Юмористические истории

Немецкий математик Петер Густов Дирихле был очень немногословен. В тот знаменательный день, когда у него родился сын, он отправил своему тестю телеграмму, пожалуй самую короткую за всю историю телеграфа: +1

История из личной жизни. Лет 10 назад. Один из городов России (не буду говорить какой, такое могло произойти в любом, при нашем менталитете). На улице стоит витрина холодильник, где женщина лет 50 продаёт мороженое, рядом большое пластиковое ведро, которое служит мусоркой. Мимо проходят два парня, у одного бутылка лимонада, которую он допивает и кладёт бутылку в мусорку. Продавщича мороженым просто взрывается от гнева, как так в ЕЁ МУСОРКУ ПОЛОЖИЛИ МУСОР ОТ ТОВАРА, КУПЛЕНОГО НЕ У НЕЁ. Парни спокойно обьясняют, что другой мусорки поблизости не видно, и им не хотелось бы мусорить.
"Ничего не знаю, забирайте свой мусор из моей мусорки, меня это не касается" - переходя на визг орёт продавщица.
"И куда нам её деть?" - спрашивают парни.
"Да куда хотите, только не сюда" - продолжает истерить мороженщица.
Парень возвращается, достаёт свою бутылку из мусорки и со словами "Эту страну ничего не изменит" разбивает бутылку об асфальт и уходит прочь.

Однако, хорошо работать в сугубо мужском коллективе. Работал весь день спокойненько, косых взглядов не ловил, вопросов не было. В 16 забежал домой на обед, через 2 секунды вопрос жены: "На тебе футболка задом наперед, что ли?"

Мы, когда на Воробьевых горах забор строили купили себе мотобур. Самый мощный по тем временам. 300 мм на 1500 глубины бурит. Здоровенная такая штукуевина. Кило на шестьдесят-восемьдесят. Ручки мощные, чтоб два здоровых мужика держали. А что б они не угробились, когда шнек застрянет в грунте, там толи две, то ли три степени защиты. Срезной болт прям на валу и что-то там электромеханическое в приводе.

Не, я предполагал, что два умных человека способны вместо сломанного срезного болта впендюрить обычный, только каленый, но что привод полезут дорабатывать... Новая ведь фигня, только из магазина. На гарантии.

Тут мы приехали с заказчиком смотреть, как работа идет. Идем смотрим. Заказчику нравится. Еще б не нравиться, когда мы эту бессучковую доску из Карелии перли и в Москве достругивали. Штакетина к штакетине, в Леруа гораздо хуже поштучно продают за бешеные деньги. А невдалеке, на краю склона, что к трамплину ведет, рабочие пыхтят: кто траншею под цоколь копает, кто бетон принимает, кто прожилины навешивает, кто забор шьет.

И двое бурят. Один на буре прям повис, чтоб ходчее шло. Другой потяжельше, крепко за сотню кило, просто на ручку нажимает. И тут то ли камень попал, то ли доупирались они в глину, но бур заклинило. В доли секунды: висел человек на мотобуре и нет человека. Нет он здесь, только как суслик. То есть не видно его. Потому что на пол оборота прокрутило и вниз по склону скинуло. К трамплину, летающим лыжникам и канатной дороге. К чертовой матери, если коротко.

Все сначала оторопели. Во-первых, тишина, потому что мотобур заглох. Во-вторых, человек-то пропал все-таки. Я матерюсь, заказчик ржет, паразит, хотя и генерал целый. Я, конечно, побежал посмотреть. Вдруг чего. Бегу и матерюсь немного. На бегу много не поматеришься.

И не успел я ни добежать, ни закончить пятый этаж словесного построения судьбы всех обезьяньих родственников, как он таки вылез. Живой и не побежденный. Только поцарапанный немного. Внизу дорожка, а дорожку какая-то добрая душа битым кирпичом посыпала, для красоты. Об нее и поцарапался, об дорожку.

Не волнуйтесь, говорит, товарищи, я же в каске был. Все в порядке.

