретательно называют счастьем.

Через полгода министр наконец поставил нужную закорючку в нужном месте.
Я смог перебраться в Москву и окончательно вытеснил Джимми из Ленкиной
постели. Он возвращался к своим обязанностям только на время моих
командировок. А Ленка, великая домоседка, сама никуда от нас не уезжала.
За восемь лет она провела без меня и Джимми только два раза по три ночи:
когда рожала сперва первую дочь, потом вторую.

Шли годы, и как-то так получалось, что Ленка все чаще, не дождавшись
меня, засыпала с Джимми. Мужики, кто сам не засиживался всю ночь за
преферансом, кто никогда не увлекался компьютерными играми и красивыми
девушками - так и быть, бросьте в меня камень. А кто сам не без греха,
тот, возможно, поверит, что я был не самым плохим отцом и мужем.

А потом... потом Ленку сбил пьяный водитель на переходе. В похоронной
суете Джимми бесследно исчез. Никто его не видел и не трогал, но когда
мы немного пришли в себя и стали наводить порядок в квартире, Джимми
нигде не было. Похоже, он отправился вслед за хозяйкой.

И вот 15 лет я воспитываю дочек, пытаюсь зарабатывать деньги, занимаюсь
разными нужными и ненужными делами. А где-то там моя Ленка обнимает
Джимми и ждет не дождется, когда я наконец выну из ее рук эту дурацкую
обезьяну и займу свое законное место. Не грусти, малыш, время на Земле
течет быстро. Министр уже занес ручку для подписи.

18.01.2005, Новые истории - основной выпуск

История подлинная и даже имена вопреки традиции не изменены. Потом
поймете, почему.

Я познакомился с Юрием году так в 95-96м, при не самых веселых
обстоятельствах - в урологическом отделении одной московской больницы.
Несмотря на довольно сильные боли и предстоящую операцию, он находился в
радостно-возбужденном состоянии и всем встречным-поперечным пересказывал
свою историю. Я в тот момент был прикован к койке и вынужденно выслушал
ее раз 8 самое меньшее.

За сорок с лишним лет до нашего знакомства Юра, тогда четырнадцатилетний
ленинградский школьник, катался на лыжах с крутой горы и со всего маху
налетел на торчавший из земли металлический штырь. Остался жив, но
мочевой пузырь, по-научному уретру, расколотил вдребезги. Из-за тяжести
травмы он попал не в обычную больницу, а в клинику при каком-то научном
институте, чуть ли не при Академии меднаук. Академики почесали бороды и
вынесли вердикт: остаток лет Юре предстояло доживать в виде резинового
ежика, с дырочкой в правом боку, выведенной в нее трубкой и резиновым
мешком-мочесборником. Можно представить, что это означало для 14-летнего
пацана. Полное крушение надежд и планов, хуже смерти.

На Юрино счастье, один молодой доктор выдвинул безумную идею: сделать
ему искусственный мочевой пузырь из входившего тогда в моду, но почти не
применявшегося в медицинских целях пластика. По тем временам это был не
просто смелый эксперимент, а запредельная дерзость, сравнимая с полетом
на Луну в 20-е годы. Тем не менее план был принят, продуман до мелочей,
доктор оказался блестящим хирургом, и к осени Юра выписался из клиники
здоровым человеком.

Через несколько месяцев вернулся из плавания Юрин отец, моряк. Он тут же
заявил, что доктора необходимо отблагодарить: написать в газету или хотя
бы подарить бутылку коньяка, а лучше и то и другое. Но тут выяснилось,
что Юра не помнит ни имени, ни фамилии доктора. Смешная такая фамилия из
трех букв. Шир? Моз? Бут? В общем, что-то вроде этого. Ладно, сказал
отец, в лицо-то ты его помнишь? Поехали в клинику.

В клинике Юра испытал настоящее потрясение. В отделении не оказалось ни
одного знакомого лица, вместо ставших родными академиков и докторов
мелькали какие-то чужие рожи, в основном женские. Юра набрался храбрости
и обратился к одной тетке:
- Не знаете, тут такой молодой доктор был? В очках, кучерявенький?
- Хватился! - ответила тетка. - Погнали всех кучерявеньких поганой
метлой. Вредители они. Товарища Сталина отравить хотели.

Последующие сорок лет Юрий прожил крайне напряженной жизнью. Работал на
всесоюзных стройках. Спал на снегу. Проваливался с машиной под лед. Пил
горючие смеси самого невероятного состава. Заимел двух сыновей от
законной жены и неизвестно сколько по городам и весям. И никогда
пластиковая уретра его не подводила, работала лучше натуральной.

Но ничто под луной не вечно. Что-то там стало разлагаться и зарастать.
Начались боли, каждый поход в туалет превратился в пытку. Юрий к тому
времени оброс достаточным количеством денег и связей, чтобы обеспечить
себе попадание практически к любому специалисту. Но то ли ему не везло,
то ли случай был действительно сложный. Оперировать никто не брался.
Вновь предложили дырочку с трубочкой до конца дней, а в качестве
временной меры - веселенькую процедуру под названием бужирование. Я эту
радость пережил один раз и до сих пор вспоминаю с содроганием. А Юрий
прошел через нее раз 10, со все сокращающимися интервалами. Когда
частота бужирования дошла до двух раз в месяц, начались психические
проблемы. Точнее говоря, один бзик.

Он вбил себе в голову, что единственный, кто может его спасти - тот
молодой доктор из детства с забытой фамилией. Прекрасно осознавал, что
скорее всего тот давно умер или вышел на пенсию, а если и нет, то найти
его невозможно, но ничего с собой поделать не мог. Обратился даже к
известному психологу-гипнотизеру в надежде, что под гипнозом сумеет
вспомнить фамилию доктора. Не впомнил, но возникло стойкое ощущение, что
фамилия - вот она, рядом, только руку протяни. До умопомрачения
перебирал трехбуквенные слова, но заколдованная фамилия все время
ускользала.

Однажды утром Юрий отмокал в ванне (горячая вода притупляет боль), а его
старший сын, турист-любитель, собирался в очередной поход. И между делом
спросил:
- Пап, ты не видел мой кан?
- Что-то?
- Ну кан, котелок такой плоский.
И тут Юрий сильно удивил домашних, в точности повторив подвиг Архимеда.
Он выскочил из ванны и стал телешом носиться по комнатам, оставляя всюду
лужи и крича:
- Кан! Кан! Ну конечно, Кан!
- Что - кан? - спосили домашние.
- Фамилия доктора Кан! Как это я раньше не вспомнил?

Всемогущего Интернета тогда еще не было, но справочная система в
Минздраве существовала. Через несколько дней действительно нашелся
доктор Кан, профессор-уролог, правда, в Москве, а не в Питере. Нашлись и
люди, устроившие Юрию консультацию у профессора.

При первом же взгляде на доктора стало ясно, что доктор не тот: выше,
шире в плечах, а главное - очень уж молод, заметно моложе самого Юрия.
Но что-то знакомое в чертах имелось. В разговоре мгновенно выянилось,
что настоящий спаситель Юрия, Дмитрий Вавилович Кан, благополучно
пережил товарища Сталина, вернулся к медицинской практике и занимался ею
много лет, но до середины 90-х все же не дожил, умер за несколько лет до
этого. А человек, стоящий сейчас перед Юрием, - его сын, унаследовавший
профессию отца, Яков Дмитриевич Кан.

Дальше хеппи-энд. Юрин бзик сделал ему поблажку, позволив за неимением
отца довериться сыну. Кан-младший оказался достойным преемником
Кана-старшего, операция прошла успешно, призрак резинового ежика
отступил лет на двадцать по крайней мере. И самое главное. Кан-младший
оперировал не только Юрия, но и меня, очень удачно и очень вовремя.
Фактически он спас мне жизнь, едва не загубленную предыдущими
горе-лекарями. Я давно не живу в Москве, связей с ним не имел. Сейчас
порыскал по Интернеиу - жив-здоров Яков Дмитриевич, по-прежнему лечит и
учит. Пусть этот рассказ послужит ему благодарностью и приветом.

07.12.2006, Новые истории - основной выпуск

Произошло это, допустим, в Париже. На самом деле ни фига не в Париже,
конечно, но в одном из тех городишек, где на несколько миллионов
местного населения приходится пару десятков тысяч русских. Получается
как бы большая деревня, размазанная ровным слоем по поверхности
миллионного города. От этого возникают разные интересные эффекты.

Живет в этом условном Париже некто Жора. Он молод, красив, разведен,
приехал в Париж недавно, пытался замутить мелкий бизнес с парижанами не
скажу какой национальности, был ими кинут и к началу нашего
повествования работает в ресторане официантом и находится в финансовой
заднице глубиной с хороший колодец.

Однажды в ресторанчик приходит посетитель в хорошем офисном пиджаке, но
в сильно расстроенных чувствах. Выпивает в одно рыло половину
ресторанных запасов спиртного, после чего, узнав, что официант говорит
по-русски, зовет его за свой столик с намерением излить душу. Других
клиентов нет, Жора с разрешения хозяина подсаживается и выслушивает
нижеследующее.

Посетителя зовут Саня. История его банальна, как насморк. Во всех этих
условных Парижах страшный дефицит русских невест: все сколько-нибудь
стоящие барышни норовят выйти за местных, а союзов русских мужчин с
аборигенками существенно меньше. Саня нашел на сайте знакомств молодую и
красивую Иру из какого-то Заднепередонска. Привез в Париж, одел, умыл,
женился. Деньги дает, в душу не лезет, на мозги не капает, хочешь -
учись, хочешь - ищи работу, не хочешь - рожай ребеночка. Казалось бы,
живи и радуйся. Но нет, Ира начинает вилять хвостом. Учиться ей тяжело,
работать противно, рожать рано, в доме убрать лениво, язык не дается,
Санины друзья - дебилы, и вообще зачем он ее привез в этот задрипанный
Париж. Встает к обеду, до вечера точит лясы на форумах, потом полночи
выясняет с Саней отношения. А ему вставать в шесть утра.

Во время очередной всенощной разборки Саня не выдерживает и отвешивает
Ире хорошего подзатыльника. Та немедленно вызывает полицию, на это ее
языкового запаса почему-то хватило. Полицаи выводят Саню под белы руки
из собственного дома и запрещают приближаться к нему на пушечный
выстрел. В обед Сане звонит какой-то хлыщ, представляется Ириным
адвокатом и излагает перспективы: при разводе Ира, как пострадавшая
сторона, получит половину дома, половину банковского счета и около трети
Саниной зарплаты пожизненно. Не хилый такой кусочек. Саня не беден, но
далеко-далеко не Абрамович, лишней пары миллиардов у него нет, все
нажитое заработано своим умом и своей нервной системой, и отдавать
половину за здорово живешь ему совсем не хочется.

Дальше Саня живет в гостинице, платит своему адвокату, платит за дом, в
котором не живет, и как благородный человек еще поддерживает Иру
материально. У него входит в привычку время от времени заходить в
ресторанчик и делиться в Жорой перипетиями судебного дела: поговорить
особенно не с кем, Париж – большая деревня, скажешь одному – узнают все,
а Жора вроде бы на отшибе и вообще к болтовне не склонен. Несмотря на
разницу в положении, наши герои все больше становятся друзьями.

Тем временем Жорина личная жизнь тоже не стоит на месте. На том же сайте
он знакомится с некой Риной. Они встречаются где-то в кафе, резко друг
другу нравятся и начинают встречаться уже по-взрослому. При этом Жора,
будучи человеком отчасти восточного происхождения, корчит из себя
преуспевающего бизнесмена, сорит деньгами, и вскоре финансовая задница
достигает глубины Большого Каньона. Рина же материальными благами
охотно пользуется, превозносит Жору как любовника, но ни с кем его не
знакомит, о себе рассказывает по минимуму, свидания назначает в
пригородных мотелях и вообще шифруется изо всех сил. Объясняет она это
следующим образом: Париж – правильно, большая деревня, увидит один –
расскажет всем, а ей светиться никак нельзя: она разводится с мужем, а
по законам их новой родины жена, уличенная в измене, считается
виновницей развода и ничего не получает из совместного имущества.

При следующей встрече с Саней Жора делится с ним полученной информацией
и предлагает проверить, не ходит ли Ира налево. Саня спрашивает своего
адвоката; тот грустно отвечает, что закон о прелюбодеянии существует, но
на его адвокатской памяти ни разу не применялся: ни одна неверная жена
не дура сношаться при двух свидетелях, а косвенные доказательства, даже
самые убедительные, суд к рассмотрению не принимает. Но за неимением
лучшего варианта можно попробовать.

Саня нанимает частного детектива. Через некоторое время тот сообщает,
что кое-что нарыл, но на доказательство в суде это никак не тянет, и
передает Сане пленку (на самом деле минидиск, но неважно). Саня
понимает, что смотреть это кино в одиночку у него духу не хватит, и
зовет для моральной поддержки Жору.

Расположившись у Сани в гостинице, друзья видят на экране
третьеразрядный мотель из тех, где двери номеров выходят прямо к
парковке. Подъезжает машина, Ира входит в один из номеров. Таймер
показывает, что прошло три часа, Ира выпархивает из номера и уезжает.
Следом из той же двери выходит... как там у Александр нашего Сергеича:
кого я вижу, ба, знакомые все лица. Саня смотрит на экран, потом на
сидящего рядом, потом опять на экран... и начинает закатывать рукава.
Заметим, что по габаритам Саня внушительней Жоры раза в четыре, и исход
поединка сомнений не вызывает.

Жора, который все понял с первого кадра и давно сидит ни жив ни мертв от
страха, начинает оправдываться:
- Ну откуда я знал. Ты же мне никогда ее фотографии не показывал. И
почему Ира, когда она Рина?
- Ирина она, - мрачно поясняет Саня. – И Ира, и Рина. Молись давай.
- Ну умом-то ты понимаешь, что я не виноват? Совпадение просто. Сколько
там русских в том Париже.
- Умом понимаю, но ты все равно молись. Мне терять нечего, выхода
никакого нет, а душу отвести надо.
И тут Жору осеняет.
- Да оставь ты свои рукава! – кричит он. – Есть выход. У меня деловое
предложение. Я сейчас кое-что скажу, и ты мне заплатишь... - Жора
прикидывает в уме размер Большого Каньона, умножает на два и называет
сумму.

Для полноты картины добавим, что дальше на пленке был еще один мотель, и
лицо человека, вышедшего из номера вслед за Ирой-Риной, тоже показалось
Сане смутно знакомым. Деревня – она деревня и есть, виделись где-то у
кого-то. Но это уже не понадобилось, и без того хватило.

Полуфинал истории. На следующем свидании в мотеле, пока Рина в ванной,
Жора тихонько отщелкивает замок. Потом устанавливает Рину в
коленно-локтевую позицию лицом к двери и начинает процесс. Ровно на
середине процесса дверь отворяется, и в номер вваливаются Саня с
видеокамерой, Санин адвокат и два полисмена. Полицейские поднимают руки
в стороны и изображают всемирно известную картину "Превед".

Финал. Суд. Судья, не скрывая интереса, стряхивает пыль с закона о
прелюбодеянии. Саня сохраняет в неприкосновенности имущество и зарплату,
адвокат получает гонорар, Жора получает возможность открыть собственный
ресторанчик. Ира получает шиш и вынуждена убраться из города: Париж
проигравших не любит. Неизвестно, вернулась ли она в Заднепередонск, но
хочется думать, что вернулась.

Суперфинал. Однажды в Жорин ресторанчик приходит Саня с незнакомым
парнем.
- Это Олег, - говорит Саня. – У него такая же проблема, как у меня. Ее
анкету на сайте мы уже нашли. Поможешь?
- Попробую, - отвечает Жора.

27.04.2005, Новые истории - основной выпуск

Семейная легенда. Действующие лица - мои тесть и теща, но поскольку были
они тогда совсем юными, буду называть их просто по именам.

На дворе начало пятидесятых. Боря приехал покорять Москву из небольшого
южнорусского города. Юноша он всесторонне одаренный и очень
положительный, чтобы не сказать идеальный. Студент престижного
техничекого вуза, сталинский стипендиат, профорг курса, спортсмен -
словом, если бы не пятый пункт, хоть сейчас на икону. Так же легко и
уверенно, как завоевывал высшие баллы в учебе и призы на соревнованиях,
он завоевал сердце Анечки, девятнадцатилетней студентки филфака, милой,
доброй и очень домашней девочки. Забегая вперед, скажу, что они прожили
вместе почти пятьдесят лет, и более гармоничной пары я никогда не видел.
Трогательный студенческий роман, походы на каток и в театр, долгие
проводы, споры о прозе Трифонова и поэзии Блока. Наконец Анечкина семья
решает, что пора бы на мальчика и посмотреть.

О семье чуть подробнее. В трехкомнатной квартире на Волхонке живет
девять человек: папа с мамой, бабушка с дедушкой, дядья, тети и сама
Анечка, всеобщая любимица, единственная дочь и внучка. Анечкин дед до
революции владел небольшой фабрикой и был, вероятно, незаурядным и очень
удачливым человеком, потому что в чехарде последующих событий сумел
сохранить не только свою жизнь и всех членов семьи, но даже кое-какие
остатки имущества, выраженные преимущественно в хрустале и фарфоре. Не
бог весть что, но на фоне всеобщей бедности впечатляет.

Глава семьи - не дедушка-фабрикант, а его жена Ирма Михайловна, Анечкина
бабушка. Боря впоследствии называл ее грандтещей. Женщина старой
закалки, в том возрасте, когда голова уже заметно трясется, но спина
по-прежнему пряма, язык остер, а ум ясен. Сквозь аристократические
манеры изредка прорывается местечковый акцент, который нисколько ее не
портит. Конечно, ее слово последнее во всех серьезных вопросах, и в
первую очередь - в вопросе о том, кто достоин и кто недостоин руки ее
драгоценной внучки.

Формальным поводом для Бориного визита стало незначительное, человек на
двадцать, семейное торжество. Гостиная полна родственников. За стол пока
не садятся, но на него уже выставлены все дедушкины богатства:
фарфоровый сервиз знаменитого кузнецовского завода (19 век), бокалы и
рюмки прямо с царского стола (в начале 20-х была распродажа дворцового
имущества, и дедушка ее не пропустил). Салаты в салатницах, селедка в
селедочницах, суп в огромной фарфоровой супнице. Можно снимать кино из
буржуйской жизни.

Ирма Михайловна ведет с Борей светскую беседу, эффективности которой
позавидовал бы любой следователь на Лубянке. Через пятнадцать минут она
уже знает всех Бориных родственников и всю Борину биографию, начиная с
двойки в первом классе. И поскольку эта двойка - самое страшное
прегрешение, Боря чувствует, что этот экзамен он выдерживает так же
блестяще, как и все предыдущие экзамены в своей жизни.

- Боренька, неужели вы только учитесь и сидите на собраниях? Скучно
ведь, надо как-то и отдохнуть, поразвлечься.
- Конечно, Ирма Михайловна. Я еще спортом занимаюсь.
- Да? И каким же?
- У меня второй разряд по волейболу и лыжам, первый - по шахматам и
спортивной гимнастике.
- Гимнастика? Это где на голове надо стоять? Я бы скорее умерла, чем
встала на голову.
- Ну что вы, Ирма Михайловна, это же так просто!
Боря встает и легко, почти без разбега демонстрирует стойку на руках на
краю стола. Тренированное тело вытягивается в струнку, элемент выполнен
безукоризненно, гости ахают, Анечка замирает от восторга. 10 баллов
ровно, Борис Крамер, Советский Союз.

Увы, интерьер квартиры несколько отличался от интерьера спортивных
залов. В верхней точке траектории Боря задевает ногой висящую над столом
тяжелую хрустальную люстру. Люстра обрушивается на стол, вдребезги
колотя кузнецовский фарфор и царский хрусталь. Сверху, добивая
оставшееся, валится Боря. Одним движением он довершил то, чего не смогли
сделать революция, нэп, эвакуация, Ягода, Берия и Гитлер.

Трехминутная мхатовская пауза. Тихой струйкой сыплются на пол осколки.
Апрельской капелью капает суп. Мама держится за голову, папа - за
сердце. Анечка выбирает между упасть в обморок и немедленно бежать от
позора в Арктику. Прочие родственники застыли в разнообразных позах, но
на самом деле все ждут реакции одного человека - Ирмы Михайловны.

Грандтеща не подвела. Боря говорил, что после этого случая зауважал ее
на всю жизнь. Она не высказала будущему грандзятю ни одного слова
упрека, а всю критику сумела обратить на себя. Она обернулась к мужу и
произнесла:
- Сема, и где была моя голова? Ну почему я не спросила про шахматы?

История повторяется. Спустя много лет я попал в дом Бори и Анечки в
качестве жениха их младшей дочери. Я был таким же, как Боря,
провинциалом и студентом технического вуза, хотя, конечно, не столь
блестящим. Я никогда не занимался гимнастикой. Зато в первый же вечер
решил продемонстрировать свое умение мыть посуду, и последние три
тарелки кузнецовского сервиза погибли от моих рук. И, конечно же, Анечка
не упрекнула меня ни одним словом.

После этого от дедушкиных богатств остались только несколько золотых
десяток, которые были припрятаны совсем уж на черный день - и, увы,
дождались этого дня на рубеже тысячелетий, когда были потрачены на
безумно дорогие, но уже абсолютно бесполезные лекарства сперва для
Анечки, а через год и для Бори. Светлая вам память.

28.12.2004, Новые истории - основной выпуск

Святочно-хомячная история.

Я иногда подрабатываю экскурсиями по Нью-Йорку. А около Уолл-Стрит, как
известно, стоит бронзовый бык - символ экономического возрождения
Америки и финансовой удачи ее народа. Вот благодаря этому быку мы с
одной группой разговорились о памятниках разным животным. Вспомнили коня
Макендонского, собаку Павлова, еще кого-то. И тут один дядечка говорит:
- А у нас в Рыбинске есть памятник хомяку.
На самом деле я не помню, какой город он назвал, может, и не Рыбинск, а
Козельск или Серпухов, не суть важно. Все, конечно, удивились, как так -
памятник хомяку? И дядечка рассказал эту поразительную историю.

Один парень из этого Рыбинска-Козельска, Андрей, обосновался в Москве.
Кончил Физтех, женился, дочку родил. Когда грянула перестройка, без
раздумий плюнул на диссертацию, организовал кооператив, за ним другой,
взял в аренду бензоколонку, выкупил ее, еще одну прикупил. Потекли
денежки, купил квартиру на Смоленке, жене - кучу побрякушек с
брильянтами, она брильянты любила, себе - щенка мастифа, дочке тоже
зверушку купил - хомяка. Хомяк оказался здоровый, с хорошую крысу, но
дурак дураком. Только и умел, что спать, жрать и что ни попадя в рот
тащить. Как-то попалась ему бельевая веревка, так все трое чуть со смеху
не померли, глядя, как он ее за щеки запихивает. Потом померили - целый
метр затолкал.

Жили они так, поживали. А тем временем в Москве начался передел
собственности. Кооператоров выжили. Пришли чисто конкретые пацаны, стали
рядиться, кто из них чище и конкретней. Кучу народу положили. А посреди
этих разборок - Андрей со своей бензоколонкой, ни разу не чистый и не
конкретный, живет-поживает и главное, сволочь такая, добра наживает. Ему
раз намекнули по-хорошему, другой - не понимает. Налоговую наслали,
сделали пару обысков в офисе - без толку, все чисто, не придерешься.
Что ж, решили по-другому.

Сидели Андрей с женой вечером, телевизор смотрели, дочка с мастифом
играла, хомяк по столу гулял. Вдруг звонок, ордер - вваливаются десять
туш в камуфляже, в масках, с автоматами. Прошлись по-хозяйски по
комнатам, вывалили вещи из шкафов на пол, деньги и драгоценности - на
стол. Щенок кинулся защищать хозяев - его сразу пристрелили. Конкретные
ребята. Могли бы и с людьми так же, но обошлось. Дали подписать
дарственные - на фирму, на квартиру и на все имущество. Главный Андрею
говорит:
- Ты ж у нас вроде из Рыбинска? Вот и вали в свой Рыбинск и не
отсвечивай. Появишься в Москве или позвонишь кому - все, покойник.

Выставили их из квартиры в чем были. Обуться, правда, позволили. Доча,
глупышка, к хомяку кинулась, главный махнул рукой: ладно, мол, пусть
забирает.

Декабрь уже был. Правда, теплый. Луна. Снежок падает. Андрей в
спортивном костюме, жена в джинсах и свитере, дочка в кофточке и
колготках. В карманах - пачка сигарет, на два доллара мелочи и хомяк
этот. Ладно, добрались электричками до Рыбинска, а там что? Родители
померли давно. Друзья, кто не спился, разъехались. Всей родни -
двоюродная сестра с мужем-алкоголиком. Крыша над головой есть, а под
крышей все пропито. Из запасов - только картошка, хлеб купить уже не на
что. А жена, между прочим, в положении, ей витамины нужны, и не
когда-нибудь, когда все образуется, а прямо сейчас.

Андрей сидит у сестры на кухне, пьет пустой чай. В десятый раз так и
эдак прикидывает - ни черта хорошего впереди. Смотрит на хомяка: вот
кому хорошо. Щеки набил так, что из-за спины видать, и больше ему ничего
не нужно. Погоди-погоди, дружок, а чем это ты щеки набил? Мы ж тебя с
Москвы не кормили, не до того было. Откройте-ка ротик, гражданин,
покажите, что у вас там.

В общем, пока шел обыск и хомяк сидел на столе рядом с горой
драгоценностей, он времени зря не терял. Затолкал в защечные мешки два
браслета, кулон и пару серег. Все с бриллиантами. Причем, как заправский
ювелир, выбрал самые крупные. Видимо, он их за орехи принял, а орехи,
как и бриллианты, чем крупнее, тем лучше. Как застежками щеки не порвал
- непонятно.

Тут у них жизнь совсем другая пошла. Назавтра продали самый маленький
камешек - хватило и квартирку приличную снять, и витаминов накупить, и
приодеться, и подмазать кого надо, чтоб документы восстановили. А на
остальные Андрей раскрутился по привычной схеме: киоск - еще киоск -
реставрация церкви - бензоколонка - хватит, пожалуй. Он бы, наверно, и с
нуля раскрутился, человек талантливый, но не так быстро. Лет пять ему
хомяк точно сэкономил. Спустя сколько-то то времени задумался и о мести,
но оказалось, что мстить некому: никто из его обидчиков не уцелел, кто в
тюрьме, кто в бегах, кто в могиле, в Москве уже совсем другие люди
заправляли, панымаеш, да?

Хомяк через пару лет после возвращения в Рыбинск сдох от старости,
несмотря на отборное питание и усилия лучших ветеринаров. У Андрея к
тому времени уже коттедж был в центре Рыбинска, небольшой, но с садом. В
саду он и поставил памятник хомяку, бронзовый, честь по чести. Он и
сейчас там стоит, как символ экономического чуда и возрождения
российской глубинки.

20.01.2005, Новые истории - основной выпуск

История не смешная, но такая... оптимистичная, что ли. Я ее всегда
рассказываю, когда заходит разговор о добровольном уходе из жизни.

Я тогда работал в одном интернет-издательстве, и у меня сложились очень
теплые и доверительные отношения с девушкой-студенткой, подрабатывавшей
там переводами с норвежского, шведского и других языков. Она этих языков
знала штук пять, не считая английского. Помимо языковых талантов, она
сочиняла стихи, прекрасно рисовала и вдобавок была очень хороша собой.

Но, конечно, судьба, дав одному человеку столько достоинств, не может не
отнять у него что-нибудь взамен. Девушка страдала от редкой и непонятной
болезни. Диагноза я не знаю, да врачи, кажется, так его и не поставили,
но по моим догадкам - что-то вроде опухоли мозга. Проявлялось это в
очень долгих и мучительных приступах головной боли, не снимавшихся
никакими лекарствами.

Из-за болезни ей пришлось взять академ в институте и завязать с
подработками. Мы продолжали общаться. Конечно, в наших отношениях был
некий сексуальный подтескт, по крайней мере с моей стороны. Но никаких
рамок мы не переходили, скорее я, будучи человеком намного более
взрослым и опытным, играл роль старшего брата.

Болезнь прогрессировала. Оставалась надежда на какого-то знаменитого
профессора, на операцию. Она легла в клинику профессора на обследование.
Через пару недель звонит мне на работу и таким веселым-веселым голосом:
- Мне теперь все-все можно. Меня сейчас выписывают из клиники. Профессор
сказал, что оперировать слишком поздно.

Я сорвался с работы, поймал такси, перехватил ее около подъезда. Мы сели
на лавочку. Потом я узнал, что у нее на этот случай было заготовлено
несколько сот таблеток снотворного и она шла домой с твердым намерением
их выпить. Да, собственно, это и так было ясно. Она говорит:
- Мне осталось месяца три-четыре самое большее. У меня каждый день боли
по нескольку часов, каждый день скорая, вен на руках уже не осталось.
Зачем?
Она замолчала, а я, со всем своим житейским и прочим опытом, сижу и не
знаю, что ей сказать в ответ. Вроде все правильно и логично.
Действительно, зачем?

А мы сидели под деревом, и в этот момент мне на рубашку падает гусеница.
Я инстинктивно дернулся, она улыбнулась. Я это заметил и дернулся еще
раз, уже нарочито, по-клоунски. Она рассмеялась сквозь слезы.

Я говорю:
- Вот видишь, ты увидела гусеницу и засмеялась. Значит, даже такой
пустяк может тебя обрадовать. А сколько еще будет таких пустяков за
четыре месяца! Не торопись на тот свет, собери сначала всех гусениц.

Ну вот. С тех пор прошло лет пять или больше. Она жива, мы иногда
перезваниваемся. Лекарства от ее болезни так и не нашли, но приступы
сами собой стали намного реже. Она кончила институт, хорошо зарабатывает
переводами. Много друзей, недавно даже молодой человек появился. Я
вообще по жизни не большой праведник, но думаю, что за ту гусеницу мне
многое простится на Страшном суде.

01.03.2005, Новые истории - основной выпуск

В детстве у нас была любимая игра - в ножички. Настоящего ножа ни у кого
не было, играли обломком напильника, который нашли около гаражей и
заточили о камень. Во дворе стояла полуразваленная деревянная хибара. Мы
нарисовали на стенке мишень и целыми днями кидали в нее напильник - с
правой, с левой, с оборотом, с двумя, через спину и еще черт-те какими
способами. Наловчились так, что хоть в цирке выступай.

Когда темнело и мишени становилось не видно, начинали травить байки.
Травил в основном я, как самый начитанный. Чаще всего пересказывал
любимого Фенимора Купера, про Чингачгука и Натаниэля Бампо по прозвищу
Соколиный Глаз. Тогда как раз вышел фильм с Гойко Митичем, но в книге
приключений было больше, а я еще и от себя добавлял. Между прочим,
учитывая наше главное увлечение, приписал Соколиному Глазу, помимо
общеизвестной меткости в стрельбе, такую же меткость в метании ножей и
томогавков. Ребятам нравилось, слушали открыв рот.

В то лето взрослые вдруг перестали разрешать наши ночные посиделки и
стали загонять домой с началом сумерек. Шли смутные слухи о каком-то
маньяке. Мы по малолетству не очень представляли себе, что это за маньяк
и чем он занимается, но от неизвестности было еще страшнее. Много позже
я где-то вычитал, что в наших краях тогда действительно орудовал
псих-педофил, нападавший на мальчиков. Но не в нашем городе, а в
соседнем, так что родители зря паниковали.

Был у нас такой Димка Юхан. Юхан - это прозвище, он очень ушастый был.
Мелкий совсем пацан, лет семи, но в ножички играл отменно. На ночь
напильник отдавали ему на хранение: родители наших игр не одобряли,
могли отобрать и выкинуть, а у Юхана отца не было, мать возвращалась
поздно, да и баловала его, так что наше оружие было в безопасности.

Той ночью Димка никак не мог заснуть. Радио у соседей давно отыграло
гимн Советского Союза, а мама все не возвращалась. Давил страх: первый
этаж, окно открыто из-за жары, вдруг кто-нибудь заберется и схватит.
Вдруг он не то услышал, не то почувствовал что-то во дворе. Дрожа
подкрался к окну и выглянул.

Наш дом стоял буквой "Г", и около внутреннего угла выступал еще козырек
подъезда. Получался закуток, видимый только из нескольких ближайших
окон, и то если хорошенько высунуться. И в этом закутке здоровенный
мужик, прижав к стене женщину, что-то с ней делал. Маньяк, с ужасом
догадался Димка.

В следующее мгновение он узнал в женщине свою маму. Страх тотчас исчез,
уступив место холодному расчету. Маму надо было спасать. Димка бесшумно
нащупал напильник, заныканный как раз на батарее под подоконником.
Высунулся подальше, чтобы не мешала створка окна. Тщательно прицелился и
метров с восьми метнул напильник в маньяка. В полоску голого тела,
белевшую в темноте между пиджаком и приспущенными штанами. Понял, что
попал, и отпрянул в глубь комнаты. Рев раненого бизона, разбудивший весь
двор, застал Димку уже под одеялом.

Через минуту щелкнул дверной замок. Притворно зевая, Димка высунулся в
коридор. В дом вошла мама, живая и невредимая, но непривычно румяная. А
следом (Димка похолодел) в прихожую ввалился маньяк. Он сильно волочил
ногу и держался обеими руками за задницу. Описать выражение его лица я
не возмусь. Сами попробуйте вообразить лицо человека, в которого на пике
страсти воткнули ржавый напильник.
- Дима, - строго сказала мама, - это дядя Женя. Он меня (маленькая
заминка) провожал, и какой-то хулиган (по интонации Димка понял, что
мама обо всем догадалась, но его не выдаст) ранил его в (опять
маленькая заминка) спину. Сбегай в седьмую квартиру за докторшей.

Потом врачиха ушла, а привитый от столбняка и перебинтованный
пострадавший остался у них ночевать. Он не ушел и назавтра, и
напослезавтра, и через неделю. Осенью весь двор гулял на свадьбе, а
спустя положеный срок у Юхана родилась маленькая сестренка.

Дядя Женя быстро с нами сдружился. Подарил новый напильник взамен
конфискованного врачихой. Иногда играл со старшими ребятами в футбол и,
несмотря на легкую хромоту, запросто обводил лучших дворовых защитников.
На вопрос, почему он хромает, с гордостью отвечал, что это плата за
семейное счастье. Впрочем, людей, не знающих происхождения дяди-Жениной
хромоты, в городе скоро не осталось.

А Димка после того случая навсегда потерял обидное прозвище Юхан и
приобрел новое, намного более лестное - Соколиный Глаз.

13.02.2013, Новые истории - основной выпуск

Валентинка.

Рассказала на днях бывшая однокурсница, назовем ее Валей в честь предстоящего праздника. Для любителей отыскивать реальные прототипы уточню, что рассказала по скайпу, да и некоторые детали я по возможности поменял.

На Валю и сейчас, после рождения второго внука, оглядываются мужики на улицах. А тридцать лет назад у ее ног лежал весь наш третий курс в полном составе. Но девушка на мелюзгу не разменивалась, а выбрала самый кругой вариант – пятикурсника, секретаря комитета комсомола, красавца с внешностью былинного русского богатыря. И все у них шло отлично, пока Валя, не обнаружив в положенный срок положенного недомогания, не обрадовала своего богатыря перспективой стать вскоре папой. Тут-то и выяснилось, что богатырь ничего такого в виду не имел, жениться не планировал, это у него была не любовь, а свободный секс свободных людей, и вообще сама не убереглась – сама и избавляйся.

Родители дули примерно в ту же дуду: куда тебе рожать, тебе еще учиться и учиться, вот у нас знакомый доктор, сделает с обезболиванием, даже не почувствуешь ничего. Валя к проблеме отнеслась философски, аборт так аборт, не она первая, не она последняя. Села в трамвай и поехала к доктору. Но что-то такое под ложечкой жало и беспокоило.

Я попробую пояснить, почему эта тема всплыла у нас в разговоре именно теперь, в преддверии дня всех влюбленных. Мы тогда про святого Валентина, конечно, не знали. Но, во-первых, дело было как раз в середине февраля. А во-вторых, в деле фигурирует любовное письмо, хотя и очень своеобразное. Вот сейчас про него будет.

Вот Валя едет в трамвае. Пробила талончик, положила его в карман пальто. И с некоторым удивлением обнаружила, что в кармане лежит конфета. Хорошая, шоколадная, марки «Золотая нива». Такие даже в Москве продавались далеко не в каждом гастрономе и стоили чуть ли не десять рублей кило.

Развернув обертку, Валя удивилась уже по-настоящему. Внутри фантика конфета оказалась завернута в записку. На обрывке тетрадного листка кривым почерком только что научившегося писать ребенка было написано:

МАМА МНЕ БОЛЬНА НИСЕРДИСЬ Я ТИБЯ ЛЮБЛЮ РОМА

Валя ни в какой степени не была ни религиозной, ни сентиментальной. Она попыталась объяснить происхождение записки рациональным образом, но ничего не вышло. Сладкое она любила, но именно этот сорт конфет не встречала очень давно. Знакомых по имени Рома у нее не было ни одного. Знакомых детей дошкольного и младшего школьного возраста – ненамного больше. Это пальто она не надевала с осени, до вчерашнего дня ходила в шубке, так что не оставалось даже шанса, что кто-то случайно положил конфету в карман в гардеробе.

В обшем, при всем неверии в мистику, выходило, что игнорировать столь явное указание свыше никак нельзя. Валя дожевала конфету (вкусная!) и пересела во встречный трамвай. Родителей поставила перед выбором: либо они смиряются с ролью бабушки и дедушки, либо с завтрашнего дня у них будет на одну дочь меньше. А она как-нибудь проживет и даже институт кончит, в нашей стране матерей-одиночек поддерживают.

Родители, поразмыслив, выбрали первый вариант. Матерью-одиночкой побыть не довелось: на освободившееся от комсомольского вожака место немедленно нашлось не меньше трех претендентов, которых не смутил Валин растущий живот. Наученная горьким опытом Валя выбрала из них самого скромного, я бы даже сказал – самого завалящего, и к моменту родов была уже счастливо замужем. Где и пребывает до сих пор, в отличие от многих ее товарок, вышедших замуж по ах какой любви и успевших с тех пор развестись, некоторые и не по разу.

Родив (мальчика, кто бы сомневался), Валя уперлась рогом еще раз: ребенка будут звать Ромой и никак иначе. Никто ее не поддержал, а больше всех фыркала младшая сестра-шестиклассница:
- Тьфу, что за имя, будет как мой Ромчик.
- Какой еще твой Ромчик? – насторожилась Валя.

Тут-то все и выяснилось. Оказывается, у шестиклассников был подшефный первый класс, и один из первоклашек зимой внезапно воспылал к Маше любовью. Проявлялась любовь в том, что он больше всех шумел, хулиганил и норовил поставить подножку. Маша в конце концов не выдержала и треснула его пеналом по голове. На следующий день Ромчик принес конфету – мириться. Маша конфету есть не стала, потому что все еще сердилась, а чтобы добро не пропало, сунула ее в карман сестре.

Валя еще раз перечитала записку. Да, конечно, там было написано не «Мама», а «Маша», как это она сразу не прочитала правильно? Но сына все равно назвала Ромой.

09.07.2007, Новые истории - основной выпуск

Поздние брежневские годы, общага МПТИ (Московский
подзаборно-технологический). Четвертый курс, почти все уже парами.
Ситуация из классического анекдота: есть кого, есть чем, но
катастрофически негде. В общежитии два отдельных крыла - мужское и
женское, вахтеры звереют. Время от времени удается обмануть их
бдительность, уговорить соседей погулять пару часов и избежать облавы.
Но организм требует большего, и постоянно ищутся альтернативные
варианты.

Одно время уровень спермотоксикоза снижали расположенные по соседству
бани, где семейные пары пускали в одну душевую кабинку без документов.
Пускали до тех пор, пока парочка идиотов не занялась делом,
прислонившись изнутри к дверце кабинки. Сопромат они знали плохо,
прочность дверных петель не рассчитали и в разгар процесса вылетели в
коридор, прямо под ноги контролерше и ожидающим своей очереди
добропорядочным гражданам. После этого лавочка закрылась.

К счастью, на потоке учится Марина Потоцкая, москвичка и обладательница
- не знаю, какими буквами написать, чтобы отразить уникальность ситуации
- СОБСТВЕННОЙ ОТДЕЛЬНОЙ КВАРТИРЫ. Никакого мажорства, самая обыкновенная
семья. Просто квартира бабушкина, бабушка уже не ходит, и родители
забрали ее к себе, а дочку выселили на освободившуюся жилплощадь.
Маринка, добрая душа, стала давать запасные ключи сперва ближайшей
подруге, потом еще двум и наконец - близким друзьям обоего пола, то есть
почти всей группе. Установилось своего рода дежурство. Ключи выдаются на
день с двумя условиями: убрать следы пребывания и исчезнуть до шести,
когда хозяйка возвращается из читалки. Сама Марина квартиру по
назначению не использовала: нехватка парней в институте, умноженная на
низкую самооценку, зрение минус пять и разбитое еще на первом курсе
сердце.

Из почти сотни студентов курса только один ничего не знал о Марининой
квартире, да и вообще мало что знал об окружающей действительности. За
четыре года никому не пришло в голову заговорить с Аркадием на темы,
отличные от "дай списать" и "объясни теорему". Он и выглядел-то даже не
как ботаник-заучка, а как карикатура на ботаника: тощий, длинный,
лохматый, согнутый от стеснения буквой "Г", мучимый всеми известными
психиатрии комплексами и еще некоторым количеством неизвестных.

Последние пару лет Аркадий мучительно страдал от затянувшейся
девственности, но выхода для себя не видел. Легкодоступные девушки
вызывали у него омерзение, а с труднодоступными требовалось как минимум
заговорить и некоторое время беседовать на посторонние темы, а это было
для него невозможно, при первой же попытке открыть рот без конкретной
необходимости он впадал в ступор. Со среднедоступными девушками дело
обстояло совсем плохо: и ступор, и отвращение.

Итак, общага. В мужском туалете беседуют два доблестных студиозуса:
- Что, стояк?
- А ты как думаешь? Две недели без секса. Сперма скоро из ушей польется.
- Что ты мучаешься, сходи к Маринке.
- Потоцкой? Я не очень-то ее знаю, неудобно.
- Брось, она никому не отказывает. Просто подойди и попроси ключи.
- Думаешь, даст?
- Конечно, она всем дает. Только не на завтра, завтра к ней иду я.

Аркадий, слышавший весь этот диалог из туалетной кабинки, от изумления
едва не упал с толчка. Надо же, Потоцкая - и всем дает! Кто бы мог
подумать! Марина, даже с учетом вновь полученной информации о ее
сверхдоступности, отвращения не вызывала, и Аркадий понял, что это его
единственный и последний шанс. Две недели он собирался с духом, наконец
подошел к Маринке и, мучительно краснея, бекая и мекая, попросил ключи.

Марина посмотрела на него с интересом: ну и ну, и на такое чудо нашлась
охотница. Наверняка не из нашего института, а то я бы знала.
- Да не красней ты так, дело естественное, - сказала она, протягивая
ключ.- Адрес знаешь? Записывай. Завтра как раз свободно. И постарайся
успеть до шести.

Назавтра Аркадий вне расписания помылся в душе и сменил белье. Без
четверти шесть он, благоухая одеколоном "Шипр", с тремя гвоздиками и
тортом "Снежинка" вошел в квартиру, уселся на табурет в прихожей и стал
ждать. Воображение рисовало такие картины, что он едва не терял
сознание. Наконец появилась Марина.
- А, ты еще здесь. Ты один? (Она хотела бы посмотреть на избранницу).
- Один. (Она что, групповухой тоже занимается?) Вот, - Аркадий ткнул в
нее букетом и тортом.
- Ой, это мне?
Марина была приятно удивлена. До сих пор никто из постояльцев не
догадался подарить ей хотя бы шоколадку.
- Ладно, пошли пить чай. Ванная здесь, помой руки, а я пока переоденусь,
- сказала она.

То есть она думала, что так сказала. На самом деле фраза была короче, а
может, Аркадий от волнения пропустил некоторые слова мимо ушей. Во
всяком случае, услышал он следующее:
- Ладно, пошли. Ванная здесь. Я пока переоденусь.

В свете всего предыдущего толковать сказанное можно было только одним
способом. Аркадий зашел в ванную, разделся, потратил некоторое время на
то, чтобы заставить себя снять трусы, не смог и в трусах двинулся в
комнату. Фигура его больше всего напоминала латинскую букву F.

Маринка стояла у зеркала в спортивных штанах и лифчике, надеть олимпийку
она не успела. Когда Аркадий коснулся ее плеча, она отреагировала так,
как и следует реагировать всякой советской девушке: отчаянно завизжала,
огрела его олимпийкой по голове, оцарапав молнией щеку, и спряталась за
кресло. Аркадий, ожидавший совсем другой реакции, бессмысленно стоял
посреди комнаты и вертел головой.

- Аркадий, что с тобой? Совсем с ума сошел? - Марина перевела взгляд на
перекладину буквы F и догадалась: - Она не пришла, да?
- Кто - она?
- Ну девушка твоя.
- Какая девушка? Нет у меня никакой девушки.
- Тогда зачем ты пришел?
- Ребята сказали. Что ты... это... ну... всем даешь. Вот я и...
- Кто сказал? - Марина уже пришла в себя. - Скажи, кто, я этих юмористов
поубиваю завтра.
- Никто. Я сам подслушал... что ты даешь.
- Даю. Ключи от квартиры я им даю, вот что. То есть давала, больше не
буду. Но ты... Как ты вообще мог такое подумать? Ты что, совсем идиот?

Тут до Аркадия наконец дошел весь ужас его поступка. Он и до этого
соображал не слишком хорошо, а теперь мозги отказали окончательно.
Голосом робота Вертера он произнес:
- Да, Марина. Ты совершенно права. Я идиот.
Повернулся и на негнущихся ногах вышел из квартиры. Как был, в трусах.

Если бы дело происходило летом, возможно, на этом бы все и кончилось. Но
был конец ноября, уже выпал снег. Марина никак не могла допустить, чтобы
однокурсник, не сделавший ей ничего плохого, простудился и заболел.
Схватив в охапку его одежду, Марина выглянула из подъезда. Следов босых
ног на снегу не было, да и бабки на лавочке вели бы себя совсем иначе,
если бы мимо них только что прошел голый студент. Значит, он наверху.

Аркадий действительно стоял у решетки, закрывающей выход на крышу, и
дергал замок. Если бы работники жэка забыли ее запереть, человечество
понесло бы невосполнимую потерю. Но замок висел, деваться Аркадию было
некуда, и он дал себя одеть, увести в квартиру и напоить чаем. К концу
чаепития между ними было сказано больше слов, чем Аркадий произнес за
последние три года с кем бы то ни было. Невидимая преграда, мешавшая ему
общаться, рухнула под напором сегодняшних событий, и Аркадий,
захлебываясь, рассказывал о своем детстве, о сверхтребовательном отце и
забитой матери, о любимой сестренке, которая - надо же - как две капли
воды похожа на Марину, и вообще обо всем. Он оказался неожиданно
интересным собеседником, и вечер закончился тем, что Марина пригласила
его зайти попить чаю еще раз.

Дальше чудеса посыпались лавиной. После четвертого чаепития Аркадий
впервые не вернулся в общежитие ночевать. После пятого во всеуслышание
рассказал анекдот, смешной и к месту. После седьмого ввязался в спор о
природе мужчин и женщин, посрамив первых и вызвав шумное одобрение
вторых. После десятого прогулял первую пару, и мы поняли, что он
окончательно излечился.

Конечно, полностью переделать человеческую природу невозможно.
Абсолютной нормы Аркадий так и не достиг и до конца учебы оставался
чудаком и излюбленным объектом насмешек. Но что ему до этой нормы, если
на сегодняшний день он живет в Силиконовой долине, является уникальным
специалистом в какой-то высокотехнологичной фигне (я после долгих
объяснений так и не понял, в чем именно) и из материальных благ не имеет
разве что вертолета. Марина сделала лазерную коррекцию зрения, тщательно
следит за собой, и когда Аркадий говорит, что женат на самой красивой
женщине Калифорнии, я с ним почти искренне соглашаюсь - тем более, что
моя любимая живет в другом штате, и это признание мне ничем не грозит.
У них дочь-студентка и маленький сын. По-моему, они счастливы.

25.01.2008, Новые истории - основной выпуск

Есть у меня два приятеля. То есть между собой они не дружат, связаны
только через меня. Стас - неисправимый романтик, этакий капитан Грей,
без устали бороздит житейские моря на корабле с алыми парусами, ищет
свою Ассоль. Пару раз уже находил, но Ассоли оказывались ведьмами, и
приходилось вырываться на волю с большим ущербом для такелажа. Но Стас
не унывает, смотришь - через месяц он уже подлатал пробоины и опять в
плавании, снова ищет приключений на свой бушприт.

Илья - полная его противоположность, флегматик и циник. Он-то свою
гавань нашел давно и спокойно там поживает в компании верной жены и двух
славных деток. Жена его далеко не идеал, но Илья твердо убежден, что
идеалов в природе не существует, и над порывами Стаса добродушно
посмеивается. Но он и постарше Стаса лет на 15.

Под Новый год мы собрались большой компанией, в которой присутствовали
оба вышеописанных персонажа. Сразу было заметно, что Стасу не терпится
чем-то поделиться.
- Что, - спросил я, - опять нашел прекрасную незнакомку?
- Ты угадал! - воскликнул Стас. - Именно незнакомку и невыразимо
прекрасную. Ехал вечером по Флатбуш и увидел, что на скамейке сидит
девушка с собакой. Боже, как она мне понравилась! Она мне безумно
понравилась с первого взгляда. И она горько плакала. Я очень спешил, но
решил, что обязан ее утешить. Я свернул в переулок к цветочному
магазину, купил огромный букет, потом снова подъехал к ней, остановился
и протянул цветы. Ты знаешь, у нее были такие глаза! Я ни у кого в жизни
не видел таких глаз. Она была потрясена. Все-таки женщины - это не то,
что вы, старые циники. Они романтичные натуры, им претит обыденность,
они ждут от нас безумных поступков.
- И что дальше?
- Да ничего. У меня не было времени, чтобы познакомиться с ней, даже
чтобы просто заговорить. Я повернулся и уехал. Но потом подумал, что раз
она с собакой, значит, живет где-то поблизости. Я много раз туда
приезжал, исходил все собачьи площадки, но больше ее не встретил.

Тут я заметил, что Илья, слушая этот рассказ, что-то усиленно ищет в
своем смартфоне. Когда Стас замолчал, Илья протянул ему аппарат, на
экране которого светилась фотография двух девушек.
- Это она! - вскричал Стас. - Илюха, ты волшебник! Откуда ты ее знаешь?
И с кем она тут?
- С моей племянницей. Это Вика, племяшкина подруга.
- Но как ты догадался? Она рассказывала обо мне, да? Она меня запомнила?
Ну я же говорил: такой поступок невозможно забыть, я произвел на нее
впечатление!

- Да уж, тебя забудешь, - подтвердил Илья. - Она ехала от ветеринара, и
у нее в автобусе вытащили сумочку. Деньги до последнего цента, карточки,
телефон, документы, в общем, все. Вот она и плакала: чужой неспокойный
район, денег нет, как добираться домой - неизвестно. И тут подлетает
какой-то хмырь на "Лексусе", сует ей цветы и уезжает. Нормальный человек
бы домой подвез, или хотя бы телефон дал позвонить. Да хоть бы дал два
бакса на метро, и то б больше пользы было, чем от твоего букета. Она
потом еле уговорила продавца взять букет обратно за два доллара, на них
и добралась. Да она тебя каждый день вспоминает, и все с одной
присказкой: бывают же на свете козлы!

И только вдоволь налюбовавшись на онемевшего Стаса, Илья проворчал:
- Пиши телефон, романтик хренов...

28.03.2011, Новые истории - основной выпуск

У московской знакомой два сына. Близнецы, три с половиной года. Один –
смышленый хорошо развитый парнишка. Другой... тоже не дурачок, но не
говорит. Совсем. Родовая травма. Врачи уверяют, что интеллект сохранен и
речь тоже постепенно наладится, еще брата переговорит, надо только не
опускать руки и продолжать заниматься. Но пока, пытаясь что-то сказать,
мычит, кривит мордаху, тычет пальцами, на посторонний взгляд выглядит
дебил дебилом.

Родители знакомой переехали на новую квартиру и взяли внуков погостить.
Дедушка пошел во двор погулять с тем, который не говорит. На площадке,
как водится, толпа мамаш с отпрысками. И одна тетка, увидев, как мальчик
мычит и кривится, начала громогласно возмущаться: мол, понарожают уродов
по пьяни неизвестно от кого, а нам их потом содержать на наши налоги,
надо таких ублюдков усыплять маленькими, и дальше по нарастающей в том
же духе. Остальные мамаши – кто поддакивает, кто молчит в тряпочку.
Известное дело, как у нас к таким деткам относятся. Дедушка пытался
что-то объяснить, но человек пожилой, интеллигентный, от базарных свар
отвык, он ей слово – она в ответ двадцать, из них десять матом. Малыш,
наслушавшись этих воплей, от страха описался. Дед повел его переодевать.
Тетка, увидев, что поле битвы осталось за ней, торжествующе закричала в
спину:
- Вот-вот, убирайся! И ублюдка своего забирай и не приводи больше, пока
говорить не научится!

Дома дед оставил внука бабушке – ему как раз пора было заниматься – и
вышел во двор со вторым близнецом. Тетка, видя, что дед с внуком
возвращаются, стала орать еще громче, что она такого безобразия рядом со
своим ребенком не потерпит и двор для нормальных детей, а не для немых
дебилов. Пацан, конечно, офигел от такого ласкового приема и на весь
двор звонким детским голосом:
- Деда, а чего тетя на нас плохими словами ругается? Она дура, да? Дай
ей по голове палкой!

Тетка поперхнулась на полуслове. Остальной двор тоже замер в обалдении:
немой заговорил! И в наступившей тишине дедушка подытожил:
- Мы, как видите, в вашем культурном обществе сразу научились
разговаривать. Теперь ваша очередь. Ступайте домой и не возвращайтесь,
пока не отучитесь от хамства.

09.07.2015, Новые истории - основной выпуск

Знакомый рассказал, как получал гринкарту жене. Когда познакомились, он давно жил в США, а она там училась. Чтобы поменять ее студенческую визу на постоянную, надо было пройти собеседование в иммиграционном отделе. Супругов допрашивают порознь, задают каверзные вопросы друг о друге и сверяют ответы, чтобы выявить и отсеять фиктивные браки. Рассказывают, что заворачивали давно живущие вместе пары из-за ошибки в цвете постельного белья или зубной щетки.

У Димы с Яной любовь и брак самые настоящие, доказательство осенью идет во второй класс и еще одно на подходе. Но на момент собеседования они жили в разных городах, съехаться не могли (он работал, она доучивалась), встречались раз пять в разных экстремальных поездках и о быте и привычках друг друга знали чуть более чем ничего. Лихорадочно зубрили цвета зубных щеток и очень боялись ошибиться. И тут Дима видит в русской газете объявление: «Научу, как пройти собеседование на гринкарту. Гарантия 100%, оплата по факту».

Созвонился, приехал. Махонькая комнатка с вывеской «Нотариус». Сидит старый еврей, заодно продает русские книги и принимает посылки за океан. Выслушал Димины опасения и говорит:
– Вы знаете, молодой человек, все эти вопросы о зубных щетках – фигня для отвода глаз. Все дело в холле, в котором пары ждут собеседования. Там стоят камеры, и чиновники следят, как люди себя ведут, пока на них будто бы никто не смотрит. Когда человек заходит в кабинет, о нем уже давно все ясно – фиктивный у него брак или нет.
– Так что, нам держаться за руки и целоваться каждую минуту?
– Нет, это дешевый трюк, на него не купятся. Надо действовать более тонко...

И вот собеседование. В холле Яна берет Диму за руку и подводит к окну. Достает из сумочки новосой платок, слюнявит и этим наслюнявленным платочком вытирает какую-то соринку у него на щеке.

Им не задали вообще ни одного вопроса. Пожали руки и поздравили с получением гринкарты.

12.02.2012, Новые истории - основной выпуск

Прямо сейчас. Задерживаемся с коллегой на работе. Капитально
задерживаемся. Обоих ждут дома. Жена коллеги, мудрая женшина, вместо
того, чтобы ругаться с ним по телефону или слать гневные СМСки,
сфотографировала и прислала натюрморт. Тарелка с мясом и жареной
картошкой, бутылка пива и кружевной лифчик. Он посмотрел, меньше чем за
минуту собрался и исчез. А мне теперь расхлебывать.

28.11.2015, Новые истории - основной выпуск

О силе слов.

Однажды юный Томас Эдисон вернулся домой из школы и передал маме письмо от учителя. Мама зачитала сыну письмо вслух, со слезами на глазах: "Ваш сын - гений. Эта школа слишком мала, и здесь нет учителей, способных его чему-то научить. Пожалуйста, учите его сами."

Через много лет после смерти матери (Эдисон к тому времени уже был одним из величайших изобретателей века) он однажды пересматривал старые семейные архивы и наткнулся на это письмо. Он открыл его и прочитал: "Ваш сын - умственно отсталый. Мы не можем больше учить его в школе вместе со всеми. Поэтому рекомендуем вам учить его самостоятельно дома".

Эдисон прорыдал несколько часов. Потом записал в свой дневник: "Томас Алва Эдисон был умственно отсталым ребенком. Благодаря своей героической матери он стал одним из величайших гениев своего века."

15.03.2007, Новые истории - основной выпуск

История о русском гении и американской смекалке.

Рассказал один знакомый доктор. Занесло его за каким-то чертом-дьяволом
в американскую глубинку, не то на стажировку, не то на конференцию. Штат
Канзас, если мне память не изменяет. Прямо посреди кукурузного поля
стоит новехонький госпиталь, оборудованный по последнему слову техники.
Доктор там, в числе прочего, снимал показания с каких-то мудреных
медицинских приборов.

Вот, значит, снимает он показания, а прибор вместо нормального графика
начинает показывать фиги с маслом. Доктор зовет дежурного техника, тот с
видом ученой обезьяны тычет в кнопки и говорит:
- О-о-о, тяжелый случай, надо звать Бэзила.

Звонит куда-то, и через полчаса является парочка. Впереди молодой мулат
с видеокамерой, очевидно не Бэзил. За ним мужичок - тоже явно не Бэзил,
потому что дядя Вася-сантехник. Как будто его только что вынули из
бойлерной и прямо так перенесли в Канзас - с трехдневной щетиной,
чинариком на губе (курить в госпитале строжайше запрещено!) и носом, в
прожилках которого читается вся история российского алкоголизма.

Дежурный берет дядю Васю, как маленького, за руку, подводит к прибору и
тычет пальцем в фиговые показания. Дядя Вася кивает - понял, мол,
достает из кармана отвертку, в мгновение ока разбирает прибор на
составляющие и начинает его ремонтировать. При этом он подробнейшим
образом объясняет мулату процесс ремонта. Правда, английских слов в его
речи всего три: "зис", "зэт" и "окей", а остальное - русский,
преимущественно матерный. Мулат, нисколько не смущаясь таким языковым
несоответствием, радостно лыбится и снимает весь процесс ремонта на
камеру.

Через десять минут прибор показывает ровно то, что надо. Дядя Вася с
мулатом собирают инструменты и сваливают. Доктор, слегка отойдя от
офигения, спрашивает дежурного, что это было за явление природы.
Дежурный поясняет:
- У нас своих опытных ремонтников нет, вот, прислали этого из Нью-Йорка.
Золотой человек, знает наизусть всю госпитальную технику, может починить
что угодно. Раньше мы чуть что вызывали специалистов из
фирмы-производителя, теперь горя не знаем, экономим миллионы долларов.
Вот только по-английски совсем не говорит, научить никого не может. Если
сопьется или вернется обратно в Нью-Йорк - все, мы пропали. Вот директор
и распорядился снимать всю его работу. Мы потом эти записи отправляем в
Нью-Йорк, там один парень их переводит. У нас скоро будет полный
комплект видеоинструкций на все случаи поломок.

А вы говорите - утечка мозгов.

09.07.2004, Новые истории - основной выпуск

На работе сижу в крохотном кабинетике, который отделен от соседнего
фанерной перегородкой, не доходящей до потолка. Там бухгалтерия, сидят
три дамы. Время от времени они забывают о моем существовании и заводят
разговоры, для мужских ушей не предназначенные. Много нового и
удивительного узнал я от них о нас, мужиках. Но такого, как вчера, еще
не слышал.

Обсуждают нового менеджера. Одна другой: мол, присмотрись к нему,
перспективный товарищ на предмет погреться телом. Та:
- Да что в нем особенного? Нос большой, пиджак потертый.
- У него не только нос большой, поверь мне.
- Ты что, уже померила?
- Я не померила, я вычислила. Заметила, что он в дальний сортир ходит?
- И что?
- А то. Зеленая ты, Танька, всему тебя учить надо. В ближнем сортире
поставили унитазы американской системы, в них все время вода стоит. Нам
с тобой и пацанятам с американскими фитюльками все равно, а если
нормальный мужик с нормальным хозяйством сядет по-большому, у него конец
в воде мокнет. Мелочь, а неприятно. Он раз-другой помучается и начинает
ходить в дальний сортир, к производственникам. Там унитаз простой, без
воды.
- Ну ты даешь! И что, ты всех вычислила, кто ходит в дальний?
- Ага. Такой-то, такой-то..(называет штук пять фамилий). Двоих я
проверила, действительно размер что надо.

Тут они перешли на что-то другое, а я с ужасом понимаю, что сам-то
постоянно хожу в ближний сортир и никаких неудобств не испытываю. Сижу
как оплеванный. Потом думаю: ну нет, нашего брата так просто не
возьмешь! С завтрашнего дня начинаю ходить в дальний!

22.09.2008, Новые истории - основной выпуск

Америка все-таки очень молодая страна.

Подруга рассказала. Привезли к ним в больницу старичка на операцию.
Обыкновенный такой американский дедушка лет девяноста пяти с лишком по
имени, скажем, Джон Миллиган. Лысенький, весь в старческой гречке,
медицинская карта толще его самого, но совершенно еще в своем уме.
Спросили адрес. Город такой-то (городишко тысяч на 15 жителей, окраина
Сиэттла), Джон Миллиган стрит, дом 1.

Регистрационная сестра замечает:
- Надо же какое совпадение: вы - Джон Миллиган и улица тоже Джон
Миллиган.

Дедушка говорит:
- Ну так ничего удивительного, это ж я ее и основал. Я когда приехал в
эти края в начале тридцатых, там еще никто не жил. Чистое поле. Я
выбрал местечко покрасивее, поставил хибарку. Повесил почтовый ящик,
прихожу на почту: вот сюда мне письма и газеты, пожалуйста. Они
спрашивают, какая улица, какой номер дома. Да какая к чертям улица,
я там от дороги немножко гравия насыпал, чтобы "Форд" не буксовал, вот
и вся улица. Все равно, говорят, так нельзя, назови как-нибудь. Ну я и
назвал недолго думая. А потом вокруг народ стал селиться, места-то
красивые. Теперь уже не все помнят, что я тот самый Джон Миллиган.

02.06.2010, Новые истории - основной выпуск

Наши друзья живут в пригороде Чикаго. В их комьюнити, то есть поселке на
50-100 частных домов, больше русских семей нет, одни белые американцы.
Ну, пару китайцев для разнообразия. Хозяйка дома, скажем Люся, недавно
привезла в гости своего папу. Через некоторое время видит, что папа
стоит на границе соседского участка и оживленно беседует с какой-то
пожилой леди. Надо же, думает Люся, никогда не предполагала, что папа
настолько владеет английским. Наконец папа возвращается и с
удовлетворением сообщает, что давно с таким удовольствием не
разговаривал ПО-РУССКИ.

Люся идет к соседке Карен спрашивать, откуда ее мама знает русский.
А-а-а, кричит Карен, так это, оказывается, русский! А мы-то гадали.

Что выяснилось. Мамы Карен давно давно нет в живых, а пожилая леди - ее
бабушка. Бабушке в обед 100 лет, у нее болезнь Альцгеймера, живет она,
как принято у американцев, в дорогом доме престарелых, но внуки
периодически берут ее к себе погостить. Несколько лет назад под
воздействием Альцгеймера бабушка перестала говорить и понимать
по-английски, а стала нести какую-то абракадабру. Теперь вот с помощью
Люсиного папы обнаружилось, что это никакая не абракадабра, а вполне
осмысленная русская речь, и бабушка прекрасно помнит события своего
детства - а вот более поздних событий уже не помнит. Ее мама,
оказывается, была русской дворянкой и бежала из России, по-видимому, во
время революции, когда дочке было года 3-4. Тут она вскоре вышла замуж
за американца, через несколько лет умерла, и дочь выросла совершенной
американкой и понятия не имела о своем русском происхождении, пока через
90 лет старик Альцгеймер не стер верхние наносные слои памяти.

04.03.2013, Новые истории - основной выпуск

Дочка приехала из Нью-Йорка, рассказала. Она работает в бригаде, которая устанавливает свет для больших торжественных мероприятий, вроде свадеб на полтысячи человек. Вот, они готовили зал для бармицвы в очень богатом и очень религиозном еврейском семействе. Само событие в воскресенье, работали среду, четверг и половину пятницы. Основное все сделали, но надо еще отрегулировать направление прожекторов и другие мелочи. Вдруг прибегает наблюдающий за работой раввин с двумя помощниками и кричит, чтобы срочно все выключали, потому что наступает шаббат. Неевреям работать не запрещается, но если в шаббат включить или выключить свет в кошерном помещении (а зал кошерный, там ведь есть собираются), то оно станет некошерным, и все пропало.

Все стоят в растерянности, кто-то звонит бригадиру и докладывает обстановку. Но тут выступает вперед один из осветителей, итальянец Марко. Подмигивает своим – мол, не журись, народ, ща все будет – и идет объясняться с раввинами. Говорит им следующее:
– Я немного знаю ваши порядки. Знаю, что вам нельзя включать и выключать плиту в субботу. Но ведь ставить кастрюли на уже горящую плиту и снимать их можно. Вот мы будем делать с прожекторами то же самое, что вы делаете с плитой. Мы не будем их включать – они уже горят. И не будем их выключать. Мы только будем их двигать туда-сюда. Будем ставить и снимать фильтры. А когда будем уходить, то вырубим главный рубильник, он вне кошерного помещения.

Раввины подумали-подумали, посовещались между собой и согласились. Не знаю, как там с точки зрения богословия, но им, наверно, самим хотелось, чтобы со светом все было нормально. Довольный как слон Марко звонит бригадиру:
– Грег, все в порядке. Я договорился, можно продолжать работать.
Грег, сам наполовину еврей, в полном изумлении:
– Марко, я не могу поверить. Ты переспорил трех раввинов???
Марко:
– Ха! Это пара пустяков по сравнению с тем, что я сделал месяц назад.
– А что ты сделал?
– Выбил из тебя сверхурочные.

11.09.2004, Новые истории - основной выпуск

История - хоть в Плейбой посылай. Под заголовком "пирсинг интимных мест
и его последствия". Пирсинг, как вы понимаете, не у меня, колечки носила
школьная подруга жены, назовем ее Надя, а я к ним никакого касательства
не имел ни в прямом, ни в переносном смысле. Но все по порядку.

Лежим мы как-то с женкой в постели усталые и умиротворенные, отъехав,
говоря словами Бокаччо, версты четыре по дороге любви. Лежим и
рассуждаем, не купить ли нам женушке за хорошее поведение чего-нибудь
золотое с камнем. Решаем, что купить, и начинаем обсуждать, куда именно:
в ушки, на пальчик или на шейку. Я в шутку предлагаю украсить ту часть
тела, которая больше всего этого заслужила. Жена говорит: не надо, а то
будеть как с Надькой. А что было с Надькой, спрашиваю. И тут жена
начинает дико ржать. Я даже испугался, не случилось ли с ней чего.
По-моему, она от смеха пятый огразм получила. А потом рассказала эту
историю. Я ее попробую тут пересказать со всеми подробностями, думаю,
оно того стоит.

Надя эта родилась шатенкой, но это чистое недоразумение. По уму и образу
жизни - стопроцентная блондинка. Ни работы, ни семьи у нее нет, а есть
два любимых человека, которые в свободное от жен время дарят ей свои
ласки. Друг о друге, естественно, не знают. А поскольку оба из породы
новых русских, то их суммарной благодарности хватает на безбедное
существование. По-моему, это уже в двух шагах от блядства, но, как
говорится, не судите и не судимы будете.

Как-то Надя прочитала в "Космополитене" о новых веяниях моды и решила
украсить свой рабочий инструмент, который приличными словами обычно не
называют, двумя парами колечек. Украсила и некоторое время успешно
эксплуатировала. А потом это случилось.

У одного из любимых жена уехала на выходные на дачу, и он на радостях
пригласил Надю домой. Дядя он не хилый, по девушке соскучился, так что
повеселились они на славу. Фирменный немецкий матрац двухметровой ширины
умяли так, что из него полезли пружины. Наутро любимый перелез через
спящую Надю, оставил на тумбочке пару зеленых бумажек и умотал по своим
новорусским делам. Жена должна была вернуться только вечером, Наде ничто
не грозило. Ага, как же.

Ближе к полудню сработал будильник Кашпировского. Надя попыталась слезть
с кровати, но поняла, что не может. Что-то держало ее за самую
сердцевинку, крепко и больно. Матрацная пружина загнута на конце в такую
петельку, чтобы острие не торчало. Простынка сбилась во время ночных
утех, Надя спала голым лобком на голом матраце. Когда любимый, перелезая
утром через нее, своей стопятидесятикилограммовой тушей вдавил ее в
матрац, пружина вылезла, петелька вошла в зацепление с одним из Надиных
колечек, и Наденька оказалась на крючке без всякой возможности
освободиться самостоятельно. Чтобы расцепить зацепившееся, нужно то же
стопятидесятикилограммовой усилие, пружина сделана из закаленной
проволоки - не разогнешь, а колечко запаяно. Я раньше думал, что такие
штучки можно снимать каждый день, как серьги - оказывается нет, есть и
несъемные варианты. В общем, Надя, точно как Винни-Пух, пошла в гости, а
попала в безвыходное положение.

Но выход выходом, а пока Наде отчаянно хотелось пи-пи. Она, собственно,
за этим и проснулась. Перспектива намочить матрац и потом лежать
неизвестно сколько времени в вонючей луже девушку радовала мало, поэтому
она подгребла под себя обе простыни - и ту, на которой спала, и ту,
которой укрывалась, обильно их обмочила и с отвращением выкинула в угол
комнаты, как можно дальше. Все, проблема номер один решена, можно
подумать и о спасении. Например, позвонить любимому.

Телефон - вот он, на тумбочке около кровати. Вытянувшись изо всех сил,
Надя обнаружила, что не достает до него примерно полметра. Можно было
бы подтянуть его, сделав импровизированное лассо... например, из
простыни... если бы обе простыни не были так бездарно использованы в
качестве памперсов. В отчаянии Надя бросила в телефон подушкой.
Результат предсказуем - до аппарата уже шестьдесят сантиметров. Вторую
подушку Надя кинула в стенку в безумной надежде, что она как-нибудь
срикошетит и подтолкнет телефон. Но подлая подушка, в отличие от Нади,
помнила законы физики и тихо осела вдоль стенки.

Следующие полчаса Надя бездарно проплакала, все-таки намочив матрац,
хотя и с другой стороны. Потом тщательно осмотрела место заточнения и
обнаружила на нем, кроме себя самой, еще один предмет - собственные
трусики-стринги. Отчаянным усилием зацепила их большим пальцем ноги,
подтащила к себе, разгрызла, завязала на конце петлю - получилось что-то
вроде лассо.

Вообще-то между Надей и американским ковбоем на удивление мало общего.
Но нужда - хороший учитель. После примерно трехсотого броска ей удалось
зацепить телефонную трубку. Ура! - но любимый мотался где-то за
пределами зоны сервиса, его сотовый не отвечал. А другие нужные телефоны
находились в памяти Надиного сотового на столике в прихожей и были
совершенно недоступны. Из тех немногих номеров, которые Наде удалось
наскрести на дне своей хорошенькой головки, отозвался только один -
любимый номер два. Но сказать ему, что она сейчас лежит голая в постели
другого мужчины, и дать адрес этого мужчины... нет, лучше умереть. Надя
прощебетала что-то о парикмахерской, в которой она якобы сидит, и
положила трубку.

Что дальше? Телефон спасения - 911. Но это в Америке. В Москве тоже есть
служба спасения, и ее телефон тоже кончается на 911, но перед этим идут
еще четыре цифры. Вы их помните? И Надя не помнила. Ладно, есть
советские 01, 02 и 03. Из этого набора Надя выбрала, как самую
безопасную, скорую помощь. Та отозвалась довольно быстро. Ой,
запричитала Надя, приезжайте скорей, мне так больно, так больно. Что
болит? - поинтересовалась скорая. Живот, ответила Надя, инстинктивно
стараясь врать поближе к правде. Скорая задала несколько вопросов о
характере боли, на которые Надя отвечала наобум лазаря, и в результате
был поставлен предварительный диагноз - аппендицит. Не волнуйтесь,
сейчас приедем, сказала скорая. Только там дверь заперта, предупредила
Надя, взломайте чем-нибудь. Мы вам что - слесаря? - возмутилась скорая.
Сами встанете и откроете. У меня такие боли, я не могу встать,
взмолилась Надя. Не валяйте дурака, оборвала скорая, с аппендицитом
можно выползти в коридор и открыть дверь. Все, выезжаем. Постойте, не
надо, закричала Надя, я пошутила. Скорая пригрозила штрафом за ложный
вызов и отключилась.

Звонить в милицию Надя побоялась. Ей представились сухие строки
протокола («обнаружена в беспомощном состоянии зацепления полового
органа с матрацной пружиной... ») и реакция жены любимого, которая
наверняка успеет придти до окончания разбирательства. Почему Надя не
стала звонить пожарникам, я не знаю и придумывать не буду. Может,
решила, что первым делом ее обольют из огнетушителя.

Еще полчаса отчаяния. Ей впомнились истории про лис и волков,
перегрызающих себе лапу, чтобы уйти из капкана. Лапу грызть не
требовалось, надо было разорвать всего-то полсантиметра плоти. Пустяк
для существа, которое когда-то рассталось с девственностью и регулярно
эпилирует себе все что можно. Надя зажмурилась и дернула тазом...
Фигушки. Зря ее обвиняли в слабости на передок. Передок оказался
чересчур крепок, а вот нервы - чересчур слабы. Лисицы из Нади не вышло,
все рывки вылились в пять минут визга и маленькую капельку крови.

И тут, когда уже казалось, что выхода никакого нет и придется смиренно
ждать прихода жены любимого (ох, какой ей будет подарок - не надо
гоняться за разлучницей, вот она лежит готовая, хочешь фотографируй,
хочешь патлы рви) - так вот, в этот отчаянный момент в Надином умишке
всплыл еще один телефон. 04 - Мосгаз. Старушечьим голосом она прошамкала
в трубку, что воть, у соседей пахнет запахом, а двери не открывають, а
сама она сейчас уходить, так что хотите ломайте, хотите как.

На Надино счастье, подъехавшие газовщики действительно что-то унюхали,
видимо вонючие простыни, и решились на взлом. Можете представить их
реакцию, когда в пустой квартире они сначала услышали вопль «помогите»,
а потом обнаружили поперек голого матраца голую девицу, протягивающую к
ним руки с видом Робинзона, наконец-то увидевшего корабль. Кусачки в их
чемоданчике, конечно, были, так что собственно спасение заняло всего
пару минут. Впрочем, весьма волнительных, особенно для того газовщика,
который помоложе. У меня нет знакомых в Мосгазе, но думаю, что Надину
историю там знают все и будут рассказывать новичкам еще очень долго.

Возможно, читатели будут разочарованы, но со спасителями Надя
расплатилась не тем местом, которое они так самоотверженно спасли, а
обыкновенными долларами с тумбочки. Хотя, если вспомнить, чем она эти
доллары заработала, то разница не так велика. Оказавшись на свободе, она
первым делом отправилась в салон пирсинга и сняла оставшиеся кольца. О
случившемся, несмотря на свою болтливось, старается не рапространяться,
так что знают эту историю только моя жена и я. Ну, и вы теперь тоже.

24.09.2008, Новые истории - основной выпуск

Вендетта по-беэр-шевски.

Одна славная женщина переехала жить в Израиль, в маленький городок под
Беэр-Шевой. Вдова с маленьким сыном. Так тогда сложилась жизнь, что
другого выхода не было. Наполовину русская, у сына соответственно
семитской крови только четверть, а семитской внешности - ни на грош,
светленький и курносый в покойного папу.

Когда мальчик пошел в школу, выяснилось, что быть светлым и голубоглазым
в классе, в котором остальные пятнадцать учеников смуглые и картавые,
нисколько не лучше, чем наоборот. А быть маленьким и хилым плохо везде.
Пацана затравили конкретно. Каждый день приходил из школы в слезах, а
когда научился не плакать, стал приходить с синяками. Мама синяки
видела, но сделать ничего не могла. Денег на частную школу или переезд в
другой район не было, а жаловаться учителям мальчик запретил. Сказал,
что справится сам. Но что-то у него не очень получалось.

Через несколько лет матери предложили стажировку в США. За стажировкой
последовал годовой контракт, потом еще один... в общем, они живут в
Штатах до сих пор. На американских харчах парень вдруг начал расти и
крепнуть (я не хочу сказать, что американские харчи хоть чем-то лучше
израильских, это просто фигура речи). К тринадцати годам перерос маму,
здорово раздался в плечах. В придачу к неожиданно попершим природным
данным серьезно качался в спортзале. Нарастил мускулы, стал капитаном
школьной команды по американскому футболу. Случались и практические
занятия по части начистить кому-то рыло, райончик был не из самых
фешенебельных.

И тут матери понадобилось съездить в тот городок под Беэр-Шевой, чтобы
решить какие-то бюрократические вопросы. Сына она взяла с собой. Всю
поездку парень безвылазно просидел в гостинице. Утром в день отъезда
вдруг сказал: "Мам, я пойду погуляю". Вернулся почти к самолету, пряча
кулаки в рукавах футболки, но очень довольный.

Прогулка выглядела следующим образом.
- Йоси, привет! Ты меня помнишь?
- Не-а.
- Я Артур, учился с тобой во втором классе.
- А-а. Привет.
- Помнишь, как ты дразнил меня русской свиньей?
- Помню. Гы-гы...
На третьем "гы" Йоси получал правый прямой в челюсть и отправлялся на
газон собирать зубы. Сценарий повторился 11 раз практически без
отклонений, разве что иногда правый в челюсть дополнялся пинком по
копчику. Четверых бывших одноклассников на их счастье не оказалось дома.

Матери сын о сути прогулки ничего не сказал. Раскололся только через
год, когда приехала в гости подруга матери из того городка. Ее сын, тоже
славянской внешности, но лет на семь младше, пошел в ту же самую школу.
Одноклассники с первого же дня относились к нему ну очень уважительно.

06.11.2004, Новые истории - основной выпуск

Мой шеф - яркий пример успеха русского человека в Америке. В России
работал в каком-то закрытом НИИ. Сюда приехал почти в 40, без денег, без
статуса, без связей. Начинал с того, что в каком-то подвале ремонтировал
приемники, украденные неграми с машин. Шаг за шагом, струпенька за
ступенькой - через 14 лет главный инженер (СТО по-здешнему) немаленькой
фирмы, владелец энного количества акций, кирпичного дома, десятка
галстуков каждый стоимостью в мою машину и прочего. Как-то при мне его
потянуло на воспоминания о начале трудового пути. Рассказывает:

- "Встретили нас в аэропорту родственники жены, век бы их не видел.
Привезли в какую-то конуру в Бруклине, говорят: мы заплатили за первую
неделю, привыкайте жить самостоятельно, здесь вам не Союз, никто за
ручку водить не будет. И уехали. Тараканы, мебели нет, замки не
закрываются, за окном помойка, ходят черные толпами, что-то лопочут,
ни слова непонятно.

Назавтра жена осталась сторожить конуру, а я поехал по объявлению в
какую-то контору в Манхеттене. Сижу в метро, уставился в карту, ни черта
в ней не понимаю. В голове полный месс: как жить, что делать, что есть,
чем за квартиру платить - ничего не понятно. По вагону идет здоровый
негр, одет лучше меня, но видно, что нищий: в руках коробка из-под
ботинок, тычет ее пассажирам, ему туда деньги кладут. Подошел ко мне, я
ему на своей сотне английских слов говорю: извини, мол, братишка, ничего
у меня нет, только вчера в Америку приехал.

У негра глаза по квотеру. Риалли? - спрашивает. Риалли, говорю, куда уж
реальнее. И тут он молча кладет свою коробку с деньгами мне на колени и
выходит на остановке.

И вот тогда я понял, что в Америке не пропаду."

07.04.2008, Новые истории - основной выпуск

Рассказали про одного человека. Трагическая, в общем, судьба. Давид
Гоцман номер два, с той разницей, что работал начальником УГРО не в
Одессе, а на Дальнем Востоке. По городу с ним невозможно было идти: где
ходьбы десять минут, Д. М. (на самом деле его, конечно, звали иначе) шел
полчаса, потому что каждый встречный считал своим долгом поздороваться и
поговорить за жизнь. На вопрос спутника "Кто это?" ответ был всегда
один: "Да сажал я его в таком-то году".

В перестройку Д. М. выперли на пенсию, хотя сил и желания работать еще
хватало. Демократические перемены он не принял, до конца оставался
убежденным коммунистом и патриотом Советского Союза, Ельцина и его клику
ненавидел от всей души и считал американскими шпионами.

Личная драма этого человека состояла в том, что его сын и дочь
эмигрировали в ненавистную Америку и неплохо там устроились. Жена капала
ему на мозги лет 10: очень ей хотелось перебраться к детям и внукам, и в
конце концов Д. М. сдался. Как видно, зря: меньше чем через год после
переезда у него обнаружили запущенный рак.

Хваленая американская медицина вылечить его не могла, но и в покое
оставлять не хотела. Мучила ненужными уже операциями. И вот, очнувшись
после последней операции в палате интенсивной терапии, из которой, как
он знал, ему уже не выйти, Д. М. увидел перед собой седого негра в
черной сутане.

- Здравствуйте, я пастор Джексон, - сказал негр (сиделка перевела). - Я
здесь для того, чтобы облегчить вам переход из этого мира в другой мир,
лучший. Не хотите ли исповедоваться?

Умирающий молчал.

- Вы, наверно, принадлежите к другой религии? - догадался пастор. - Не
важно, у нас в гоститале работают представители самых разных конфессий.
Есть православный священник, католический, иеговистский, раввин, мулла.
Кого вам позвать?

- Комиссара! - злобно ответил Д. М. и отвернулся к стене.

Через два часа дверь палаты опять отворилась.

- Здравствуйте, - сказал вошедший. - Я Реймонд Келли, комиссар полиции
Нью-Йорка. Пастор Джексон передал, что вы хотите меня видеть.

До смерти Д. М. комиссар заходил в его палату еще несколько раз. Им таки
было о чем поговорить.

http://proza.ru/texts/2008/04/06/339.html

30.11.2014, Новые истории - основной выпуск

В 1990-х годах жидобандеровское начальство свежевозрожденной Киево-Могилянской академии ввело в учебный план курс истории евреев Восточной Европы. Проще говоря, был получен грант на преподавание этого предмета от какого-то израильского агентства.

К предмету никто всерьез не отнесся, не исключая и преподававшего его профессора Фридлянда. Конспект вела только записная отличница Сонечка, остальные в лучшем случае играли на лекциях в морской бой. Перед сессией профессор объявил:
- Зачет 26 декабря в 9 утра. Конспект возьмете у Сонечки, там есть вся необходимая информация. Сами распределите темы между собой. Время прихода тоже распределите, чтобы не создавать толпу. Придираться не буду.

Сонечка (от которой и дошла до меня эта история) незадолго до зачета пообещала своему молодому человеку выяснить один нужный ему адрес. Узнала, записала в первой попавшейся тетради, продиктовала парню и забыла об этом. Затем она получила зачет автоматом, отдала однокурсникам конспект и с легким сердцем укатила к родителям в Жмеринку.

Сокурсники раздербанили конспект по темам (порадовавшись тому, что аккуратная Сонечка начинала каждую лекцию с нового листа) и обнаружили на последней странице надпись крупными буквами: "Зачет 26 декабря в 9:00". И строчкой ниже: "Ул. Тургеневская, 40. Посольство Ватикана". Никого это особенно не удивило, академия находилась в периоде становления и арендовала аудитории в самых неожиданных местах. Посольство Ватикана не сильно выбивалось из общей картины.

В 9 утра заспанный студент, вытянувший жребий отвечать первым, постучался в двери посольства.
- Вы к кому? – спросил не менее заспанный дежурный.
- К профессору Фридлянду.
- Что-что? - встрепенулся дежурный. - Повторите.
- Я к профессору Фридлянду, сдавать зачет по истории евреев Восточной Европы.
- Вы ошиблись адресом, молодой человек.
- Не может быть. Это же посольство Ватикана?
- Да.
- Ну вот. Профессор Фридлянд должен принимать здесь зачет.
- Профессор Фридлянд?
- Да.
- По истории евреев?
- По истории евреев.
- Восточной Европы?
- Именно Восточной.
- В посольстве Ватикана? Вы издеваетесь? Я бы еще мог понять, если бы вы заявились в посольство Израиля или Польши. Но Ватикан? Ватикан-то тут при чем?
- Послушайте, - чуть не плача сказал студент. – Я же не просто так. У меня все записано. Я же без зачета останусь, и непонятно, когда его пересдавать. Пропустите меня, или я за себя не отвечаю!

Дежурный вызвал охрану. Дебошира вывели. Дежурный перевел дух и налил себе чаю. И тут в дверь постучался второй студент.

Третьего посетителя дежурный встретил ехидной улыбкой:
- Вы тоже к профессору Фридлянду?
- Да.
- Сдавать историю евреев Восточной Европы?
- Да-да.
- Убирайтесь отсюда! – изменившись в лице, заорал дежурный. – Не знаю, сколько вас там еще, но проваливайте все к чертовой матери вместе с вашим профессором! Или я вызываю милицию.

Четвертого и последующих посетителей на дверях посольства встречал рукописный плакат: "Профессора Фридлянда здесь нет и никогда не было. Каждый, кто о нем спросит, будет арестован за хулиганство". Тем не менее с интервалом в 15 минут в посольство стучался очередной студент и уточнял, действительно ли профессор Фридлянд сегодня не принимает.

... а в это время профессор Фридлянд сидел у себя на кафедре и недоумевал, почему все студенты опаздывают на зачет. Через час он понял, что это не опоздание, а злостный саботаж. Через два часа дозвонился до старосты группы.
- Профессор, - ответил староста, - мы честно приходили в посольство Ватикана. Я лучше не буду вам рассказывать, что нам там сказали.

... дежурный посольства пил чай, утирал пот и радовался тому, что непонятное нашествие леммингов наконец кончилось и можно отдохнуть. И тут раздался звонок.
- Здравствуйте, - произнес приятный баритон. – Это посольство Ватикана? С вами говорит профессор Фридлянд. Меня тут никто не спрашивал?

03.12.2005, Новые истории - основной выпуск

История совершенно дикая. Достоверность практически ноль, кто-то
когда-то от кого-то слышал. Но все-таки расскажу, мало ли что, а вдруг
правда.

В общем, где-то в Сибири девочка пошла зимой в лес и не вернулась. Что
это была за семья и что за обстоятельства, чтобы шестилетний ребенок мог
один уйти в лес - неизвестно. Но ушла. Пока хватились, пока туда-сюда -
уже стемнело, и следы ветром замело.

Искали ее три дня несколько деревень, и солдат из воинской части
подключили. Прочесали весь лес на сорок километров вокруг, буквально под
каждый куст заглянули - нету. Ну что делать, всю тайгу ведь не обыщешь,
да и понятно, что три дня в зимнем лесу ни один ребенок не выживет.
Бросили поиски и пошли поминки справлять.

А через месяц - через месяц!!! - мужики из той деревни пошли на охоту, и
вдруг выходит к ним из-за елки та самая девочка. Худая, грязная, смердит
от нее за версту, но абсолютно живая.

Что оказалось. Она за что-то обиделась на родителей, взяла пакет сухарей
и пошла в соседнее село к подружке. Заблудилась, конечно. И когда уже
совсем стала замерзать, вдруг провалилась куда-то под снег. Оказалась в
берлоге, там были медведица и медвежонок.

Вот в этой берлоге она и прожила месяц. Медведица спала и ни на что не
реагировала, а медвежонок поначалу пытался на нее вякать - так она от
него сухарями откупалась. Потом привык и перестал обращать внимание. Как
ее искали, не слышала, спала наверное. Когда кончились сухари, сосала
медвежье молоко на пару с медвежонком. Наверх выходить боялась: не
знала, куда идти, а в берлоге по крайней мере было тепло. А когда
услышала выстрелы, вышла.

Говорит, что самое страшное - это была жуткая вонь в берлоге. А еще было
невыносило скучно. От скуки она все время разговаривала с медвежонком.
Сказки ему рассказывала. Вот такая вот сказка про трех медведей на новый
лад.

13.02.2006, Новые истории - основной выпуск

Во времена моего студенчества с нами тусовалась одна удивительная
девушка, Соня Гоф. Ее мать была обычной московской еврейкой, а отец -
прогрессивным деятелем из Черной Африки, незадолго до Сониного рождения
высланным за какие-то грехи обратно в джунгли. Родительские гены
смешались в Соне самым восхитительным образом: копна черных кудрей а-ля
Анджела Дэвис, очень темная кожа и при этом тонкие и правильные
европейские черты лица. Фигурка у нее тоже была выдающаяся, особенно в
области первых и вторых 90, но не вульгарно выдающаяся, а в самый раз. В
общем, родись Соня в более подходящей стране и будь сантиметров на 10
повыше, никто бы никогда не узнал о Наоми Кэмпбелл. Помимо красоты, она
отличалась еще большой раскованностью и при подходящем случае охотно
демонстрировала свое тело.

Однажды у нас в институте устроили конкурс студенческой
самодеятельности. Не КВН: старого КВНа тогда уже не было, а нового еще
не было, но что-то подобное под названием "Весна на факультетах". Соня с
нами не училась, из участников самодеятельности ее знали только я и еще
один парень, но не использовать на представлении такую фактуру было бы
смертным грехом. Привели, показали. Все пришли в восторг, тут же
сочинили шибко оригинальный сюжет о том, как профессор, аспирант и
студент попадают в плен к людоедскому племени, написали текст,
основанный на древних студенческих анекдотах.

"Дикарей" одели в обтягивающие черные трико и набедренные повязки из
мочала, лица и руки тщательно замазали гримом. Вождя племени играл Боря
Мебель, двухметровый губастый парень, явно потомок одесских биндюжников.
Когда его выкрасили, вышел такой роскошный вождь, что хоть сейчас
отправляй в Африку резать хутту. Остальные туземцы тоже неплохо
получились.

Гвоздем номера стал финальный танец туземных девушек в исполнении Сони и
еще двух девчонок. Соня, чтобы полностью использовать свои природные
данные, даже не стала надевать трико, только лицо подкрасила, чтобы не
блестело от пота. С самого начала было заметно, что зрители не столько
слушают наш гениальный текст, сколько пытаются рассмотреть Соню, скромно
стоявшую за спиной вождя. А уж когда загремели тамтамы и она выскочила
на авансцену в одной набедренной повязке и куске мочала, условно
прикрывающем верхние 90, и начала всем этим ритмично потрясать - зал
встал и стоя аплодировал до конца номера.