Как-то в самом начале восьмидесятых возвращался в Ленинград из какой-то дальней командировки. Было уже довольно поздно. Взял билет в вагон СВ (бухгалтерия нехотя, но оплачивала - "молодой, да ранний"). Захожу в практически пустой вагон. Проводница в дверях не встречает, сидит в своём купе и ногти полирует. Увидел её - и ... "в зобу дыханье спёрло"! Живая богиня! В таких влюбляются с первого взгляда! Билет предъявил, получил своё койко-место, шмотки бросил, мясорубку почистил и, конечно, назад рванул - знакомиться с богиней. Снизошла. У меня там что-то было, под шоколадные конфетки. Подруга - проводница из другого вагона нарисовалась, как только стаканы зашуршали (конечно, далеко не Софи Лорен). Смех, вино, тепло, никуда спешить не надо, молодая и красивая страшно рядом! Как-то незаметно перебрались ко мне в купе (просторнее!), подруга куда-то слиняла. Она уже на коленях, грудь полураспахнута, в руках тонкие стаканы с белым искрящимся вином, море яркого света, она звонко смеётся. Необыкновенно хорошо! И тут чувствую - что-то не так, как должно быть. Блин! Поезд просто стоит, мы не движимся. Занавеска на окне распахнута, а за окном какой-то полуночный заснеженный полустанок с одной моргающей в ночи лампочкой над платформой. А на платформе местный ханурик полумороженый, с беломориной на отвислой губе и шапке-ушанке, надетой поперёк морды лица. И глаза вытращены на нас, в другой мир, где смех, вино, женщины и молодость! "Ебёт же кто-то баб красивых!" Мы не сговариваясь поднимаем стаканы в его сторону:"Выпить хочешь? Тост за твоё здоровье!" Мыжик выплюнул папироску, что-то явно обидное крикнул нам, повернулся и побрёл в темноту. Поезд тронулся и потихоньку поплыл в сибирскую заснеженную темноту.
Эх, как бы хотелось вернуться в прошлое...

Не знаю, что и где, но в начале лета прошелся по моему подмосковному городу ураган и погнул на церквушке кресты. А друг у меня - технарь до мозга костей. Рассказал я ему об этом факте. А он мне в ответ выдал:
- Ну оно понятно. Крест крепится в нижней точке. А центр ветрового давления где-нить в районе перекладины. Плечо большое. В результате имеем большую моментную нагрузку, которая выворачивает крест из крепления. Неправильная конструкция. Если крест закрепить вверх ногами, плечо будет меньше и ветровые нагрузки вся эта байда держать будет не в пример лучше...

Только что стою курю на балконе, с припаркованной машины выходит девочка лет 5-6 и ее отец, у девочки в руках сок, шоколадка и кукла, у отца две бутылки пива, далее:
Д: Папа, помогай, видишь все валится
П: Дак зачем ты столько набрала
Д: Я взяла все необходимое
П: (С ухмылкой) Я тоже

Воспоминания двух выпускниц престижного Американского колледжа, соседок по пригороду двадцать лет спустя.
Первая: Прикинь, одну мышу никак не вывести уже месяц. Кота завести не можем - пёс съест. Думаю детей свозить в колледж, показать стаи крыс в подворотнях, пусть привыкают.
Вторая: Дааа, а помнишь, в общаге кто-то змею потерял?
П: Ага, два месяца поймать не могли, в корпусе "А" вроде.
В: Ну вот, а я там главной по этажу была, ко мне сначала на мышей жаловаться ходили, а потом на змею. Зато мыши исчезли. Может, тебе змею завести?

Снова из новостей по радио WDR:

Искусство требует жертв.

И этими жертвами пали павлины. Французский скульптор, фамилию которого я не решаюсь писать по-русски, Pierre Huyghe самовыразился в Мюнстере на подготовленный к сносу ледовый спортзал. Его площадку он превратил в лунный ландшафт и поселил туда двух павлинов. Назвал всё это скульптурным проектом "After a life ahead" (После жизни впереди).

Птицы оказались абсолютно невосприимчивы к современному искусству. Выглядели несчастными, впадали в депрессию, пытались куда-нибудь спрятаться или печально стояли у окон, мечтательно глядя на улицу. Уже через несколько дней не смыслящих в искусстве павлинов пришлось исключить из проекта.

Ещё более чуждые искусству, чем павлины, ветеринарные чиновники Мюнстера, предлагали скульптору морских свинок или стаю попугаев. Ваятель с гневом отверг их безвкусные рекомендации. Он хотел крупных, красивых, с броским рисунком животных. Вот, например, тигры. Или хоть зебры. А может большущие зелёные игуаны. В который раз искусство ударилось о глухую стену бюрократического непонимания.

Художник по-прежнему пребывает в творческом поиске. А пока в зале сами собой завелись лягушки и головастики.

Рассказал Ost