Мы со свистом выиграли первое место и тут же за кулисами, одевшись, но
не разгримировавшись, начали его отмечать. По причине молодости и
отсутствия опыта в обращении со спиртными напитками очень быстро
наотмечались до состояния Бориной фамилии. Боря, однако, и в этом
состоянии не утратил ответственности за свое племя, сгреб в охапку всех
трех девушек, затолкал в такси и привез к себе домой. Его еще хватило на
то, чтобы дотащить их до двери, позвонить и сказать: "Мама, это мы",
после чего он рухнул без чувств, погребая под собой давно бесчувственных
девушек.

Утром Боря проснулся в своей постели, раздетый и отмытый от грима.
Головка бо-бо, во рту и-го-го... ну, не буду вдаваться в подробности.
Кое-как встал и поплелся на кухню объясняться с мамой.

Мамино лицо вместо ожидаемого праведного гнева выражало растерянность и
недоумение, словно она только что увидела Барабашку.
- Боренька, - робко сказала мама, - мы с папой вас вчера раздели и
уложили, только решили умыть, чтобы вы простыни краской не перепачкали.
Тебя отмыли, двух девочек отмыли, а третью терли-терли, терли-терли...
не отмывается, хоть ты убей. Вон она, на коврике спит. И что это за
краска такая?

14.03.2013, Новые истории - основной выпуск

Ежели в одном месте чего прибавится...

Знакомая недавно родила. Кормит грудью. Жалуется, что ребенок плохо ест. Сосет вроде активно, но когда она его взвешивает до и после кормления, то разницы почти нет. Интересуемся методикой взвешивания. Поясняет:

- У меня специальных весов для младенцев нет, но есть японские напольные, очень точные, погрешность до 10 граммов. Беру его на руки, встаю на весы, записываю цифру. Кормлю, опять беру на руки и встаю на весы. Цифра та же самая, ни грамма не прибавляет. А должен минимум 100 г высасывать.

Я, в некотором обалдении:
- Э... а ты про закон сохранения массы слышала когда-нибудь?
- Про что?
- Неважно, проехали. Попроси мужа, пусть он взвешивает.
- Хорошо. Хотя не понимаю, как это поможет.

Помогло. На руках у мужа ребенок резко начал прибавлять в весе.

25.07.2014, Новые истории - основной выпуск

Герой это истории, Борис, живет ныне в Израиле. А в молодости он жил в Баку и работал там в роддоме. Электриком.

В одном здании с роддомом помещалась женская консультация. Там Боре выделили маленькую комнатку, в которой он мог сидеть в ожидании вызовов и заполнять нужные бумаги. Комната находилась посредине между кабинетами, в которых вели прием два заслуженных врача-гинеколога. На дверях кабинетов висели роскошные черные с золотом таблички с перечислением всех их чинов и званий. Боря посмотрел и на свою дверь тоже прибил табличку - очень скромную, без всяких регалий, только фамилия и инициалы.

И едва он закрепил табличку и занялся бумагами, как в комнату вошла какая-то женщина. Прежде, чем Борис успел что-то сказать, она обрушила на него целый поток жалоб на свои интимные проблемы. Борис, надо заметить, был большим любителем женщин и в их проблемах разбирался как бы не лучше, чем в электричестве. Он не растерялся, усадил незнакомку на диван, подробно расспросил и даже немного пощупал. Жаль, смотрового кресла у него не было. На прощание дал какой-то совет, женщина ушла довольная. Почти сразу за ней вошла вторая женщина, потом еще одна. До обеда Борис успел принять пять посетительниц, затем ему позвонили и вызвали чинить проводку.

На обратном пути его поймали на лестнице оба заслуженных гинеколога и в категорической форме, угрожая физической расправой, потребовали немедленно снять табличку. Борис поднялся на этах и увидел, что стулья для посетителей перед обоими кабинетами пусты, зато перед его дверью выстроилась длинная очередь. Сознательные бакинки массово игнорировали профессора, доктора медицинских наук Магомедова и члена-корреспондента Академии медицинских наук Азербайджанской ССР Алимханова и все как одна хотели лечиться у скромного доктора Б.Я.Лифшица.

07.07.2005, Новые истории - основной выпуск

Эту актерскую байку рассказал Сергей Данилович О-в, руководитель
театральной студии, в которой я в юности занимался.

В 70-х, а может даже и в 60-х годах академический московский театр
гастролировал в крупном уральском или сибирском городе, на сцене
местного Дворца культуры металлургов-нефтяников. Давали "Гамлета". Два
первых спектакля, в субботу и воскресенье, прошли на ура. Понедельник,
третий спектакль. Первый акт, на сцене Марцелл, Горацио и Бернардо.
Должен появиться призрак.

Особенность режиссерской трактовки данного спектакля состояла в том, что
роль призрака никто не играл. Во второй сцене, в диалоге с Гамлетом,
звучала магнитофонная запись. А в первой, где призрак просто молча
проходит по сцене, его движение отыгрывали другие актеры, прослеживая
его путь глазами. Очень простой и эффектный актерский прием, работа с
воображаемым партнером. Если поворачивать головы действительно
синхронно, у зрителей создается полное впечатление, что по сцене кто-то
идет.

Итак, трое актеров, изображая полагающийся к случаю ужас, уставились в
левую кулису. И тут притворный ужас на их лицах сменился настоящим,
потому что призрак действительно появился! Это был высокий мужчина лет
пятидесяти, совершенно лысый, но с буденновскими усами, в синем костюме,
сатиновых нарукавниках и с портфелем в руке. Провожаемый взглядами
остолбеневших актеров, ни на кого не глядя, в полном соответствии с
режиссерским замыслом он прошествовал через всю сцену и ушел в правую
кулису.

В зале раздались смешки: призрака многие узнали. Иван Евсеевич был
человеком в городе уважаемым, но, мягко говоря, с большой чудинкой. Он
работал бухгалтером Дворца культуры, отличался крайней пунктальностью и
каждый день ровно в 18.15 покидал рабочее место кратчайшим путем - через
сцену. Наличие людей на сцене и в зале его не смутило: в это время
обычно репетировал народный театр.

Смех в зале постепенно утих, артисты кое-как пришли в себя, спектакль
продолжился. Директор ДК пообещал лично проследить, чтобы назавтра Иван
Евсеевич ушел домой другой дорогой. Но, видимо, забыл.

Сергей Данилыч рассказывал нам, среди прочих актерских секретов, о
законе повторения. Если какое-то нелепое действие на сцене вызывает
только легкий смех, то то же самое действие, совершенное повторно,
вызовет гомерический хохот. На третий и последующие разы эффект уже
зависит от актерского таланта, уже нужны какие-то вариации, но второй
раз на порядок смешнее первого всегда. Это закон.

Во вторник этот закон сработал в полную силу. Когда три актера
уставились в левую кулису, на сцене и в зале все затаили дыхание,
ожидая, выйдет ли Иван Евсеевич и в этот раз. Не вышел - общий вздох
облегчения, но в то же время и легкое разочарование: ну как же так,
неужели на этот раз ничего не покажут. И когда через несколько реплик
Иван Евсеевич все же появился, его встретил такой взрыв хохота и
аплодисментов, какой вряд ли слышали лучшие клоуны мира. Бухгалтера это
нисколько не смутило, он размеренным шагом пересек сцену и скрылся в
правой кулисе, помахав на прощание рукой.

Истерика продолжалась минут пятнадцать. Но спектакль надо было
продолжать, зрители заплатили деньги, чтобы увидеть смерть Полония и
безумие Офелии, чтобы услышать знаменитое "быть или не быть".
Исполнитель роли Марцелла мобилизовал все свое актерское мастерство,
сконцентрировался, задавил смех и выдал в зал свою следующую реплику...
да, знал Шекспир, что написать. Невольно покосившись в правую кулису,
Марцелл произнес:

- В такой же час таким же важным шагом
Прошел вчера он дважды мимо нас.

Вторая истерика зала. Все? Нет, не все! Потому что следующая реплика
Горацио вызвала еще одну, уже третью истерику:

- Подробностей разгадки я не знаю,
Но в общем, вероятно, это знак
Грозящих государству потрясений.

После этого уже абсолютно любые слова любого персонажа зал встречал
бурным хохотом до конца спектакля.

Потрясения действительно состоялись, Иван Евсеевич получил первый в
жизни выговор и в среду на сцене, разумеется, не появился. Но это уже
ничему не помогло. Дойдя до момента явления призрака, Марцелл и Бернардо
умерли от смеха совершенно самостоятельно, заразив зал. До самого конца
гастролей на сцене Дворца культуры с неизменным успехом шла комедия
"Гамлет".

Спасти спектакль удалось только в Москве, заменив Бернардо и Марцелла на
других артистов. Исполнитель роли Горацио оказался поопытнее и через
некоторое время научился отыгрывать первую сцену без смеха.

11.12.2006, Новые истории - основной выпуск

Америка, наши дни. Программистская контора в районе Большого Яблока.
Небольшая, человек на 20-25, но являющаяся филиалом всемирно известной
корпорации. В некотором смысле самый невыгодный вариант: пахать надо,
как в маленькой фирме, а бюрократизм и интриги – как в большой.

Главный герой повествования – старший программист Стэн, он же Костик.
Типичный образец русского программиста, способного написать что угодно
на любом языке в любые отведенные сроки, но органически неспособного
придти на работу в галстуке. Половина имеющегося программного кода
написана в его неповторимой манере, с нарушением всех методологий и
инструкций, использованием всех недокументированных возможностей и
редкими, как золотые самородки, комментариями на кошмарном английском.
Все знают, что именно к нему надо идти с неуловимым багом и неразрешимой
технической проблемой – и баг будет немедленно пойман, а проблема решена
самым нестандартным способом. С другой стороны, в минуты отдыха, когда
все обсуждают результаты бейсбольного матча, Костя шарится по русским
юмористическим сайтам и хрюкает над непереводимыми на английский
шутками. То есть не совсем свой.

Однажды сотрудников сзывают на внеочередную видеоконференцию. Президент
корпорации полчаса вещает с экрана о том, что новые условия рынка
диктуют новые решения, вклад каждого работника бесконечно ценен и
перспективы радужны как никогда. После этого, естественно, начинаются
сокращения.

В Костином филиале увольняют нескольких ценных работников. Процедура
самая хамская. Ничего не подозревающий сотрудник получает звонок от
Дэйва (директор филиала): "Боб, зайди на минутку ко мне". В кабинете
кроме Дэйва сидит специально приехавшая тетка из отдела кадров и вручает
несчастному заготовленный приказ об увольнении и чек с выходным
пособием. Кстати, это единственная ситуация, когда сотрудник получает
чек на руки, все остальные выплаты переводятся прямо на банковский счет
или присылаются по почте на домашний адрес. Потом Бобу под конвоем
секретарши, чтобы не дай бог ничего не натворил, дают дойти до своего
рабочего места и дрожащими руками собрать в пакет фотографии детей,
тапочки и кофейную чашку, и больше его никто никогда не видит.

Костина стоимость на рынке труда несколько выше того, что платит ему
корпорация. Но в данный момент у него бурный роман с иммиграционными
властями, и терять работу никак нельзя. Повздрагивав несколько недель
от каждого телефонного звонка, Костик плюет на все писаные и неписаные
правила, идет к Дэйву, объясняет ситуацию и в лоб спрашивает, не
собираются ли его увольнять. Дэйв, глядя на него честнейшими в мире
глазами, клянется и божится, что не представляет существования филиала
без Кости и если он и будет когда-либо уволен, то только предпоследним
непосредственно перед самим Дэйвом.
- Так что, Стэн, - говорит Дэйв в заключение, - не морочь мне голову, а
иди спокойно работай. Кстати, как там с выпуском новой версии? Успеешь?

- Успею, - отвечает Костик.

Выпуск версии назначен на очередной понедельник. Это значит, что в
пятницу должен быть готов дистрибутив на CD. В субботу придет
студент-контрактник, специально нанятый для работ, не требующих участия
головного мозга, нарежет с дистрибутива 200 копий, разложит их в
фирменные пакетики, разошлет FedEx’ом по списку двумстам клиентам во все
концы США, и с утра в понедельник все они начнут работать на новой
версии. Но перед тем в четверг грядет великий американский праздник
жареной индейки, а за ним - полурабочая пятница, которую Костик намерен
прогулять на дне рожденья друга. Поэтому дистрибутив героическими
усилиями всего коллектива был готов уже к вечеру среды и торжественно
водружен в то место, где его заберет студент. Параллельно Костик успел
скачать и записать несколько дисков с мультиками, которые он давно
обещал племянникам.

На рассвете в субботу Костик пьет минералку и собирается к сестре, но
обнаруживает, что мультики остались на работе. Не страшно, крюк невелик,
ключ у него есть, и Костя по пустынным утренним улицам едет в офис.
Индикатор на офисном телефоне показывает, что в пятницу кто-то оставил
ему сообщение. В принципе оно могло бы лежать до понедельника, но Костик
машинально нажимает Play. Автоответчик голосом Дэйва говорит:
- Стэн, зайди с утра ко мне в кабинет за чеком. Спасибо за хорошую
работу.

Костя в полном оцепенении прокручивает сообщение снова и снова. Сомнений
нет, американская бюрократическая машина прожевала его и выплюнула
шкурку. Но в отличие от Боба и остальных он случайно узнал об увольнении
заранее, о его визите в офис никто не знает, студент придет еще часа
через два, и сама собой рождается идея отомстить. Сотворить на прощание
что-нибудь такое, чтобы потом корпорации икалось, икалось и икалось.

Но что? Стереть исходники? Есть бэкап, к которому у Кости нет доступа.
Посадить какой-нибудь особо хитрый баг? За два часа не успеть, да и не
идиоты же остальные программисты, найдут. Взгляд падает на дистрибутив.
Испортить его несложно, но это будет стоить корпорации всего двухсот
болванок и одного дня на перезапись и повторную рассылку. Хорошо, но
мало. И тут появляется Мысль.

Дело в том, что все выпущенные корпорацией программы начинаются с
анимированной заставки, на которой под бравурную музыку выезжает из угла
и разворачивается во весь экран логотип компании. Несколько лет назад к
юбилею компании ребята-графики прикололись и изготовили ролик, в котором
под ту же музыку и в том же ракурсе вместо логотипа выезжал мужской
половой член во всех его анатомических подробностях. Такой грубоватый
американский юмор. Те ребята давно уволились, их выходка забылась, но на
каком из заброшенных серверов искать сей шедевр, приблизительно ясно.
Костик понимает, что судьба предоставила ему уникальную возможность
положить на работу хер в самом что ни на есть буквальном смысле этого
слова.

На то, чтобы найти ролик, нарезать дистрибутив с новой заставкой,
положить его на место старого и замести следы, ушло меньше часа.
Выходные Костя провел у сестры не в переживаниях о потере работы, а в
злорадном предвкушении. Он вновь и вновь представлял себе, как у двухсот
клиентов одновременно всплывут на экранах двести фаллосов, какая буча
поднимется в корпорации и что останется от подлого Дэйва.

В понедельник ровно в девять утра Костик уверенной походкой вошел в
кабинет директора. Тетки из кадров там не оказалось, Дэйв был один. С
широкой улыбкой он протянул остолбеневшему Костику конверт с чеком:
- Держи. Начальство ни с того ни сего расщедрилось на премию ко Дню
Благодарения. Тебя в пятницу не было, так что получай сейчас. Что с
тобой, тебе плохо?
- Так значит, я не уволен? – бледнея, переспросил Костик.
- Ну разумеется, нет. Господи, Стэн, ты что, перестал понимать
английский? Повторяю: ты НЕ уволен. Да очнись же! Эй, кто-нибудь там!
Воды!!!

Ловля двухсот фаллосов, разлетевшихся мелкими пташечками по всей
территории США, оказалась чрезвычайно увлекательным делом. Разумеется,
тут же по всем двумстам адресам был отправлен экстренный мейл, что на
дистрибутиве обнаружен неизвестный науке вирус и диск следует, ни в коем
случае не открывая, со всеми предосторожностями уничтожить, а завтра
будет прислан новый. Но никакой уверенности, что клиенты регулярно
проверяют электронную почту, не было, и все двадцать сотрудников филиала
сели на телефоны. В итоге удалось отловить почти все. Три или четыре
фаллоса все-таки успели открыть, но по счастливой случайности за теми
компьютерами сидели не хлипкие офисные барышни и не канцелярские крысы,
всегда готовые утопить ближнего, а закаленные жизнью реднеки. Чудом
удалось избежать обмороков, огласки и жалоб вышестоящему начальству.

Костю не уволили, он продолжает работать в той же компании. Но я,
рассказчик этой истории, зная немного американские корпоративные
порядки, никому не советую повторять его подвиг.

03.06.2005, Новые истории - основной выпуск

Мой дом - моя крепость.

Самую яркую иллюстрацию этой фразы я видел лет восемь тому назад. Дело
было на странноватом мероприятии под названием "семейный психологический
семинар" или что-то вроде. Пару десятков родителей с детками от 5 до 15
лет съехались на три дня в подмосковный пансионат, где над ними купно и
порознь издевались психологи с целью способствовать улучшению семейного
климата и выходу на новый уровень отношений. Про результат ничего не
скажу, но процесс понравился. Скучать не давали.

Среди детей был очень заметен восьми- или девятилетний мальчик с
экзотическим именем Витольд. Странно изломанные руки и ноги, кривая
улыбка, характерные дерганые движения - в общем, все симптомы ДЦП.
Видимо, в не очень тяжелой форме: ходил он вперевалку, но бойко,
разговаривал медленно, но вполне разборчиво. Другие дети, которые обычно
непохожих на себя отвергают, с ним охотно общались. Не совсем, правда,
бескорыстно: Витя подкупил их роскошным набором трансформеров, игровой
приставкой, с которой он на удивление ловко управлялся, и
энциклопедическими познаниями в биографиях черепашек ниндзя и прочих
покемонов.

Витина мама, Света, поначалу не выделялась ничем, кроме трогательной
нежности к сыну и удивительного уюта, наведенного ей в стандартном
гостиничном номере. Она почти не общалась со взрослыми, предпочитая
общество Вити и его товарищей. Но психологи - это такие люди, которые
разговорят даже немого. На занятиях все мы выдали какие-то свои
сердечные тайны. Разговорилась и Света.

Муж ее, конечно, сбежал через месяц после рождения Вити. Врачи ничего
хорошего не прогнозировали. Хорошо бы массаж, но очередь на два года,
хорошо бы тренажеры, но у нас таких нет. Швах, короче. Но Света
оказалась девушкой со стержнем. Поняв, что в родном городе от медицины
ничего не добьешься, перебралась в Москву. Чтобы зарабатывать не отходя
от сына, с нуля освоила компьютер. Да как - через два года
администрировала из дома десяток баз данных, оплачивала квартиру и целую
армию врачей, массажистов и логопедов. Ну и сама с ним занималась по
восемь часов в сутки. В общем, все нормально, только спать некогда.

Я не специалист, знакомых, как-то связанных с ДЦП, у меня раз-два и
обчелся. Не знаю, является ли то, что Света сделала, чудом. Думаю, да. В
три года мальчик начал ходить, в три с половиной заговорил. В семь пошел
в обычную школу. Чего это Свете стоило, можно только догадываться, но
при упоминании о чиновниках роно она менялась в лице, и в ее голосе
появлялись странные металлические нотки. Впрочем, на упоминание
чиновников минздрава она реагировала так же.

Так вот, о доме. На второй или третий день семинара нам раздали по
огромному листу ватмана и велели изобразить на них композицию на тему
"Мой дом". Что-то важное эти композиции должны были рассказать
профессионалам о наших душах. Времени отвели час или полтора. В
изобразительных средствах не ограничивали, краски, фломастеры,
карандаши, пластилин, цветная бумага и прочие канцтовары имелись в
изобилии. Запрещалось только общаться в процессе творчества и
подсматривать, что делают другие.

Через час стали по очереди представлять работы. Большинство нарисовало
более или менее реалистические домики, кое-кто ограничился абстрактными
каляка-маляками. Один концептуалист-самоучка просто написал на листе
черной краской: "Это мой дом". Но всех поразило то, что сделала Света.

На ее листе ватмана стоял крохотный настоящий дом, сложенный, как из
бревен, из распиленных на четыре части карандашей. Картонная двускатная
крыша, из таких же "бревен" колодец рядом. Тенистый сад - кусты и
деревья с кронами из папиросной бумаги. Забор из зубочисток. Огород с
пластилиновыми грядками, на которых растут пластилиновые же кочаны
капусты. Целлофановая гладь пруда с горбатым мостиком и миниатюрными
пластилиновыми лягушками. На берегу скамейка, на ней - женщина и
мальчик. Фигурки вылеплены очень тщательно, угадывается даже портретное
сходство. И еще множество мелких деталей, совершенно непонятно, как это
можно было успеть за отведенное время. Удивительное ощущение
патриархальной деревенской тишины, покоя и уюта. Все это очарование
занимало едва десятую часть листа, остальное пространство оставалось
свободным.

Мы все столпились вокруг, рассматривая это чудо. Наконец кто-то
выдохнул:
- Как красиво...
- Да, - подхватил другой. - Но все такое хрупкое, беззащитное.
- Хрупкое? - переспросила вдруг Света, и в ее голосе зазвенели знакомые
металлические нотки. - Беззащитное? Черта с два! Смотрите!
Она потянула вверх свободный конец листа, закрывая им свой пластилиновый
мирок от чужих взглядов. Мы отпрянули.

На нижней стороне листа, которая теперь стала крышей, были неаккуратно,
но крупно и размашисто - так рисуют девятилетние мальчики - в изобилии
нарисованы танки, пушки, самолеты, ракеты и прочая амуниция, не
оставляющая сомнений, что соваться сюда не стоит. Мой дом - движение
рукой - моя крепость.

После семинара мы больше не виделись. Сейчас Вите должно быть лет 16-17.
Надеюсь, у них все хорошо. С такой-то защитой.

Я сейчас скажу одну крамольную вещь. Знаю, что она напрочь убьет рейтинг
этой истории - ну и черт с ним, с рейтингом. Судя по всему, ни у Светы,
ни у Витольда не было ни капли еврейской крови. Но когда я вспоминаю
этот крохотный волшебный мирок, мгновенно ощетинивающийся всеми видами
оружия - я думаю о государстве Израиль.

08.10.2020, Новые истории - основной выпуск

Тут будет цепочка вложенных историй, как в «Тысяче и одной ночи»: рассказчик встретил дервиша, который передал ему рассказ купца, который знал одного моряка, а уже с моряком что-то примечательное случилось. Но без этого никак.

Два года назад, весной 2018-го, я пошел к зубному. Я живу в Чикаго, зубы лечу у русской дантистки по имени Ксения. Она, пока ковыряется у меня во рту, всегда рассказывает что-то интересное, а я поддерживаю разговор угуканьем и эгеканьем, с открытым ртом ничего более ценного не скажешь.

В тот раз она поведала мне о другом своем пациенте, Энди (второе звено цепочки). Энди под 70, обычный американец среднего класса. У него был старый друг, кажется еще со школьных времен, родом из Аргентины, какой-то Педро или Пабло (третье звено).

Этот Пабло, как и положено аргентинцу, был одержим футболом и каждые четыре года брал отпуск и ехал на чемпионат мира поболеть. Финансы позволяли, семья не возражала по причине отсутствия таковой. Так продолжалось до 2006 года, когда у Пабло обнаружили онкологическое заболевание. Несмотря на потерю волос после химии и потерю изрядой части внутренностей после операции, он чувствовал себя достаточно неплохо и решил в Германию всё же поехать, но одному было стремновато. И он позвал с собой Энди.

Для Энди, как для всякого порядочного американца, существовал только один футбол – тот, который с овальным мячом. А соккер – это ерунда, в которую девчонки иногда играют. Но тут такое дело, друг Пабло помирает, помочь просит, к тому же платит за всё. Энди, конечно, согласился.

Они отлично провели время. Посмотрели все матчи, выпили бочку пива, сорвали голоса, болея за Аргентину. Когда Аргентина вылетела, поболели еще за Португалию. Четыре года с восторгом это вспоминали, потом поехали в ЮАР, снова вдвоем. Пабло уже был в инвалидной коляске, но это не помешало им знатно подудеть в вувузелы, болея за Аргентину и потом за Испанию. Энди даже начал разбираться в правилах и запомнил некоторых игроков.

После ЮАР рак все же доконал Пабло. Он оставил завещание, в котором некоторую сумму отписал Энди с обязательным условием: потратить ее на поездки на все будущие мундиали. В Бразилию Энди съездил один. Один стоял на трибуне и плакал, когда Аргентина вышла в финал, представляя, как радовался бы Пабло.

Когда выяснилось, где пройдет следующий чемпионат мира, жена Энди заявила, что Бразилия Бразилией, а в дикую Россию она его одного не отпустит. Поедет с ним. Тогда их дочка заявила, что они оба сошли с ума, она двух сумасшедших стариков в дикую страну не отпустит и едет тоже. Энди вздохнул и купил три комплекта билетов вместо одного. Но когда он посмотрел, сколько стоит жилье в Москве и Питере во время чемпионата, то понял, что надо что-то делать, иначе все деньги Пабло кончатся прямо сейчас и на следующие чемпионаты ничего не останется. В Бразилии подобного безобразия не было даже близко.

Энди обратился за помощью к единственной русской, которую знал – к Ксении, своей дантистке. В Москве она нашла ему комнату у своих дальних родственников, а в Питере никого не знала и спросила, не знаю ли кого-то я. Мне не жалко, я кинул запрос на Фейсбук, и тут же нашелся френд из Питера со свободной комнатой и почти свободным английским, который за вполне умеренные деньги согласился приютить Энди и его семью.

К чему я всё это вспомнил. Вчера опять лечил зубы, и Ксения рассказала, что недавно у нее был Энди. Очень счастливый. У него родился внук. Дочке почти 40, родители уже волновались, что она никогда не выйдет замуж и никогда не подарит им внуков. Но вот повезло, вышла и подарила. Муж хорват, немного моложе ее, красавец. Где познакомились? Да в Петербурге, в фан-зоне, и познакомились.

Вот я думаю про этого новорожденного парня. В каком маленьком мире он живет. В мире, где папа-хорват и мама-американка познакомились в России, куда мама приехала по воле аргентинца. И с ма-а-аленьким участием одного белорусского еврея, о котором этот парень, скорее всего, никогда не узнает.

10.09.2007, Новые истории - основной выпуск

На исдохе советской власти я работал в вычислительном центре одного
ведомства, которое за давностью лет называть не буду. И случилось мне
лечиться в ведомственной больнице. Обстановка там была почти домашняя,
сестры и нянечки относились к больным, особенно к лежавшим не в первый
раз и подолгу, как к близким родственникам. Не удивительно в общем-то:
работой они дорожили, у нас и зарплата была повыше, чем в городских
больницах, и публика почище. Больные отвечали взаимностью.

Если с утра из коридора доносилось звонкое: "Мальчики, готовим
попочки!", обитатели палаты радостно переглядывались: Лиза дежурит! У
нее была легкая рука, уколы в ее исполнении выходили не такими болючими,
как у других, а клизмы - не столь унизительными.

Несмотря на общую романтическую обстановку, приударить за ней никто не
пытался: Лиза, чуть ли не единственная в отделении, была счастлива в
браке и не упускала случая об этом напомнить. Любой разговор она так или
иначе сводила к своему Коле: что он ест, и какие передачи смотрит, и не
пьет почти, и руки золотые, и с детьми возится (у них было два мальчика,
лет пяти и совсем маленький), и с утра, пока все спят, натрет картошки
для дерунов, и даже полы моет.

Вскоре, правда, выяснилось, что работает ее сокровище вахтером на нашем
же ведомственном заводе, и еще четверть своей невеликой зарплаты платит
в виде алиментов первой жене. Так что Лиде приходилось брать
дополнительные дежурства, и "готовим попочки" звучало в отделении куда
чаще, чем сутки через трое.

Однажды к нам поступил новый больной, Сергеич. Начальник средней руки,
страшно словоохотливый, заговорил всех до полусмерти. Когда Лиза в
очередной раз похвасталась мужем (на сей раз он починил соседке утюг),
Сергеич ее перебил:

- Расскажи лучше, Лизавета, где ты с ним познакомилась. Поделись, где
таких берут. Вот все говорят, что перевелись настоящие мужики, а ничего
они не перевелись, просто места надо знать.

- Да здесь же, в больнице. Я в травме работала. А они с дружком на дачу
ехали, пьяные оба. Ну, дружок на ногах не устоял и сковырнул его с
платформы. А там поезд.

- Вот повезло человеку! - засмеялся Сергеич. - Напился, под поезд попал,
а тут такая красавица. Вот выпишусь и тоже сигану на рельсы.

- Не советую - сухо, почти без интонации ответила Лиза. - Ему обе ноги
отрезало. Под корень.

В палате стало тихо. Новички, впервые слышавшие эту историю, молчали,
потрясенные, а старожилы с осуждением смотрели на Сергеича. Тот
встрепенулся:

- Лизавета, да как же ты так? Ты что же, получается, за безногого вышла?
Да ты у нас, оказывается, герой, Лизавета! Маресьев! Про тебя в газетах
надо писать. Только ты что же? Пожалела его, убогого? Или что?

- Пожалела, да. Только не сразу. Это когда к нему жена пришла. Один раз
только и навестила. Заявление принесла на развод. Он подписал, а вечером
смотрю - плачет. Ну как так можно с человеком? Вот тогда и пожалела. А
потом еще раз пожалела, и еще. У нас там перевязочная на ключ
запиралась, удобно жалеть. А потом думаю - куда его выписывать? Не к
матери же в деревню. Директор его обратно на завод взял. Денег только
мало. И только устроился - приходит от этой исполнительный лист. Вот вы
скажите, Иван Сергеич, зачем ей наша тридцатка? Они с новым мужем на
север уехали, тыщи зашибают. Нет, говорит, пускай платит, раз по закону
положено.

- Это кем же положено? - возмутился Сергеич. - Нет такого закона, чтобы
с безногого инвалида алименты брать. Лизавета, пиши письмо в
прокуратуру, мы поддержим. Тем более, что у вас свои дети есть, тоже
небось есть просят.

- Гамбургеры они просят, - слабо улыбнулась Лиза, - только где ж их
укупишь. Поокрывали кооперативов на нашу голову. Писала я, отвечают -
все правильно, по закону. Да пусть она подавится. Коля вон утюги чинит,
я на две ставки работаю. Проживем.

- Лиза, - не удержался я, - а ты говорила, он полы моет. Это как?

- А так и моет. Ползком. Смеется еще. Мне, говорит, удобнее, нагибаться
не надо. Ладно, мальчики, мне еще лекарства разносить.

Мы еще долго обсуждали и Лизу, и Колю, и стерву-жену, а больше всего -
дебильные советские законы. Возмущались, что ничего нельзя сделать.
Только последнее оказалось не совсем правдой, потому что среди
возмущавшихся затесался скромный автор этих строк.

Зарплату и Колиному заводу, и Лизиной больнице начисляли у нас на ВЦ, но
это же бухгалтерия, строгая отчетность, просто так 30 рублей не спишешь,
все должно сходиться до копейки. Однако программиста, возжелавшего
справедливости, такие пустяки остановить не могут. Нашелся вариант, не
нарушавший бухгалтерского баланса.

Пришлось изменить всего несколько строк кода. Алименты с Коли
удерживались в прежнем объеме, и в ведомости по-прежнему указывалось,
что они отправлены почтовым переводом в Норильск бывшей жене. Вот только
на бланке перевода (а их тоже печатала наша программа) имя и адрес жены
подменялись именем и адресом Лизы. То есть несправедливо удержанные
деньги семья тут же получала обратно.

Алиментщиков на заводе было больше сотни, вероятность, что подлог
случайно вскроется, равнялась нулю. Предполагаю, что жена через какое-то
время обнаружила отсутствие переводов и обратилась на завод, только мало
чего добилась. Вот ведомость, вот корешок перевода. На корешке адреса
получателя не было, только фамилия, а фамилии первой и второй Колиных
жен естественным образом совпадали. С нашей стороны все чисто,
разбирайтесь с почтой. А разобраться с московской почтой, находясь при
этом в Норильске, тоже задача нетривиальная.

Конечно, рано или поздно все должно было выясниться. Но это улита едет,
когда-то будет. Те два года, что я после этого проработал на ВЦ,
переводы исправно уходили туда, куда я их направил. А там вскоре
подоспели гайдаровские реформы, и я сильно надеюсь, что к тому времени,
когда улита наконец доехала и Колина бывшая жена получила причитающиеся
ей деньги, на них как раз можно было купить один гамбургер.

24.02.2010, Новые истории - основной выпуск

«Месье, я вам испортил такую ночь....»

Любой бородатый анекдот рано или поздно случается в жизни. Жена брата
недавно поделилась.

Когда она N лет назад с мамой и бабушкой приехала в Америку, им, как
всем беженцам, дали Медикейд – бесплатную медицинскую страховку. Бабушке
навсегда, а молодым – на полгода, пока на работу не устроятся. Мама и
бабушка бросились лечить застарелые болячки, а у самой Лины с болячками
как-то не сложилось. Здоровая двадцатитрехлетняя девушка. Причем таких
статей девушка, что прямо хочется ваять в камне. С кузнечным молотом на
плече. Ну или с веслом на худой конец. В общем, интереса для медицины не
представляет. Разве что как образец, к чему стремиться.

Но мама и особенно бабушка строго сказали: нечего тут! Срочно иди
лечись, пока страховка бесплатная. Потом хватишься – а не будет.
Заплачешь горькими слезами. И Лина, как послушная девочка, пошла.

Пришла к терапевту – ничего не нашел. К хирургу – та же картина. Наконец
добралась до гинеколога. Тот ее осмотрел чисто из спортивного интереса.
Потом глянул в медкарту. Видит, что страховка заканчивается, а
американское государство еще практически не ограблено. Врач был из
русских, ему неограбленное государство – удар по репутации. Он
спрашивает:
- Девушка, может, вам противозачаточные нужны?
Лина пожимает плечами: вроде не от кого пока. Мой братец на горизонте
еще не нарисовался. Тогда врач говорит:
- Ну давайте хоть презервативов выпишу.
И выписал. От души, на всю неосвоенную сумму. Упаковок сто или двести. С
рефиллом в течениие полугода, то есть каждый месяц еще по столько же по
тому же рецепту. Кстати, уникальный случай. Никогда больше не слышал,
чтобы по Медикейду давали бесплатные презервативы, одной Лине так
повезло.

Лина, как послушная девочка, взяла рецепт и пошла в аптеку за углом. В
маленькую частную аптеку в ультрарелигиозном районе. Многие новые
иммигранты поначалу селятся в таких районах, там дешево и безопасно.

Почему у них вообще оказались в ассортименте презервативы – это
отдельный вопрос, на который у меня нет ответа. Однако оказались.
Девушка за кассой прочитала рецепт. Надела очки, еще раз прочитала.
Достала из дальнего ящика несколько упаковок, швырнула на прилавок,
полезла в еще более дальний ящик. Лина стоит, ждет. Кофточка с вырезом
(лето, жара), косметика, яркие упаковки на прилавке. Другие
посетительницы на нее смотрят презрительно, что-то про себя шепчут, чуть
не плюются. Детей уводят за стеллажи, чтобы не видели. Хотя куда там
уведешь, аптека крохотная.

Касирша выгребла все из самого дальнего ящика, кучка уже очень
внушительная, издалека видно. Но все равно даже не четверть того, что в
рецепте. Говорит:
- Постойте пока, я сейчас провизора приведу.
Лина стоит. Красная уже вся, но не уходить же. Появляется провизор. Очки
на кончике носа, шапочка, борода вся седая. Много чего в жизни видел.
Смерил Лину взглядом с головы до ног, на вырезе остановился особо.
Что-то подсчитал в уме. Говорит:
- Девушка, у нас на складе этого товара больше нет, но вы не волнуйтесь.
Мы сейчас же закажем, через три дня пришлют. Вам ведь на три дня хватит?

Лина буркает «хватит», сгребает товар и удаляется. Под взглядами,
которые на ней только что дырки не прожигают. Долго потом в ту аптеку не
ходила.

Через три дня и правда прислали оставшееся, прямо на дом. Через месяц –
еще, и так далее. В сумме этих презервативов оказалось столько, что и
сами изо всех сил пользовали, и всем подругам раздавали, и все равно они
лезли из всех щелей во всех кладовках, и в конце концов 3/4 пришлось
выкинуть – кончился срок хранения.

На этом закончились презервативы, но не закончилась история. Через
несколько лет Лина была у кого-то в гостях, и дочь хозяев, студентка,
стала рассказывать про свою курсовую по социологии. Она, оказывается,
изучала статистику потребления презервативов в разных районах города, и
некоторые факты ну никак не ложились в теорию. Например, в одном
ортодоксальном районе продажи ни с того ни с сего выросли в 4 или 5 раз,
а через полгода так же беспричинно упали обратно.

Гости заспорили о природе этого феномена. Высказали много интересных
версий. Лина благоразумно молчала.

21.05.2013, Новые истории - основной выпуск

Жили-были юноша и девушка, например, Рома и Юля. Хотя нет, эти имена кто-то вроде уже использовал. Пусть будут Сема и Галя. Сема Монтекер и Галя Капуленко. Учились они в одной группе советского еще вуза и к последнему курсу настолько прониклись друг другом, что обрадовали родителей намерением связать судьбы воедино.

Но родители как-то не очень обрадовались. Дело в том, что Сема был еврей, а Галя – нет. И родители совсем не горели желанием делать многонациональную семью братских народов еще более многонациональной за счет собственных внуков. Галя-то своих быстро поставила на место с использованием различных выражений ридной мовы. А вот Сема своих – нет, не сумел. Видимо, мамэ-лошн в этом плане менее выразителен.

– Семочка, – ласково, но властно сказала мама, – Или ты забыл, что мы собираемся в Израиль? Что твоя шикса будет там делать? Петь в ресторане «Червону руту»?

Тут мама попала в точку. Галя была знатная певунья. Сема любил ее слушать, но репертуар предпочитал другой. Не Ротару, а еврейского поэта Визбора, про ночную песню еврейской буквы шин. Хотя разницы по сути никакой. Тут «ты у мене едина», а там «ты у меня одна».

Вышло, однако, что не едина. Сдался Сема, пряча глаза расстался с Галей и женился на хорошей еврейской девочке, которую указала мама. И стал собирать манатки.

– Ах, так? – сказала Галя и дернула эдак плечиком. – Да я в этом Израиле раньше его окажусь!

И она стала ходить на танцы в дом интернациональной дружбы. Где на нее немедленно запал без пяти минут дипломированный физик, араб-христианин из библейкого города Вифлеема. Каковой город, как известно, входит в состав государства Израиль под названием Бейт-Лехем. Хотя несколько кривовато входит. И действительно, Галя со своим арабом приземлилалсь в аэропорту Бен-Гуриона даже раньше, чем Сема со своим семейством. И стали они осваивать землю, текущую молоком и медом, а чаще потом и кровью, ничего друг о друге не зная.

И так они жили, ничего не зная друг о друге, верных двадцать лет. Пока не явился на свет великий ворошитель былого, склеиватель черепков и проворачиватель фарша вспять, сайт «Одноклассники».

Неизвестно, да и неважно, кто из них кого нашел первым. Вроде бы Галя сказала себе: «Я только посмотрю, каким он стал». Увидела, что Сема облысел, заматерел, но уши торчат по-прежнему. Работает по специальности, которую они с Галей получили в вузе. Специальность редкая и уважаемая, но называть я ее не буду, живые все-таки люди, вряд ли они обрадуются, узнав себя в моей писанине. Сема любит маленькие спортивные машинки, меняет их каждый год в поисках идеальной. С женой давно расстался, дочь-студентку обожает, но видит редко. Живет с мамой. Мама почти не встает с постели, но властности не утратила, дает прикурить и сиделке, и Семе.

Что касается Гали, то она почти не изменилась. Те же черные глаза, те же брови вразлет. Даже похорошела слегка, потому что похудела. С физиком тоже рассталась, тоже дочь студенческого возраста. Работает по той же специальности, весь Вифлеем ее знает и здоровается на улицах.

Опять же неизвестно, кто первый предложил встретиться. Вроде бы Сема сказал себе: «Я только посмотрю на нее». Час чинно сидели в кафе на набережной Тель-Авива, обменивались новостями. А потом Галя достала кошелек, чтобы заплатить за свой кофе, а Сема накрыл ее руку, показывая, что заплатит сам – и этого касания оказалось достаточно. Оказалось, что тела все помнят, и не было ни этих двадцати лет, ни Семиного предательства, ни Галиной мести, и очнулись они в каком-то мотеле под утро от пения птиц, и с трудом вспомнили, что Семина машина стоит под окнами, а Галина осталась на набережной, и ее, наверно, оштрафуют.

Что дальше? А ничего. Сема предлагал переехать к нему, но как быть с работой? Специальность редкая, больше одного человека на город не нужно, а в Семином городе один уже есть – это Сема. Потом, дочь. Галина дочь – арабка, и мальчик ее араб, и все друзья арабы, куда она поедет из Вифлеема? И Галя без нее не поедет, вот-вот внуки пойдут, кто будет их нянчить? О том, чтобы Семе переехать к ней, нечего и говорить. Еврей может приехать в израильский город Бейт-Лехем в двух случаях – если он либо танкист, либо самоубийца.

Почти каждую пятницу, закончив работу, Галя садится в маршрутку и выезжает из города. За КПП ее ждет маленькая спортивная машинка. Они бегло целуются и едут в заранее снятый мотель, обычно на Мертвое море. В салоне играет музыка, иногда Ротару, иногда Визбор. Гудит форсированный движок, ложится под колеса серая нитка израильских дорог, штопает ранения души. Заштопает ли?

27.03.2013, Новые истории - основной выпуск

Какие же мы, взрослые, испорченные...

У друзей двое детей, сыну лет 11, дочке года 4. Сын по собственной инициативе укладывает сестренку спать, помогает ей умыться, раздеться, что-то рассказывает перед сном... Золото, а не мальчик.

В один прекрасный день девочка заявляет:
- Мама, я больше не хочу, чтобы Павлик меня укладывал. Он делает со мной то, что мне еще слишком рано.
Мама, в мгновенной панике:
- Что?! Что он с тобой делает??
- Он учит меня считать до тысячи.

30.05.2012, Новые истории - основной выпуск

Лет шесть тому назад у нас в Нью-Йорке гостили родственники из Германии. Дядя Саша и тетя Шура, по-семейному Шурики. Обоим уже тогда было за 80, но бодры невероятно. Дядя Саша – ветеран войны, пулеметчик, на передовой с января 43-го (когда исполнилось 18) и до Победы. Из-за знания немецкого его часто привлекали к допросам пленных, сейчас, наверно, встречает бывших «языков» на улицах своего Ганновера. Рассказывать о войне не любит, но если его разговорить – заслушаешься. Мой сынишка, для которого до того Великая Отечественная была где-то в одном ряду с Куликовской битвой, от него просто не отходил. Тетя Шура – портниха, до сих пор иногда что-то шьет немкам-соседкам и сама очень элегантно одевается.

Они уже собирались к нам лет за пять до того, но тогда что-то не сложилось. А тут вдруг устроили вояж по всей Америке, навестили друзей и родственников пяти или шести городах, плюс автобусные экскурсии в Гранд Каньон, на Ниагару и куда-то еще. Я бы хорошо подумал, прежде чем давать себе такую нагрузку. А они – ничего, под конец только подустали. В последний вечер дядя Саша задремал в кресле, а тетя Шура, оглядываясь на мужа, рассказала, что именно заставило их отложить поездку. Примечательная история.

Живут они, как и большинство наших стариков в Германии и значительная часть трудоспособных, на «социал» - пособие по бедности. Можно спорить, насколько это пособие помогает людям вести достойную жизнь или, наоборот, делает из них иждивенцев, но дядя Саша свою контрибуцию от немцев точно заработал. Жизнь на социал имеет свои особенности – например, нельзя держать деньги на банковском счету, а то решат, что ты недостаточно бедный, и прощай пособие. Поэтому сбережения (какие там у стариков сбережения – пару тысяч евро) хранят дома в наличке. И так получилось, что многие подруги отдали свои деньги на хранение тете Шуре. Одни были одиноки и боялись, что деньги пропадут после их смерти, другие не доверяли приходящим уборщицам и сиделкам, третьи, наоборот, жили с детьми и опасались пьющих зятьев и жадных невесток. Им казалось, что в тети-Шурином «банке» деньги будут целее – и так оно, в общем-то, и было.

«Банк» представлял собой пухлый конверт с купюрами, лежавший в шкафу. Тогда как раз ввели евровалюту, и дядя Саша понемногу брал из конверта марки и обменивал на евро. И вот он пришел с очередной стопочкой евро, открыл шкаф, чтобы положить их на место – а конверта нет! Сперва они не очень испугались: у тети Шуры была привычка, если шаги на лестнице заставали ее с конвертом в руках, куда-нибудь его быстренько прятать. Поискали в местах возможных заначек – не нашли. Поискали более тщательно – нет конверта. Перерыли всю квартиру с шагом в сантиметр – нету. Стали вспоминать, был ли в доме кто-нибудь посторонний. Нет, никого не было, только внучка-старшеклассница забегала попить чаю. Но на внучку они, конечно, не подумали. Пригласили гадалку, она поделала пассы руками и уверенно сказала, что деньги в квартире, в такой-то зоне. Эту зону (треть квартиры примерно) перерыли еще раз, с шагом в миллиметр, но все равно ничего не нашли.

Пропало около 15 тысяч евро, сумма для стариков неподъемная. О том, чтобы рассказать «вкладчикам» о пропаже и отказаться возвращать, у них даже мысли не возникло. С одной стороны, это очевидно и восхищаться тут нечем, долги надо отдавать, с другой – мало ли наше с вами поколение «кидали» и лучшие друзья, и банки, и государство. Более примечательно, что у Шуриков есть сын и дочь, они живут тоже в Германии, работают, и для них 15 тысяч – сумма ощутимая, но не запредельная. Но разве можно беспокоить детей, у них своих забот хватает. Детям тоже ничего не сказали, решили выкручиваться сами.

Они полностью перестали тратить деньги на себя, все пособие до последнего пфенинга шло на компенсацию потери. Благо в Германии есть места, где можно бесплатно получить еду – где-то тарелку супа, где-то черствый хлеб, где-то крупу или консервы. Они выучили все эти места и графики их работы и ни одной раздачи не пропускали. Тетя Шура набрала заказов на шитье, насколько позволяли постепенно отказывающие глаза и руки. Дядя Саша подрядился встречать из школы чужих детей. Еще одной статьей дохода стала сдача квартиры под ночлег командированным из России. Бизнес незаконный – квартира-то государственная – и рискованный, но одна ночь страха равнялась пяти перешитым кофточкам.

Вот я пишу это и прямо вижу кривые ухмылки читателей: мол, чем ты, автор, пытаешься нас разжалобить, у нас в России все пенсионеры так живут, а те, у кого дети понабрали кредитов или ушлые жулики выманили деньги на БАДы и пылесосы, живут в десять раз хуже. Ваша правда, только в этом не я виноват и не дядя Саша с тетей Шурой, а кто виноват, вы и сами знаете. И я не слезы выдавливаю, я рассказываю историю краха и возрождения тети-Шуриного банка.

Краха не случилось, к тому времени, когда кто-то из из подруг требовал возврата денег, нужная сумма оказывалась уже собрана. В основном нужда в досрочном возврате возникала из-за смерти вкладчиц – дело житейское, все они были уже в преклонном возрасте, и те самые пьющие зятья и жадные невестки, от которых деньги скрывались у тети Шуры, получали их в полном объеме.

Через пять лет непрерывного труда и жесточайшей экономии пропавшая сумма была полностью восстановлена. И тут внучка, давно уже не школьница, а студентка, вновь пришла в гости. То есть это был, конечно, не второй ее визит за пять лет, но в этот раз она вдруг вспомнила:
- Бабушка, я у тебя однажды пила тибетский чай, мне очень понравилось. Это давно было, но он у тебя наверняка сохранился, ты же ничего не выбрасываешь.

И правда, был какой-то необычный чай, кто-то подарил, тетя Шура однажды угостила внучку, а потом его сто лет не трогала. Порылась на полках и нашла коробку с чаем. Открыла... а там конверт с марками и евро, лежит, ее дожидается. Это она, когда проводила внучку и убирала со стола, услышала шаги на лестнице и машинально спрятала деньги в коробку.

- Ну вот, - завершила рассказ тетя Шура, - Саша когда узнал, что деньги вернулись, сказал, что их надо немедленно потратить на себя, пока живы и силы есть. Вот мы и приехали.

Я был у них в Германии в прошлом году. Они слава богу, все еще живы и относительно здоровы, хотя им уже под 90. Но не молодеют, конечно. Сейчас бы уже за океан не выбрались.

27.01.2017, Новые истории - основной выпуск

Есть такой распространенный фантастический сюжет: герой вдруг обнаруживает, что вычеркнут из жизни. Никто из знакомых его не помнит, в его квартире живут чужие люди, жена замужем за посторонним типом, у родителей другой сын и так далее. Потом обычно оказывается, что герой незаметно для себя попал в параллельную реальность. В которой, например, Гитлер выиграл Вторую Мировую. Или, скажем, Виссарион Джугашвили уехал в США и его сын стал президентом вместо Рузвельта, как раз недавно такое читал.

Вот со мной в студенческие годы произошло нечто подобное. Крайне неприятное ощущение, скажу я вам.

Я встретил в гастрономе двоих парней из своей общаги. Они покупали портвейн и позвали меня к Савве поиграть в преф. Этот Савва был их однокурсник, я его раньше не знал. Он со своей девушкой снимал квартиру неподалеку, девушка уехала на выходные к родителям, и мои приятели у него зависали со вчерашнего вечера. Ну, я всегда был не прочь расписать пулечку. Взял тоже портвейн, закуску какую-то и пошел с ними.

И писали мы эту пулечку часов тридцать пять практически без перерыва. Только на прикупе дремали по очереди. Пили умеренно, но могли бы и совсем не пить, все равно были как зомби. Я-то еще ничего на новенького, а у этих троих пошли уже третьи сутки непрерывного префа. Наконец они вспомнили, что время ночь на понедельник, а у них первой парой какая-то зверская лаба, которую нельзя пропускать. Резко закрыли пулю и стали укладываться.

Я отошел отлить, пока вернулся – они уже дрыхнут и заняли все спальные места в комнате. Я потыкался туда-сюда, открыл какую-то дверь. Кладовку, как позже выяснилось. Увидел на полу какие-то тряпки, завернулся в них и заснул.

Утром эти деятели непонятным образом встали и, не выходя из состояния зомби, поехали на лабу. Мимоходом машинально закрыли задвижку на моей кладовке. О том, что вчера их вообще-то было четверо, ни один не вспомнил даже близко.

После лабы Савва вернулся домой досыпать. К тому времени и девушка приехала от родителей. Савва видит в прихожей незнакомые мужские ботинки (мои), зовет ее и спрашивает, что это и откуда. Она говорит:
– Понятия не имею. Наверно, твои алкаши оставили.
– Какие алкаши? Мы в преферанс играли с Игорем и Вовой, они что, босиком ушли?
– Ну не знаю тогда.

Так они препирались некоторое время. Савва вспомнил старый анекдот про девичью память и стал девушку подкалывать: мол, это ты приводила любовника, спрятала в шкаф и забыла. Вот сейчас откроем шкаф – а там скелет!

И тут они слышат ворочанье и стук в кладовке. Я от их голосов проснулся и попытался выйти из шкафа. Савва отодвигает задвижку, открывает кладовку – а там я! Не скелет, но тоже эффектно.

Девушка как завизжит! И в одеяло завернулась. Она была по-домашнему, в ночнушке и с одеялом на плечах. Тоже собиралась досыпать после ночи в дороге.

Я спросонок ничего не соображаю. Спрашиваю:
– Савва, чего это она?
И тут по Саввиному лицу понимаю, что он меня не узнаёт! Лицо у него совершенно очумелое. Ну сами представьте: сидите вы у себя дома, вдруг стук из запертой кладовки, и из нее выходит незнакомый чувак. И обращается к вам по имени. Савва поворачивается к девушке:
– Так это что, ты на самом деле? С этим?
– Я – с этим? Да что ты! Да лучше умереть.

Я и правда не очень презентабельно выглядел. Еще в паутину какую-то влез в этой кладовке. Но все равно, так обидно стало. Говорю:
– На себя посмотри, чувырла!
На самом деле я это зря. Девушка была прехорошенькая. Только растрепанная и в одеяле. Савва, видя, что она не при делах, берет меня за грудки:
– Ты кто такой, падла?
Я говорю:
– Савелий, друг мой! Протри глаза и напряги память. На тебя Родина смотрит. Мы же с тобой тут двое суток пулю писали.
– Врешь. Мы с Игорем и Вовой писали. А тебя не было.
– Как это не было? Здрасьте пожалуйста. А кто тебя на мизере поймал на шесть взяток?
– Вовка.
– А кто восьмерную сыграл, когда ты Игорева короля тузом убил?
– Тоже Вовка.

А Вовка обе эти сдачи был на прикупе и проспал их от начала до конца. Но Савве не докажешь. Он художник, он так видит. То есть он зомби, он так помнит. Тут меня осенило.
– Савелий, – говорю, – не веришь мне – поверь документу. Вон же на столе пуля лежит. Сам посмотри, она на четверых расписана. Ты мне восемь рублей должен остался.

Савва идет к столу и берет пулю. И я вижу, как недоумение на его лице медленно удваивается и возводится в пятую степень. Я заглядываю ему через плечо и начинаю подозревать, что играл с ним в преф в какой-то другой реальности, а в этой меня никогда не было.

Потому что пуля расписана четко на троих. С инициалами «И», «В», «С» и без малейших следов моего имени.

Постфактум, конечно, все выяснилось. Нашу пулю Игорь забрал с собой, чтобы пересчитать. У него там висты не сошлись. А осталась та, которую они писали до моего появления. Но в тот момент я этого не знал и не мог отделаться от ощущения, что попал в параллельный мир и сейчас выйду на улицу – а там вместо Брежнева какой-нибудь гауляйтер Гробус.

Савва меня из квартиры выпустил, но, похоже, так и не вспомнил. Смотрел как на привидение и восемь рублей отдавать отказался. Но, может, у него их и не было. Я сразу поехал в общагу, чтобы по крайней мере убедиться, что я – это все еще я и мои вещи и документы никуда не исчезли. Вышел из троллейбуса на своей остановке, смотрю – а общежития-то и нет. Пропали все девять этажей, как корова языком слизнула.

И пока я не понял, что приехал не с той стороны, что обычно, и общага спокойно стоит на противоположной стороне улицы, пребывал с тоской в параллельном мире.

Прошли годы, но нет-нет да и подступит опять это наваждение. Чудится мне, что я где-то потерял свой настоящий мир и живу в параллельном. Нe может в том мире, в котором я родился и вырос, идти война между Россией и Украиной, а человек с манией величия быть президентом ядерной державы. Нет, это всё параллельная реальность, выдуманная бездарным фантастом.

Недавно я нашел Игоря и Савву на Фейсбуке и попытался обсудить с ними эту историю. Они ее не помнят.

14.11.2005, Новые истории - основной выпуск

Strawberry fields.

Когда-то очень давно Паша Краснопольский был моим соседом по даче.
Участки принадлежали нашим тещам, мы появились там почти одновременно и
сразу подружились. Нас многое связывало: оба приехали в Москву из
провинции, рано женились, быстро наплодили детей - через несколько лет
на даче пасся уже целый выводок, двое моих и трое Пашкиных. Оба не то
чтобы были подкаблучниками, но уважали жен и не отлынивали от семейных
обязанностей. В том числе копались на огородах.

Мне повезло: моя жена относилась к садоводству без фанатизма, тесть и
теща им совсем не интересовались. Так что я работал ровно столько,
сколько сам полагал нужным. Малину видно среди крапивы - и хорошо. Паше
приходилось туже, на их участке (а участки были старые и большие, по 8 с
лишним соток) был засеян буквально каждый клочок. Всю осень варились
варенья, закатывались соления и компоты, зимой все это съедалось,
несъеденное раздавалось друзьям, и весной цикл начинался сначала.
Половину участка занимала самая трудоемкая культура - клубника. С
рассвета и до заката Паша полол, рыхлил, поливал, подрезал, окучивал,
подкармливал, изредка прерываясь на то, чтобы наколоть дров или шугануть
детишек.

Вечером, покончив с делами, Пашка частенько заходил ко мне с бутылкой
наливки. Выпив, он всегда заводил один и тот же разговор:
- Ты не думай, я Любашу люблю и детей тоже, и теща хороший человек. Но
больше так не могу. От этих клубничных грядок тошнит уже. Свобода мне
нужна, ты понимаешь, свобода!
- Да забей ты на огород, как я. Поорут и перестанут.
- Да собственно дело не в огороде. Свобода - это... ну как тебе
объяснить? Вот представь - прерия... и ты скачешь на коне, в ковбойской
шляпе, лассо в руках... и ни одной души до самого горизонта, только твое
ранчо где-то вдалеке. Вот это - свобода! А это - тьфу! - и Пашка с
ненавистью оглядывался на свой образцово возделанный участок.

Шел 85-й год, в Москве начался Всемирный фестиваль молодежи и студентов.
На следующее лето Любаша приехала на дачу с детьми и бабушкой, но без
Пашки. На расспросы она не отвечала, точнее, отвечала, но в этих ответах
было очень много эпитетов и очень мало смысла. Как я понял, Пашка
закадрил на фестивале какую-то иностранку и с нею сбежал. Как выглядел
его побег с точки зрения виз, развода, алиментов и прочей бюрократии -
не спрашивайте, не знаю.

Прошли годы, очень много всего случилось и с миром, и со мной. Никогда
не думал, что попаду в Америку, но вот попал. И не так давно,
путешествуя по стране с молодой женой и младшим ребенком, где-то в
Северной Каролине, как говорят америнакцы - in the middle of nowhere,
свернул с шоссе, чтобы купить у фермеров свежих овощей и фруктов. Здесь
фермеры продают урожай вдоль дорог, прямо как где-нибудь под Рязанью,
только цивилизованней, в маленьких лавочках.

На парковке стоял замызганный фермерский грузовичок, к нему была
привязана оседланная лошадь. Тощая и веснушчатая, но довольно
симпатичная для американки фермерша торговала овощами, сыром, домашним
вареньем, очень вкусным самодельным хлебом. Но главной специализацией
фермы были ягоды. Мы купили всего понемножку, а клубники - много,
клубника была замечательная.

Пока я укладывал покупики в машину, из лавочки вышел самый настоящий
ковбой, словно только что сошедший с экрана вестерна. Сапоги, замшевая
куртка, шляпа, шейный платок - недоставало только кольта. Ковбой сел на
лошадь, повернулся - и тут я его узнал.
- Паша! - заорал я. - Черт тебя побери! Пашка! Краснопольский! Как ты
тут очутился?
Ковбой соскочил с коня и кинулся обниматься.
- Знаешь, - признался он, - меня уже двадцать лет никто не называл
Пашкой. Я теперь, понимаешь ли, Пол Редфилд.

В тот день мы не поехали дальше, заночевали у Паши на ранчо. Когда жены
и дети оправились спать, новоявленный Пол Редфилд повез меня - на
грузовичке, не на лошади - в местный бар, где мы до утра пили пиво в
компании его друзей, таких же сошедших с экрана ковбоев. После третьей
кружки меня уже не оставляла мысль, что в салун вот-вот ворвутся
индейцы, и начнется стрельба.

На обратном пути Пашка остановил машину на пригорке, достал две сигары.
Мы вышли и закурили. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались поля,
подсвеченные восходящим солнцем. Было красиво и очень тихо.
- Это моя земля, - сказал Пашка. - Вот от этого столба и во-о-он до того
- кругом моя земля.
Дальний столб я не разглядел, а ближний видел сразу в двух экземплярах,
но общий смысл уловил.
- Паш, - сказал я, - а ведь это та самая свобода, о которой ты всегда
говорил. Ты мечтал об этой свободе, мечтал, и вот теперь наконец получил
ее. Да?
Пашка крепко задумался. И только когда закончилась сигара, спросил:
- Ты помнишь, сколько было клубничных грядок на моей даче?
- Сотки четыре?
- Три. А здесь - одиннадцать акров. Вот и вся, блин, свобода.

P.S.
11 акров - это, чтоб вы знали, порядка 450 соток. Для Северной Каролины
- вполне средняя ферма.

14.01.2008, Новые истории - основной выпуск

Жили-были в одной из союзных республик три закадычных друга. И была у
них привычка встречать Новый год вместе. Пока однажды не обнаружилось,
что за минувший год все трое обзавелись девушками. Было им тогда лет по
20, а в этом возрасте шанс развести подругу на праздничный секс ценится
куда выше мужской дружбы. Поэтому постановили новогоднюю ночь провести
врозь, но первого утром непременно встретиться и доложить об успехах.

Двое встретились, доложили, а вот третий, Абай, подзадержался. Он
вообще-то русский парень, но имел неосторожность отпустить маленькую
квадратную бородку и стал жутко похож на памятник народному поэту Абаю
Кунанбаеву. Бородку потом сбрил, но прозвище уже не отлепилось.

Абай явился с опозданием часа на три и выглядел странно. Двигался
враскоряку, словно только что проскакал сто верст на неоседланной
лошади, шея свернута набок, взгляд расфокусирован. После бутылки
портвейна он кое-как пришел в себя и смог рассказать, что с ним
случилось.

Парни, сказал Абай, ну вы мою Вальку знаете. Папаша - ментовский
полковник, воспитана в строгости. В этом году, говорит, ни-ни, никакого
секса. А в следующем? - спрашиваю. В следующем так и быть, согласна. Ну,
я такой случай упустить, конечно, не мог. Предки ее ушли праздновать к
знакомым, я тут же явился.

До двенадцати сидели культурно, голубой огонек смотрели, а только
пробили куранты - я сразу на нее. Обещала - выполняй. А она и сама уже
еле терпит. Как обнялись - как будто молния пролетела. Лифчик направо,
трусы налево, Вальку на диван, а сам чего-то к окну отошел. Разгон, что
ли, взять.

И в этот момент слышу, что открывается дверь, и голоса в прихожей. Отец
ее с корешами. Валька с лица спала, с дивана тоже слетела, похватала с
пола одежки и шасть в свою комнату. Мне бы за ней и куда-нибудь под
кровать заныкаться. А я, дурак, на балкон. Голый, как был. Насмотрелся
фильмов, где любовники с балконов сигают.

А у них четвертый этаж. Прыгнешь тут, как же. Балкон застекленный, типа
лоджия, так что чувствую, что сразу я от холода не помру. Помру
постепенно. На балконе столик с пепельницей и здоровенный шкаф
самодельный. Открыл дверцу - там типа кладовка, полки с банками, грибы,
огурчики, все такое. Полки мне где-то по грудь, выше пустое пространство
и висит всякая хренотень на гвоздиках. Но тряпок никаких нет, наготу
прикрыть нечем.

Ну, мерзну, прыгаю, ноги поджимаю, через щель в занавеске посматриваю в
комнату. Кореша расположились всерьез и надолго. Водочку разливают.
Видимо, слиняли от жен, чтобы выпить в спокойной обстановке. Уходить не
собираются. Я остываю потихоньку. И тут вижу, что один из них встает и
достает сигареты. И понимаю, что курить они пойдут на балкон! Больше
некуда. Все, мне трындец.

В такие моменты соображаешь быстро. В шкаф! Взлетаю на верхнюю полку,
ноги расставил и кое-как втиснул между банками, сверху потолок
упирается, сзади гвозди. Неудобно аж жуть, но жить захочешь - еще не так
раскорячишься.

И только двецу прикрыл, они на балкон вышли. Продолжают разговор, один
спрашивает:
- А что Валька?
Папаша с гордостью:
- А с Валькой у меня разговор короткий. Пока институт не кончит, никаких
хахалей. Я ей сразу сказал: увижу с кем - пусть сразу венок заказывает.

И засмеялся мерзко. А я в шкафу даже дрожать боюсь.

Ни одна сигарета в моей жизни не тянулась так долго. Пока они докурили,
я проморозился насквозь, как курица в морозилке. Шевелиться же нельзя. А
когда докурили, я понял, что это был еще не трындец, а цветочки. Потому
что папаша сказал:
- А чего нам в комнату возвращаться? Там душно. Тащите водку сюда,
посидим на свежем воздухе.

И вот стою я в шкафу и про себя отмечаю: вот уже ног по колени не
чувствую... вот выше... вот задница отнялась... Когда меня найдут -
реанимация уже не примет, сразу на кладбище. Только я раскоряченный в
гроб не войду, ломать придется. А эти трое все пьют и базарят все на
одну тему: какой Валькин папа крутой чувак, как он дочку строго содержит
и как хреново придется тому, кто к ней подойдет на расстояние аперкота.
А я все это слушаю. Очень вдохновляет.

Но и это был еще не трындец. Трындец настал, когда у них кончилась
закуска. И папаша говорит радостно:
- Да у меня тут в шкафу чудные помидорчики!
И идет к шкафу.

На мое счастье, у него там дверца не во всю ширину шкафа, а по бокам как
бы мертвая зона. И мои ноги растопыренные оказались как раз в этой зоне.
Трезвый он бы меня все равно увидел, а так - нет. Сунул голову в шкаф
точнехонько у меня между ног и давай банки перебирать, искать свои
помидорчики. А я стою и только думаю: хорошо, что мои собственные
помидорчики от холода втянулись внутрь организма, а то бы он их
обязательно башкой задел.

Каким-то чудом он меня так и не заметил. Вытащил банку с помидорами
прямо у меня из-под пятки и ушел с корешами обратно в комнату. Даже шкаф
не закрыл. Но пока он у меня между ног ковырялся, я десять раз вспомнил
и папу, и маму, со всем белым светом попрощался и у всех прощения
попросил. Посмотрите, у меня голова не седая?

Я потом еще в шкафу постоял. Не знаю, сколько, времени уже не
чувствовал. Можно было и вылезать, но так задубел, что тело не
слушалось. Тут открывается балконная дверь и влетает Валька. В ночной
рубашке, бледная как смерть. Кидается к перилам, свешивается вниз и
что-то долго высматривает. Потом робко зовет:
- Абай! Абай!

Это она подумала, что я с балкона упал. А действительно, что ей еще
думать. Я хочу ее окликнуть, но голоса нет. Получился какой-то скрип.
Она оборачивается и видит меня на верхней полке. Голого, растопыренного
как замороженная лягушка, и из-под мышек гвозди торчат.

Она, должно быть, решила, что отец меня поймал, убил и распял внутри
шкафа. Потому что побледнела еще больше и стала оседать. Но потом
совладала с собой и начала меня из шкафа вытаскивать. У нее плохо
получалось, потому что я весь заледенел и не гнулся. Но она все же
справилась, приволокла меня в кровать и укрыла одеялом. А когда я
чуть-чуть оттаял, говорит:
- Мама звонила, они с папой там заночуют и сегодня уже не придут. Давай
продолжим?

И вот тут настал уже самый полный и бесповоротный трындец. Потому что
сколько мы ни мучились, ничегошеньки у меня не получилось. Я только себе
между ног посмотрю, тут же вспоминаю, как там папашина голова оказаась.
И у меня сразу все желание падает.

Надо сказать, что Абай еще относительно дешево отделался. Следующий
Новый год он встречал уже с другой девушкой, и вполне успешно. И в
дальнейшем не жаловался. Только вот балконы разлюбил навсегда.

http://proza.ru/texts/2008/01/13/139.html

19.05.2008, Новые истории - основной выпуск

Почему-то русские, в отличие от других народов, гордятся не соблюдением
правил, а их нарушением. Ну кто еще станет с гордостью демонстрировать
гаишные протоколы и сравнивать, у кого зафиксированная скорость выше?
Сейчас на помощь хвастунам пришел технический прогресс, помощь гаишников
уже не нужна. У всех есть GPS-навигаторы, а в них имеется такая полезная
функция - автоматическое запоминание максимальной скорости движения.

В одной изрядно подогретой компании зашел разговор о быстрой езде. Да я
- да у меня - да что ты гонишь, твой рыдван вообще 250 не делает - а я с
горки - ну, с горки у меня и 300 было - и так далее. Слово за слово,
побились об заклад. Выложили на стол по зеленой сотне и пошли за
навигаторами - у кого зафиксированная скорость выше, тот весь банк и
заберет.

А в компанию затесался тихий интеллигент по имени Олег. Когда начали
делать ставки, он тоже достал свою сотню. На него покосились: все знали,
что машина у него явно не из конюшни МакЛарена, убитая японка лет
двадцати от роду. Но если человек добровольно хочет пожертвовать
обществу сто баксов, кто станет возражать?

Принесли навигаторы, начали сравнивать. 220 - 230 - 235 - а чего у тебя
180? - да я на днях показания сбросил - 250 - 250 - О, Шумахер! 275. И
тут Олег достает свой прибор и показывает цифру. 824 км в час! У всех
отпадают челюсти, но деваться некуда, спорили именно о показаниях
датчика. Олег с достоинством забирает выигрыш. Впоследствии, как и
ожидалось, основную часть пропили.

Когда расходились, кто-то тихонько спросил:
- Олег, ты что, навигатор хакнул? Они ж вроде не хакаются.
- Да нет. Я его однажды в самолете включил.

http://proza.ru/texts/2008/05/18/361.html

21.06.2007, Новые истории - основной выпуск

У знакомого знакомых, молодого, но уже довольно известного
физика-теоретика, рядом с домом растет неслабых размеров дерево. После
пронесшегося над атлантическим побережьем урагана огромная ветка,
нависавшая прямо над крышей, начала угрожающе скрипеть и потрескивать.
Стало ясно, что ее нужно срочно спилить. Чтобы упавшая ветка не
повредила дом, требовалось очень точно рассчитать траекторию падения,
место и направление распила.

В субботу утром физик приступил к делу, позвав на помощь двоих соседей.
Дело происходило в аспирантском поселке университета Стони-Брук, поэтому
неудивительно, что один сосед тоже был физиком-теоретиком, а другой -
математиком, специалистом по теории множеств.

Чтобы вычислить массу криволинейной ветви переменной толщины, пришлось
взять несколько не очень сложных интегралов. Затем в расчет добавили
более тонкие ветки. Учли силу и направление ветра, сопротивление
воздуха, коэффициент упругости древесины, крутящий момент, дивиргенцию и
ротор. Стопка бумаг на кухонном столе быстро покрывалась формулами.
Увлекшись, стали выводить универсальное уравнение, описывающее поведение
ветки произвольной конфигурации в N-мерном пространстве. Незаметно
стемнело.

Вечером следующего дня жена физика, отчаявшись заставить мужа перейти
наконец от теоретических выкладок собственно к пилению, позвонила в
озеленительную контору. Приехали два неграмотных мексиканца, безо всяких
предварительных расчетов аккуратненько отпилили ветку, получили 50
долларов за труды и уехали, оставив хозяйку в печальных раздумьях о
природе непреодолимого барьера между теорией и практикой.

Три теоретика даже не заметили ни появления рабочих, ни исчезновения
ветки. Они давно перешли от кухонного стола к компьютеру хозяина, куда
перенесли все сделанные расчеты. Оказалось, что выведенная вчера формула
после небольших преобразований прекрасно описывает не объясненные до сих
пор странности в поведении некоторых элементарных частиц. Тема тянула
как минимум на статью в научном журнале, а как максимум - на грант в
пару миллионов долларов.

06.10.2005, Новые истории - основной выпуск

Яркая индивидуальность.

Типа предисловия. Говорят, Максима Штрауха (который в кино играл Ленина)
когда-то попросили выступить перед актерами провинциальных театров.
Штраух вышел на сцену, глянул в зал... а там полный зал Лениных! Все как
один невысокие, плотные, лысые, с бородками, в тройках. Привезли со всех
мест исполнителей этой роли перенимать опыт. Штраух, глядя на них, чуть
умом не тронулся. А вот похожая история из жизни.

Один мой товарищ в молодости всерьез увлекался то пешим туризмом, то
Шамбалой, то православием, чуть в монастырь не ушел. Потом вернулся в
материальный мир, сейчас на солидной должности в международной фирме.
Как дань увлечениям юности он носит длинную бороду и кудри до плеч, а
как дань нынешней ответственной должности - всегда в темном костюме с
белой рубашкой и галстуком. В целом ни дать ни взять оживший портрет
Менделеева, бросается в глаза в любой толпе, раз увидишь - ни с кем не
спутаешь. Кстати, страшно гордится своей неповторимостью. Да, важно еще,
что он хотя и брюнет, но стопроцентный русский.

Тут он был по служебным делам у нас в Нью-Йорке, виделся со мной и
рассказал, в какой просак попал накануне. Знакомые попросили его
встретиться с девушкой, которая приехала сюда по программе обмена и
забыла дома какой-то важный документ - вот документ он и должен был
передать. Дальше с его слов:

- Позвонил ей, договорились встретиться в метро в шесть вечера. Она
спрашивает: а как мы друг друга узнаем? Я говорю: за это не волнуйтесь,
у меня длинная борода и черные волосы, я буду в черном костюме и белой
рубашке, не ошибетесь. Она тоже как-то себя описала, но я не
вслушивался: какая разница, меня-то не узнать невозможно по
определению.
- А на какой станции встречались?
- На Crown Heights (примечание рассказчика: нью-йоркцы меня уже поняли,
а для остальных поясню, что этот район облюбовали религозные
евреи-хасиды).
- И что?
- Ну ты понял. Выхожу на станции и как будто в страшный сон попал. Толпа
народа, и все до единого черные, бородатые, в черных пиджаках и белых
рубашках. Никогда такого ужаса не испытывал, вся моя яркая
индивидуальность потерялась среди них как песчинка в калейдоскопе.
Конечно, они все в шляпах, а я нет, и покрой пиджака другой, но разве в
такой толпе такую мелочь заметишь? И сотового у нее нет. Стою и кричу
как дурак в пространство: Наташа, Наташа!
- Ну нашла тебя девушка в конце концов?
- Я ее нашел. Она там единственная была в джинсах, сразу в глаза
бросилась.

14.12.2004, Новые истории - основной выпуск

Философская такая история. Отец рассказывал.

В начале 50-х он служил в армии, охранял нефтяной склад на полуострове
Мангышлак. Командир части (звания не помню, пусть будет капитан) у них
был неплохой в принципе мужик, фронтовик, боевой офицер. . Но не повезло
человеку с женой. Солдаты уже знали: после семейного скандала ему на
глаза лучше не попадаться, убьет насмерть за малейшую провинность или за
просто так. А скандалы жена ему устраивала через день.

А еще в части был пес по имени Пират. Обыкновенная дворняга, сидел на
цепи за кухней, там же и довольствие получал. Но из-за полного
отсутствия каких-либо развлечений и жуткого, говоря современным языком,
эмоционального голода все любили этого Пирата просто ненормально.
Командир тоже в нем души не чаял, каждый день лично проведывал и
подкладывал что-нибудь вкусненькое в его миску.

И вот однажды Пират, вконец одурев от безделия, жары и запаха нефти,
стал бросаться на воробьев, садившихся на невысокий заборчик рядом с его
будкой. Бросался-бросался и при очередном броске не рассчитал, перелетел
через заборчик и повис на натянувшейся цепи. До земли не достал, и цепь
задушила его насмерть.

Мой отец в этот злополучный день как раз дежурил по части. Обнаружив
удушенника, он помимо понятного сожаления испытал настоящий ужас при
мысли, что ему придется докладывать командиру о смерти любимца. Зная
нрав командира и его сегодняшнее более чем мрачное настроение, ожидал
для себя за дурную весть по меньшей мере гауптвахты. Но делать нечего,
пошел докладывать.

- Товарищ капитан, за время моего дежурства происшествий не было, кроме
одного.
- Ну? - командир поднял тяжелый взглад от стола.
Отец собрался с духом и выпалил:
- Пират повесился!
Командир посмотрел на него, переваривая сказанное. Пожевал губами.
Вздохнул. И прознес одну только фразу:
- Не от хорошей жизни, наверное.
И вновь, уткнувшись в стол, вернулся к своим мрачным мыслям.

21.08.2017, Новые истории - основной выпуск

Знаете, конечно, эмблему медицины – палку, обвитую змеей. По легенде, это посох Асклепия. Шел будто бы древнегреческий врач Асклепий во дворец критского царя, и вдруг его посох обвила змея. Асклепий ее убил, но тут приползла другая змея с пучком травы в клюве и воскресила первую. Этой-то травкой Асклепий и вылечил царского сына.

Мне эта легенда всегда казалась довольно глупой и как бы принижающей высокую миссию медицины. Ну что за доблесть – отобрать у пресмыкающегося пучок травы? Ни ума не надобно, ни умения. Поэтому я обрадовался, когда услышал другую версию.

Есть, оказывается, такой вид паразитических червей – ришта, или дракункулюс. Типичный глист, но живет у человека не в кишечнике, а в подкожной клетчатке. Дорастает под кожей до 80 сантиметров, вызывает адскую боль и гнойные раны. Страдальцев, пораженный риштой, можно было встретить везде, начиная от Древней Греции и заканчивая Средней Азией каких-нибудь 80 лет назад. Единственным способом избавиться от червя было вытащить его целиком из раны, наматывая на палочку, очень медленно и осторожно, чтобы не дай бог не порвался, а то заражение крови гарантировано. Процедура продолжалась иногда по нескольку дней и требовала большого опыта и терпения.

Так вот, некоторые историки считают, что медицинская эмблема на самом деле изображает не змею, обвившую посох Асклепия, а этого самого глиста, намотанного на палочку. Вот представьте себе того древнего врача, который целый день сидит на солнцепеке на грязном базаре и под вопли больного медленно-медленно, по миллиметру выматывает из гноящейся раны бесконечного червя, зная, что одно невверное движение – и все пропало. По-моему, это и есть самый правильный, честный и беспристрастный символ медицины, какой только можно придумать.

10.08.2005, Новые истории - основной выпуск

Случилось где-то в середине 90-х с соседкой по даче. Прикольная тетка,
ее дочкам было тогда примерно 4 и 7, мужа выгнала, работала костюмершей
в театре. Я их иногда подвозил до города. Однажды я не приезжал, в
следующие выходные увидел ее, спрашиваю, как, мол добрались. Вот она и
рассказала, дальше от ее лица.

Хреново добрались. Пока ехали автобусом на станцию, смотрю, у старшей
температура. То ли продуло, то ли перегрелась на солнышке. Младшая вроде
здорова, но устала и капризничает. Вползаю на платформу, на спине
рюкзак, на пузе старшая, в руке корзина, на корзине малая висит. Там
новый сюрприз: народу на платформе не протолкнуться, предыдущую
электричку отменили, следующая проходящая, идет битком. Впихнули нас в
вагон, стоим со всех сторон зажатые, и чувствую, что не доеду я так до
города, просто не доеду, помру и все. Смотрю на сидящих, может уступит
кто, и вижу, что не уступят. Это видно по лицам, все злые, взгляды
отворачивают, наверно у них был скандал в вагоне, и вообще тяжело, ехать
часа два, жара страшная. Ну что делать?

А, была не была. Набираю побольше воздуха и на весь вагон завожу:
- Граждане пассажиры, простите, что я к вам обращаюсь, сами мы не
местные, с дачи едем, одна дочка больная, другая маленькая, будьте
добреньки, граждане пассажиры, - делаю паузу и совсем уже криком, -
уступите кто-нибудь место, очень посидеть хочется!

Не поверишь, полвагона встало! Посадили нас и еще одну семью с детьми. И
еще пяток бабок под шумок сели. И лица у всех разгладились, дальше уже
ехали с улыбками, совсем другая публика стала в вагоне. Вот так, главное
людей с колеи сбить, они тогда опять людьми становятся.

18.04.2005, Новые истории - основной выпуск

Рассказал друг, который увлекается горным туризмом.

Застойные годы, середина июля, утро. Терскол (это в Приэльбрусье, кто не
знает). Группа сидит в холле турбазы, собирается на маршрут. Ждут
проспавших, последний раз подтягивают снаряжение. Тут сверху спускаются
две дамочки, которых в этот суровый край могло занести разве что
нуль-транспортировкой. На них пляжные халатики, резиновые шлепанцы и
соломенные панамы. В сумках угадываются надувные матрацы и полотенца.
Одна обращается к обалдевшим туристам:
- Мальчики, море в какую сторону?
- Э-э... дык... так нету тут моря-то.
Другой турист:
- Есть вообще-то. Километров двести, если по прямой.
Тетка:
- Да что вы нам голову морочите! Мы из самой Сибири ехали, чтоб в море
покупаться. Это же Терскол? У нас прямо в путевках написано, что турбаза
на море.
Так, это уже интересно. Путевки все видели тысячу раз, что там написано
- знают. Тетки достают путевку, поворачивают ее обратной стороной, где
описание местности, тычут пальцем в какую-то строчку: "Вот, сами
читайте!"

Там написано: "Турбаза расположена на высоте 2500 метров НАД УРОВНЕМ
МОРЯ".

Незадачливые курортницы потом пытались качать права в администрации, но
денег за путевки им не вернули. А вот случись что-нибудь подобное здесь
в Америке - пожалуй, что и вернули бы. Тут к идиотизму клиентов
относятся с уважением.

10.04.2008, Новые истории - основной выпуск

Слышал такую байку про Куйбышева. Якобы другой партийный босс (не помню
кто, пусть Жданов) в его присутствии материл своего подчиненного. Когда
Жданов наконец выкричался и подчиненного выгнал, Куйбышев заметил, что
можно было бы и того, помягче.
- Руководителю надо иметь твердый характер, - возразил Жданов.
На что Куйбышев сказал буквально следующее:
- Характер - он как хуй, чем тверже, тем лучше. Но характер, как и хуй,
не всем надо показывать.

19.03.2013, Новые истории - основной выпуск

Лет 10 назад. Большой «русский» гастроном в Бруклине. Предпраздничный день, тесная и неудобная парковка около магазина плотно забита машинами. С углового места безуспешно пытается выехать видавший виды Mercury Villager. При минимальном опыте и сноровке вырулить там несложно, но водитель, очевидно, не обладает ни тем, ни другим. Он сдает назад, останавливается в полуметре от бока стоящего перпендикулярно RAV4, снова сдает вперед, и так без конца.

Наконец рав отъезжает. Вилладжер нерешительно трогается, но тут же на место рава влетает сверкающая новехонькая BMW X5 и становится слегка наискосок, сделав выезд еще более проблематичным. С пассажирской стороны выходят две женщины и направляются в магазин. Водитель, щуплый парень кавказского вида, остается в машине, открывает окно (слышна громкая восточная музыка) и достает сигарету. Водитель вилладжера, пузатый бородач средних лет, виновато трогает его за плечо:
- Извините, вы не отодвинете машину на минуточку? Никак не могу вырулить.

Смерив взглядом расстояние между машинами, кавказец презрительно цедит:
- Да тут до черта места. Любая баба выедет без проблем. Раз не умеешь водить, сиди жди, пока мои телки закупятся.
- Баба, говоришь? – задумчиво переспрашивает толстяк и оглядывается.

По парковке, помахивая прозрачным магазинным пакетиком с пучком зелени и парой яблок, не спеша идет невысокая девушка в модной приталенной курточке. Мелированные кончики волос позволяют с некоторой долей условности назвать ее блондинкой.

- Девушка, можно вас на секунду? – окликает ее толстяк. – Не хотите покататься на машине?
Блондинка смотрит на него вопросительно.
- Понимаете, мы с товарищем поспорили, сумеет ли женщина выехать из этого места и никого не задеть,– толстяк протягивает ей ключи и кивает на свою машину. – Надеюсь, у вас есть права?
- Да, на днях получила. Ну хорошо, я попробую. Но за последствия не ручаюсь.

Кавказец пытается что-то сказать, но не находит слов. Блондинка со второй попытки заводит вилладжер и резко газует на парковочной передаче. Мотор недовольно ревет.

- Ты совсем обалдел нафиг? - доносится из бэхи. - Да она сейчас обе машины расхреначит к херам!
- Ты же сам сказал, что отсюда любая баба выедет, - хладнокровно напоминает толстяк. – Будь мужчиной, отвечай за свои слова.
- Ну я образно... – растерянно отвечает кавказец.

Вилладжер снова взревыввает. Владелец бэхи порывается выйти и закрыть машину грудью, но толстяк удерживает дверцу, успокаивающе приговаривая:
- Ничего-ничего, страховка оплатит.

Девушка наконец догадывается включить заднюю передачу. Вилладжер прыжком срывается с места. Слышен вой мотора, отчаянный вопль кавказца и визг тормозов. Но ожидаемого звука удара почему-то нет.

Кавказец, который, оказывется, успел зажмуриться в ожидании неминуемой катастрофы, открывает глаза. Вилладжер, замерев ровно в миллиметре от сверкающего крыла бэхи, спокойно стоит на дорожке мордой к выезду. Блондинка делает приглашающий жест толстяку, тот влезает на переднее сиденье, и вилладжер исчезает в голубой дали. Хозяин бэхи медленно обтекает, не веря еще, что все кончилось и угроза миновала. Все действие заняло не больше двух минут, но эмоций ему принесло минимум на сутки.

А теперь, дорогой читатель, позволь представить тебе действующих лиц этой маленькой драмы. В роли кавказца – неизвестный житель Бруклина. В роли толстяка на вилладжере – автор этих строк. В роли блондинки – Алиса, моя тогдашняя жена. За год с чем-то до описываемых событий мы приехали в Нью-Йорк, оба пошли на курсы вождения и вскоре выяснили, что у меня ни малейших способностей к этому делу нет, зато у нее идеальный глазомер и врожденное чувство машины. Хотя, казалось бы, ничто не предвещало. Дефолтным водителем в семье все равно был я (гендерные роли, будь им пусто), но в сложных случаях за руль садилась Алиса.

В тот день, выйдя из магазина, мы сообразили, что забыли яблоки и зелень, и Алиса пошла их докупать, пока я грузил остальные продукты и пытался выехать. Стоит добавить, что она моложе меня на 16 лет, и человеку, увидевшему нас впервые, никак не могло прийти в голову, что мы женаты и вообще как-то связаны. И да, в те (увы, давно прошедшие) времена она понимала меня с полувзгляда и легко подхватила розыгрыш.

10.03.2010, Новые истории - основной выпуск

Где-то в 80-х годах пошла мода на домашние роды. Судя по ЖЖ и прочим
интернетам, она и сейчас не прошла, но началось тогда. Назад к природе,
так сказать. Рожали на свой страх и риск в домашней ванне, с помощью
мужа и иногда подруги, уже прошедшей через это испытание. С одной
стороны, конечно, варварство; с другой, учитывая тогдашние порядки в
советских роддомах, домашние роженицы избежали многих проблем и
стрессов. Короче, вопрос спорный.

Из моих знакомых первой решилась на домашние роды Вера, жена
Кости-баяниста. Вообще-то московскому интеллигенту баян не к лицу, его
инструмент – гитара, но Костя всегда отличался оригинальностью во всех
аспектах, не исключая и этот. Играет он виртуозно, выступал с самыми
известными коллективами вплоть до Спивакова. Хотя нет, Спиваков,
кажется, обходится без баяна, но что-то того же уровня. Не брезговал
Костя и низким жанром, легко подбирал любую песню и всегда
аккомпанировал на наших посиделках. До сих пор одно из моих самых ярких
музыкальных впечатлений – «Солнышко лесное», исполняемое под баян
тридцатью пьяными глотками.

Когда Вера родила, мы с женой как раз ждали ребенка и живо
интересовались всеми подробностями процесса. Навестили их на пятый, что
ли, день. Довольная Вера, прижимая к груди крохотное голое существо,
рассказывала, что все прошло невероятно легко и удачно. Ни сильной боли,
ни страха не было, потому что все 8 или 10 часов, пока длились роды,
Костя играл ей на баяне. Она слушала прекрасную музыку, под нее тужилась
и не испытывала ничего, кроме беспредельного счастья. К тому же Костя
уверял, что от такого музыкального вступления в жизнь ребеночек должен
получиться с абсолютным музыкальным слухом.

Через полтора года Вера точно так же, в ванне под Костин баян, легко и
безболезненно родила второго мальчика, а еще через два – девочку. А
потом она вдруг развелась с Костей и вышла замуж за Мишу, тоже парня из
нашей компании. Это не было в нашей среде чем-то особенным: все были
молоды, лишены предрассудков, легко влюблялись и перевлюблялись, не
считали это предательством и продолжали дружить с бывшими супругами и их
новыми пассиями.

Костя оставил квартиру молодоженам и, завербовавшись в какой-то
гастрольный ансамбль, стал разъезжать с ним по всему миру. Не прошло и
года, как у Веры снова начал расти животик. Услышав про домашние роды,
Миша, сын врачей и внук врачей, ни разу в жизни не съевший немытого
яблока, пришел в ужас. Вера, со своей стороны, и слышать не хотела ни о
каких роддомах и требовала ванны и мужа.

Сошлись на том, чтобы рожать в роддоме, с врачом поблизости, но
максимально естественно: отдельная палата, муж рядом и боже упаси
никаких стимуляций, эпидуралок, наркозов и тем более кесаревых. К тому
времени уже появились экспериментальные роддома, где можно было
договориться о таких вещах – разумеется, по блату и за деньги. Мишины
родители, конечно, не обрадовались, когда их сын женился на женщине с
тремя детьми, и к Вере относились более чем прохладно. Но свой
родительский долг они выполнили, нажали на старые знакомства и
обеспечили все требуемые условия.

Роды с самого начала пошли не так, как в три предыдущих раза. В
непривычной обстановке Вера никак не могла разродиться. Периодически
подходил врач, предлагал обезболивание, слышал отказ и опять отходил –
видимо, серьезной опасности пока не видел, хотя боли и страданий было
предостаточно. Миша маялся рядом, слушал Верины стоны и изнывал от
невозможности помочь.

– Ну зачем, зачем я бросила Костю, – ныла Вера между схватками. – Он бы
сейчас сыграл на баяне, и все бы прошло. А ты... ты даже на губной
гармошке не можешь, ничтожество.

Нет для мужчины худшего оскорбления, чем когда женщина сравнивает его со
своим бывшим. Но нет для него и большего стимула. Миша подошел к
стоявшему в палате телефону (роскошь почти немыслимая), в три звонка
добрался до нынешней Костиной подруги, узнал, что Костя на гастролях в
какой-то Маниле или Куала-Лумпуре, и записал телефон гостиницы. Звонок
туда должен был стоить безумных денег – ну и черт с ним.

В Куала-Лумпуре была глубокая ночь. Выдранный из постели Костя никак не
мог взять в толк, кому и зачем он должен играть на баяне. Но слова «Вера
рожает» пробудили в нем если не мозг, то условные рефлексы. Он взял
инструмент, Миша поднес к Вериному уху телефонную трубку, и оттуда
полились божественные звуки «Амурских волн».

– Ну наконец-то, – сказала Вера, откинулась на спинку кровати и напрягла
нужные мышцы. «Ну наконец-то» – подумал ребеночек у Веры внутри и полез
к выходу. Подошел врач, убедился, что дело пошло, и отошел, удивляясь
причудам психики рожениц.

Но идиллия длилась недолго. Телефонная связь с Куала-Лумпуром прервалась
и больше не восстанавливалась. Ребенок снова застрял.
– Пора стимулировать, – заметил врач.
– Не надо, ну пожалуйста, не надо, – просила Вера. – Я рожу сама, я
обязательно хочу родить сама. Миша, ну ты же мужчина, ну сделай же
что-нибудь!
– Еще полчаса, – предупредил врач, – потом никого слушать не буду. Мне
тоже под суд не хочется.
– Потерпи, – крикнул Миша, выбегая из палаты, – будет тебе баян.

Вот скажите, где в перестроечной Москве в одиннадцатом часу ночи можно
найти баяниста? Миша кинулся в ближайший кабак, где по его
представлениям играла живая музыка. Музыка была, но в виде рок-группы.
Миша секунду подумал, не сойдет ли ионика за баян, потом заглянул во
второй кабак, третий, четвертый. Спустился в метро – там стояли нищие,
кто-то пиликал на скрипке, но баяна не было. Вышел на улицу, пытаясь
сообразить, где есть концертный зал или консерватория. До консерватории
было не успеть никак.

– Господи, – громко сказал неверующий Миша, – если ты есть, пусть я
сейчас услышу звуки баяна.

Прислушался – и правда услышал. Он был в Сокольниках, играли за оградой
парка. Кинулся на звук – под фонарем танцевали несколько пожилых пар, им
наигрывал тоже немолодой, слегка нетрезвый человек.
– Дед, – закричал Миша, – тебя-то мне и надо. Пойдем со мной, потом все
объясню.
Дедок попытался возразить, но Миша, взвалив на одно плечо баян, другой
рукой уже тащил его к машине.
– Бутылку хоть поставишь? – поинтересовался на ходу баянист.
– Ящик поставлю, – пообещал Миша, – только пошли скорей.

Когда Миша, где деньгами, где грозным взглядом прорвавшись сквозь кордон
нянечек, с ошалевшим дедком на буксире ворвался в палату, там уже
суетились врачи и анестезиологи. Кто-то пытался поставить Вере
капельницу, она слабо отбивалась.

– Стойте! – закричал Миша. – Вы обещали мне полчаса, пять минут у меня
еще есть.
Он посадил деда на стул в углу, сунул ему в руки баян и велел:
– Играй! И не смотри туда, в обморок упадешь. Смотри на инструмент.
– Что играть?
– Да что угодно, хоть «Амурские волны».
– Дурдом на выезде, - констатировал врач. – Чего только не вытворяли у
нас в родилке, а вот на баяне еще ни разу не играли. Явное упущение.
Ладно, пять минут у нас правда есть. Послушаем концерт «В рабочий
полдень».
Дедок заиграл.
– Боже мой, – простонала Вера, – как же он ужасно фальшивит. Просто
невозможно слушать.

И родила.

Что удивительно, у трех старших Вериных детей музыкальный слух так себе,
а вот младшенький – одаренный музыкант. Играет, правда, не на баяне, а
на гобое. Я знаю ЖЖ-ник этого молодого человека и не так давно заметил
этот ник в сообществе, посвященном домашним родам. Так что, чувствую,
скоро мы услышим о родах под гобой.

17.05.2005, Новые истории - основной выпуск

Мой дед воевал отнюдь не в Ташкенте. В пехоте, в окопах, рядовым, с
первого дня до последнего. Четыре года судьба его хранила, а уже после
капитуляции конвоировал по Берлину пленных немцев, нес их винтовки под
мышкой - прилетела откуда-то шальная пуля, ударила в магазин одной
винтовки, взрыв, и остался дед без правой руки. Спасибо немцам, не
разбежались, дотащили до лазарета.

Дед прожил долгую и славную жизнь, немного не дотянув до девяноста.
Большая часть его жизни пришлась на периоды временной нехватки тех или
иных товаров, так что его льготы инвалида войны очень нас выручали.
Когда в семье возникала потребность в какой-то вещи и выяснялось, что
именно этой вещи в продаже нет, дед надевал пиджак с медалями и шел в
горторг, горисполком или даже в горком партии, в зависимости от
сложности поставленной задачи. Как правило, возвращался с победой.

- Богато живешь, Осип Михалыч, - говаривали соседи, оглядывая нашу
гэдээровскую мебель, югославские обои и длинные ряды дефицитных книг. -
Не иначе у тебя рука где-то в верхах.
- А как же, - отвечал дед. - Правая. В Берлине.

С помощью той же оставленной в Берлине руки дед добыл мне королевский
подарок к окончанию школы - сверхмодный тогда плоский
чемоданчик-дипломат. Дальше, собственно, будет история про дипломат, но
я воспользовался случаем, чтобы хоть немного рассказать про деда. Не
сомневаюсь, что он достоин и более подробного рассказа.

Дипломат был роскошный - не черный и гладкий, как у других ребят, а
коричневый, крокодиловой кожи. Разумеется, при его изготовлении ни один
крокодил не пострадал, если не считать непоправимого ущерба для
крокодильей репутации, но и тисненая клеенка смотрелась шикарно.
Поступив в Москву в институт, я таскал в дипломате учебники и конспекты.
Первые пару месяцев берег его как зеницу ока, но потом разгильдяйство
взяло верх над бдительностью.

После весело проведенной ночки (пили мы умеренно, но спать легли не
столько поздно ночью, сколько рано утром) разбудить соседей не удалось,
и я отправился в институт с больной головой и в одиночестве. Перед парой
зашел в буфет съесть дежурную сосиску с горошком. По буферным часам у
меня была еще куча времени, но, случайно взглянув на свои наручные,
вдруг обнаружил, что уже минуты три как должен быть на лекции. Пулей
вылетел из буфета - ах да, дипломат - влетел обратно, подхватил
дипломат, стоявший почему-то у соседнего столика, и через три ступеньки
понесся вверх по лестнице.

Топот за спиной меня не насторожил: мало ли, тоже кто-то на лекцию
опаздывает. Но на очередном повороте меня сбило с курса и припечатало к
стене массой, которая могла принадлежать только носорогу. Внешне
преследователь тоже походил на носорога: широченные плечи, закованные в
костюм с галстуком (для препода молод, стало быть комсомольский вожак),
квадратная рожа и белые от бешенства крохотные глазки. Кулаки у него
явно чесались, и если бы он утолил этот зуд, то я, пожалуй, ходил бы с
фонарем по сю пору. Но на мое счастье руки у него были заняты: одной он
меня держал, а другой тыкал мне в нос красную книжицу. Среди хриплого
дыхания и междометий угадывались слова "дипломат" и "урою".

Наконец я сумел спросить:
- В чем дело?
В этом месте рассказа меня ждет некоторое затруднение. Я не люблю мат на
письме, а речь носорога состояла из матерных слов на 9/10. Я буду
заменять их многоточиями, а вы при чтении вставьте обратно по вкусу. В
выхолощенном виде его ответ звучал примерно так:
- Дипломат... это... чей?
- Мой.
- Твой.. ну-ну... докажешь?
- Ну конспекты там с моей фамилией. И зачетка.
- Ага... сука!
Он раскрыл дипломат, и я с изумлением увидел там совершенно не мои
бумаги и тем более не мои коньячную фляжку и партбилет. Присмотревшись,
я понял, что дипломат тоже не мой: очень похож, но чуть-чуть другой
рисунок крокодиловой кожи, чуть-чуть другая форма замка.
- Ну перепутал, - объяснил я. - У меня точно такой же.
Носорог смерил меня презрительным взглядом. Поверить в то, что я являюсь
обладателем такой роскошной вещи, было трудно.
- Пошли обратно в буфет, - предложил я, - он там стоит.
- Смотри... врешь... урою.
- Стоит-стоит, - заверил я. - Если только его не украли, пока мы тут
бегаем.
Люди! Никогда не шутите подобным образом! Сглазите. Моего дипломата в
буфете не было. Я растерянно смотрел на носорога, когда за нашей спиной
кто-то промчался к выходу.
- Вон он! - заорал я не своим голосом. - Держи!
Носорог, не отпуская меня, выглянул из буфета. По длинному коридору
улепетывал паренек с дипломатом в руке. Носорог понесся в погоню, я
припустил следом.

Как известно, носорог близорук, но при его массе это не его проблемы. Но
в данном случае меня спасло именно острое зрение. Я первым разглядел,
что дипломат у убегающего паренька не коричневый, а черный, и первым
сообразил, что он ничего не крал, а просто, как и я, стал жертвой
отстающих буфетных часов и теперь куда-то опаздывал. Сделав это
умозаключение, я свернул в первое же ответвление коридора, благо наш
институт ими изобиловал, и понесся в другую сторону, подальше от
эпицентра событий. Носорог моих маневров не заметил и продолжал
преследование.

Знаете, что такое смешанные чувства? Вот именно их я и испытывал. С
одной стороны, радость, что мне не начистили морду и не записали в воры
со всеми последствиями. С другой стороны, я лишился зачетки, конспектов,
нескольких библиотечных книг и главное - самого дипломата, предмета моей
гордости и всеобщей зависти. Дед, наверное, сумел бы достать и еще один,
но у меня просто не хватило бы совести просить его об этом.

В расстройстве я вернулся в общежите и поделился горем с только что
вставшими соседями:
- Народ, у меня дипломат украли.
- Я же говорил, что нечего вставать в такую рань, - ответил один из
ребят. - Вон он, твой дипломат. Ты его дома забыл.

Через некоторое время я встретился в институтском коридоре с носорогом.
Мы оглядели одинаковые дипломаты в руках друг у друга, хмыкнули и молча
разошлись.

26.12.2007, Новые истории - основной выпуск

Из серии "без вины виноватые".

У меня есть приятель Сашка. Хороший человек, но сильно заторможенный в
отношении женского пола. Первый брак давно распался, есть семилетний сын
Костик, которого Саша обожает и регулярно берет к себе на выходные. И на
этом личная жизнь в целом заканчивается.

Несколько лет после развода Сашка прожил совсем монахом. Потом друзья
сжалились и познакомили его со Светой. Во всех отношениях замечательная
девушка, но тоже есть маленький пунктик - страшно ревнива. Саша ей сразу
понравился: он поводов для ревности не подает вообще. То есть абсолютно.
Дело у них быстро сладилось, и пошли уже разговоры о форме колец и
фасоне подвенечного платья. Но, видимо, Светка все же не до конца
поверила своему счастью. Где-то в глубине подсознания у нее засела
мысль, что Сашка такой же кобель, как и все, но хорошо маскируется. Ну,
а чего человек боится, на то он в конце концов и напорется.

Поехали они на пляж. После купания Света залезла в Сашину машину, чтобы
переодеться. Уронила под сиденье важную деталь туалета, сунула туда
руку, достала... бац, а трусики-то не ее! Не танго, а такие скорее
классического покроя, но отчетливо женские. Розовые в цветочек. На
молодую и очень стройную попку.

Светка вскипела, конечно, но пока промолчала. Спрятала улику, дождалась,
пока Сашка тоже переоденется и заведет машину. И так ехидненько:
- Ну-ка колись, кого ты тут возил без меня?
- А что?
- Да что-то в твоей машине женским духом пахнет.
Сашка пожимает плечами:
- Да никого. Мужиков с работы подвозил. С Костиком на пляж ездили. С
Серегой на рыбалку. И все.

У Светы прямо глаза побелели от такой наглости. Она выхватила из кармана
улику и замахала ей перед Сашиным носом:
- Да? А это тогда чьи? Серегины?
- Откуда это? - спрашивает Сашка.
- У тебя в машине нашла. Быстро признавайся, с кем ты тут трахался,
тогда, может, прощу... или нет, все равно не прощу, но хоть буду знать,
чего тебе во мне не хватало.
И заплакала.

Сашка - молчун, из него редко когда слово выдавишь. Но тут выдал целый
монолог:
- Светик, за два года, что я езжу на этой машине, в ней сидело от силы
пять женщин. И ни одна не снимала не то что трусов, а даже куртки. Кроме
тебя, конечно. Я понятия не имею, откуда взялись эти чертовы трусы.
Может, ребята подкинули для смеха. Может, у Сереги из кармана выпали.
Может, ветром задуло. Но я тебе клянусь чем хочешь: у меня никого, кроме
тебя, нет, и я ни о ком, кроме тебя, не думаю. Одно из двух: или ты мне
веришь, и мы обо всем забываем, или не веришь, и тогда мы немедленно
расстаемся.

Света сквозь слезы:
- Ладно, верю. Забыть эти трусы я не смогу, но сделаю вид, что их не
было. Но это в последний раз. Еще раз найду не то что трусы, а волосинку
какую-нибудь - уйду, и больше ты меня не увидишь.
Тут они, как положено влюбленным, бурно мирятся и едут к Сашке домой.

Наутро Света на волне примирения решила убраться в Сашиной квартире.
Стала подметать под всей мебелью. И глубоко из-под дивана вымела - что
бы вы думали? Правильно, женские трусики. Того же фасона и размера. На
сей раз желтые с бабочками.

Тут она уже ничего говорить не стала. Бросила трусы ему в морду, собрала
вещи и ушла навсегда. А Сашка остался с двумя парами женских трусов и
полным отсутствием версий об их происхождении. Нельзя было даже списать
на происки врагов, потому что врагов у него никогда не было.

Загадка разрешилась где-то через полгода. Саша в очередной раз взял
Костика. Сын стал раздеваться перед сном, Саша смотрит - а на нем
женские трусы! Великоваты, но кое-как держатся, мальчишка крупный.
Голубые с котятами. Саша остолбенел прямо. А Костик говорит с гордостью:

- Правда красиво? Это я у мамы стянул. А то мои трусы все какие-то белые
и неинтересные.

Сашка этого малолетнего трансвестита чуть не убил. На самом деле,
конечно, и пальцем не тронул. Родная кровь все-таки. Накупил ему кучу
белья с машинками, бэтменами и другой мужской атрибутикой.

А Светка до сих пор одна. Ну и сама виновата. Людям надо доверять.

http://proza.ru/author.html?gostrov

27.10.2007, Новые истории - основной выпуск

Мой брат купил новую машину. А старую, пока суд да дело, дал жене
покататься. И вот Лина рассекает по Чикаго вся из себя на черном
"Гольфе". Останавливается на светофоре и слышит справа бибиканье. Два
чернокожих парня в соседней машине смотрят на нее и делают какие-то
знаки руками. Лина воспринимает их жестикуляцию как комплимент своей
действительно незаурядной внешности, благосклонно кивает и продолжает
движение.

На следующем светофоре афрочикагцы опять ее догоняют, сигналят еще
активнее, машут руками как ветряные мельницы и всячески показывают, что
хотят что-то сказать. Лина опускает стекло, но в уличном шуме разбирает
только "How much?", то есть "Сколько стоит?". Тут она понимает, что ее
приняли за проститутку и пытаются снять прямо на проезжей части. Лина в
возмущении задраивает все окна и двери и едет дальше, стараясь не
обращать внимания на преследователей.

Преследователи, однако, не отстают, сигналят все громче и жестикулируют
все отчаяннее. Погоня продолжается некоторое время, Лина уже подумывает,
не вызвать ли полицию. Но тут ей звонит муж, то есть мой братец. Лина с
места в карьер начинает ему жаловаться: что за дела, черные совсем
офигели, невозможно по городу проехать, начинают приставать с
неприличными предложениями.

- Знаю, - смеется брат, - они мне только что звонили.
- Что???
- Дорогуша, - говорит брат как можно ласковее, - вспомни-ка, что у тебя
висит на заднем стекле? Квадратное такое, в рамочке. "Эта машина
продается" и мой телефон. Вместе же вешали.
- А, елки! Вот оно что.
- Да. Главное, он звонит и говорит: "Брателло, одно из двух: или твоя
жена круглая дура, или у тебя угнали машину". Ну, я тебя отмазал как
мог, сказал, что повесил объявление, а тебя не предупредил. Так что
сейчас, пожалуйста, аккуратно остановись и покажи им товар.

Парни купили машину не торгуясь. Видимо, очень рады были, что наконец
догнали.

12.10.2009, Новые истории - основной выпуск

Есть много рассказов о причудах североамериканской Фемиды. Про кошку в
микроволновке, например. Или как с донора спермы взыскали алименты
(ложь, не было такого). Или про компенсацию в миллион долларов за
слишком горячий кофе (а это правда, бигмаковцы в погоне за скоростью
обслуживания похерили все нормативы, тетка обварила себе самое важное и
осталась инвалидом). Вот еще одна байка из той же серии.

К деталям заранее прошу не придираться, исходный материал был на
английском, а я по-английски читаю без словаря. То есть если чего не
понял, в словарь не лезу, а включаю фантазию. А если понял только
предлоги, то такое предложение пропускаю как несущественное и перехожу к
следующему.

Началась история в сонном канадском городке из тех, где годами ничего не
происходит. Два превышения скорости, угон велосипеда и пьяная драка -
полиция уже считает, что выдалась хлопотная неделька. И вот такой
изнывающий от безделья полицейский обнаружил на обочине дороги лужицу
крови и кучку белых перьев, то есть явные признаки нарушения недавно
принятого закона о защите малых птиц, он же Small Birds Act.

Беглый осмотр места происшествия принес улики: отпечаток лошадиного
копыта, след обуви тридцать восьмого размера и револьверную гильзу. Это
позволило сузить круг подозреваемых до предела: единственным в городке
обладателем полудохлого пони, «Смит-Вессона» и тридцать восьмого размера
ноги был гордый потомок истинных хозяев здешних мест, сильно пьющий
индеец Фред Оджибуэй. Работник ближайшей заправки подтвердил, что Фред с
утра проскакал в указанном направлении.

Индеец был обнаружен на полу своей хижины в привычном для него
состоянии, полностью исключающем дачу каких бы то ни было показаний.
Однако кровавое пятно на кроссовке и прилипшее к подошве перышко
полностью его изобличали. Спустя неделю состоялся суд. Обычно дела
такого масштаба судья рассматривает единолично, но тут, видимо тоже от
скуки, устроили полноценный процесс с прокурором и назначенным
государством адвокатом. Фред к тому времени протрезвел хотя и не до
конца, но достаточно, чтобы рассказать адвокату, как было дело.

Прокурор потребовал высшей меры: 200 долларов штрафа либо 3 месяца
тюрьмы в случае неуплаты. Затем попросил слова адвокат.

«Ваша честь, - сказал он, - обстоятельства дела таковы. 2 января 1965
года мой подзащитный ехал верхом по дороге 406 в направлении города
Санта-Катарина. В месте, указанном в полицейском рапорте, пони имел
несчастье сломать ногу. Мистер Оджибуэй, руководствуясь соображениями
гуманизма и обычаями своего племени, пристрелил животное, чтобы избежать
ненужных мучений, и похоронил его поблизости от дороги. Защита
располагает протоколом эксгумации и заключением эксперта, что
обнаруженные полицейским следы крови принадлежат похороненному
животному.

Что же касается происхождения перьев, то дело в том, что мой
подзащитный, находясь в стесненных материальных обстоятельствах, продал
седло и с тех пор при езде верхом был вынужден покрывать спину пони
перьевой подушкой. Владелец магазина постельных принадлежностей
подтвердил, что перья, обнаруженные на месте происшествия, идентичны
используемым при набивке подушек.

Таким образом, я прошу прекратить дело за отсутствием состава
преступления, так как мой подзащитный застрелил не птицу, а пони.
Поскольку господин прокурор не в силах самостоятельно отличить лошадь от
птицы, я могу предложить несколько надежных критериев. В частности,
птицы не ржут, а поют, они не носят подковы и не могут перевозить грузы.
По всем этим признакам очевидно, что покойный пони не принадлежал к
классу птиц, а был млекопитающим отряда непарнокопытных. Если же
уважаемого прокурора мои доводы не убедили, мне остается только
предложить ему повторно пойти в младшую группу детского сада, где
проходят такие вещи».

Последний пассаж ему не следовало произносить. Прокурор почувствовал
себя оскорбленным и выступил с ответной речью:

«Ваша честь, я не оспариваю фактическую сторону вопроса. Несомненно, с
бытовой точки зрения пони не является птицей. Но нас интересует,
является ли он ею с точки зрения закона, а это совсем другое дело. Сразу
отмету проведенные моим оппонентом критерии, касающиеся ржания, подков и
перевозки грузов. В рамках данного судебного дела нас не интересует ни
голос субъекта рассмотрения, ни его одежда, ни род занятий. Нас
интересует только его статус с точки зрения закона о защите малых птиц.

Согласно приложению номер 1, под птицей в рамках данного закона
понимается всякое животное, имеющее две ноги и покрытое перьями.
Рассмотрим сначала первый критерий. Имел ли покойный пони две ноги? Да,
он имел их даже больше, чем две. Я убежден, что названное в законе число
является минимальным требованием, а не ограничительным. Например, если
закон предоставляет налоговые льготы имеющим двух детей, то эти льготы
должны быть предоставлены и тому, у кого детей четверо. Здесь абсолютно
аналогичный случай.

Теперь рассмотрим второе требование. Был ли пони покрыт перьями? Да, мой
оппонент сам это подтвердил. Пони был покрыт подушкой, в подушке
находились перья, следовательно по закону транзитивности мы вправе
утверждать, что перья покрывали пони. Разумеется, они на нем не росли,
но в законе ничего и не говорится и том, что перья должны принадлежать
животному по рождению.

Мы не знаем наверняка, находилась ли подушка на спине пони в момент
убийства. Но это не имеет никакого значения. Ведь если выщипать все
перья, например, пеночке, она от этого не перестанет быть птицей, не так
ли? Для признания животного находящимся под охраной закона о защите
малых птиц достаточно того, чтобы перья находились на его спине хотя бы
в какой-то момент жизни».

Судья не нашел, что возразить столь обоснованному выступлению. Бедняга
Фред получил три месяца тюрьмы, что, впрочем, не было для него чем-то
особенным. А речь прокурора теперь цитируется в американских юридических
учебниках.

11.06.2014, Новые истории - основной выпуск

Коллега раньше работал программистом в страховой компании. Один из проектов был - рассылка потенциальным клиентам предложений об "очень выгодной" медицинской страховке. Базы адресатов добывались разнообразными и не всегда легальными путями, и надо было эти базы как-то между собой сопоставить, чтобы не задалбывать людей десятком одинаковых писем, не писать на адрес, с которого человек давно уехал, и в то же время никого не пропустить. Ну и сопоставляли по множеству критериев: фамилия, имя, дата рождения, номера телефонов, номер социального страхования (редко в каких базах есть), даты обращений к врачам и прививок (а этого добра хватало, базы в основном медицинские) и так далее. Типа если 25 параметров из 40 совпадает, то это тот же самый человек, а если только 24, то скорее всего разные.

Однажды к нашему Джону приходит бизнес-аналитик и говорит: давай исключим фамилию из списка обязательных критериев и переведем в необязательные. А то в этих фамилиях куча разночтений. Посылаем предложения Михельсону, Михалзону и Майклсону, а это, оказывается, один и тот же человек. Ну, исключили, добавили взамен каких-то еще медицинских цифр. Потестировали, вроде все в порядке. Пустили в продакшн.

Через месяц к президенту компании являются два господина с корочками ФБР и начинают интересоваться происхождением баз адресатов. Тот мнется и рыбные места выдавать не хочет.
- В чем дело, - спрашивает, - неужели население жалуется на спам? Вроде спамим в рамках дозволенного.
- Нет, тут все в порядке, население у нас привычное. А вот скажите, вы посылали по такому-то адресу коммерческое предложение на имя такого-то?
- Было дело.
- И почему вы решили, что он живет по этому адресу?
- Ну... я в такие тонкости не вникаю. У наших программистов есть свои алгоритмы.
- Понятно, - говорит ФБРовец. - У меня к вам большая просьба. Засуньте эти алготитмы своим программистам как можно глубже и никогда-никогда не доставайте. Мы убили два года, чтобы внедрить в банду своего агента. Придумали мужику шикарную биографию. Нарисовали все документы. Внесли изменения во все базы в интернете, до которых смогли дотянуться - в бандах теперь тоже умеют гуглить. И только агент приступил к работе, как получает от вас предложение о страховке. На новый агентский адрес. На свою настоящую фамилию. Никогда еще Штирлиц не был так близко к провалу.

09.11.2005, Новые истории - основной выпуск

На заре моей американской жизни я работал в стартап-компании, которая
была не компания, а натуральный корабль уродов. У одного парня родимое
пятно в половину лица, другой очень маленького роста, практически
карлик, у третьего какие-то проблемы с носоглоткой и рот постоянно
открыт. Ну и так далее. При этом все веселые компанейские ребята и
классные специалисты. Никто их специально не подбирал, как-то само
получилось. Были, конечно, и менее яркие личности, но в явном
меньшинстве. У меня тоже внешность, мягко говоря, своеобразная, плюс
дикий акцент, так что в коллектив я вписался идеально.

Женщин в компании не было, до тех пор, пока продукт, который мы делали,
не задышал и не потребовал тестировщика. Тогда шеф перебрал десяток
претендентов, и на борт нашего корабля (в Америке это стандартное
сравнение, нового коллегу так и приветствуют - welcome on board) ступила
Сандра.

Когда шеф ее нам представил, рты у всех стали как у Кларка (это который
с носоглоткой). Сказать, что она была красива, - смертельно ее
оскорбить. Она была идеальна. Как правило, женщины с такой внешностью не
занимаются тестированием программных продуктов, значительно чаще они
играют главные роли в голливудских фильмах. Да, заметно было, что ей не
двадцать лет и ее совершенство - результат не только генов (хотя и с
генами все было в полном порядке), но и дорогой косметики, шейпинга и
диеты. Ну и что, мы тоже не мальчики и умеем ценить зрелую красоту.

Ее достоинства не ограничивались внешним видом. Она хорошо работала, не
отказывалась от сверхурочных, а главное - ее совершенно миновала зараза
феминизма. За бортом нашего корабля бушевали бури борьбы с сексизмом -
Сандра плевать на них хотела. С королевским достоинством она принимала
витиеватые комплименты, сальные шуточки и шлепки пониже спины и сама не
лезла в карман за ответом. А мы изощрялись в остроумии:
- Ну как фильм?
- Фигня. Категория B, как Сандрины сиськи. Сандра, или у тебя C?
- Ты что, она же компьютерщица. У нее C++.
А поскольку в Америке очень много чего обозначается литерами B и C,
такого рода шуточки витали постоянно.

В нашем отношении к Сандре было что-то религиозное, преклонение
несовершенства перед совершенством. Корабль уродов - не корабль монахов,
у большинства имелись более или менее постоянные подруги. Но Сандра -
это была ария совсем из другой оперы. Я даже скажу из какой. Тогда ее
еще не написали, а лет через пять сравнение напрашивалось бы само собой:
одна Эсмеральда и десяток разномастных Квазимодо. "Я душу дьяволу продам
за ночь с тобой", или, что ближе сердцу аборигена, she dances naked in
my soul.

Шеф очень удачно продал программу, втрое дороже, чем рассчитывал и на
полгода раньше, чем она была готова. Два месяца мы не вылезали из офиса,
доводя ее до ума, а потом как-то сразу все кончилось. Шеф ликвидировал
фирму, выплатил нам неслабые бонусы и, в качестве прощального подарка,
зафрахтовал на два дня маленький круизный теплоходик, до краев
нагруженный виски. Зря думают, что американцы не умеют пить. Когда не
надо платить за каждый дринк и не надо утром на работу, пьют так, что не
всякий русский удержит уровень.

К середине ночи, когда обслуга оставила бар на наше разграбление и
отправилась спать, началась игра в американскую разновидность фантов. С
увеличением градуса задания становились все откровеннее, и когда наконец
выпало водить Сандре, десять глоток дружно потребовали стриптиз, причем
по-взрослому, до конца. Сандра отказывалась, и будь мы чуть потрезвее,
поняли бы, что это не простое ломание. Но мы стояли на своем. She dances
naked in my soul становилось реальностью.

Дальнейшее не объясняется ни количеством выпитого, ни эйфорией от сдачи
проекта. Оно вообще ничем не объясняется, но что было, то было.
Сандра вдруг встряхнула гривой и с каким-то бесшабашным отчаянием
крикнула:
- Ну что, хотели стриптиз - получите! Но потом не жалуйтесь.

Включили музыку. Сандра вскочила на стол. Сделала несколько вполне
профессиональных па. Скинула юбку - маленькие трусики открыли не
тронутые целлюлитом ягодицы. Мы бешено аплодировали, свистели и кричали.
Расстегнула и сняла кофточку - лифчик целиком скрывал бюст, но живот и
плечи получили свою долю аплодисментов. Сандра попыталась слезть со
стола, но ее не пустили. Дальше, дальше! - кричали мы. И она совсем уже
отчаянным движением расстегнула лифчик.

Мы даже не сразу поняли, что увидели. Роскошный бюст упал к ее ногам
вместе с бюстгальтером. Сандра стояла, повернув к нам абсолютно плоскую
грудь с двумя уродливыми шрамами. Рак груди, бич американских женщин.

Наступила тишина. То есть музыка, наверно, играла, вряд ли кто-то
догадался ее выключить. Но все равно - наступила мертвая тишина. И в
тишине мы услышали грохот. Это Рон колотил кулаком по столу. Его лицо
побагровело так, что родимое пятно слилось по цвету с остальной кожей.

- Фак! - сказал Рон. - Фак, фак, фак и фак. На всю гребаную Америку с ее
гребаным феминизмом нашлась одна баба, которая не стесняется, что у нее
есть сиськи - и именно у нее сисек нет. Куда катится мир?

А малыш Мануэль сказал:
- А я все ломал голову: как может такая золотая душа жить в таком
стандартном теле? Теперь-то все стало на место.

Я плохо помню окончание круиза. Всплывают в памяти только отдельные
сцены. Например, как Сандра стояла на коленях перед Мануэлем, их губы
находились на одном уровне, и он читал ей стихи. Или как Рон с Кларком
устроили сеанс тайского бокса, у Рона лопнули брюки, а Сандра хлопала в
ладоши, визжала и болела сразу за обоих. Или как она лежала лицом на
моих коленях, мои брюки были мокры от слез, а я гладил ее по голове и
бормотал по-русски: сестренка, сестренка...

Потом мы причалили, а еще потом я попытался превратить полученный бонус
в миллион долларов и влип в такое дерьмо, что потеря всех старых
знакомств и связей была еще наименьшей из неприятностей. Дальше длинно и
неинтересно, но пару лет назад я обнаружил себя на другом конце Америки,
в IT-компании с кучей офисов на обоих побережьях. И в адресной книге
калифорнийского филиала вдруг увидел фамилию Мануэля.

Я отправил ему депешу в том смысле, что если ты тот самый Мануэль из
"Хрентечто Лимитед", то, возможно, тебе интересно будет узнать, что один
русский чудом избежал виселицы, сидит сейчас в портлендском филиале и
интересуется, как у всех дела. И тут же получил ответ:
"Привет, сукин сын! Страшно рад тебя слышать. А знаешь, Рон с Сандрой
тебя разыскивали."
"Рон с Сандрой? То есть ты хочшь сказать, что..."
"Ну да, они поженились почти сразу после круиза, ты что, не слышал?
Хотели усыновить русского ребенка, потому тебя и искали, ты же у нас
специалист по русской мафии."
"Как специалист могу только сказать, что от русской мафии лучше
держаться подальше."
"Они так и решили, взяли девочку из Вьетнама. Сандра уже не работает, у
нее еще что-то вырезали, но держится молодцом, говорит, что до колледжа
дочку дотянет. Девочка красавица, на родителей, конечно, совсем не
похожа, но это даже к лучшему. Если бы ей достались рожа Рона и Сандрины
сиськи, ей бы нелегко в жизни пришлось, ты не находишь?"

09.10.2008, Новые истории - основной выпуск

В городе-герое Бруклине, на третьем этаже обычного четырехэтажного дома
без лифта живет семья моих друзей: папа Яша, мама Маша, дочка Ника и кот
Мурзик. А квартиру под ними снимает вредный старик, который терпеть не
может "этих русских" и чуть что жалуется на них в менеджмент дома. То
ему ломают потолок (Ника играла в мячик), то шумят после 10 вечера (в
четверть одиннадцатого Ника прошла на кухню попить воды), то заводят
стиральную машинку (официально стиральные машины в доме запрещены, но в
действительности они есть у всех и никому не мешают: Нью-Йорк - не
Америка, а обитатели недорогих съемных квартир далеко не так
законопослушны, как жители американской глубинки).

При этом сам сосед не стесняется ночи напролет стучать клюкой об пол и
передвигать мебель. О чем достоверно известно от Машиной мамы, которая
живет на первом этаже в том же подъезде. Фамилия старика Квинсли, но
Ника давно переименовала его в мистера Квакли - так зовут противного
лягушонка из детской книжки.

История случилась в позапрошлом ноябре, когда Нике было семь, а Мурзику
- чуть меньше года. Домашние животные в доме тоже запрещены, поэтому
существование Мурзика держали в секрете от всех соседей, а особенно - от
мистера Квакли. За год котик ни разу не был на улице и вообще кроме
родной квартиры бывал только на первом этаже у бабушки, куда его иногда
относили в сумке. От такой жизни у Мурзика развился невроз: он жутко
боялся чужих и при виде постороннего человека начинал в ужасе метаться
по квартире, отыскивая пятый угол.

На самом деле, несмотря на запрет, кошек и собак в их доме не меньше,
чем в любом другом. Существует негласное, но достаточно четко
соблюдаемое правило: если животное все же завели и за год на него не
поступило ни одной жалобы, дальше считается негуманым разлучать зверя с
хозяевами, и менеджмент перестает реагировать на жалобы типа "уберите
его, оно тут живет", а реагирует только на экстраординарные события
вроде укуса. Каким образом хозяева доказывают, что год уже прошел, точно
не знаю. Видимо, предъявляют справку от ветеринара. Вот такой аналог
бурно обсуждаемой ныне амнистии нелегалов.

К моменту описываемых событий Мурзику до перехода на легальное положение
оставалось меньше месяца. И тут случился День благодарения. Отметить его
было решено у бабушки. С утра Маша жарила и парила, а ближе к вечеру
процессия двинулась на первый этаж. Яша нес индейку, Маша - судки с
салатами, а Ника - Мурзика.

Причиной происшествия стало роковое стечение двух обстоятельств.
Во-первых, куда-то задевалась кошачья сумка, и девочка несла котика
легкомысленно завернутым в шарфик. А во-вторых, к соседу пришли гости. У
мистера Квакли имеется не меньше дюжины детей, внуков и других
отпрысков, рослых, бесцеремонных и очень шумных. Весь год они никак не
напоминают о своем существовании, но в День благодарения являются в
полном составе поесть жареной индейки, по части приготовления которой
мистер Квакли, как вскоре выяснится, большой дока.

В момент, когда мои друзья проходили площадку второго этажа, одна порция
младших Квакли как раз входила в квартиру, а другая поднималась снизу по
лестнице. Шум и грохот, который они при этом производили, мог бы
напугать и обкуренного гиппопотама, а не только впечатлительного котика.
Перепуганный Мурзик мгновенно выпростался из шарфика, метнулся по
площадке и в поисках пятого угла влетел в квартиру мистера Квакли.

В типовых американских квартирах нет прихожей, входная дверь открывается
прямо в гостиную. Поэтому Маша с площадки могла лицезреть явление
Мурзика народу во всей красе. Стоп-кадр: изящно сервированный длинный
стол, покрытый белоснежной скатертью. На дальнем его конце красуется
циклопических размеров фаршированная индейка в аппетитной золотистой
корочке. Кадр следующий: по столу проносится серый меховой вихрь,
разбивает рюмки, расплескивает соусы, опрокидывает на скатерть бутылки с
вином и наконец с налета впечатывается в бок птице.

По третьему закону Ньютона при столкновении килограммового кота с
двадцатикилограммовой индейкой кот должен улететь за горизонт, а птица -
едва сдвинуться с места. Но на этот раз у Ньютона что-то не срослось.
Кот действительно отлетел в угол, но индейка тоже бодро заскользила к
краю стола и грохнулась на пол, облив жиром диван и разбросав начинку по
всей комнате. Юные Квакли с криком и топотом кинулись ловить кота,
поскальзываясь на начинке, спотыкаясь об индейку и удесятеряя разгром. А
между ними по полу, по мебели, по гардинам и чуть ли не по потолку
метался обезумевший Мурзик, серой молнии подобный.

Несчастный мистер Квакли, от бешенства едва удерживая во рту вставную
челюсть, прошипел Маше в лицо:
- Я этого так не оставлю! Я немедленно звоню в полицию. Вы мне за все
заплатите. Я добьюсь, чтобы вас выселили, а вашего кота усыпили. Вы
понимаете, что это серьезно?

Он был прав. Траблы грозили нешуточные. Но не перевелись еще женщины в
наших селеньях. В том числе - не перевелись на английский. Маша
мгновенно просчитала в уме все варианты спасения и выбрала единственно
действенный. Широко улыбнувшись мистеру Квакли, она ответила, как и
полагается одесситке, вопросом на вопрос:
- Я вам глубоко сочувствую, но с чего вы взяли, что это наш кот? Я этого
кота первый раз вижу. Он только что забежал с улицы.

Нельзя сказать, что мистер Квакли безоговорочно ей поверил, но во всяком
случае призадумался. А вот у Ники от такого предательства задергались
губы, и она собралась расплакаться и всех выдать. Заметив это, Маша
скомандовала:
- Яша, Ника! Нечего вам тут стоять. Берите еду и быстро к бабушке!
И дальше добавила несколько фраз по-русски.

Как только за мужем и дочкой закрылась дверь, Маша из вежливой одесситки
преобразилась в отчаянную русскую бабу, которая, если надо, и кота на
скаку остановит, и в чужую квартиру войдет. Что она немедленно и
проделала: отодвинула в сторону мистера Квакли и решительно вошла в
центр бедлама, царившего в его гостиной. Мурзик, заметив во враждебном
окружении что-то родное, кинулся к ней в объятия. Маша безжалостно
оторвала его от себя и, держа за шкирку на вытянутой руке (потерпи,
Мурзинька, так надо!), продемонстрировала всем тринадцати Кваклям и
дюжине других соседей, высунувшихся на шум из своих квартир:
- Вот, мистер Квинсли, я поймала этого гадкого кота. И сейчас я его
выкину!

С этими словами она спустиласть на два лестничных пролета, открыла
тяжелую подъездную дверь и с размаху выбросила кота во двор. Закрыла
дверь, демонстративно отряхнула руки и скрылась в маминой квартире.
Мистер Квакли, окончательно убедившись в отсутствии преступной связи
между котом и русскими, поплелся убирать следы разгрома.

Прежде чем проследить дальнейшую судьбу Мурзика, замечу, что Яша, сам
парень далеко не промах, в трудных ситуациях привык безоговорочно
доверять жене. И это не очень похвальное для мужчины качество в данном
случае пришлось как нельзя кстати.

Войдя в тещину квартиру, Яша в точности выполнил данные Машей указания
(те самые несколько фраз по-русски): немедленно вылез через окно во двор
и застыл напротив двери подъезда в позе Льва Яшина, готового отразить
одиннадцатиметровый. Через полминуты из двери вылетел Мурзик, пущенный
сильной Машиной рукой. Промедли Яша хоть мгновение, кот кинулся бы
наутек и навсегда исчез в каменных джунглях. Но яшинский бросок был
точен, кот был пойман, через окно доставлен в бабушкину квартиру, облит
слезами, успокоен, обласкан и накормлен самым вкусным кусочком индейки.


Следующие две-три недели Мурзик скрывался у друзей и знакомых, как Ленин
в Разливе. Приходили все-таки вызванные соседом люди из менеджмента,
осмотрели квартиру, не нашли никаких следов пребывания животных и ушли
ни с чем. Тем временем Маша, которая в свое время училась на помощника
юриста, вовсю внедряла в жизнь сведения, усвоенные из курса психологии
свидетелей. Например, тот факт, что вещи, вызвавшие у человека сильные
эмоции, кажутся ему крупнее и ярче, чем в действительности. Или что
людям свойственно принимать то, что они слышали от других, за виденное
собственными глазами. Вооруженная этой информацией, Маша без устали
пересказывала соседям происшествие с котом, не скупясь на подробности и
особо напирая на то, что кот был чужой, и еще на одну выдуманную деталь,
которую я раскрою чуть позже.

В декабре исполнился долгожданный год со дня приобретения Мурзика. Кот
был возвращен в лоно семьи и легализован. Еще через пару месяцев Ника
уговорила родителей вынести кота на улицу. Собралась толпа детей,
норовивших рассмотреть его и погладить. Вылечившийся от невроза Мурзик
довольно жмурился. Подошел мистер Квакли, внимательно всмотрелся и
укоризненно сказал Маше:
- Вы же говорили, что это не ваш кот!
- Какой кот?
- Тот, который уничожил мою индейку. Вы говорили, что первый раз его
видите, а теперь с ним гуляет ваша дочка.
- Ну что вы, мистер Квинсли, это был совсем другой кот. Мой серый и
маленький, а тот был огромного размера и рыжий.
- То есть как рыжий?
- Конечно, рыжий, вы разве не помните? Да все соседи видели, что кот был
рыжий. Не верите - спросите кого угодно.

Больше ничего не случилось. Только мистер Квакли периодически заводил с
соседями разговор о котах, а потом спрашивал, не знают ли они хорошего
невропатолога. А то память стала сдавать, да и цвета уже плохо
различает.

08.04.2013, Новые истории - основной выпуск

Мой приятель, назовем его Сергеем, зашел как-то в предбанник родного банка, снять с банкомата малую денежку. Получил чек и обратил внимание на любопытную сумму остатка на счете: первая цифра (которую он мне не назвал), три нуля и номер Серегиной машины. Не стыдная сумма, хотя догадываюсь, что у него это не единственный счет.

Полюбовавшись на цифирку, Сергей бросил чек в урну и вышел. Пока курил у выхода, увидел через стекло, что в урне роется какой-то юноша вполне приличного вида, не бомж. Подумал было, что паренек случайно выкинул нужный чек, но потом заметил, что он пару чеков уже положил в карман, но продолжает рыться. Сергей, как человек креативный и любитель логических загадок, задумался, какую пользу можно извлечь из использованного чужого чека, но ничего не придумал.

Через неделю, давно забыв об этом случае, Серега увидел, что дочь-студентка моет шею под большое декольте, проще говоря – собирается куда-то при полном параде. На прямой вопрос, куда намылилась, дочь ответила:
- В ресторан с Вадиком.
- Что за Вадик, почему не знаю?
- Да я сама с ним на днях познакомилась. Представляешь, подошел прямо на улице.
- Гони в шею. Очередная голытьба бесштанная. Они по твоей одежде видят, что у тебя богатые родители, вот и липнут как мухи на мед.
- Нет, Вадик не такой. У него у самого полно денег.
- Откуда знаешь? Он тебе сам наплел? Верь больше. Или айфон у него золотой? Так небось в кредит куплен.
- Нет, пап, он не хвастался. Он вообще очень скромный. Но посмотри, на чем он мне свой телефон записал!

Сергей перевернул бумажку с телефоном и увидел чек из банкомата с весьма солидной суммой остатка. С очень знакомой суммой, заканчивающейся на номер Серегиной машины.
- Так-так, - протянул он. – Видали мы таких Вадиков. Худой, лохматый, похож на артиста этого, как его? Корч, Борч? Который Холмса играл.
- Бенедикт Камбербэтч? Правда похож. Па, откуда ты знаешь?
- Элементарно, Ватсон. Я тебе больше скажу. Денег у твоего Холмса нет ни шиша, зато соображалки даже больше, чем нужно. Жулик, каких поискать. Ладно, сходи, присмотрись, что за Вадик. Нам креативные люди в семье нужны.

20.08.2004, Новые истории - основной выпуск

Люди - это вообще такие биороботы. Пока все в порядке и жизнь идет по
накатанной колее, они ведут себя адекватно и даже разумно. Но стоит
обстоятельствам выкинуть какой-нибудь фортель - все, пиши пропало.
Программа слетает с катушек, и начинается такой театр абсурда, что
никакому Ионеско не снилось.

У нас была замечательная компания в институте. Подружились чуть ли не на
первой лекции и больше не расставались. Шестеро парней и две девочки (их
всего две в группе и было, технический вуз). Вместе готовились к
экзаменам, вместе в кино, вместе на дискотеки. При этом никаких
любовей-морковей, максимум дружеское подтрунивание.
Летом мы повадились ходить на нудистский пляж в Серебряном Бору.
Поначалу девчонки стеснялись, но мы их личным примером быстренько
раскрутили сначала на топлесс, потом и на все остальное. Первые дни
пялились на них, конечно - красивые у нас девочки, что и говорить. Потом
привыкли. Купались себе, загорали, в карты играли, как одетые. Есть
какая-то особая прелесть в нудистских пляжах. Какой-то специфический
кайф от того, что вот она сидит рядом вся такая открытая, такая
доступная, а ты на нее - никаких поползновений, потягиваешь не спеша
пиво и прикуп сдаешь. Что-то от философии того быка, который сейчас
медленно-медленно спустится и все стадо согласно анекдоту, а пока что
стоит себе на вершине и любуется пейзажем.
Танькин день рожденья в начала августа тоже решили отметить на пляже.
Затарились пивом вдвое против обычного. Выпили, залезли в воду, но тут
ниоткуда собрались тучки и как хлынуло! Нам наплевать - все равно голые
- но видим, что народ разбегается, одежда наша мокнет, закуски тоже и
конца этому безобразию не видно. Делать нечего, натянули кое-как мокрые
джинсы на голое тело и поехали к Таньке домой, благо недалеко, на
Войковской. Бродим по квартире злые и мокрые - такой кайф обломался. И
тут кто-то подает гениальную идею:
- А давайте нудистский пляж прямо здесь устроим!
А фиг ли нам, тем более после ящика пива. Мы же друг друга во всех видах
видели. Радостно поскидывали шмотки, развесили их на стульях сушиться и
сели в кружок на ковре в гостиной. Допили пиво, сожрали что там в
холодильнике было и стали в карты играть. Вовик новой игре научил, в
ворону. Я в нее с тех пор не играл, правил не помню. Но помню, что
никакой тактики и стратегии там не требовалось, а требовалось следить за
выходящими картами и что-то кричать - вовремя и погромче. И что-то нас
эта игра торкнула. Кидаем карты, орем, гвалт на всю квартиру. Вошли в
азарт. Напрочь забыли, где мы и кто мы, а уж о том, что мы голые, - и
подавно.
И тут. Открывается дверь гостиной и входят Танькины родители. С тортом.
И с бабушкой. Мы их, конечно, не слышали. И видят нас - ввосьмером, на
полу, голеньких. Гоголь, "Ревизор", явление одиннадцатое. Немая сцена.
Танюхины родители - такие совершенно нормальные советские интеллигенты,
инженеры там или научные работники, не знаю. И дочка у них до текущего
момента была совершенно нормальная. Восемнадцать лет девочке. Почти
отличница. Ни с кем не встречалась, не курила даже. Про нашу компанию
они, конечно, знали, но в общих чертах. Знали, например, что мы на
какой-то пляж ходим. Но без подробностей. И вдруг - нате пожалуйста,
подробности. Ничем не прикрытые. На ковре в собственной гостиной. В
шести экземплярах.
Разумеется, происходит упомянутый выше сбой программы и театр абсурда.
Что характерно, и у них и у нас.
Никакой ступор не может длиться вечно. Но не то чтобы одним отвести
глаза, а другим убежать или прикрыться чем-нибудь - нет, в этом
направлении программа ни у кого не сработала. В этом смысле полный
Ионеско до конца представления. А вот дар речи к некоторым участникам
вернулся.
Танин папа, несколько раз впустую помахав челюстью, наконец спрашивает:
- Что вы тут делаете?
Как будто сам не видит. И Олежек отвечает именно с такой интонацией -
мол, сам, что ли, не видишь:
- В карты играем.
- На раздевание? - спрашивает папа. Читал, наверно, о развлечениях
современной молодежи. Или сам баловался в молодости.
Олег, на полном автомате:
- Ага.
Папа, тоже на автомате:
- И кто выиграл?
Олег обводит нас тяжелым взглядом. В его глазах читается полное
недоумение и искреннее желание определить: кто же все-таки победил в
этой жестокой игре на раздевание? Но определить невозможно: все голые
совершенно одинаково. Ни на ком ни клочка одежды, никакой даже завалящей
ленточки. Олег смотрит на нас раз, другой, третий. И наконец говорит
деревянным голосом:
- Китайская ничья.
Казалось бы, дурь полная. Какая китайская ничья в картах? Тем более на
раздевание. Тем более мы на раздевание и не играли. Тем более что и
вопрос-то не в игре, а в нашем моральном облике. Но именно после этой
абсурдной фразы что-то у нас в мозгах щелкает и встает обратно на
рельсы.
- Ничья, ребята, - с облегчением говорит Вовик. - Одеваемся.
И все встают с пола и начинают одеваться. А потом как ни в чем не бывало
идут пить чай с тортом.
Пока ели торт и пили за здоровье именинницы, я пару раз ловил взгляд
Таниной мамы. Что-то там у нее в голове не сходилось. Но вопросов она не
задавала.

Не знаю, объяснялась ли Танька потом с родителями и если да, то какими
словами, но водиться с нами ей не запретили. А может, и не могли уже,
выросла девочка. Мы еще пару раз съездили в Серебряный Бор, но скорее по
привычке, без прежнего кайфа. А с сентября понеслось: Танька крутит
любовь с Олегом, потом меняет его на Вовку, Олег подбивает клинья к
Маринке, но я его опережаю - короче, мексиканский сериал в четырех
сериях, по числу оставшихся курсов. Потом все остепенились, переженились
кто между собой, кто на сторону, детки у всех замечательные, карьеры
одна другой круче. Бывает, встречаемся, бывает, садимся расписать
пулечку с мужиками. Но на самом интересном месте обязательно входит
Танька и говорит:
- Китайская ничья, мальчики.
И мы идем пить чай с тортом.

01.05.2019, Новые истории - основной выпуск

Эта история случилась с моим школьным приятелем Алексеем. Она произошла, когда порядка не было на жд вокзалах и аэропортах. Алексей спокойно ждал пересадку в зале ожидания. Ожидать было недолго - 18 часов. Он развлекал себя как мог - собирался на второй раз перечитывать шедевр литературной мысли из серии «Я вор в законе», как вдруг увидел, как цыгане разводят такого же мужичка-путешественника.

Алексей подошёл поближе к этой компании и ему стало слышно обрывки фраз: «на тебе смертельная порча», «нужно срочно снимать», «все умрут», «нужны деньги или золото». Было видно, что бедный мужик под гипнозом, самая говорливая цыганка водила ему по лицу пером и что-то бубнила. Остальные 5-6 создавали фон. Мужик полез за кошельком. Алексей представил себя без денег в другом городе и ринулся защищать невменяемого.

- Товарищи цыгане, гражданин со мной, нам пора идти, - он взял несчастного мужичка под гипнозом за локоть и повёл в сторону. Тут же он ощутил, что его оттаскивают за шкирку. Он обернулся, сзади него стоял большой цыганский детина с золотыми зубами. Сквозь зубы ему прошипел:

- Иди куда шёл. Пааарежу!

Был зарезанным в другом городе Алексею не хотелось, и он отошёл. Тем временем мужчина отдавал цыганам золотое обручальное кольцо и часы. В Алексее закипело чувство справедливости. Он нащупал в кармане куртки мел, который остался у него после рисования на асфальте с племянницей. Решительно подошёл к толпе. Сел в ногах у мужика. Как в гоголевском «Вии» очертил круг, внутри которого оказался сам и мужик. Поднял руки вверх и как сумасшедший начал орать:

- Анон эдхелен эдро хи амэн! Фенос ногосрим, ласто бех ламен!

Дело в том, что Алексей очень любил «Властелина Колец» Толкиена. Это заклинание Гендальфа он зачем-то выучил наизусть. Оно означало «Эльфийские ворота, откройтесь для нас сейчас; дверь народа гномов, внемли моему слову!». Алексей кланялся и выкрикивал заклинание снова и снова. Его слову внимали не только гномы, но и цыгане. Нервничая, они начали креститься и уходить по одному. Алексей увидел того самого цыганского детину с золотыми зубами. Он зло смотрел на Алексея и что-то сурово бормотал. Алексей вспомнил свою любимую сцену - «сражение Гендальфа с Балрогом», демоническим существом, и, глядя в лицо врагу, проорал на весь вокзал:

- Я - служитель тайного огня, хранитель пламени Анора,
Темный огонь тебе не поможет, пламя Удуна!
Возвращайся во тьму, ты не пройдёшь!

Лицо цыгана побелело. Он упал на колени. Потом стал доставать из карманов золотые украшения и складывать в круг из мела. Алексей не мог остановиться и в исступлении орал:

- Возвращайся во тьму, ты не пройдёшь!
Бедный цыган запричитал:

- У меня больше ничего нет! Есть зубы, но мне нужно какое-то время.
Алексей не останавливался:

- Я служитель тайного огня!

Цыган плакал:

- У меня семья. Мне страшно! Милиция, помогите! Убивают! - потом быстро поднялся и убежал.
В конце концов у входа в жд вокзал остались двое. Алексей встал, отряхнул штаны, и сказал мужику:

- Вот забирай, тут твоё. Ну будь здоров, больше не впутывайся!

Мужик глядел на него ошалелыми глазами.

- Сколько я вам должен за обряд снятия порчи?
***
Когда мои дети спрашивают меня: «Вот зачем читать? Скучно! Можно телик с ютубом посмотреть», я всегда вспоминаю Алексея и того цыгана с золотыми зубами, улыбаюсь и отвечаю словами Фелиции Жанлис:
- Те, кто читают книги, всегда будут управлять теми, кто смотрит телевизор.
(c) А. Бессонов

13.10.2009, Новые истории - основной выпуск

Про собак.

Я вообще зверей не люблю. Своей собаки у меня никогда не было. У меня в
детстве случались астматические приступы, и врачи сказали, что может
быть аллергия на шерсть животных. Родители, конечно, перепугались и
отдали даже аквариум с рыбками, хотя какая там у рыбок шерсть? Одно
название.

С Ленкой мы четыре года проучились на соседних курсах, а познакомились
только за день до моей защиты. Три дня бродили по московским паркам и
целовались под каждым деревом, а на четвертый она позвала меня с
ночевкой на дачу. Решительный шаг, особенно если учесть, что до меня у
нее никого не было. У меня до нее тоже. Смешно, наверное: здоровый
бугай, диплом в кармане, усы как у Чапаева – и девственник. Сейчас таких
уникумов один Вассерман на всю страну, а тогда было – в каждой
студенческой группе.

На вокзале обнаружилось, что едем мы не одни, а в компании мелкого
черного пуделя. Арто – представила его Ленка. Знакомиться со мной Арто
не пожелал, гавкнул и отвернулся. Я, честно говоря, тоже не пылал
братской любовью. В вагоне он встал на задние лапы вдоль Ленкиной ноги и
быстро-быстро задергался, тыкаясь низом живота ей в лодыжку. Ленка никак
на его выходку не реагировала, и только заметив мой удивленный взгляд,
смущенно пояснила:
–У кобелей это бывает время от времени. Собачники говорят не обращать
внимания, пройдет.

Пока шли мимо чужих участков к даче, Арто громко облаивал старушек на
грядках.
– Здравствуй, Леночка, – приветливо улыбались старушки. – Как же ты
выросла.
И внимательно оглядывали меня из-под очков.

Пройдя свозь строй из по крайней мере пятидесяти соседок, мы наконец
поднялись в Ленкину комнатку в мансарде, и окружающий мир перестал
существовать. Не стану описывать наши действия в подробностях, хотя до
сих пор помню каждое ее движение, каждый вздох, каждый миллиметр ее
кожи. Скажу только, что ласкали мы друг друга основательно и абсолютно
не стесняясь, но никак не могли перейти к самому главному. Несколько раз
пытались, но я не решался причинить ей боль; кроме того, узкий и высокий
топчан не давал занять удобную позу.

Наконец мы решили, что сейчас или никогда. Ленка расположилась на
топчане, я встал перед ней на пол. Тщательно совместили модули,
приготовились, затаили дыхание... И тут я с леденящим ужасом ощутил, как
мою ногу обхватывает что-то мерзкое, мохнатое и несомненно живое.
Проклятый пес, о котором я начисто успел забыть, решил присоединиться
третьим. Я пнул неизвестную тварь ногой, и тут же на моей ягодице с
лязгом сомкнулись челюсти. От боли я инстинктивно рванулся вперед, Ленка
ойкнула, и в мире стало на двух девственников меньше.

Волнующий миг первой близости был безнадежно испорчен. Я орал и дрыгал
ногами, пудель висел на мне, как заправский бульдог, а Ленка, корчась
одновременно от боли и смеха, пыталась разжать ему зубы. О сексе
пришлось забыть. Самой интимной лаской в ближайшие сутки стало
смазывание моей задницы йодом с последующим дутьем на рану, а самой
яркой эмоцией – периодически накатывавшие на нас приступы хохота. Хотя
если кто-то вам скажет, что совместный смех сближает хуже совместного
секса, плюньте в его тоскливую рожу.

Через год с чем-то мы расписались (между прочим, как раз 13 октября,
день в день 25 лет назад). Мои родители, узнав об Артошке, встали
насмерть: никаких собак в одном доме с их сыном не будет, девайте куда
хотите, а если так позарез надо о ком-то заботиться, заводите ребенка. Я
их поддержал: мы с пуделем оставались врагами, он отчаянно ревновал
Ленку и поднимал лай всякий раз, когда я пытался к ней прикоснуться.
Арто отдали каким-то дальним знакомым. Там он вскоре и умер, хотя был
еше не старой собакой, десяти лет не исполнилось. Очень не сразу я
осознал, какое это было несчастье для Ленки и на какую жертву она пошла
ради семейного благополучия.

А лет через семь нашу любовную лодку крепко садануло о быт. Быт тогда
был аховский. Как раз отпустили цены, а мою зарплату отпустить почему-то
забыли. Объявили рыночный курс доллара, и я с удивлением обнаружил, что
зарабатываю семь баксов в месяц. В предыдущий год, когда цены еще сидели
на привязи, но продукты из магазинов уже разбежались, мне от щедрот
профсоюза отломились два мешка макаронных рожков и мешок гречки. Тем и
питались: день гречка, день рожки, по выходным варничкес. Варничкес –
это такое блюдо еврейской кухни. Рожки с гречкой. Дочки были маленькие и
болели в противофазе: только одна перестанет кашлять, у другой опять
сопли до пупа. В доме прогнили трубы, из сливного отверстия в ванне
хлестала какая-то дрянь. Друзья целыми самолетами валили за рубеж, Ленка
ехать категорически отказывалась, и это тоже не добавляло мира в семье.

А на работе напротив меня сидела такая аппетитная барышня! Свеженькая,
румяная, без Ленкиных кругов под глазами. И слова какие умные знает:
экспрессия, парадигма, дискурс. А Ленка, небось, уже Сартра от Кундеры
не отличит, с ней разве поговоришь о высоком? И живет барышня далеко, ну
как не проводить ее домой, а вдруг хулиганы пристанут. Ленка
догадывалась, конечно, отчего у меня так участились вечерние совещания,
но прямо об этом не говорила. Вот только ссорились мы все чаще и по все
более ничтожным поводам.

Наконец я допровожался до того, что опоздал к закрытию метро и пришел
домой только под утро. Ленка не спала, сидела на кухне. На этот раз она
высказала все без обиняков, прямым текстом. Это были правильные,
полностью заслуженные мной слова, но с каждой прозвучавшей фразой жить
дальше вместе становилось все невозможнее. Я слушал и думал только об
одном: надо остановить ее, заставить замолчать, не дать произнести те
последние слова, после которых ничего уже не исправить. И остановил.
Самым неправильным из всех неправильных способов – ударив ее по щеке.

Ленка замолкла на полуслове. В ее глазах ясно читалось то, что я и сам
мгновенно понял: непоправимое уже произошло, все кончено. Спасти меня
могло только чудо.

Я вышел в прихожую и тупо уставился на фотографию за стеклом книжного
шкафа. На ней смеющаяся пятнадцатилетняя Ленка, сидя у окна в кухне,
гладила лежащий на коленях мохнатый комок, в котором нельзя было
различить ни морды, ни лап. Вот собака, подумал я. Собака не
зарабатывает денег, не дает полезных советов, не может починить кран в
ванной. Все, что она умееет – это любить. Собака не сравнивает хозяйку
ни с кем, а просто радуется, когда она рядом, и грустит, когда ее нет. И
за это единственное умение собакам прощают то, что никогда не простят ни
одному мужу.

Я встал на четвереньки и почапал обратно в кухню. Ленка сидела на той
самой табуретке у окна, сгорбившись и закрыв глаза, и рукой так
делала... У нее была странная привычка, задумавшись, водить ладонью у
бедра. Сейчас я вдруг разгадал этот жест. Помните, в «Мастере» Пилат
спрашивает: как ты узнал, что у меня есть собака? И Иешуа отвечает: ты
так водил рукой по воздуху, словно хотел ее погладить. Вот, это оно.

Я уткнулся башкой в Ленкины колени и тихо заскулил. Ее рука коснулась
моих волос (тогда у меня еще были кудри на зависть любому пуделю),
вздрогнула и нерешительно их потрепала. Я поднял голову и лизнул ее в
нос. Ленка наконец открыла глаза; в них мелькнуло разочарование, но и
капелька интереса.

– Ты чего? – спросила она.
– Знаешь, – ответил я, – у кобелей иногда такое бывает. Опытные хозяйки
не обращают на это внимания.
– Дурак, – сказала Ленка. – Нашел время для кобелизма. И так все
рушится. Еще эта врачиха дурацкая. Я ей, видите ли, срываю план по
прививкам.
– Хочешь, я ее покусаю?
– Не надо, тебя посадят на цепь. Пошли спать, горюшко.
Я радостно оскалился, вытянул туловище вдоль ее ноги и задергал тазом.
– Вот-вот, – очень серьезно подтвердила Ленка. – Сегодня только
по-собачьи. Без вариантов.
И не выдержала, расхохоталась. Боже мой, как я люблю, когда она смеется!

Сейчас наши дочки уже взрослые девушки. Они снимают вдвоем крохотную
квартирку в Манхэттене и мечтают переехать за город и завести собаку. В
квартире нельзя: старшая унаследовала мою аллергию.

06.11.2006, Новые истории - основной выпуск

История отчасти напоминает "Понедельник начинается в субботу" (любимая
книжка!), ночевку Привалова в избе на курногах. На случай, если кто-то
вдруг не читал, коротко изложу. Старуха почему-то постелила ему на полу,
хотя в комнате стоял вполне приличный на вид диван. А когда он нахально
перелег на диван и заснул, тут-то и началась вся эта фантасмагория с
русалками на ветвях и говорящими котами. Оказалось, что диван не
простой, а волшебный и транслирует обычную реальность в сказочную.

Мне, после нескольких лет жизни за границей, потребовалось посетить
Санкт-Петербург. Деньги на гостиницу, прямо скажем, были, но мама
некстати вспомнила, что вдова моего троюродного дяди живет совсем одна в
двухкомнатной квартире практически на Невском. Из того, что дядя
когда-то носил меня, двухлетнего, на руках, а тетушка обожала мужа, мама
сделала логически небезупречный вывод, что Эмма Марковна будет мне очень
рада.

Тетушка оказалась величественной, несмотря на очевидную бедность, дамой
лет семидесяти, наполовину глухой, но в остальном прекрасно
сохранившейся. Она долго потчевала меня на кухне чаем с сухариками и
рассказами о покойном муже.

Мой дядя, как выяснилось, был не просто так дядей, а светилом оборонной
науки, автором нескольких книг и лауреатом разнообразных премий. Он умер
около двадцати лет назад, внезапно и загадочно: во время домашней
вечеринки, посвященной присуждению очередной премии, прилег на диван, а
когда гости разошлись и тетушка решила его разбудить, тело уже остыло.
Причина смерти осталась невыясненной: дядя регулярно проходил
диспансеризацию, ежедневно делал зарядку с пудовой гирей и по всем
параметрам был здоров как бык.

Эмма Марковна так и не оправилась от его смерти, в чем я убедился
непосредственно после ужина. Тетушка торжественно провозгласила: "А
сейчас я покажу тебе Его комнату" - и огромным ключом отперла дверь в
одну из комнат своей квартиры. Большой, тридцатиметровый, наверное, зал
был превращен в музей-квартиру. Со всех стен на меня смотрели дядины
фотографии в разные периоды его жизни, между ними располагались
авторские свидетельства и медали ВДНХ. Письменный стол у балконной двери
был завален бумагами и выглядел так, словно человек только что из-за
него встал, вот только все газеты и журналы на нем датировались 85-м
годом. Еще один стол, обеденный, изображал роковую вечеринку: на нем
стояли чашки и блюдца, слава богу, пустые и чистые, и несколько початых
бутылок, среди которых я с легким уколом ностальгии узнал токайское вино
и "андроповку" с зеленой наклейкой. У одной стены стоял широкий кожаный
диван – последнее пристанище покойного дяди, у противоположной –
супружеская кровать с подушками в вышитых наволочках.

Тетушка провела меня по комнате, останавливаясь у каждого экспоната и
хорошо поставленным голосом экскурсовода рассказывая, за что Георгий
Львович получил очередную премию и с кем он изображен на очередном фото.
Окончив экскурсию, она с глубокой задумчивостью спросила:
- Куда же мне тебя положить?
Сама она обитала во второй комнате, девятиметровой, сплошь заставленной
и заваленной стариковской рухлядью.
- Может, на диван? – нерешительно предложил я.
- Что ты, - возмутилась тетушка, - как можно! Ведь это же Его диван!
Иногда Он сюда приходит. Я замечаю, что сдвинут стул или подушка. А
один раз оставил кровавое пятно.

Откровенно говоря, в этот момент мне следовало подхватить чемодан и
исчезнуть в направлении ближайшей гостиницы. Но сил после
двенадцатичасового перелета не осталось, и я обреченно наблюдал, как
Эмма Марковна приволокла откуда-то едва живую раскладушку, поставила ее
в комнате-музее у самой двери и застелила сомнительной свежести бельем.
Засыпая, я услышал щелчок замка: тетушка перед сном по привычке заперла
комнату снаружи. Стучать и кричать ввиду ее глухоты было бесполезно,
оставалось надеяться, что тетушка не совсем еще выжила из ума и не
забудет отпереть меня утром, а в крайнем случае можно позвонить ей с
сотового.

Как и следовало ожидать, раскладушка развалилась после того, как я в
третий раз повернулся на другой бок. Восстановлению она не подлежала,
спать на полу оказалось невозможно, и я решительно перетащил постель на
диван, искренне надеясь, что покойник простит мне вторжение на его
территорию. Тут в голове всплыла вышеописанная сцена из "Понедельника".
Посмеявшись над сходством моего положения с положением Привалова, я стал
засыпать. Но мысли уже двинулись в определенном направлении: покойники,
русалки, говорящие коты...

Мне снился покойный Георгий Львович. Сойдя сразу со всех своих
портретов, он ходил вокруг меня, шаркал ногами, чем-то скрипел и завывал
замогильным голосом:
- Отдай диван, ублюдок!
- Это не диван, - заученно отвечал я. – Или, в доступной для вас форме,
это есть не совсем диван.
- Вы это прекратите! - орал покойник и тянулся скрюченными пальцами к
моему горлу.
Я содрал закрутившуюся вокруг шеи простыню и наконец проснулся. В
комнате было темно. У противоположной стены, судя по всему, происходил
шабаш ведьм: что-то там выло, стонало, стучало и ухало на тысячу
голосов.

Должен сказать, что я сугубый материалист и в нечистую силу никогда не
верил. Если бы не двенадцать часов в самолете, комната покойника, диван
и русалки, я наверняка реагировал бы более адекватно. Но учитывая все
перечисленные факторы... Я набрал полную грудь воздуха и заорал изо всех
сил:
- Сгинь, нечистая!
И дальше почему-то по-английски:
- Стоять, так твою перетак! Оружие на пол, руки за голову!

Ответом мне был полный запредельного ужаса, переходящий местами в
ультразвук женский визг.

Через минуту, все еще вздрагивая и вытряхивая из ушей остатки визга, я
наконец сподобился включить свет. В кровати, натянув до подбородков
одеяло и глядя на меня квадратными от ужаса глазами, лежала парочка.
Девушка была совсем зеленого цвета, и ее участие в разговоре
ограничилось громкой икотой. А мужик, слегка заикаясь, спросил:
- Т-ты кто?
- П-племянник, - я тоже слегка заикался.
- Врешь, это я п-племянник.

Эмма Марковна оказалась не так одинока, как мы с мамой думали. У нее
нашелся еще один троюродный племянник, работяга с Путиловкого (кстати,
по имени Витька – еще один привет от братьев Стругацких). Тетушка
отношений с ним не поддерживала, но несколько лет назад попросила за
небольшую мзду сварить железную решетку для балкона. Сложив в один
пасьянс тетушкину глухоту, ее образ жизни и пустующую шикарную комнату в
центре Питера, Витька задумал и осуществил дерзкий план по превращению
дома-музея в дом свиданий. Для этого потребовалось только слегка
изменить конструкцию решетки, чтобы ее можно было открыть с наружной
стороны. Код подъезда он знал, а перелезть на балкон из окна лестничной
площадки было проще простого. С тех пор Витька регулярно приходовал в
дядиной комнате разнообразных дам, удачно скрывая свои похождения от
жены. Пока наконец не нарвался на меня.

С Витькой мы почти подружились. Икающую девицу с горем пополам отпоили
бывшим токайским (во что оно превратилось после двадцати лет выдержки,
сказать не могу, не решился попробовать). Неразрешимую проблему
представляло мокрое пятно, оставленное ею с перепуга на тетиной
простыне. Попытки ликвидировать пятно путем размахивания простыней перед
вентилятором ни к чему не привели. Пришлось заправить кровать как есть и
надеяться, что тетушка ничего не заметит.

Под утро я проводил гостей через балкон и перетащил свою постель обратно
на пол. Как только тетушка меня отперла, даже не попив чаю, удрал в
гостиницу, где наконец выспался. Телефонами мы с Витькой не обменялись,
так что ни о дальнейшей судьбе девицы, ни о том, как пережила испытание
Витькина потенция, ничего сообщить не могу. Когда моя мама позвонила
Эмме Марковне поздравить ее с днем рождения, та разговаривала с мамой
подчеркнуто сухо и в конце концов открыто заявила, что мамин сын, то
бишь я, - невоспитанный дикарь, в грош не ставящий чувства других людей,
не знающий элементарных приличий и вдобавок страдающий энурезом.

19.10.2020, Новые истории - основной выпуск

Не люблю вспоминать школьные годы. Звездой школы я отнюдь не был, а был толстеньким малорослым пионером с дурацкой челочкой, делавшей мою круглую физиономию еще круглее. С одноклассниками кое-как ладил, давая им списывать, а за дверью класса начинался ад, кишащий чудовищами. Спокойно пройти мимо группы парней из параллельного класса или постарше было невозможно: дразнили, ставили подножки, щипали за бока и щеки, пачкали пиджак меловой тряпкой, играли моим портфелем в футбол и мной самим в пятый угол, толкая от одного бугая к другому. Было не больно, но очень унизительно, я презирал себя за то, что не могу дать отпор. Доставалось не мне одному, как зажимали девочек и лезли им в трусы – это отдельная тема, но сейчас я о себе.

Во дворе я предпочитал играть с ребятами помладше, а со своими обидчиками сталкивался только когда посылали в магазин. Они стояли в подворотне и отбирали у проходящих мелочь. Не всю, чтобы не дошло до родителей, стандартная такса составляла 20 копеек. Если сказать, что денег нет, заставляли прыгать и слушали, где звенит. В школе тоже отбирали, но в школу я давно перестал носить деньги, не совсем тупой. А с магазинной сдачи покорно платил налог и чувствовал себя измазанным в дерьме.

Однажды я угодил на месяц в больницу, то ли с бронхитом, то ли с воспалением легких, то ли с одним, перешедшим в другое, не помню. Про обитательниц палаты для девочек как-нибудь еще расскажу, а в палате мальчиков я оказался Гулливером среди лиллипутов: мне было почти 14, а им – от четырех до восьми. Да, такие мелкие дети лежали в общей палате сами, без мам, и нянечки заходили не слишком часто.

Кроме меня и мелюзги был еще десятилетний дебил Валера. Дебил в медицинском смысле или, может, олигофрен, в общем умственно отсталый. Он даже разговаривать толком не умел, мог сказать «дай», «отстань» и еще несколько слов, а остальные чувства выражал мычанием и неразборчивым матом. Бывают дурачки добрые и веселые, но Валера был злобным и агрессивным. Его никто не навещал, и он терроризировал малышей. Отбирал у них игрушки и сладости, прямо изо рта выхватывал и сжирал. А если отобрать было нечего, то бил их, кусал, дергал за волосы, выкручивал руки и смеялся своим дебильным смехом, когда они плакали. Нянечки пытались его увещевать, но стоило им выйти, он принимался за свое.

Когда он при мне стал выкручивать малышу руку, я в первый момент растерялся. Я был намного его старше, выше и сильнее, но это же надо решиться ударить человека, даже такого. Как сейчас стоит перед глазами его мерзкая огромная башка, неровно постриженная, в каких-то шишках и лишаях, замазанных зеленкой. По этой башке я и влепил ядерной силы щелбан. Это я умел, во дворе была популярна игра в Чапаева, где надо щелчками сбивать шашки с доски.

Ребенка он отпустил, но ничего не понял. Чтобы вдолбить дебилу логическую связь между его поведением, мной и внезапной болью в башке, понадобилось врезать ему раз десять, не меньше. Наконец дошло, он начал меня бояться, и щелбаны стали больше не нужны. Я просто складывал пальцы в позицию для щелчка, крутил рукой в воздухе и громко говорил:
- Ж-ж-ж, пчелка летит. Сейчас ужалит Валеру, больно будет. Что надо сделать?
Услышав про пчелку, он бросал свои пакости, закрывал голову руками и прятался от меня под кровать. Малышня радостно смеялась.

В палате наступил золотой век. Просвещенная монархия с добрым и справедливым королем в моем лице. Я читал детворе Жюль Верна и Вальтер Скотта. То есть помню картинку, как они рядком сидят на соседней кровати и слушают, но это же толстенные тома, я бы охрип уже на первых главах. Видимо, в основном читал про себя, а вслух – только отдельные фрагменты. Еще мы играли в Чапаева, я давал им максимальную фору, играл одной левой, без «штычков» и «ножниц», одной шашкой против восьми и все равно всегда выигрывал, но они не обижались. Валера настороженно наблюдал за нами из своего угла, и если видел, что я в игре готовлю пальцы к щелчку, с воем забивался под кровать. Одни дети выписывались, приходили другие, и старожилы объясняли новичкам обстановку: на завтрак каша, на обед котлета, утром меряют температуру и колют в попу, туалет вон там, это Филя, он добрый и с нами играет, а то Валера, он злой, но никого не трогает, потому что боится Филю.

Когда выписали Валеру, а через несколько дней и меня, уже шли летние каникулы. Остаток лета я провел в пионерлагере и у тети в деревне, а по возвращении пошел в магазин и нарвался на сборщиков дани. Трое или четверо, во главе с самым здоровым – Зигой (от фамилии Зыгарев). Зига привычно окликнул меня:
- Эй, дай двадцать копеек!

Вот тут, так сказать, пуант. Были у меня эти 20 копеек, и ничего не стоило их отдать. Но, прожив целый месяц в роли доброго великана – защитника слабых, я не сумел переключиться на роль униженного чма. Не замедляя и не ускоряя шага, не повернув головы кочан, я бросил через плечо, подражая кому-то из книжных героев:
- Нищим не подаю!

И прошел мимо, истекая холодным потом от собственной наглости. Услышал шаги позади, но продолжил шагать в том же темпе, изо всех сил уговаривая себя: не побежать, не побежать! Бежать было бесполезно – догонят в два счета – но ужасно хотелось.

Зига догнал меня, повернул за плечо, процедил сквозь зубы:
- Повтори, что ты сказал?
- Нищим не подаю, - повторил я, умирая от страха.

Он коротко ударил меня кулаком в зубы, сплюнул и вернулся к своим. Удар был довольно сильный, я пришел домой с разбитой губой и полным ртом крови. Зуб пошатался, но устоял. Родители как обычно были на работе, но бабушка всегда сидела дома и всегда во всё лезла, пришлось соврать ей, что споткнулся на лестнице.

Я с ужасом ждал мести, но ее не случилось. Наоборот, с меня перестали требовать дань. Сейчас думаю, что логично: я показал, что тычка в зубы не боюсь, а наносить более серьезные увечья значило нарываться на привод в милицию, оно им надо? Хватало тех, кто отдавал свои копейки без сопротивления. Они ведь не были ни бандитами, ни гопниками в современном смысле, просто мелкая шантрапа. В школе меня еще пошпыняли, но редко и без энтузиазма. А потом начались пуберантные перемены, я похудел, вытянулся, отпустил почти битловскую шевелюру, первым в классе отрастил усы, и от меня окончательно отстали.

Казалось бы, хеппи-энд. Но сейчас, пока я всё это записывал, вспомнил затравленный взгляд Валеры, как он смотрел на меня из-под кровати. Похоже, я стал для него тем, чем для меня был Зига. Нет, конечно, я был тысячу раз прав, защитив от него маленьких. Но что-то никакой гордости по этому поводу не испытываю, одну тоску и брезгливость. Сложная штука жизнь, ничему она нас не учит.

24.03.2021, Новые истории - основной выпуск

Дело было лет 15 назад, когда сотовые телефоны и интернет уже существовали, но по отдельности, и еще не захватили наше сознание целиком.

Манхэттен, контора по продаже то ли акций, то ли страховок, то ли вообще советов о том, куда вложить деньги. То есть товар может и выгодный, но не первой необходимости. Один жирный клиент может сделать месячную прибыль, но найти такого клиента нелегко, а упустить проще простого. Утром понедельника в контору заходит хорошо одетый мужчина лет тридцати. Секретарша Анечка просит его подождать и бежит в заднюю комнату звонить шефу:
– Вы скоро появитесь? Тут клиент пришел.
– Какого дьявола? Я только проснулся. Он через два часа должен прийти.
– Он говорит, вы ему на девять назначили.
– Ну да. Вчера же перевели часы. Девять по-новому – это десять по-старому, через два часа.
– Их не туда перевели. Девять по-новому – это восемь по-старому, через пять минут. Он уже здесь.
– Ах я старый болван! Сидим тут вдвоем с женой, телевизор не смотрим, все часы перевели не в ту сторону. Сейчас выезжаю, но это же полтора часа. Он же уйдет. Это же жирный карась, такой жирный карась, я второго такого еще год не найду. И пунктуальный, собака. Анечка, миленькая! Делай что хочешь, хоть стриптиз ему покажи, хоть минет сделай, но чтобы он меня дождался. Век не забуду, премию выпишу в два оклада. Нет, в три.

Анечка возвращается в приемную, но как выполнить возложенную на нее миссию, не знает. Поит клиента кофе, пытается занимать разговорами, но он отвечает односложно, всё чаще поглядывает на часы и вскоре встает.

– Не уходите, пожалуйста! Шеф вот-вот будет, – умоляюще говорит Анечка и в волнении расстегивает пуговку на блузке.
– Вам жарко? – насмешливо спрашивает клиент. – Ну, это, пожалуй, аргумент. Еще минут пятнадцать у меня есть. Продолжай.

Анечка как может медленно расстегивает блузку и лихорадочно соображает, что делать дальше. Пуговиц такими темпами хватит минут на пять. Еще пять клиент полюбуется ее грудью в бюстгалтере, еще можно снять чулки, а потом? До прихода шефа так не продержаться, а снимать юбку или лифчик, тем более отдаваться на офисном столе она не готова ни за какие коврижки.

– Я так не могу, – говорит Анечка.
– А что ты предлагаешь?
– Ну, как-нибудь не так прямо. Поиграть.
– В покер на раздевание? Можно. Карты есть?
– Нету...
– Тогда я пошел.
– Стойте! А кубики подойдут?
– Игральные кости? Подойдут, тащи.

Анечка приносит красиво инкрустированную коробку с нардами. Шеф родом из Самарканда, у него подобных сувениров полный кабинет.
– Вот, тут внутри есть кубики.
– Шеш-беш? – заинтересованно спрашивает клиент. – Сто лет не играл. Умеешь?
– Немножко. Шеф научил, мы иногда играем, когда нет посетителей.
– Тогда короткую на твою кофточку.
– А если я выиграю, то застегиваю обратно все пуговицы.
– Не выиграешь. Шеш-беш мужская игра, тут аналитический ум надо иметь. Расставляй.

Через полтора часа в приемную вбегает взмыленный шеф, попавший по пути в пробку и собравший все штрафы с автоматических дорожных камер. Клиент и секретарша, раскрасневшиеся, но полностью одетые, азартно кидают кубики и передвигают шашки.
– Извините за опоздание, – говорит шеф. – Пройдемте в кабинет, я вам всё расскажу.
– Не мешай! – клиент в запале не замечает, что перешел не только на ты, но и на совсем другую лексику. – Будь другом, потерпи пять минут. Эта прошмандовка ведет 8:7, я должен ей показать, кто в доме хозяин.

Анечка получила не только премию, но и приглашение на свидание от клиента. Красивые девушки с аналитическим умом на дороге не валяются.

06.03.2013, Новые истории - основной выпуск

На вечную тему «женщина и автомобиль».

Мы с компанией друзей любим ездить на кемпинг в Висконсин, это часа полтора на север от нашего Чикаго. Палатки в сосновом лесу, костер, шашлыки, гитара, лесное озеро в пяти минутах езды – красота. Пару лет назад на этом озере проходили соревнования по триатлону, в которых участвовал сын одной из наших кемпингисток, Марины. В 6 утра он взял мамину машину и поехал из кемпинга на озеро готовиться к старту, а сама Марина хотела часов в 8 подъехать туда же за него поболеть и попросила для этого мой «Аккорд». Мне не жалко, все равно сплю в такую рань. С вечера отдал ключи, а когда проснулся, выслушал от Марины историю, прибавившую ей несколько седых волос.

Надо сказать, что Марина предельно далека от образа гламурной блондинки со стразиками. Она высококвалифицированный программист, мастерски управляется с любой техникой от кинокамеры до газонокосилки, совешенно не интересуется тряпками и т.д. и т.п. Но, есть, видимо, какое-то принципиальное отличие в устройстве мужских мозгов и женских.

Бросив машину на поле, где уже запарковались остальные участники и болельщики, она поспешила на трибуну. А когда вернулась, то поняла, что не помнит, где оставила мою машину. Мало того, не помнит никаких ее внешних примет. То есть вообще никаких. Не только номер, модель и марку, но даже тип кузова и цвет. Мы общаемся давно и часто, она видела мою машину десятки, если не сотни раз, но никогда не обращала внимания на такие мелочи. Скорее светлая, чем темная, и скорее седан, чем что-то другое, но и то и другое без уверенности.

Проблема усугублялась тем, что у меня не работает сигнализация (нафиг не нужна), открыть машину можно только ключом. Позвонить мне и спросить тоже не вариант, телефоны в лесу не принимают. На парковке сотни машин, большинство с висконсинскими номерами, но и с иллинойскими не меньше трети, ищи иголку в стоге сена.

- Марин, и как же ты вышла из положения? Ждала, пока все разъедутся?
- Нет. Выбрала самую криво запаркованную машину. Угадала.

20.01.2021, Новые истории - основной выпуск

ПОДВОДНАЯ ЛОДКА

Давным-давно, еще в прошлом веке, я посещал семинар психологической практики, который вел психолог с простой русской фамилией вроде Хорьков. Семинар существует до сих пор, желающие могут легко нагуглить его название и настоящую фамилию руководителя, но здесь я оставлю его под псевдонимом, не в именах дело.

Занимались мы там тем же, что и на нынешних психологических тренингах и тренингах личностного роста, только всё было еще теплое и ламповое. Групповые упражнения на самопознание, раскованность и повышение самооценки, разыгрывали какие-то сценки и диалоги, много спорили, в общем развлекались. Были и упражнения на телесную раскованность, например всем известное «падение на доверие» или объятия со всеми по кругу (привет ковид-эпидемиологам). На одном занятии даже требовалось снять с себя максимальное количество предметов одежды. Почти все парни разделись догола, большинство девушек остались в белье, две или три решились на топлесс, и только одна, довольно полная и некрасивая, сняла всё, чем заслужила общий восторг и уважение. Парни, пропустившие это занятие, потом долго кусали локти.

Большинству хорьковцев было от 17 до 25, а мне заметно за 30, я попал туда только потому, что после гибели жены, с которой когда-то познакомился на подобных занятиях, попытался вторично войти в ту же реку и использовать семинар в качестве клуба знакомств. План не удался, вторую жену я нашел позже в другом месте, но о потраченных деньгах и времени нисколько не жалею, было весело и интересно.

Довольно бысто до меня дошло, что Хорьков не просто так развлекает молодежь и зарабатывает себе на хлеб с маслом. Он всячески развенчивал традиционную нравственность и воспитывал нового человека, не ограниченного моралью и направленного только на достижение цели. Я не религиозен и вообще не христианин, традиционная нравственность мне ни во что не уперлась, а многим посетителям семинара действительно не мешало раскрепоститься и посмотреть на себя и мир под другим углом. Но все же Хорьков перегибал палку, я часто с ним спорил и даже написал целый манифест, он включен в одну из книг Хорькова отдельной главой под названием «Анти-Хорьков».

Переходим к упражнению «подводная лодка», оно было ключевым и повторялось в каждом хорьковском курсе. Не знаю, сам он его придумал или позаимствовал у кого-то. Вводная такая: группа находится в тонущей подводной лодке. Есть спасательный шлюз, но выпустить он может строго по одному человеку раз в минуту, за эту минуту лодка опустится глубже, у каждого следующего вероятность благополучно выплыть существенно меньше, чем у предыдущего. То есть шанс выжить зависит только от последовательности выхода и больше ни от чего, первые наверняка спасутся, последние наверняка погибнут, в середине как получится. Задача группы: определить эту последовательность.

Как только Хорьков объявил условия, несколько парней, которые, видимо, уже знали, в чем тут фишка, кинулись к двери, игравшей роль люка, и устроили потасовку около нее, пока один, Костя, не оказался первым. Хорьков велел всем сесть и решать проблему словесно.

– Первыми выпустим женщин, – тут же предложил кто-то.
– А почему, собственно?
– Они слабые.
– Не все. Вон Лена явно сильнее половины пацанов – и что, пусть умирает? Давайте бросим жребий.
– Нет, жребий – это уход от ответсвенности.
– Я беременная. Спасая меня, вы спасете сразу двух человек по цене одного.
– И что? А я, может, завтра забеременею. Двойней.
– А если вы спасете меня, от меня в первый же год забеременеют десять женщин, обещаю.
– И девять сделают аборт. А я единственный тут настроен на многодетную семью. Мои потомки компенсируют человечеству потерю всех, кто погибнет в этой лодке.
– И будут плодить нищету. Я бизнесмен, у меня, может, будет один ребенок, зато он будет расти в счастье и достатке.
– Будет, пока ты не сдохнешь от алкоголизма. А я со здоровым образом жизни до ста лет доживу. Если считать в человеко-годах, то выгоднее спасать меня.
– А я, может быть, изобрету лекарство от рака, вот это правда будет плюс в человеко-годах. Первыми надо спасать умных.
– Что, викторину устроим?

Дальше по плану Хорькова предполагалось голосование с выдачей меток «на жизнь» и «на смерть». Каждому предлагалось сформулировать, чем его жизнь ценнее других, и попытаться убедить в этом остальных. В итоге получалось, что выживают сильнейшие и самые напористые, вроде Кости сотоварищи, первыми кинувшихся к двери. Но прежде чем перейти к этой части занятия, Хорьков спросил, не хочет ли кто-то определить очередность по справедливости, чтобы все с этим согласились. И я понял, чтo, кажется, знаю решение этой задачи.

Я выстроил всех в ряд в случайном порядке и обратился к ближайшему у двери:
– Слава, тебе повезло, ты спасешься. Но посмотри назад, сколько замечательных людей погибнет, потому что им повезло меньше. Ты можешь спасти одного из них, поменявшись с ним местами. Хочешь?

Мне повезло, что добродушный застенчивый Слава оказался первым. Все замечали, что он тайно влюблен в Марину, стоявшую одной из последних в ряду. Слава не подвел и уступил Марине свое место. Марина тут же пожелала переуступить его Егору, но я не позволил: проехали, решаешь не ты, а Слава.

Вторым был Антон, вечный спорщик, в любой разговор вставлявший своё особое мнение. Он заявил, что достойнее всех и никому право жить не уступит. Я оставил его в покое. Третьей стояла толстушка Ира, та, что разделась на занятии со стриптизом. Тут я ожидал легкой победы, зная, что она неравнодушна к красавцу Саше. Ира действительно произнесла: «Саша», но когда Санек двинулся с места, остановила его:
– Не ты. Саша-девочка.

Про девочку Сашу мы постоянно забывали. Самая младшая из нас, очень закомплексованная, она всегда сидела в уголке, отмалчивалась, а на «стриптизе» не сняла даже кофты. Дойди дело до голосования по Хорькову, она бы наверняка «погибла». Даже я удивился:
– Ира, почему она?
– Она еще жизни не видела, – ответила Ира. – Пусть увидит.

Я не стал спрашивать четвертого и остальных, а обратился ко всем сразу:
– Вы поняли, что я делаю? Мне жалко вас всех. Вы все прекрасные талантливые люди, а если не очень прекрасные, то всё равно – люди, и одинаково достойны жить. Я не могу выбрать, кому из вас умереть, у меня нет такого критерия. По большому счету мне всё равно, кто из вас спасется. Но не всё равно – почему. Костя выжил, потому что растолкал всех локтями и первым оказался у люка. Он и дальше будет жить в убеждении, что главное в жизни – всех растолкать, и детей своих этому научит. Антон выжил, потому что ему повезло и он оказался ближе к двери. Теперь он будет знать, что главное в жизни – везение, оказаться ближе к кормушке и ее не уступить. А Марина и Саша будут жить дальше с благодарностью к тем, кто их спас, расскажут о Славе и Ире своим детям, и если понадобится, они или их потомки тоже пожертвуют собой для кого-то, кто им дорог. Кто-то умный сказал: «Что бы ты ни делал, количество добра в мире должно увеличиваться», и этот критерий работает.

16.02.2021, Новые истории - основной выпуск

Смотреть в глаза.

Мой коллега Герман был покорителем дам. Когда персональные компьютеры были еще в новинку, мы написали программку для бухгалтерии и сами выезжали на место для ее установки и обучения пользователей. Так вот, не помню случая, чтобы в этих поездках Герыч ночевал один. Если не находилось кандидатуры в бухгалтерии, он моментально знакомился в гостинице, ресторане или просто на улице. И это были отнюдь не проститутки, нет. Милые добропорядочные женщины, у которых от Герыча внезапно сносило крышу.

Я тогда был свободен от семейных уз и тоже не отказался бы от легкого приключения, но что-то приключения меня избегали. Герман на просьбы поделиться секретом отвечал, что ни внешний вид, ни слова никакой роли не играют, а важно только смотреть женщине в глаза. Но, видимо, мой взгляд не имел нужной магической силы.

Командировка в Одессу не задалась. Я приехал один. Бухгалтерши оказались на редкость тупыми курицами и от компьютера шарахались. Правила украинского бухучета не совпали с нашим представлением о них, пришлось всю субботу на ходу править программу. Но за это мне и платили.

В воскресенье я отправился на море. Умудрился забыть в Москве плавки и раздумывал, ехать ли покупать новые, когда увидел нудистский пляж. Искупавшись, обнаружил, что рядом греют пуза сплошь мужики разной степени потертости, а немногочисленные женские тела едва виднеются за пятью рядами пуз. Истинные натуристы скажут, что радость надо получать от единения с природой, а не от разглядывания голых баб. Знаю-знаю, но все равно расстроился.

Вдруг мои соседи дружно уставились вдаль: в нашу сторону шла Она. Королева пляжа. Почти модельная фигура, одетая только в шляпку и солнечные очки. Бронзовый загар без белых пятен, значит, не первый раз здесь. Прямо чувствовалось, как мужики исходят флюидами, побуждая ее выбрать место поближе.

Королева остановилась рядом со мной:
– Здравствуйте, здесь свободно?
Я кивнул, стараясь не палиться, то есть не пялиться.
– Я Ксюша, – сказала она после неловкого молчания. Ксюша так Ксюша. Я снова кивнул, изо всех сил отводя глаза от того места, где напрочь отсутствовала юбочка из плюша.
– Я сюда всегда хожу с подругой, – продолжила королева, – а сегодня она не смогла. Одной так неприятно, все прямо раздевают глазами. То есть не раздевают, я и так раздетая, но вы поняли. Рядом с вами хоть приставать не будут.

Последняя фраза прозвучала двусмысленно. То ли она углядела во мне мачо и защитника, то ли, наоборот, безвредное облако в штанах. То есть без штанов. Я ответил, что очень рад, и мне можно не выкать, а называть по имени так-то, и я человек привычный, бывал на нудистском пляже у себя в Москве (о как). Завязался какой-то разговор о нудизме, погоде и одесских достопримечательностях.

Первое правило поведения на голом пляже совпадает с заветом Германа: смотреть в глаза. Я пытался, но взгляд постоянно соскальзывал ниже, а в особенности еще ниже. Ксюша непринужденно меняла позы, и только прежний опыт нудизма удержал меня от нарушения второго правила: не демонстрировать свой интерес тем, чего на обычном пляже не увидишь.

Все-таки, почему эта птица счастья выбрала меня? Я не красавец. Сейчас могу гордиться, что для своего возраста еще ого-го, а тогда едва тянул на ути-пути. В голове вертелась старая песенка о происшествии на пляже: «Красотка лет семнадцати, прекрасна и бела, вдруг стала раздеваться до самого гола». Дальше рассказывалось, как весь пляж не сводил с нее глаз, «а после оказалось, что девушка была совсем не для загара в чем мама родила»: пока она отвлекала внимание, ее сообщники воровали вещи. Может, моя королева просто разводит приезжего лоха?

Ксюша достала карты. Ясно, сейчас подойдет скучающий гражданин, предложит сыграть в преферанс или очко по маленькой и незаметно разденет меня до трусов. То есть трусов и так не имелось, но вы поняли. Но нет, никто не подошел, мы так и играли вдвоем в дурака без всяких ставок. Следом из Ксюшиной сумки появилась бутылка морса и умопомрачительно пахшие домашние пирожки. Понятно, пирожки небось с клофелинчиком. Я мужественно отказался и давился чебуреками с бульвара.

Так я метался от созерцательности к подозрительности, пока солнце не окрасило мои незагорелые части в нежно-розовый цвет. Еще немного, и завтра придется изображать товарища Саахова на суде: «Садитесь» – «Спасибо, я постою». Я стал одеваться. Настал решительный момент: если она останется загорать одна, то приключение кончилось. Если пойдет с пляжа со мной, то всё возможно.

Она пошла. У выхода я предложил поужинать вместе, около моей гостиницы есть неплохой ресторан.
– У меня дела, – сказала королева таким тоном, что стало очевидно: дела могут подождать. – И я не одета для ресторана. Может, завтра?
– Ничего, ты и так всех затмишь, – искренне заверил я. – А завтра мне предстоит куда менее приятное общение с бухгалтершами. Я думал, что Одесса – интеллигентный город, но таких непроходимых дур, как здесь, нигде не встречал. Просто невероятно, откуда их таких набрали?

Я никак не ожидал, что Ксюша окажется такой патриоткой родного города. Не скажу, что она переменилась в лице, потому что в лицо по-прежнему не смотрел: она была выше меня, плюс каблуки, мой взгляд упирался в вырез сарафана. Но интонации не оставляли сомнений, что она смертельно обиделась. Сухо попрощалась и вскочила в подошедший трамвай. Сбежало от меня очередное приключение, непонятно почему.

Назавтра я еще из коридора услышал, как одна из куриц ругается с главбухом.
– Пошел он к чертовой матери! – визжала она. – Не буду учить эту идиотскую программу, всё равно ничего не пойму. Лучше увольняйте.

Визг перешел в нормальную речь, и тут я узнал голос. Да, оказалось, что королева пляжа Ксюша и курица-бухгалтер Оксана – одно и то же лицо. То есть лица я так и не запомнил, но вы поняли. «Здравствуйте, я Ксюша» на пляже было не представлением, а напоминанием о себе. И не разводила она меня, а была не прочь продолжить знакомство с командированым москвичом. Если бы этот москвич не показал себя безнадежным дебилом.

Прав был Герыч. Женшине надо смотреть в глаза.

17.02.2021, Новые истории - основной выпуск

Мушкетеров было четверо. Троих звали как положено – Атос, Арамис и д'Артаньян, а вот Портосу пришлось стать Датосом: Его Величество король заикался и не любил, когда слова начинаются на букву «П».

Мушкетеры дрались на дуэлях, скакали в Лондон за подвесками и обороняли крепость Ла-Рошель, бывшую раньше коробкой от ботинок. Их сделал когда-то отец нынешнего короля. В основном из пластилина, но на плащи пошли голубые лоскутки, а перевязь Датоса украсила блестящая брошь, которую королева-мать разрешила взять из жестяной коробки с пуговицами. В той же коробке нашлась настоящая шпага для Атоса – шляпная булавка, которой сто лет назад прабабушка королевы прикалывала шляпку к волосам. Остальным мушкетерам достались деревянные шпаги.

Мушкетеры сильно помялись и выглядят уже не так браво, но починить их некому. Отца больше нет, король с королевой живут вдвоем. «Легкая смерть» – сказала соседка баба Тая. Смерть – это как с Констанцией, она умерла и больше никогда не вернется до конца фильма. Но ведь фильм можно пересмотреть с начала, и тогда она опять будет жива?

По ночам мушкетеры несут караул на тумбочке у постели короля. Без них король не может заснуть, особенно в те вечера, когда королева оставляет его с бабой Таей, а сама надевает красивое платье, душится духами, за ней заходят нарядно одетые мужчины и куда-то уводят. Баба Тая называет их «ухожоры». Потому и нужен мушкетерский пост: вдруг ухожоры придут ночью жрать уши.

Еще баба Тая говорит «кавалеры», но это неправильно. Кавалеры должны быть красивыми и благородными, а эти противные. Один был кудрявый и подарил королеве золотую цепочку, как герцог Бэкингем. Потом был черный и носатый, приносивший королю липкие восточные сладости, вылитый галантерейщик Бонасье. А теперь ее забирает кардинал Ришелье, худой и с усиками.

Вот и сегодня шумит вода в ванной, в доме пахнет духами, в коридоре выставлены парадные туфли на каблуках. Королева собирается на бал. Все четыре мушкетера выбрались в коридор на разведку. Самый храбрый, Атос, подполз вплотную к туфле и выставил свою стальную шпагу. Это хитрый мушкетерский план: может быть, королева уколет ногу, не сможет надеть туфли и останется дома на весь вечер.

Так и произошло. Раздался звонок, королева выбежала в коридор, впустила кардинала и не глядя сунула ногу в туфлю. Громко ойкнула, посмотрела, что случилось, и в гневе обернулась к королю:
– Иди сюда, паршивец! Сколько раз я тебе говорила не разбрасывать игрушки! Посмотри, что ты натворил! Колготки порваны, в чем я теперь пойду? Всё, мое терпение кончилось.

Она топнула ножкой, и храбрый Атос превратился в бесформенное пластилиновое пятно на полу. Король с плачем бросился к ней и начал колотить кулачками по нарядному платью. Но королева оттолкнула его так, что он отлетел в сторону, и уже занесла ногу над Датосом...

И тут вмешался кардинал Ришелье. Взял королеву за плечи, что-то ласково сказал на ухо и отвел в сторону, подальше от уцелевших мушкетеров. Потом присел на корточки перед королем, рыдающим на телом Атоса:
– Кто это был?
– Атос...
– Понятно. А этот, с брошкой, Портос?
– Д-да.
– А д'Артаньян который?
– В-вот этот.
– Я так и думал, вон какая у него шляпа шикарная. Да, досталось твоему Атосу. Но ничего, а ля гер ком а ля гер. Пластилин у тебя найдется?
– Да.
– Погоди, какой пластилин? – вмешалась королева. – Мы же в ресторан опаздываем.
– Не убежит наш ресторан. В другой раз сходим. Тут у нас, видишь, катастрофа. Благородный Атос тяжело ранен, надо срочно спасать. Поставь пока чайку, а мы займемся реанимацией.

Кардинал наклонился и бережно поднял с пола останки Атоса. Хотя почему кардинал? Не похож он совсем на кардинала. Худое лицо, усики, моршина на лбу...
– Я знаю, кто вы!
– Да? И кто же?
– Лейтенант королевских мушкетеров де Тревиль! – отчеканил король. – Пойдемте, я покажу, где пластилин.

И даже ни разу на заикнулся на букве «П».

11.03.2013, Новые истории - основной выпуск

Даже не знаю, какой эпиграф предпослать этой истории. То ли «Яка страна, такие и теракты», то ли «Бросить бы все и уехать в Урюпинск».

К нам на фирму заехал парень из канадской глубинки, Джош, обсудить перспективы совместного проекта. Дело было вскоре после трагедии в Колорадо, когда маньяк застрелил 12 человек на сеансе «Бэтмена», поэтому за ланчем пошел разговор о всяких криминальных эпизодах, случившихся «вот прямо через два дома от нашего». Чикаго уже не тот, что при Аль Капоне, но все равно у каждого нашлось что вспомнить. Если не стрельба, то поножовщина, если не поножовщина, то грабеж или самоубийство. Смотрим, Джош наш сидит бледный, варежка нараспашку, и с ужасом переводит взгляд с одного на другого. Потом говорит:

- Ребята, я вообще газеты читаю, представляю, что творится в мире. Но одно дело в газетах, а другое – вот так, на соседней улице, практически у тебя на глазах. Как вы вообще здесь живете?

- Джош, мы знаем, что Канада тихая страна, а у вас тихий город даже относительно Канады, но неужели совсем никогда ничего не случалось?

- Такого, как вы рассказываете – никогда. У меня тесть 25 лет прослужил в полиции, самое серьезное, с чем он имел дело, это вождение в пьяном виде. Хотя нет, 6 лет назад был один случай, о нем даже в центральной газете провинции написали...

Итак, вот правдивый рассказ о преступлении века, потрясшем городок под названием Лосиная Челюсть, Саскачеван.

Некий гастарбайтер, вкалывавший сезонным рабочим на соседней ферме, хорошенько оттянулся в баре. То есть он думал, что оттянулся недостаточно, и хотел добавить, но бармен сказал, что больше не нальет. Тогда наш герой сел в машину и отправился искать выпивку в другом месте. Нашел на отшибе домик без огней и попытался взломать дверь.

От шума проснулась 82-летняя хозяйка дома. Хорошо зная криминальную обстановку в родном городе, она никак не могла предположить, что ее грабят. А потому решила, что это внук заехал ее проведать в неурочное время. Старушка накинула халат, помогла гостю открыть дверь и предложила чаю. Вошедший от чая отказался и потребовал виски. У хозяйки нашелся и виски. Гость в четыре глотка догнал то, что ему недодали в баре, и отрубился на диване в гостиной.

Наутро бабуля решила выяснить, который из восьми внуков почтил ее своим присутствием. Принесла семейный альбом и стала сверять фотографии с верхним концом спавшего на диване тела. Не обнаружив ни малейшего сходства ни с одним из восьми (они все белобрысые, а в пришельце текла редкая в тех краях латиноамериканская кровь), старушка наконец начала что-то подозревать и вызвала полицию.

Полиция арестовала тело и встала перед проблемой, какое обвинение ему предъявить. Грабеж? Он ничего не украл. Незаконное проникновение в чужое жилище? Сгодилось бы, если бы хозяйка не открыла ему дверь своими руками. Пьяный дебош? Не дебоширил, мирно спал. Мошенничество (типа выдавал себя за другого)? Так непонятно, за которого из восьми. В итоге, ни на чем не остановившись, привычно оштрафовали за вождение в пьяном виде (из бара уезжал пьяный, все видели) и отпустили. В общем, смотри эпиграф.

27.07.2015, Новые истории - основной выпуск

Был такой известный сионист Ефим Членов. Сионист – в данном случае не ругательство, а определение: Ефим Владимирович организовывал переезд молодых евреев в Израиль, тогда еще Палестину, и настолько в этом деле преуспел, что его именем назвали улицу в Тель-Авиве. Поскольку в иврите нет падежей, то на табличке написано не "Улица Членова", а "Улица Членов". А поскольку в этом районе обитают в основном выходцы из Эфиопии, то русскоязычные тель-авивцы называют эту улицу не иначе как улицей Черных Членов.

Живет на этой улице девушка Лиля. Днем она работает, вечером учится, и как только выучится и найдет работу получше, непременно переедет в другой район, но вот пока так. Обитатели улицы не слишком ее беспокоят, за исключением соседа Йоси. У него есть привычка, возвращаясь с гулянки часа в 3-4 ночи, спьяну путать Лилину дверь со своей и ломиться к ней с громкостью молодой гориллы.

Пьяный Йоси не агрессивен. Если сказать ему раза 3-4: "Ты ошибся, это не твой этаж", он понимает и уходит. Но эти побудки повторяются почти каждую ночь, заснуть после них Лиля не может и весь день чувствует себя разбитой. Вызывать полицию из-за такой ерунды глупо. Разговаривать с Йоси бесполезно: он клянется, что больше не будет, но на следующую ночь все повторяется.

Лиля обратилась со своей проблемой к френдам в Фейсбуке. Ей дали два дельных совета: 1) попросить друга-спецназовца поговорить с Йоси по-мужски и 2) пометить дверь так, чтобы Йоси даже в самом сумеречном состоянии не спутал ее со своей. Друга-спецназовца у Лили не оказалось, зато нашлась подруга-художница. Русскоязычная тель-авивка, естественно. С соответствующим ассоциативным рядом.

Теперь Лиля спит спокойно. А в одном из домов на улице Членов появилась местная достопримечательность: ярко-розовая дверь, на которой изображен черный член высотой в пол-двери и надпись: "Йоси, твоя квартира этажом выше".

15.01.2017, Новые истории - основной выпуск

Технический прогресс, так его...

Звонит брат:
- Звякни мне, а? Телефон куда-то завалился, никак не найду.
- Да ради бога. На какой номер?
- Да на этот самый, по которому мы говорим.
- Подожди, ты же у нас вроде бы не блондинка и даже не блондин. Ты действительно хочешь сказать, что не можешь найти телефон, с которого мне позвонил и по которому сейчас разговариваешь?
- Ну да. Я его в машине потерял. Машинный блютус его видит, звонить можно, разговаривать можно, а где сам аппарат - черт его разберет. Позвони через минутку, а? Я машину сейчас выключу и послушаю, где он звенит.

17.12.2012, Новые истории - основной выпуск

С легким паром, чикагский вариант.

У нас в Чикаго есть корейские бани, весьма популярные среди русскоязычного населения. Чистенько, много парилок с разными прибамбасами, а главное – доступные цены. Причем оплата не почасовая, а один раз заплатил и сиди хоть сутки, они круглосуточно работают.

Вот два перца, Женя и Валера, случайно там встретились и зависли до глубокой ночи. Теоретически в бане пить нельзя, но кто станет проверять, что за целебный чаек у тебя в термосе? Чаек у обоих был V.S.O.P. и термосы почти литровые, так что беседа текла гладко.

Первым делом попытались похвастаться новыми айфонами, но не вышло: айфоны оказались совершенно одинаковые, одинаковой последней модели. Потом Женя похвастался, что недавно переехал в новый дом. Ну, не дом, а так, таунхаус, пол-Чикаго такими застроено. Двухэтажный недодомик вплотную между двумя такими же, внизу гараж и гостиная, совмещенная с кухней, наверху спальни. Валера резонно заметил, что у него такой же таунхаус уже лет восемь как.

О женах тоже поговорили. Женя похвастался, что его Таня стала ходить на фитнес и теперь влезает в одежду четвертого размера. Валера мог бы ответить, что его Наташа без всякого фитнеса из четвертого размера никогда не вылезала, но предпочел промолчать. Ему и так не сильно нравились взгляды, которые Женя иногда бросал на Наташу. Нет, он, конечно, полностью доверял жене, но с таким другом, как Женя, лучше перестраховаться.

В термосах еще оставалось, когда решили одеваться и разъезжаться по домам. Это оказалось непросто, пол в раздевалке подозрительно вздыбился, на брюках выросло по четыре штанины. Приятели все же справились, распихали по карманам айфоны, при этом нечаянно ими обменялись, что и послужило толчком для дальнейших событий. Валера на автопилоте доехал до дома, загнал машину в гараж, понял, что на второй этаж ему по лестнице не взобраться, и уснул на диване в гостиной.

С Женей получилось сложнее. У него автопилот на новое место жительства еще не настроился. Кругом тьма и мрак, все улицы на одно лицо, но в двух экземплярах, черт его знает куда ехать. В таких ситуациях на помощь человеку приходит техника. Женя достает айфон (Валерин, напомним), открывает программу-навигатор и тычет пальцем в кнопочку Home. Навигатор говорит ему человеческим голосом: поверните направо, поверните налево, Женя послушно рулит.

Кое-как доехали. Открыватель гаражной двери работать отказался, попасть ключом в замочную скважину не удалось даже с пятой попытки. Но Женя знал, что Таня всегда забывает запереть вторую дверь, ведущую из кухни к мусорным бакам. Дверь и правда оказалась открыта, через нее Женя и проник в дом. В отличие от Валеры, он ставил супружеский долг выше опасности сломать шею, отважно ринулся на штурм лестницы в спальню, после нескольких неудачных кульбитов ее одолел и заполз на свою половину двуспальной кровати.

На этом месте мы его деликатно оставим, подождем до утра и вернемся в гостиную. Там жестокий сушняк поднял Валеру с дивана и погнал к холодильнику, где на нижней полке ждет полбутылки «Хайникена».

На беду, Женю сушняк погнал в том же направлении и в то же самое время. Почти не открывая глаз, ибо открывать глаза нестерпимо больно, он ощупью пробирается к холодильнику и шарит на нижней полке, где по его версии должно находиться три бутылки «Короны». Валера следит за ним, онемев от офигения. Да и кто бы не офигел при виде наглеца, который как у себя дома выходит в трусах из твоей с женой спальни и лезет в холодильник за твоим пивом?

Женя, не найдя «Короны», приканчивает невесть откуда взявшийся «Хайникен» и уже чувствует себя в состоянии приоткрыть левый глаз. Но тут в этот глаз прилетает Валерин кулак. Начинается потасовка, которая сопровождается обрушением легкой мебели и падением с высоты различных малоценных и быстроизнашивающихся предметов и заканчивается на полу перед телевизором в положении Женя верхом на Валере.

- Валер, ты чего? – сочувственно интересуется Женя. – Классно же посидели. Нет, приперся чуть свет ко мне домой и давай драться.
- Это я приперся к тебе домой??? – в изумлении переспрашивает Валера. – Ты этот дом уже своим считаешь? Ну, шустёр!
- Валерочка, это мой дом. Я его купил два месяца назад.
- Разуй глаза. Вокруг посмотри, что ты видишь?

Женя с некоторым усилием разувает правый глаз (левый уже заплыл и разуваться отказывается) и начинает перечислять:
- Диван из Айкии. Шкаф оттуда же. Телевизор. Хороший телевизор. Сони, 52 дюйма. На сейле покупал.
- Идиот. Это мой шкаф из Айкии. Это я телевизор на сейле покупал. Сони, 52 дюйма. Ты на картины посмотри.

Картины, действительно, Жене незнакомы, равно как и некоторые другие предметы обстановки. Теперь настает Женин черед офигевать.
- Елы-палы, - говорит он ошарашенно. – Это я что, правда к тебе приехал? Ну ни хрена себе я даю. Как это меня угораздило? И с кем я тогда спал?
- Я тебе сейчас покажу, с кем ты спал, - снова закипает Валера. – Я тебе так покажу, ты вообще забудешь, чем люди спят.
- Только спал, только спал, – пугается Женя. – Лег и сразу заснул. Больше ничего не делал, клянусь.
- Ты мне тут баки не заливай. Тоже мне, заливная рыба.
- Ничего не было, пальцем не тронул, - божится Женя. - Я же пьяный был.

Валера раздумывает, верить ему или нет, но тут сверху спускается разбуженная шумом Наташа в халатике.
- Валер, чем ты там гремишь? – спрашивает она еще с лестницы. – Детей разбудишь. Ой, Женя, привет. Мальчики, что за разгром, что у вас случилось?
- О, ты-то нам и нужна, - реагирует Валера, - Ну-ка скажи, я к тебе приставал сегодня ночью?
- С ума сошел, такие вопросы при посторонних?
- Он тут уже, кажется, не посторонний, - мрачно цедит Валера. – Тут уже, кажется, я посторонний. Быстро отвечай, было у нас что-то ночью или нет?

И в ожидании ответа нацеливает кулак в правый, еще не тронутый Женин глаз. Женя, который на самом деле ни в какой степени приближения не помнит, что было ночью, покорно ждет своей участи.

- Конечно, нет – говорит Наташа.

Валера опускает кулак.

- Ты же вчера так напился, что даже до спальни не дошел, - продолжает Наташа. – Так и дрых тут на диване.
- Откуда ты знаешь?
- Да что тут знать, вон плед разложен и твои очки на тумбочке. Да и все равно не получилось бы, я же не одна спала.

Валера поднимает кулак снова.

- Ленча с вечера рассопливилась и не засыпала, пришлось мне остаться у нее в детской, - заканчивает Наташа. - Женя, а ты что, так в трусах и приехал?

Вот так детские сопли спасли и мир в семье, и мужскую дружбу. А может, и не сопли, а Наташина находчивость, кто ж теперь расскажет. В любом случае, Валера еще раз убедился, что с такой женой ему не страшна никакая ирония судьбы.

02.02.2021, Новые истории - основной выпуск

Дитя моё, никогда не произноси слова лишь за то, что они красивы и длинны... История из интернетов, дальше от лица рассказчицы.

Наша менеджерша ездила на переговоры, вернулась задумчивая.
- Какой-то заказчик странный сегодня был. Вроде обиделся... Не понимаю. Поговорили мы, а он так странно разговор прервал и сказал, что подумает.
- Люба, а что ты ему такого сказала?
- Я? Да ничего не сказала, даже комплимент сделала!
- Какой?
- Ну, сказала: Иван Андреевич, вы редкий маргинал.
- Да, я бы тоже призадумалась. Посмотри в интернете, что это слово значит.

Через некоторое время возвращается, видимо посмотрела:
- Да я просто оговорилась. Позвонила ему, извинилась. Сказала: Иван Андреевич, я хотела сказать, что вы редкий мадригал. А он трубку повесил.
- Это, как бы сказать, тоже не совсем то. Мадригал - вообще не человек, а стихотворная форма. Но больше не перезванивай, а то еще скажешь, что он редкий гамадрил.
Обиженно:
- Ну, я все-таки не настолько дура. Я знаю, что такое гамадрил! Это военный такой. Фильм еще есть - "Гамадрилы, вперед!"

P.S. Слово, которе Люба имела в виду, да не вспомнила - "оригинал".

06.04.2019, Новые истории - основной выпуск

К вопросу об анекдотах в межкультурном диалоге.
Вспомнился давний случай из практики. Ездил с делегацией в Китай на закупки, на одном технологическом предприятии нас встречала очень приятная дама-руководитель. Потом естественно нас позвали на обед.

Сидим, все вкусно (по крайней мере выглядит вкусно, я же больше говорю), ведём беседу. Вдруг руководителя российской делегации порывает на анекдот, который он мне сначала рассказывает с выражением полного удовольствия от своей шутливости:

Едут муж с женой на повозке, лошадь спотыкается.
Мужик: Раз.
Едут дальше, лошадь опять спотыкается.
Мужик: Два.
Опять едут, и снова лошадь спотыкается.
Мужик: Три.
Достает пистолет и убивает лошадь.
Жена в недоумении: Ты что? Зачем лошадь убил????
Мужик: Раз.

Я с нервной улыбкой замечаю, что этот анекдот НЕСКОЛЬКО некорректный по отношению к женщинам в принципе, а на китайском в рамках переговоров он прозвучит вообще странно. Но, нет, шутку нужно доложить, без этого не будет понимания русской души.

Скрепя сердце, я перевожу анекдот. Заканчиваю. Китаянка посидела несколько секунд, подумала и говорит: «Раз». Я в легком восторге, русские в смущении, китаянка попивает спокойно чай.

После этого у меня два вывода: 1. Эта женщина прекрасно вышла из неудобной ситуации и обыграла ее в свою пользу. Это заслуживает большого уважения. 2. Будьте осторожны с демонстрацией оригинальности в межкультурном диалоге анекдотами!

(c) Кирилл Батыгин

24.09.2007, Новые истории - основной выпуск

Я тут некоторое время назад рассказывал о восстановлении справедливости
путем вмешательства в программу начисления алиментов. В ответ получил
хорошую порцию программистских баек. Одну из них с любезного разрешения
героини попробую пересказать.

Год где-то 78-79-й, апофеоз совка. Двух молодых и бойких программисток,
работавших в ВЦ транспортного управления, отправили на месяц в колхоз и
определили в столовую, кормить остальных тружеников. Там девушки
познакомились с такими же молодыми и бойкими парнями из таксопарка,
входившего в состав управления. Ничего серьезного между ними не возникло
- так, прогулки, посиделки, шуточки-прибауточки, но месяц провели
весело. Таксисты были ребята простые, и не все слова в их лексиконе
отвечали нормам социалистического общежития, но это никого не смущало,
только давало лишний повод посмеяться.

Потом битва за урожай окончилась победой урожая, и потекли трудовые
будни. Начальник ВЦ раздобыл где-то программу расчета биоритмов. Было
тогда такое поветрие. Якобы человеческий организм подчинен трем жестким
ритмам - физическому, эмоциональному и интеллектуальному с
фиксированными периодами в 23, 28 и 33 дня, и когда все три графика
уходят в минус, тут-то человека и поджидают всякие неприятности. Чушь
полная, но почему-то считалось страшно научным и прогрессивным.

Было решено рассчитывать биоритмы всем водителям управления, с тем,
чтобы в критические дни не выпускать их на линию или как-то
предупреждать. А что: математика простейшая, графики красивые, опять же
налицо технический прогресс и борьба за технику безопасности. Сразу
видно, что ВЦ не даром электричество ест.

Программу внедрили. Кроме таблиц и графиков для начальства, она печатала
личные карточки с рекомендациями, которые предполагалось раздавать
персонально водителям. И вот тут наши программистки решили невинно
пошутить и передать привет знакомым таксистам, резонно предположив, что
внимательно читать все полтысячи карточек никто, кроме самих водителей,
не будет.

Но человек, как известно, предполагает, а маленький пушной зверек
подстерегает. Программа настолько всем понравилась, что ее решили
продемонстрировать на совещании городского партхозактива. Пришли
директора других предприятий, которым тоже надо было чем-то загружать
свои ВЦ, и даже от горкома партии кто-то был. И вот перед этим высоким
собранием начальник ВЦ, с гордостью показав все графики, решил под конец
зачитать данные с одной случайно взятой персональной карточки.

По закону подлости он ухитрился раскрыть толстенную стопку распечаток в
точности на том месте, на котором ее никак раскрывать не следовало. И в
наступившей тишине постепенно слабеющим голосом (но остановиться не мог,
потому что через плечо смотрел инструктор горкома) зачитал примерно
такой текст:

ФИО: Скворцов Николай Степанович.
Должность: водитель такси.
Положительные биоритмы: физический, эмоциональный.
Отрицательные биоритмы: интеллектуальный, сексуальный и алкогольный.
Общие рекомендации: брать побольше чаевых и почаще сажать красивых
девушек.
Специальные рекомендации: употреблять слова "пиздец" и "нахуй" не больше
трех раз за смену.
Очень специальные рекомендации: вспомнить веселые колхозные деньки,
поварих Надю и Лену и позвонить им на ВЦ, телефон такой-то.

Бедных девчонок чистили с песочком три раза: у начальника управления, в
парткоме и в горкоме комсомола. Грозились пришить идеологическую
диверсию, но в конце концов сжалились, не уволили и из комсомола не
исключили, ограничились выговорами. А начальник ВЦ долго потом
вздрагивал при слове "биоритмы".

28.10.2020, Новые истории - основной выпуск

Я обладаю тем свойством, которое французы называют сообразительностью на лестнице, а русские – «задним умом крепок». То есть хороший ответ приходит ко мне в голову с опозданием, когда на полминуты, а когда на несколько лет. Тем ярче помнятся немногие случаи, когда ответ пришел вовремя. Вот один из них. Придется начать с длинного и не смешного предисловия, потерпите.

В начале 90-х моя семилетняя дочка попала под машину. Можно сказать, удачно: очень худенькая и легкая, от удара бампером она отлетела в сторону и обошлась без повреждений внутренних органов. Переломы обеих бедренных костей, сотрясение мозга и ссадины по мелочи.

Вторая удача состояла в том, что в Морозовской больнице ее снимки посмотрел великий профессор Немсадзе, главный детский хирург Москвы. Помню эти снимки: на левой ноге обломки кости не сходились на две трети толщины, а на правой вообще не соприкасались. Но Вахтанг Панкратович сказал, что оперировать ее не надо, может не выдержать наркоза. Полежит два месяца на вытяжке привязанной ногами к потолку, тут и тут (он нарисовал фломастером) образуются костные мозоли, и всё срастется, еще танцевать будет. Оказался прав. Танцевать дочка не любит, но 12-часовые смены на ногах (она медсестра в реанимации) и многокилометровые горные походы выдерживает без проблем.

Назавтра я раздобыл белый халат, накупил авоську продуктов, включая только что появившийся в продаже и стоивший ползарплаты йогурт, и с утра явился в отделение.
- Что вы хотите? – спросил меня лечащий врач.
- Быть с ней.
- Вы что, это же женская палата. Пусть придет мама или бабушка.
- Мамы у нас нет, одна бабушка живет за тысячу километров, а другая работает. И у нее стаж побольше моего, должность более ответственная, да и зарплата выше. То есть я могу взять отпуск за свой счет, а она нет.

Так я на два месяца оказался в девичьей палате. Сидел там каждый день с подъема до отбоя, меня не выгоняли, хотя мам других девочек пускали только в приемные часы. Наверное, потому, что дочка была самой тяжелораненой в отделении. Был, правда, еще десятилетний чеченский мальчик, который играл в футбол на окраине Грозного и наступил на мину. Одну ногу ему отняли до паха, а вторую, заключенную в сложный аппарат, пытались спасти. Но он лежал в отдельном боксе, а общие палаты населяли в основном подростки, неудачно покатавшиеся на лыжах, коньках и санках – была зима.

Почти всё время я проводил лицом к дочкиной кровати: кормил ее, мыл, смазывал от пролежней, менял памперсы (тоже только что появившиеся в продаже, стоившие ползарплаты и очень нас выручавшие), заставлял делать дыхательную гимнастику, а остальное время читал ей вслух. В центр палаты старался поворачиваться пореже, чтобы не смущать девочек. Разве что иногда протирал полы, да один раз вынес утку из-под лежачей девочки, когда ходячие не смогли договориться, чья сейчас очередь.

Девчонки очень быстро привыкли к моему присутствию и уделяли мне не больше внимания, чем швабре в углу. Я попал в положение натуралиста, изучающего изнутри жизнь обезьяньей стаи. Нравы в стае меня не особо радовали, а сказать прямо - шокировали. Мы такими не были. Хотя мои дети тоже выросли не такими. Дочка, наслушавшись их, потом рассказала мне такую сказку:
- Одна девочка очень любила ругаться блинами. И когда она сказала «блин» в тысячный раз, на нее с неба посыпалсь блины. И засыпали ее с головой насмерть.

Если бы эта сказка была правдой, палату заваливало бы блинами, хреном и другими менее аппетитными предметами каждые полчаса.

По вечерам в гости приходили пацаны из мужских палат, так что я имел сомнительное удовольствие присутствовать и при обрядах ухаживания. Альфа-самцом в стае числился переросток Марат. Он был явно старше 15 лет и не подходил для детской больницы, но почему-то его взяли, то ли по блату, то ли решили завершить лечение там, где начали. Не все в отделении щеголяли гипсом или аппаратами Илизарова, многих лечили от внутренних костных болезней. Марата, похоже, лечили от гигантизма: по размеру он тоже был переростком, головой под потолок и с непропорционально длинными конечностями.

Ухаживание у них было такое, что я бы предпочел находиться среди настоящих обезьян. Я не присматривался, но судя по девичьим «Отвали!» и юношеским «А чо?», происходило оно в основном на тактильном уровне, до выражения чувств словами мои обезьянки еще не доросли. Верхом остроумия считалось залезть к девочке в тумбочку, вытащить оттуда лифчик и перебрасывать его друг другу с комметариями: «Гы, глянь, лифон! Машка лифон носит!». При этом Машка не очень настойчиво пыталась его отобрать, притворно смущенная, но явно довольная таким вниманием.

В этих обезьяньих играх, кроме моей дочки, не принимала участия только тринадцатилетняя Оля. Отгородившись от всех одеялом, она обычно читала или что-то записывала в общую тетрадь. На заигрывания Марата и компании не реагировала никак. Им это, естественно, не нравилось, конфликт зрел и однажды прорвался: Марат полез к Оле к тумбочку. Заметив это, она кинулась к тумбочке первой, выхватила из нее – нет, не лифчик, а свою тетрадку – и выскочила с ней из палаты. Вернулась уже без тетрадки, явно успокоенная.

Назавтра в палату явилась толпа гнусно ухмыляющихся парней во главе с Маратом. В руках у Марата была слегка помятая Олина тетрадь.

- Гляньте, что я в мусорке надыбал! – объявил он. – Олькин дневник. Вот сейчас почитаем, что она про нас написала. А может, и не про нас, может, она влюблена в кого-то без памяти. А, Олечка?
- Отдай! – отчаянно закричала Оля и стала прыгать вокруг Марата, пытаясь отобрать тетрадь. Но куда там! Она не могла достать не только до поднятой к самому потолку руки, но даже до его мерзкой рожи. Остальные пацаны, да и девчонки, хихикали над ее отчаяньем.

Пришла мне пора выходить из роли наблюдателя-невидимки. Но, положа руку на сердце, что я мог сделать? Смешно попрыгать вокруг Марата? Он меня нисколько не боялся, был выше и сильнее, даже если не учитывать остальных троглодитов. Сбегать пожаловаться медсестре? Позорно было бы спасовать перед молокососом, да и сестры он бы вряд ли испугался.

- В мусорке нашел, говоришь? – насмешливо переспросил я. – Молодец, не побрезговал. Там же столько всякой дряни было. Бумажки всякие, салфетки с соплями, даже прокладки, наверное. А ты в этом всём копался, копался руками, так?

Марат растерянно посмотрел на свою руку с тетрадкой. А я продолжил:
- А в унитазе ты случайно ничего не нашел? Иди поройся. Руки длинные, много интересного достанешь.
- Да-да! - обрадованно подхватила Оля, - иди в унитазе поищи.

Марат брезгливо кинул тетрадку на Олину кровать, бросил мне что-то неразборчивое вроде «А вы заткнитесь» и вышел из палаты. Оля забрала тетрадку и не выпускала ее из рук, пока назавтра не отдала пришедшей навестить маме. Обезьяньи посиделки прекратились, видимо, перенеслись в другую палату.

Эта история имела неожиданное продолжение. Несмотря на гигантскую разницу в возрасте... стоп, я знаю, что вы подумали. Нет. Несмотря на гигантскую разницу в возрасте – тринадцать лет и семь – Оля крепко подружилась с моей дочкой. Позже, когда дочка вошла в неизбежную полосу подростковых кризисов, наличие рядом взрослой подруги оказалось очень кстати. Они общаются до сих пор, хотя живут на разных континентах. От дочки я знаю, что у Оли в жизни всё хорошо.

12.01.2015, Новые истории - основной выпуск

Сидели тут рассуждали о том, что с годами встречи Нового года становятся рутиной, а когда-то от каждой из них ждали чуда, и порой чудеса случались. Я вспомнил новогоднюю ночь тридцатилетней примерно давности и вдруг сообразил, что никогда эту историю не записывал, хотя, казалось бы, все мало-мальски интересные факты биографии давно выложены в интернет в той или иной форме.

Я тогда учился на пятом курсе. У сокурсницы-москвички предки умотали встречать Новый год на дачу, и был дан приказ свистать всех на флэт. Каждый из базовой компании обещал привести еще кого-то, ожидалось не меньше десятка новых знакомств. Я критически осмотрел свой гардероб, состоявший из четырех застиранных ковбоек и двух нейлоновых водолазок, способных электростатическим разрядом убить слона, и обратился за помощью к соседу по комнате, известному на всю общагу моднику и ловеласу. Тот выдал мне со своего плеча рубаху апаш и пиджак непередаваемого лилового оттенка. Пиджак был малость длинноват и узковат, но вкупе с почти фирменными джинсами смотрелся убойно, я с трудом узнал себя в зеркале.

В разгар веселья пришли две опоздавшие девушки: одна из наших и незнакомка в голубой курточке. Я ниже среднего роста, все предыдущие увлечения укладывались в диапазон от невеличек до совсем крошек, а эта – высоконькая, повыше меня. И это была единственная деталь, которую я отметил сознанием. В остальном... я едва не задохнулся от восторга. Это был ангел, сошедший с небес персонально ко мне, идеальное воплощение всех моих сокровенных грез и желаний.

Моей естественной реакцией было бы забиться в самый дальний угол и оттуда молча взирать на нее влюбленными глазами. Но, видно, сосед вместе с пиджаком одолжил мне свою манеру поведения. Я с удивлением обнаружил, что вешаю куртку ангела на крючок, веду ее к столу, что-то наливаю в стаканы и требую выпить непременно на брудершафт, а мой язык плетет небылицы со скоростью 150 узлов в секунду. Я узнал, что небесное создание зовут Алиной, учится она в нашем вузе на бухгалтерском факультете, на котором у меня совсем не было знакомых, и выяснил ее пристрастия в музыке, кино и литературе, причем на каждое прозвучавшее в разговоре имя у меня находилась подходящая к случаю байка, цитата или интересный факт. Добрая половина этих сведений всплывала из недр лилового пиджака, во всяком случае в голове у меня такого отродясь не водилось.

Пробили куранты. Нет смысла уточнять, с кем я чокнулся шампанским и какое желание загадал. По первой программе показывали «Голубой огонек», а по второй – конкурс бальных танцев, на котором мы и остановились. Танцор из меня никакой, медведь, наступивший на ухо, изрядно потоптался и по ногам. Но тут мне были нипочем и танго, и джайв, и пасадобль, лишь бы держать в руках эту талию и вдыхать аромат духов у нежного ушка.

После танцев веселая компания вывалилась на улицу играть в снежки. Для нас с Алиной игра свелась к тому, что мы гонялись со снежками друг за другом, потом пытались друг друга повалить, потом успешно повалили и с хохотом покатились по свежему снегу, забивавшемуся в рукава и за шивороты. На обратном пути лифт застрял между этажами. К сожалению, застряли мы не одни, но все равно за два часа в темноте (а может, и три, легко ли найти лифтера в новогоднюю ночь) мои руки изрядно погрелись в разных местах под ее промокшей курткой, да и губы не сильно скучали. После вызволения из лифта мы уже не разнимали рук.

Рассвело, скоро должны были вернуться хозяева. Все занялись уборкой квартиры. Я мыл тарелки, Алина стояла рядом с полотенцем наперевес.
– Почему-то все важные события в моей жизни происходят, когда в кармане билет, – сказал я. – Сегодня уезжаю на неделю к родителям. Когда мы увидимся?
– Девятого января у меня экзамен, восьмого весь день буду в читалке. Приходи туда, решим, что делать дальше. Ты хорошо моешь посуду, за такого не страшно и замуж выходить.
Это была, конечно, шутка, но я воспринял ее вполне всерьез.

Восьмого января я, конечно же, пришел в читалку. Нет, не пришел. Прилетел на крыльях любви. Экзамен назавтра ожидался во многих группах, больше сотни хорошеньких головок склонились над учебниками. Где же Алина?

И тут я понял страшную вещь. Я понял, что совсем не помню ее лица. Общее ощущение чего-то волшебно прекрасного и ни одной конкретной черты. Черт-черт-черт, ну почему я всю новогоднюю ночь занимался хрен знает чем вместо того, чтобы пялиться на нее из угла и запоминать каждую черточку?

Я растерянно шел вдоль столов, вглядываясь в лица. Может, эта? Нет, волосы слишком короткие. Или вот эта? Нет, нос не такой. Или такой все же? Одно лицо показалось знакомым. Я робко сказал: «Привет!», девушка подняла голову. Нет, это девчонка с нашего факультета, кажется, Таня или Наташа. А вдруг все же она? Назвалась зачем-то Алиной и зажигала со мной под чужим именем? Нет, не может быть. Тогда бы она не смотрела так недоумевающе-равнодушно. А может, вон та?

Я неловко позвал: «Алина!», никто не отозвался. Что еще я мог сделать? Крикнуть на всю читалку? Будь на мне лиловый пиджак, может, и решился бы, а так – нет. Да, может, ее и вовсе не было в библиотеке. Я изучил вывешенные у деканата списки студентов. Ни одной Алины в списках не значилось, но ничто не мешало ей быть по паспорту Еленой, Александрой или даже Ольгой, а этих было полфакультета.

Я кинулся к девчонке, с которой Алина пришла на вечеринку. Та удивленно ответила, что никого не приводила, девушку в голубой куртке не знает, а случайно столкнулась в ней в лифте. Расспросы других участников вечеринки тоже ничего не дали. Некоторые запомнили девушку, с которой я тусовался, но никто ее не приводил и не знал раньше. До окончания учебы я то и дело околачивался на бухгалтерском факультете в надежде, что она сама меня увидит и подойдет, но этого тоже не случилось. Под конец я вообще засомневался, была ли она в действительности или только пригрезилась мне. То ли девочка, а то ли виденье. Прошла, как каравелла по зеленым волнам, и исчезла вдали.

Прошло, как я уже сказал, тридцать лет. Я жил, не прячась от стрел Амура, и был ими ранен по меньшей мере девятнадцать раз легко, пять раз тяжело и три раза смертельно. Но я жив до сих пор и, встречая девушку (а теперь в эту категорию входят особы от 20 до 50 и выше), каждый раз пристально вглядываюсь: она? Не она? Нос такой? Или другой все же?

24.02.2006, Новые истории - основной выпуск

Вспомнилась давняя история. Еду я в троллейбусе по Садовому кольцу.
Лето, жара, середина дня. Троллейбус почти полный. Вдруг какая-то бабка
на переднем сиденье начинает проявлять признаки беспокойства:
- Сынки, а в собес мне где выходить?
Пассажиры переглядываются - никто не знает. Задают наводящий вопрос:
- Бабушка, улица хоть какая?
- Не помню, сынки. Забыла.
- Что ж вы, бабушка, столько лет в Москве живете, а улицу не помните?
- Да я не с Москвы, а с области. Приехала в городской собес, а мне
говорят: тебе в областной надо. Садись на троллейбус Б. И улицу назвали.
Слышала эту улицу, песня еще такая есть. Решила, что запомню, да вот
запамятовала.
Тут парень в косухе переспрашивает:
- Песня, говоришь? Бабуль, знаю, где тебе выходить. На Большом Каретном.

Бабка: - Да нет, милок. Я и песни-то такой не знаю.
Парень: - Тогда на Первой Мещанской, в конце.
Бабка: - Тоже нет.
Густой бас откуда-то сверху: - Тверская-Ямская?
Бабка: - Вроде похоже. А что за песня-то?
Бас запевает в весь голос:
- Эх, вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской!
Интонации у него прямо шаляпинские. Народ начинает аплодировать.
Бабка: - Нет, милок, другая песня. Не такая громкая.
Женщина на среднем сиденье запевает тихонько:
- Ах, Арбат, мой Арбат, ты мое призвание...
Бабка: - Нет, дочка, Арбат я знаю. Кто ж его не знает?
Качок с задней площадки выдает свою версию:
- Таганка, те ночи полные огня...
Бабка: - Опять не то.

В общем, концерт в троллейбусе продолжался, не соврать, минут двадцать.
Никогда не думал, что про московские улицы сложено столько песен. И что
вы думаете? Вспомнили в конце концов бабкину улицу. "Сережка с Малой
Бронной и Витька с Моховой". На Малой Бронной бабка и вышла, как раз мы
туда подъехали.

17.09.2019, Новые истории - основной выпуск

Защитник.

Был тут намедни на барбекю (так кляты американцы наши шашлыки называют), одна гостья рассказала. У них дома меняли паркет на первом этаже (муж ее врач-анестезиолог, так что домик, надо понимать, не маленький), мебель убирали в подвал, теперь ее надо было перетащить обратно. Дальше рассказывает:

- Приехали два мувера (грузчика), оба черные красавцы под два метра, в майках без рукавов, бицепсы как на обложке журнала для бодибилдеров. Один попытался меня за грудь пощупать, так Рекс ему этот бицепс и прокусил. Не просто до мяса, а практически до кости. Ох, как он орал! Потом говорит: плати, хозяйка, тысячу баксов, а то позвоню в animal control, чтобы его усыпили. Я, говорю, тогда первая звоню в полицию и жалуюсь на приставания, видишь камеру? Она всё пишет. На самом деле мы камеру не включали сто лет, повесили, когда сына с нянькой оставляли, а он нивроку уже старшеклассник. Тут он заткнулся, как миленький перетаскал всю мебель и даже кровь с паркета отмыл.

- А какой Рекс породы? - спрашивает другая гостья.
- Такса.
- Такса? Как же он допрыгнул?
- Да куда ему прыгать? Он и ходит с трудом, задние лапы по земле волочатся. Ему 14 лет уже.
- А как же тогда?
- Да я его на руки взяла, чтобы эти муверы ненароком не наступили.

15.02.2017, Новые истории - основной выпуск

Ко всемирному дню плюшевой попы – рассказ о том, как искусство порой соединяет влюбленных.

Одна известная поэтесса рассказывала, как она поняла, что пишет не зря и ее творчество кому-то нужно. На творческом вечере к ней подошел симпатичный молодой человек и сказал:
– Вы знаете, однажды Ваши стихи спасли мою любовь. Мы с моей девушкой очень сильно поссорились, я думал, что мы расстанемся навсегда. Но она прислала мне в записке Ваше стихотворенье. Я прочел его и понял, как сильно она меня любит, и сразу ее простил.

Романтичного юношу звали Михаилом, этой поэтессой была Агния Барто, а спасительным стихотворением – «Уронили Мишку на пол».

Я, конечно, не Агния Барто и даже не Эдуард Асадов, но мое, с позволения сказать, творчество тоже служит делу любви.

Когда-то, будучи еще озабоченным девственником и начитавшись «Бани», «Калифорнийских каникул» и тому подобной макулатуры, я сочинил несколько порнографических рассказов. В одном, помнится, зажигательно описывались развлечения пожилого преподавателя с двумя студентками. Особо мне удался момент, когда препод раздевает и целует одну студентку, а другая, более опытная, командует ему, что делать дальше. Девушек я списал с двух своих однокурсниц, преподу придал черты одного из профессоров, а имя-отчество для него позаимствовал у соседа по лестничной клетке, безобидного старичка, приходившего по вечерам к моему деду смотреть телевизор. В те времена цветной телевизор еще был диковинкой, на которую приходили посмотреть.

Я долго хранил рассказы, никому не показывая, но на заре Интернета послал их на некий эротический сайт, прельстившись обещанием гонорара. Сайт вскоре закрылся, денег мне, разумеется, не заплатили, тем дело и кончилось.

Спустя годы в моей жизни случился такой период, когда я решил поискать спутницу жизни, знакомясь с разными дамами через интернет. С одной из них, Ларисой, мы быстро поняли, что не созданы друг для друга, но почему-то не раззнакомились, а продолжали общаться уже по-приятельски. Лариса весьма откровенно и не без юмора рассказывала о дальнейших поисках суженого. Всех кандидатов она при этом называла Вовиками, чтобы я случайно кого-то не опознал: эмигрантский мир тесен.

Восьмой или девятый Вовик наконец оказался тем, что надо. Закоренелый холостяк намного старше Ларисы, бывший военный, не без причуд, но добрый, внимательный, интеллигентный, к тому же неплохо обеспеченный. Они несколько раз съездили вместе в отпуск и стали готовиться к свадьбе. Лариса была абсолютно счастлива и звонила мне чаще обычного, делясь подробностями.

В одном из наших разговоров я почему-то пустился в рассуждения о техническом прогрессе и сказал примерно следующее:
– Все эти гугл-очки, машины без водителя и телефоны без проводов уже через десять лет будут восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Примерно как цветное телевидение. Помню, когда у нас только появился цветной телевизор, сосед Казимир Сигизмундович каждый вечер приходил на него посмотреть.
Тут Лариса со смехом перебила меня:
– Как ты сказал? Казимир Сигизмундович? Ну надо же!
– Ну да, так звали соседа. А что такого?
– Я расскажу, только никому, ладно? У Вовика проблемы с потенцией, возраст, то-сё. А виагру ему нельзя из-за давления. Но есть одно чудодейственное средство. Он меня раздевает, целует и сам себе командует: «А теперь выебите ее, Казимир Сигизмундович!». И после этого вполне качественно ебёт. Сколько ни спрашивала, кто такой этот Казимир Сигизмундович – не говорит. Но кто бы он ни был, спасибо ему от меня большое.

Честное слово, я чуть не расплакался, узнав, что фраза из моего давно забытого рассказа до сих пор помогает людям. Дарю ее вам, может, еще кому пригодится.

23.11.2006, Новые истории - основной выпуск

Я считаю себя (может быть, незаслуженно) интеллигентным человеком и
практически не матерюсь. Но эта история - именно о том, как я мат
употребил, и мат в ней будет.

Попал я в больницу на операцию. Неважно, с чем, важно, что под общим
наркозом. Открываю глаза и вижу, что с небес льется мягкий рассеянный
свет и в лучах этого света уходят ввысь две огромные прекрасные фигуры
во всем белом. Понимаю, что помер, попал в рай и вижу ангелов. Но мысль
эта почему-то совсем не пугает, а, наоборот, приносит блаженство.

Через какое-то время открываю глаза снова. Картина та же, но осознание
ее совсем другое. Я лежу на каталке в лифте, свет льется из плафона под
потолком, а надо мной стоят две медсестры в белых халатах. Почему-то
такое приземление ситуации оскорбляет, и от обиды я снова отрубаюсь.

В следующий раз очнулся уже в палате и уже окончательно. Лежу, привыкаю
к новой комплектации внутренностей. Входит доктор в сопровождении двух
хорошеньких медсестричек. Доктор показывает на меня: "Этот?", сестрички
кивают, и все трое начинают хохотать. К ним присоединяются больные. Я,
может, и сам бы с ними посмеялся, но, во-первых, больно от швов, а
во-вторых, непонятно. Прошу прояснить ситуацию. Одна сестричка сквозь
смех спрашивает:
- Ты что, действительно ничего не помнишь?
- Нет, а что?
- Про тебя вся больница рассказывает. Ты в лифте посмотрел на нас и с
такой улыбкой говоришь: "Ангелы...". Ну, мы с Машкой переглядываемся:
смешно, а вроде как и приятно. А ты отрубился, потом опять на нас
посмотрел и вдруг с такой смертельной обидой, как будто мы тебя обманули
чем-то: "Идите вы нахуй, никакие вы не ангелы!"

31.08.2015, Новые истории - основной выпуск

Моему приятелю Славе больше сорока, а он все еще холост. Мог бы жениться уже раза три или даже четыре, если б не матушка. Нет, она его никак от брака не отговаривает, наоборот, на словах давно мечтает о внуках. Но вечно случаются какие-то казусы. Соберется, скажем, Слава с девушкой на Гаити, а у мамы, как назло, сердечный приступ. А стоит ему сдать билет, приступ проходит. Или, пока Слава с другой уже девушкой на работе, мама к ним приезжает (а это, при чикагском общественном транспорте, часа полтора в один конец) и сюрпризом готовит отличный мясной борщ. Из всех жутко дорогих органических овощей, за которыми девушка-вегетарианка ездила за сто миль на фермерский рынок. И так далее, сколько девиц, столько курьезов.

Вот, например, февральский случай с Лидой. Приехала она к Славе вечером сильно соскучившись (до того две недели не виделись, все дела-дела-дела), но и слегка настороже (а что за дела такие, уж не ищет ли Слава альтернативные варианты). По заведенному ритуалу поцелуй на пороге, ужин при свечах, посмотрели киношку, и Лида идет в ванную. А Слава уже и постель расстелил.

И тут Лида в бешенстве вылетает из ванной, как та графиня с изменившимся лицом. То есть лица на ней нет вовсе, одни молнии в глазах. В руках розовая жестянка с логотипом известной фирмы женской косметики. Крем-пенка для деликатного бритья интимных зон. Тычет им Славе в лицо: мол, не изволит ли любезный граф объяснить, что это такое и кто забыл это в твоей холостяцкой ванной.

Любезный граф стоит в полной прострации и ничего внятного сказать не может. Во-первых, он этот крем вперые видит. Во-вторых, стандартная отмазка «Дорогая, это для тебя» не работает: Лида все подлежащее деликатному бритью выжигает лазером, и Слава в курсе, сам дарил ей абонемент. В-третьих, его совесть не то чтобы совсем чиста, он таки пытался подкатить к одной даме. До интимных зон там еще сто верст лесом, но в ответ на Лидины крики Слава тоже срывается и объясняет, что Лида не единственная женщина в Чикаго и он как-нибудь обойдется без ревнивых.

Лида собирает в сумку все следы своего пребывания в Славиной квартире и сваливает, наказав больше не звонить. Слава в растерянности вертит злополучную жестянку в руках. И тут звонит матушка:
– Славик, я тебе сегодня сварила курочку. И подарок оставила к 23-му февраля. Крем для бритья, купила в долларовом магазине. Ну что опять «мам»? Думаешь, твоя мама не умеет читать по-английски? Там же ясно написано: шевинг крем. А твоя Лида тебе что-нибудь подарила?

28.02.2013, Новые истории - основной выпуск

Home alone по-нашему.

У моего брата две дочки, в четвертом классе и во втором. Когда они смотрели фильм «Один дома» (который, кстати сказать, снимался у нас на Чикагщине), то удивленно спросили, как это можно забыть дома ребенка? Мама заверила их, что это кино, в жизни подобного не бывает и уж точно никогда-никогда не может случиться в такой семье, как наша. Это правда, Лина чрезвычайно ответственная и заботливая мамаша, половину анекдотов о еврейских мамах можно смело рассказывать про нее. Но жизнь полна сюрпризов.

В воскресенье утром они всей семьей должны были ехать в школу на концерт, в котором участвовала старшая. С завтраком несколько подзадержались, опаздывают. Лина командует: «Дети, быстро в машину!». Дети послушно бегут в гараж, садятся на заднее сиденье. Родители лихорадочно допивают кофе, собирают сумки, коих миллион, запрыгивают на передние сиденья, вжжик – унеслись.

Через три минуты на Линин сотовый приходит одновременно два вызова. Один от подруги, которая ни при чем и чисто случайно позвонила в это время, на другом написано Home. У меня есть ключи от их дома, и Лина решила, что это я приехал и звоню. Она выбрала ответить не деверю, а подруге, не будем ее за это винить.

За разговором с подругой подъехали к школе. Дети, вылезайте! – а в ответ тишина. Лина оборачивается, чтобы посмотреть, что делают дети, и видит, что дети ничего не делают и вообще отсутствуют в машине как класс. Как второй класс, а также как четвертый. А-а-а-а, спасите-помогите, мы где-то потеряли детей! Лина в панике звонит домой. Старшая дочь поднимает трубку, слава богу, все живы, ничего не случилось.

Разгадка. Машин в семье две. Дети сели в мамин минивэн, на котором обычно ездят в школу. Пристегнулись, заспорили о чем-то и вдруг услышали хлопки дверей и шум мотора не внутри машины, а рядом. Подняв глаза, едва успели увидеть, как уносится вдаль папина SUV (на которой обычно ездят, если за рулем папа) и закрывается за ней дверь гаража...

Счастье еще, что американский гараж - это не хорошо укрепленное отдельно стоящее строение, как в России, а сообщающаяся с домом пристройка. Так что дети не пострадали. Первые слова старшей, когда она сняла трубку:
- Мама, помнишь, ты говорила, что не сможешь забыть ребенка, как в «Один дома»? У тебя получилось! Сразу двух! Ты все можешь!

01.09.2005, Новые истории - основной выпуск

Проникновенье наше по планете... Рассказ товарища.

Захожу в винный рядом с домом. Продавщица русская, давно меня знает. В
магазине еще один клиент, чернокожий. Судя по поведению и акценту, не из
задолбавших всю Америку потомков дяди Тома, а такой же иммигрант, как и
я, только из Африки. Жду, пока он выберет и расплатится, и вдруг слышу,
что кто-то поет тоненьким голоском: "Тили-тили, трали-вали, это мы не
проходили, это нам не задавали". Не верю своим ушам. В поисках источника
звука заглядываю под прилавок - там стоит очаровательное существо лет
пяти, черненькое, белозубое, с красными бантиками, точь-в-точь как в
мультфильме "Каникулы Бонифация".
- Это ты поешь?
Кивает.
- Ты знаешь русский язык?
Молчит.
Папа-африканец: - Скаши "да".
Девочка: - Да.
Папа: - Скаши "привет".
Девочка: - Привет.
Папа (с гордостью): - Я изучала русского языка в город Киев.
Девочка: - Спасибо пошалуйста иди поцелую.
Продавщица (с глубоким вздохом): - Эх, если бы наши дети так говорили
по-русски!

01.03.2021, Новые истории - основной выпуск

Думаете, культурная столица – это Питер? Как бы не так.

Паркуюсь лет 15 назад в Бруклине. Райончик своеобразный. Сейчас он свой колорит утратил, а тогда там размещались в основном автомастерские, самые бедные шарашкины конторы (в одной из них я и работал) и множество сексшопов и стриптиз-баров. Эти заведения запрещено открывать ближе скольки-то футов от школ и церквей, и на весь Бруклин нашлось пару кварталов, где было можно. Обедать мы ходили в стрипбар, там хотя бы были съедобные бургеры.

Так вот, пытаюсь я в этом милом районе изобразить параллельную парковку и слегка задеваю стоящий сзади пикап. Осматриваю повреждения, повреждений считай нет. В Бруклине парковка на ощупь – обычное дело, на обоих бамперах куча отметин, среди которых свежеполученные не враз найдешь. Тут подходит хозяин пикапа, амбал семь на восемь в рабочем комбинезоне, и спрашивает, кто меня учил так парковаться. Я объясняю, что ничего не случилось. Чувак багровеет от злости, вываливает на меня весь скудный запас английских идиом с добавлением испанских и лезет в пикап за монтировкой. Ладно, говорю, вот моя страховка, давай разбираться официально.
– На хрена мне твоя страховка? – орет он.
– А что, полицию вызывать из-за царапины? Ну давай полицию.
– Да на хрена мне твоя полиция?
– Что же ты тогда хочешь?
– Для начала я хочу, чтобы ты извинился.
– Хорошо, – говорю, – извини. Моя вина, мне правда жаль, что так получилось.

И всё! На этом конфликт закончился. Чувак широко улыбнулся, еще раз осмотрел царапины, сказал «фигня вопрос» и уехал.

Я с тех пор взял за правило, чуть что, сначала извиняться, а потом уже всё остальное. Живешь в культурной столице – соответствуй.

03.09.2004, Новые истории - основной выпуск

НЕМОЕ КИНО

Звездной августовской ночью по улице, обнявшись, идут парень и девушка.
Видно, что они давно сгорают от страсти друг к другу, но удовлетворить
ее негде: у обоих дома строгие мамы. А может, ревнивые супруги. Нет,
судя по их юным лицам, скорее мамы.

Теплынь, тишина. Улица нежилая: производственные корпуса, склады, глухие
заборы. Кругом ни души. Молодой человек увлекает спутницу в чистенькую и
даже уютную подворотню, косо освещенную уличным фонарем. Приникает к
губам, торопливо расстегивает все, что расстегивается...

Дальше они уже не торопятся. Расстилают на земле куртки, избавляются от
одежды, пробуют такую позу, и такую, и эдакую. Пять страниц подробного
описания, которые сделали бы честь любому порносайту, я с вашего
позволения пропущу. Удовлетворив свою страсть по крайней мере на полгода
вперед, так никем и не потревоженные влюбленные не спеша одеваются и
исчезают в ночи.

Парочка не учла одного обстоятельства. В облюбованной ими подворотне
расположен въезд на территоорию довольно-таки солидной фирмы, и над
воротами круглосуточно работает видеокамера. Наш вахтер Коля потом
показывал мне эту запись. Впечатляет, честное слово впечатляет. Даже без
звука. Гораздо сильнее, чем притворные вздохи размалеванных теток с
силиконовыми бюстами.

Коля говорит, что путем обмена с охранниками других фирм он сумел
собрать неплохую коллекцию.

04.04.2005, Новые истории - основной выпуск

Рассказал один вашингтонец, лично знающий главного героя истории.

Жители частных домов в американских пригородах очень не любят скунсов.
Не удивительно: говорят, что их запах может держаться до пяти лет.
Собаку, на которую брызнул скунс (а это частое явление, поскольку собаки
любопытны, а скунсы пугливы) отмыть невозможно, проще пристрелить.

Американское правительство препринимает некоторые меры по сокращению
поголовья этих милых зверюшек, что очень не нравится "зеленым" (которые
в большинстве своем живут в городских квартирах и знакомы со скунсами
только по мультику "Бемби"). По этому поводу не первый год идет
дискуссия в прессе. И вот один вашингтонский журналист на свою голову
принял участие в этой дискуссии - разумеется, на стороне правительства,
поскольку живет он в собственном доме в пригороде.

Зоологам неизвестно, читают ли скунсы "Вашингтон пост". Судя по
последующим событиям, все же читают. Нет, они не устаивали демонстраций
протеста и не подкарауливали журналиста, его жену и дочь в темных углах.
Их мест была точечной, но крайне эффективной. Глубокой ночью
один-единственный скунс подкрался к дому журналиста и произвел
один-единственный "выстрел". Но куда! В воздухозаборник вентиляционной
системы дома.

Произведенному эффекту позавидовал бы сам Бен Ладен. Через минуту в доме
воняло абсолютно все. Семье журналиста пришлось с позором бежать из дома
и переселиться в мотель. Выкинуть всю одежду и купить новую. Нанять для
тщательной обработки дома специальную бригаду, услуги которой обошлись в
50 тысяч долларов. Но все эти меры нисколько не помогли. Журналисту в
редакции сказали: мы тебя очень ценим, но следующие статьи присылай,
пожалуйста, по электронной почте. Жене, которую на работе ценили
несколько меньше, пришлось уволиться. Дочку два раза избили в школе.

За месяц у человека полностью меняется верхний слой кожи, поэтому тела в
конце концов пахнуть перестали. Но вот с длинными волосами жене и дочке
пришлось расстаться.

С тех пор журналист опубликовал множество острых и язвительных статей о
политике Буша, махинациях со страховками, черном расизме и других
проблемах американского общества. Он не боится задеть самых влиятельных
лиц и хорошо известен в Америке своим едким сарказмом. Но вот темы диких
животных он больше никогда не касался.

23.01.2017, Новые истории - основной выпуск

Где-то то ли в Бобруйске, то ли в Барановичах явилось на завод местное начальство. Прошли по цехам и всем накрутили хвосты: всё помыть и почистить, траву покрасить в зеленый цвет, шутка ли - сам Лукашенко приезжает! В один цех зашли и через минуту выскочили, кашляя и вытирая глаза:
- Что это у вас там?
- Дык гэта... вредное производство.
- А люди? Там же какие-то люди были, и даже без противогазов.
- Да они привычные. Надбавки за вредность, опять же. И на пенсию в 45.
- Все равно! Это каменный век какой-то. Президент унюхает - со всех головы снимет. К завтрему чтоб были у людей нормальные условия!

Что делать? Производство ведь не остановишь и за день на новую технологию не перейдешь. Но нагнали каких-то воздуходувных машин, в ночь перед визитом все продули, помыли, покрасили, залили дезодорантом. Приехал Лукашенко, прошел по цеху - кругом благодать, свежая краска, занавесочки на окнах, легкий бриз и запах фиалок. Лукашенко говорит директору:
- Это что у вас, вредное призводство? Да тут курорт! Жулики! Вот так государственные деньги и разбазариваются. Немедленно снять с людей все надбавки и на пенсию в 60, как положено.

И сняли. И тем, кто пару лет назад вышел на пенсию, прислали цидули: ваша ранняя пенсия недействительна, возвращайтесь на завод и дорабатывайте как все до 60. Если доживете, конечно.

04.09.2002, Новые истории - основной выпуск

Есть на просторах Интернета клуб знатоков. Ребята развлекаются тем, что
задают друг другу каверзные вопросы в стиле покойного Ворошилова.
Бывают вопросы интересные, бывают занудные, а бывают такие, которым
самое место на anekdot.ru. Вот, например:

В Новосибирске есть частное кафе с оригинальным названием, которое
вообще-то означает приглашение разделить трапезу с хозяевами.
Местные жители постоянно повреждают вывеску кафе, отламывая часть первой
буквы. Хозяин вывеску время от времени восстанавливает, но на самом деле
ничего против этих повреждений не имеет, поскольку считает их
своеобразной рекламой заведения. Как называется кафе?

Для тех, кто хочет подумать, ответ дам через PgDn.

10



9



8



7



6



5



4



3


2


1



Ответ: кафе называется "Жуй с нами!"

В подлинности факта можно не сомневаться: знатоки народ дотошный и
каждый вопрос сопровождают источником информации. К тому же один из
новосибирских игроков за время обсуждения вопроса (в Интернет-клубе на
это дается три дня) обошел все улицы родного города и таки обнаружил это
кафе - с вывеской в поврежденном состоянии.

Кстати, о чистоте нравов. Вот вы прочитали эту историю, посмеялись -
и все. А знатоки три месяца дискутировали - можно ли задавать такие
вопросы в клубе, где есть женщины и дети. Последние письма в этой
дискуссии шли под топиком "Наболевший жуй".

31.05.2012, Новые истории - основной выпуск

Живу в Америке и не устаю радоваться здешним нравам. У знакомого мальчика директор школы - траснгендер. Работал-работал чувак директором, потом вдруг что-то стукнуло в голову - сменил пол и еще лет 15 проработал в той же школе в качестве директрисы. А что, педагог отличный, дети его (то есть ее уже) обожают, школа из лучших в штате.

И вот сейчас директриса выходит на пенсию, и все ученики пишут ей благодарственные прощальные письма. По указке учительницы, но вполне искренне. Мальчик выводит (на самом деле печатает, им в школе Маки выдают для домашних заданий): "Дорогая мисс Джонсон, пусть сбудется все то, о чем Вы мечтали, когда были маленькой девочкой". Мама, глядя через плечо:
- Что ты пишешь, не была она никогда маленькой девочкой.
Мальчик:
- Ну да, я знаю. Но "Мисс Джонсон, когда Вы были маленьким мальчиком..." тоже как-то не так звучит.

Сошлись на политкорректном "...когда Вы были ребенком".

01.06.2005, Новые истории - основной выпуск

Знаю, что некоторые герои этой истории читают anekdot.ru и смогут себя
узнать. Поэтому необходимое предуведомление. Дорогие друзья! Я вас очень
люблю и постарался изложить все события как можно более доброжелательно.
А теперь к делу.

Как-то довелось мне слетать на выходные из Нью-Йорка в другой город США
на некую, скажем так, конференцию. Чем конкретно мы там занимались, для
данного рассказа совершенно не важно, а важно только, что мероприятие
было организовано местной русской общиной и, несмотря на то, что главных
распорядителей звали Фейгин и Розенблях, да и остальные участники
недалеко от них ушли, проводилось со свойственными русской душе широтой
и размахом. С гостиницами Фейгин с Розенбляхом решили не связываться,
иногородних гостей члены оргкомитета разобрали по домам. Меня и еще
одного нью-йоркца, Игоря, приютила очаровательная молодая женщина по
имени Таня. Нет-нет, уберите скабрезные улыбочки, у Тани имеется горячо
любимый муж Крис. Так получилось, что, переночевав в его доме, я ни разу
с ним не пересекся, но с Таниных слов неплохо его себе представляю.

Крис этот - стопроцентный американец, выросший в самом сердце Индианы не
то Луизианы и до знакомства с Таней видевший русских только на картинке.
К Таниным друзьям он до сих пор относится с боязливым восторгом и
постоянно ожидает от них какой-нибудь богатырской или купеческой
выходки. И те его не подводят.

Тут надо сказать об одной особенности американского гостеприимства.
Американцу может быть совершенно наплевать, что вы едите на обед и ужин,
но если вы у него ночуете, он обязан обеспечить вас завтраком, и не
каким попало, а в точности тем, к которому вы привыкли за последние
двадцать лет. Тут есть своя логика: если человек приехал по делам, то
обедает и ужинает он там, где эти дела делает, а вот тащиться куда-то
утром на голодный желудок не есть хорошо. Перед нашим с Игорем приездом
Таня с подачи Криса звонила нам раза три, чтобы уточнить, что мы будем
есть на завтрак. Но мы отнеслись к делу безответственно и вместо того,
чтобы четко доложить "среднепрожаренную глазунью с клубничным йогуртом",
то уверяли, что съедим абсолютно все, то заявляли, что вообще не
завтракаем. Крис так и остался в некотором недоумении, чем же нас
кормить.

Субботняя часть конференции прошла великолепно. Уровень участников,
качество проработки вопросов, зал, ведение, техническое обеспечение -
все было на высшем уровне. Но все это меркнет в сравнении с последующим
банкетом, состоявшимся в том же зале. Вот где вышеупомянные свойства
русской души проявились во всей полноте. Количество спиртного
превосходило возможности собравшихся (несколько десятков человек) раз в
пять, а количество съестного - и во все десять. Длинный ряд
вместительных, килограммов на десять каждый, металлических поддонов с
салатами, паштетами, соленьями, мясными и рыбными деликатесами... до сих
пор слюнки текут.

Собравшиеся старались как могли, но к окончанию банкета поддоны с едой
выглядели по-прежнему полными. Тут у Фейгина заговорила та часть его
души, которая не была русской. Он сообразил, что еда очень пригодится на
воскресном заседании. Но оно должно было проходить совсем в другом
месте, и на ночь запасы пищи следовало пристроить у кого-то в
холодильнике. У кого? - конечно же, у безотказной Тани.

О том, как мы с Игорем грузили эти бесконечные поддоны в машину, везли
их по скоростному шоссе со скоростью похоронного катафалка и потом
таскали из подземного гаража наверх в квартиру, надо рассказывать
отдельно. Как ни странно, довезли все в целости и даже почти не
испачкали Танину новенькую "Хонду", только порядочно ее провоняли.
Правда, один поддон с особо пахучим паштетом я вместо багажника опустил
прямиком в урну, за что Таня должна быть мне благодарна по гроб жизни.
Поддоны как раз впритык вошли в холодильник, только ящики с Крисовым
пивом пришлось выставить наружу. Крис давно спал. Мы выпили еще по
рюмочке за успех операции и тоже легли.

Спал я плохо: мешал излишне плотный ужин и еще ощущение, что кто-то
стоит над душой и на меня смотрит. Проснулись довольно поздно, Крис
давно уже ушел в гимнастический зал. Завтрак, конечно, не потребовался,
на еду даже смотреть не хотелось. Обратным порядком загрузили поддоны с
разносолами назад в машину и поехали на воскресное заседание. Там в
обеденный перерыв они действительно пригодились.

После обеда гостей повезли на экскурсию по городу, а Таня вернулась
домой. Вечером в аэропорту мы вновь встретились. И тут я заметил, что
при при каждом взгляде на нас с Игорем, а в особенности на мой живот ее
разбирает смех. Совместными усилиями ее удалось расколоть, и Таня
поведала нам то, ради чего я и затеял эту длинную повесть.

Итак, ситуация глазами Криса. Рано утром в воскресенье он проснулся с
легким беспокойством на душе: не ударит ли Таня в грязь лицом,
достаточно ли она подготовилась к тому, чтобы накормить завтраком
капризных русских? На кухне заметил, что его пиво почему-то стоит на
полу - непорядок, надо убрать. Открыл холодильник... тут-то его и
пробило. Мда, подготовилась...

Минут пять Крис тупо пялился в холодильник, пытаясь соотнести увиденное
с понятием легкого завтрака для двух человек. Соотнести не удалось.
Может, Таня его обманула и пригласила не двоих гостей, а по крайней мере
пятьдесят? Крис приоткрыл дверь гостевой спальни и пересчитал головы.
Две. Подошел поближе, чтобы оценить комплекцию (в этот момент мне и
снилось, что надо мной кто-то стоит). Комплекция у меня не подкачала, но
все же ничего сверхъестественного, банальные 90 кг. Никак невозможно
себе представить, что в меня войдут десятки килограммов еды. А Игорь -
тот и вовсе худой.

Так, сказал себе Крис. Наверно, это такой русский обычай. Наверно,
законы русского гостеприимства требуют, чтобы столы ломились в
буквальном смысле. О русском хлебосольстве он знал не понаслышке,
лукулловы пиры у Таниных друзей напоминали о себе то в печени, то в
поджелудочной. Но все же Таня, по его мнению, сильно перестаралась. Крис
поморщился, представив себе размеры дыры, которую пробило в семейном
бюджете Танино неумеренное гостеприимство. Слегка утешала мысль, что мы
не съедим и десятой части, а остатками Крис и Таня смогут питаться
ближайший месяц, и еще сэкономить на еде для запланированного на
следующие выходные party. С этой мыслью Крис и оправился на тренировку.

Вернувшись, он увидел, что пива на полу опять нет (естественно, мы
увезли поддоны и пиво убрали). Открыл холодильник и обалдел
окончательно. Съели. Вдвоем. Фунтов восемьдесят по крайней мере. Нет, он
ничего не понимает в физиологии русских. Интересно, они все такие или
эти двое - специально отобранные уникумы? Когда вернулась Таня, он стал
обиняками выспрашивать, что за люди я и Игорь и обладаем ли мы какими-то
неизученными наукой особенностями. И какой теме посвящена конференция,
не скрытым ли возможностям человеческого желудка? И сколько примерно
стоят двадцать фунтов русского салата оливье?

Таня сперва недоумевала, к чему все эти вопросы, но потом смекнула и
решила мужа не разочаровывать. Так что будем знакомы, перед вами загадка
природы, человек-мусоропровод, поглощающий в один присест сорок фунтов
холодных закусок. Фейгин с Резенбляхом уже намекали насчет повторного
визита, но я своего согласия пока не давал. А то, боюсь, в случае
приезда кое-кого сильно разочарую.

24.12.2018, Новые истории - основной выпуск

Недавно случилось выпивать с людьми из России, Украины, Армении и еще нескольких республик. Пошли издевки над языками друг друга, брыдкае качаня, чи срав чи ни и тому подобное. Вспомнили смешное эстонское слово "пёдравОрсти". Это местный деликатес, колбаса из оленьего мяса.

Сразу сообразили, что ворсти - это как немецкое "вурст", колбаса. Значит, олень - пёдра. Выдры в гетрах в недрах тундры тырят в вёдра ядра кедров. И пёдры поблизости бегают, логично же. И дико смешно, если выпито достаточно и нет более разумной темы.

А всю эту белиберду слушает в уголке девушка-эстонка. Где-то минуте на седьмой обсуждения вскидывается и возмущенно говорит:
- Вы неправильно смеетесь! В эстонском языке есть падежи! Пёдра - это олень в родительном падеже. А олень в именительном падеже совсем не смешное слово! Пёдор!

06.04.2011, Новые истории - основной выпуск

Страшнее кошки зверя нет.

Знакомый попал в мелкую аварию. Машина записана на жену. В страховой
платить не хотят, морочат голову, переводят с Фомы на Ерему - вернее, с
Тома на Джерри, дело происходит в Америке, но страховщики всюду
одинаковы.

Товарищ звонит им по три раза на дню, требует к телефону менеджера,
супервизора над менеджером, начальника над супервизором. Наконец
дозвонился до какого-то Джерри чуть повыше мышиного уровня. Опять левые
отмазки, то не так, это не эдак, и что вам вообще от нас надо, вы же
даже не владелец машины. Товарищ, пожимая плечами:
- Ну если вы так настаиваете, я сейчас позову к телефону жену.

И, видимо, попал он в правильную интонацию. Вложил в свою реплику весь
многолетний опыт супружеской жизни. Потому что Джерри придушенно пискнул
и сказал совсем другим тоном:
- Что вы, что вы, не надо. Не утруждайтесь. Мы сейчас же выплатим всю
сумму.

27.05.2013, Новые истории - основной выпуск

Особая семейная магия

Мой друг Толя – идеальный муж, по крайней мере в представлении некоторых. Брутальный такой мужик. Программист, но в последние годы сам код не пишет, а все больше руководит. Подчиненные у него ходят по струночке, клиенты без звука подписывают все что скажет, начальство старается лишний раз на глаза не попадаться. Друзья тоже знают, что если Толя прав (а прав он почти всегда), с ним лучше не спорить, а то быстро перейдешь в разряд бывших друзей. И только жену Иришу, хрупкую преподавательницу музыки, слушается всегда и во всем.

К чести Иры надо сказать, что властью она не злоупотребляет, мужа не унижает и для себя ничего не требует. Большинство ее распоряжений касается заботы об их трех детях и о самом Толе. Но если Ира сказала, что третья рюмка – последняя, в субботу в спортзал, а в семь часов отвезти дочку на гимнастику, можно не сомневаться, что Толя все выполнит в точности и даже не подумает возразить. С одной стороны, приятно смотреть на такую семейную гармонию. С другой, это настолько не вяжется с обычным Толиным поведением, что я однажды спросил, нет ли тут какого секрета.

Толя оглянулся, покрутил в руках рюмку (как раз третью, последнюю) и сказал вполголоса:
– Понимаешь, у меня уже два предупреждения.
– Каких предупреждения?
– А вот слушай. Сам не понимаю, как это у нее получается, но так все и было. Первое я получил в самом начале, старшей дочке еще года не было. Она плохо спала по ночам и нам спать не давала, и я, раз все равно не сплю, стал по ночам играть в «Цивилизацию». Ирка ничего не говорила, потому что все, что она просила сделать по дому, я делал, и вообще она не любит зря ругаться. Но все равно было видно, что ей эта игра не нравится – и то, что я не высыпаюсь, и особенно музыкальная заставка, она же музыкант, а динамики у компа были отвратные.

И вот однажды к нам пришли друзья, сидим общаемся, жены что-то свое перетирают, а у нас зашел разговор о компьютерных играх, и я решил что-то такое показать в «Цивилизации». Включил компьютер, вставил диск. Ирка слышит заставку и говорит как бы про себя:
– Опять эта «Цивилизация», чтоб ей лопнуть!

И представляешь, ровно в этот момент страшный грохот, диск в дисководе лопается и разлетается на мелкие кусочки. Был такой заводской дефект у некоторых сидишек. Потом пришлось менять дисковод. Мы посмеялись, конечно, такому совпадению, но осадок остался. На компьютере по ночам я больше не играл, вскоре дочка начала нормально спать, и это стало не нужно.

А второй случай недавний. Мы копили деньги на новый дом, в старом впятером уже тесновато. А тут начался кризис, и стало понятно, что старый дом нам не продать, а значит, и новый купить не получится. И я, раз появились свободные деньги, решил осуществить свою давнюю мечту и купить «Вольво». Новую, с завода, со всеми прибамбасами. Пошел к дилеру, все выбрал, заплатил и стал ждать, пока моя машинка приплывет ко мне на корабле прямо из Стокгольма. Ни о чем другом думать не могу, каждый вечер Ирке про нее рассказываю. Ирка меня покорно слушала, но совсем без восторга. Она не возражала против покупки, даже сама помогала выбирать опции, но психологически, видимо, не могла смириться, что нового дома уже не будет, а вместо него будет только машина.

В один вечер я снова начинаю расписывать достоинства «Вольво», а Ирка вдруг перебивает со злостью:
– Надоел уже! Чтоб она сгорела, твоя машина!
Отворачивается и больше со мной не разговаривает. Я сижу, недоумеваю, что это с ней. И вот, слушай, не вру. Часа не прошло, как мне на сотовый звонит дилер и говорит:
– Анатолий, мне очень жаль вам это сообщать, но ваша машина сгорела.

Я сначала не поверил, решил, что меня разыгрывают. Оказалось, правда. У них случился пожар на корабле, несколько машин выгорели, в том числе моя. Мне, конечно, привезли новую следующим рейсом, но я теперь стараюсь Ирку не злить. Мало ли что еще она пожелает в сердцах.

P.S. Я, конечно, был впечатлен Толиным рассказом. Но поскольку человек я занудный, в роковые совпадения, магию, телепатию и телекинез не верю, то подговорил жену брата поподробнее расспросить Иришу (они близкие подруги). Оказалось, все просто. Тот звонок от дилера был вторым, первый раз он позвонил еще днем на домашний и сообщил новость Ире. А диск? Диск и правда лопнул. Должно же быть в женщине хоть что-то магическое.

13.11.2019, Новые истории - основной выпуск

В связи с недавним высказыванием профессора Гусейнова о клоачном русском языке и поднявшейся вокруг бучей вспомнилась старая история.

В конце 80-х мои друзья поехали с дочкой-дошкольницей в пансионат. Учитывая времена тотального дефицита, привезли с собой всё, что могло бы понадобиться: еду в консервах, мыло, посуду, полотенца, даже туалетную бумагу и салфетки. Причем всего, как у Жванецкого, по два - по четыре - по шесть - по восемь.

На месте оказалось, что всё не так страшно и можно было бы ничего не везти. Полотенца в номере были, бумага в туалете была, кормили в столовой вполне прилично. На третий день за их столик подсадили даму из категории вечно всем недовольных питерских интеллигентов, которая сразу начала возмущаться: что это такое, никакой культуры в этом пансионате, вон даже салфетки на столы поставить не могут.

Салфеток на столах действительно не было, но мои друзья как-то до сих пор без них обходились и даже не заметили их отсутствия. Однако их дочка, вспомнив залежи салфеток в родительском чемодане, тут же возразила даме:
- Нет, тётя, культура у нас есть. Только мы ей не пользуемся.

Вот это, по-моему, самое точное описание нынешнего состояния русского языка и русского общества в целом: культура у нас есть, но мы ей не пользуемся.

07.02.2017, Новые истории - основной выпуск

У Лины (жены брата) подруга ударилась в религию. Пятеро детей, ждет шестого. Лина побывала у нее в гостях, вернулась под впечатлением. Рассказывает:

- У них дом большой, но всюду чистота, ни пылинки. Салфеточки вязаные. Обед приготовлен. Детки такие чудесные, послушные, ухоженые, сидят уроки делают, младшие играют. И главное, всё сама, никаких нянек и уборщиц. Спрашиваю: как ты всё успеваешь? Она говорит: с Божьей помощью. Слушай, я чуть в бога не поверила!

22.09.2011, Новые истории - основной выпуск

Верная примета.

У приятеля в бане. Напарившись, выскакиваем в предбанник и наперегонки
бежим к длинному самодельному столу с самодельными же деревянными
лавками. А на столе уже термосы с чаем, пиво холодное и все, что
полагается. Хозяин кричит вслед самому резвому:
- Смотри только на угол не садись!
- Почему?
- Жениться не сможешь.
- Да плевать, я в эти приметы не верю.
- Ты уж поверь, пожалуйста, - настаивает хозяин. - У меня там в углу
лавочка треснула. Прищемишь яйца - точно не женишься.

07.10.2011, Новые истории - основной выпуск

Женщины как они есть.

У московской знакомой есть младшая сестра, девушка редкостной,
феноменальной красоты. Свою уникальность осознала еще в школе, но
полагала, что для полного совершенства не хватает еще нескольких
небольших штрихов.

Собственно история. В 18 лет Настя попала под машину. Очень нехорошо
попала: ее отбросило на встречку, и там встречная машина на полной
скорости проехалась прямо по черепу. Кровь, шок, размазанные по асфальту
мозги, бессонная ночь для реаниматоров и нейрохирургов. К чести врачей
надо сказать, что они сделали невозможное, не только спасли ей жизнь, но
и полностью восстановили и внешний вид, и функциональность. Но в тот
момент девушка больше суток болталась между жизнью и смертью гораздо
ближе ко второй, чем к первой.

В середине операции врачи решили ненадолго вывести пациентку из наркоза:
более долгий наркоз грозил необратимыми изменениями. И вот Настя
выныривает из небытия. Не помнит ничего абсолютно, звенящая пустота в
голове, боль во всех частях тела. Видит потолок операционной и
склонившиеся над ней лица хирургов. И произносит:

- Третий размер, пожалуйста. И ботокса в губы.

16.01.2008, Новые истории - основной выпуск

Про Абая и его помидорчики. Часть вторая.

Эта история случилась спустя много времени после предыдущей. Абай уже
солидный семейный человек. У него горячо любимая молодая жена, почти
столь же любимая кошка Муся и теща в гостях, тоже по-своему любимая.

Рано утром Абая будит истерический крик жены:
- Скорее, скорее! Там Муся поймала мышь! Я ее боюсь!
Ну женщины, что с них возьмешь. Абай нехотя встает, подтягивает семейные
трусы и идет разбираться.

Муся с полузадушенным мышонком в зубах нарезает круги по кухне. Абай
достает из холодильника кусочек колбасы, садится перед Мусей на корточки
и начинает дипломатические переговоры об обмене колбасы на мышонка. Муся
в конце концов соглашается и раскрывает пасть.

Очумевший мышонок падает на пол и пытается скрыться в ближайшем к нему
подобии норки. То есть, мгновенно вскарабкавшись по волосатой ноге Абая,
ныряет ему в трусы. Абай понимает, что сейчас его укусят за самое
дорогое. Вскакивает, с размаху ударяется головой о навесную полку и,
шипя от боли, пытается все же поймать проклятую тварь.

В этот момент в дверях появляется теща и видит картину маслом. Ее
солидный зять с безумным блеском в глазах скачет по кухне, матерится и
интенсивно шарит у себя в трусах. Потом хватает там что-то, с криком:
"Попался, гад!" вырывает это что-то из трусов и протягивает теще. Теща
мельком видит у него на ладони что-то продолговатое и мягкое и в ужасе
понимает: оторвал...

Как ни удивительно, теща выжила. Мышонок тоже.

http://proza.ru/texts/2008/01/15/102.html

05.03.2013, Новые истории - основной выпуск

В Нью-Йорке есть обычай на лето вывозить детей а апстейт (северную часть штата), в деревенские домики в горах, подальше от раскаленного асфальта. Так испокон веку делали многодетные хасиды, а затем их примеру последовали привычные к дачной жизни русские.

Вот, в одно довольно давнее уже жаркое пятничное утро я оседлал свой верный Nissan Quest 95-го года и повез в апстейт экипаж в составе: четырехлетний сын, двухлетняя племянница, жена брата (та самая Лина, о приключениях которой я не раз писал) на последнем месяце беременности и бабушка. Выехали пораньше, потому что к полудню на шоссе будет не проехать от хасидов, спешащих добраться до места до начала шаббата.

На мосту Джорджа Вашингтона дети запросились в туалет, причем специально взятый в дорогу музыкальный горшок проигнорировали, а потребовали более цивилизованных условий. Ладно, прямо за мостом есть заправка, которая всегда напоминала мне анекдот о праведном еврее – тот, где он хорошенько помолился, и кругом суббота, а на дороге, по которой ему надо ехать, сплошной четверг. В смысле, там кругом штат Нью-Йорк, а непосредственно на заправке – штат Нью-Джерси, и бензин на полтинник за галлон дешевле. По этому поводу там всегда полно машин, кто же откажется сэкономить.

На заправке я, каюсь, поступил не очень хорошо – встал не на парковке, а на аварийку прямо у дверей магазинчика, в котором удобства. Но больно уж дети торопили. Извлечь их из автокресел оказалось нетривиальной задачей, все пространство вокруг сидений (а места в минивэне много) было плотно заставлено сумками, пакетами и клунками с провизией и другим необходимым для детского отдыха барахлом. Высадили их, сводили в туалет, посадили обратно, я сел за руль, хвать-похвать – а ключей от машины в кармане нет.

Понятно, что я их выронил где-то салоне, пока возился с детьми, но где? Это же надо все 150 сумок перерывать. Начинаем их методично вытаскивать, искать и внутри, и на полу под ними. Где-то на тридцатой сумке подъезжает полицейская машина:
- Здесь нельзя стоять. Уезжайте!
Я:
- Рад бы, но ключи потерял.
Полицейский, подумав:
- Запасные есть у кого-нибудь?
- Есть.
- Сколько надо, чтобы их привезли?
- Ну... минут сорок.
- Жду ровно сорок минут, потом штрафую.

Звоню обладателю вторых ключей – бывшей жене. Мы в тот период как раз разводились, жили уже врозь, но машиной и ребенком еще пользовались по очереди. Разбудил, выслушал много ласковых слов с сексуальным оттенком. Наконец говорит со вздохом:
- Ладно, что с вами делать. Ждите, привезу (имеется в виду – возьмет машину нового спутника жизни). Где вас искать?
- Знаешь заправку сразу за мостом Вашингтона? Вот там.

Ждем на жаре сорок минут. Ну, где сорок, там и шестьдесят. Продолжаем перебирать сумки и клунки, перерыли уже все по три раза, ключи как сквозь землю провалились. Полицай со своей светомузыкой стоит рядом, типа охраняет. Хреново охраняет, каждый второй водитель подходит поинтересоваться, что случилось. Одни ржут, другие сочувствуют, третьи пытаются помочь в поисках, четвертые все сразу. Звонит супруга:
- Ну где вы там? Я всю заправку обошла, вас не вижу.
- Как это не видишь? Мы тут такое лазерное шоу устроили, наверно, из Манхэттена видно.
- Нет тут никаго шоу. Очередь из машин на полмили, больше ничего.

И тут я соображаю, в чем дело. Чертов мост Джорджа Вашингтона имеет два уровня. Кстати, когда пристроили нижний, то нью-йоркцы окрестили его именем Марты Вашингтон. Логично, кто еще может лежать под Джорджем. Из Бруклина в апстейт дорога лежит через верхний уровень, а из Бронкса, где обосновалась жена, попадаешь на нижний. Или наоборот, не помню уже. На другом уровне тоже есть нью-джерсийская заправка. Объясняю это супруге. Выслушиваю новую порцию комплиментов, жду еще полчаса, пока она заново въедет на мост и съедет на нужном уровне. Наконец получаю вожделенные ключи. Под нежными взглядами полисмена и зевак (как же, все кончилось хорошо, семья соединилась) грузим все клунки обратно и уезжаем.

Далеко не уехали. Пробка на шоссе совершенно немыслимая даже для этого времени дня и года. Просто столпотворение. Продвигаемся по полдюйма в час. Хасиды в соседних машинах усердно молятся – видимо, понимают, что до шаббата никак не успевают, и просят сделать на дороге четверг. Посмотрев на измученных пассажиров, я принимаю решение уйти с шоссе и добираться по проселочным дорогам. Навигатора у меня тогда еще не было, на местности ориентируюсь средне ближе к никак, поэтому звоню брату на работу, он открывает Google Maps и пытается мной дистанционно руководить.

Едем через бесконечные деревни, поля и горы.
Сын: - Я есть хочу!
Бабушка: - На тебе яблочко.
Сын: - Не хочу яблочко, хочу пиццу.
Племянница: - Хасю пис!
Бабушка: - На тебе горшок.
Племянница: - Не хасю гасёк, хасю пис!
Лина: - «Пис» - это не «писять», это «пицца».
Брат (в телефон): - Где ты едешь?
Я: - Черт его разберет. Что-то длинное на «Л».
Брат: - Если это Линкольнвилль, то через пять миль направо на шестую дорогу, а если Лексингтонхиллс, то я тащусь, куда ты заехал.
Лина: - Там по дороге есть госпиталь? А то я сейчас рожу прямо здесь.
В общем, доехали уже ближе к ночи, смертельно усталые, но дико счастливые оттого, что никого не потеряли в дороге, и еще больше – оттого, что пассажиров в дороге не прибавилось.

В понедельник, вернувшись в город, я узнал из газет, чем была вызвана пробка. Там случилась авария. Милях в десяти дальше по шоссе, примерно в то время, когда мы должны были бы там проезжать, если бы не катавасия с ключами, опрокинулся многотонный грузовик и придавил собой Nissan Quest 95-го года. Еврейская семья, ехавшая в «Ниссане», погибла целиком.

Что касается ключей, то они нашлись уже на следующее утро. В музыкальном горшке, будь он неладен.

Рейтинг@Mail.ru