Несмешные истории

Видел сегодня по телевизору интервью на тему ЖКХ. Узнал, что если управляющая компания не ремонтирует лифт в нашем подъезде, то государство штрафует её на 300-500 тысяч. Учитывая, что доходы УК состоят только из наших платежей - вопрос - с какого такого перепугу государство, вместо того чтобы заставить компанию сделать ремонт, отбирает наши деньги на этот ремонт предназначенные?

История эта случилась лет 15-20 назад. Возвращалась моя мама на метро домой. А надо сделать отступление, что в отличие от меня, реакция у неё мгновенная даже сейчас. Что неоднократно её выручало в жизни. Может как-нибудь и расскажу другие истории, коих было немало.
Так вот, идёт она по платформе, и вдруг замечает, что несколько впереди неё бежит махонькая девчушка. Может два годика или около того. А сзади её безуспешно пытается словить мамашка, всем своим видом доказывая известную древнегреческую апорию, почему быстроногий Ахиллес никогда не догонит черепаху. Иными словами, постоянно ловит воздух на том месте, где секунду назад был детёныш. А детёныш тем временем уже направляет свои нетвёрдые ножки прямо в сторону края платформы, до которого остаётся совсем немного.
Это я сейчас так долго рассказываю, а в реальности всё это заняло секунды. Мать никак не успевала перехватить этот колобок. Единственно, что она могла, это закричать. И она мгновенно отреагировала, крикнув - "Куклы!!!". И... девчушка остановилась в сантиметрах от края, закрутила головёнкой, и тут же была настигнута и крепко сцапана бледной как смерть мамашкой!
Мать потом рассказывала, что некоторые прохожие подумали, дескать тётка сбрендила совсем. Но они же не видели развития ситуации. А почему ей в голову пришло крикнуть именно так, мать и сама не могла потом ответить.

Несколько лет назад я уже рассказывал здесь историю про моего деда, метиловый спирт и медаль "За оборону Сталинграда" (https://www.anekdot.ru/id/698611/).
Так вот про медаль, Сибирь и степь. И 229-ю стрелковую дивизию второго формирования.

Простите, будет много дат, но без этого не понять всю скоротечность происходящего. И ещё - будет несмешно.

Дальнейшие события восстановлены по рассказам деда и архивным документам.

Деда призвали не сразу. Сначала брали молодых, а он 1899 года рождения, ещё в Гражданскую успел повоевать.
Но в июле 1942-го и до него очередь дошла...

Первый раз 229-ю стрелковую дивизию полностью разбили под Вязьмой в октябре 41го. Осталось одно знамя, ящик с документами Особого отдела и повар (впрочем, за повара я не поручусь).
Дивизию формировали заново в г. Ишим Тюменской области из призывников Омска и Новосибирска 1921-23 гг.р.
Командиром назначили уже успевшего зарекомендовать себя в боях полковника Ф.Ф. Сажина.
В мае 42го дивизия прибыла в Нижний Новгород, получила оружие от сормовских рабочих и 10 июля отправилась эшелонами по маршруту Рязань-Тамбов-Саратов-Сталинград.
Людей катастрофически не хватало, поэтому личный состав продолжали добирать и по дороге.

Вот так 13 июля на станции Скопин Рязанской области и пересеклись пути моего деда и эшелона, на котором почти десять тысяч молодых здоровых сибиряков ехали на фронт.
15го июля прибыли в Ахтюбинск, это за Волгой, юго-восточнее Сталинграда, в тылы 64-й армии.
Даже не дали выйти из вагонов и сразу перенаправили к западу от Сталинграда, на станцию Цимлянск, на усиление т.н. "Сталинградского обвода".
Пока разворачивались - в Цимлянске уже были немцы. Пришлось начать выгружаться 16 июля на станции Котлубань, это чуть севернее Сталинграда.
И уже оттуда топать 150 км пешком на Запад, через степь. Без сухпайка и воды. Ну да, "в дороге кормить никто не обещал".
Со всем дивизионным хозяйством тащились пять дней.
23 июля вступили в бой у деревни на линии Суровкино-Осиновка с приказом перейти в наступление и отбить у немцев станицу Нижне-Чирская (ныне город Нижний Чир).
Ну, перешли, раз приказано. И тут же напоролись на шквальный огонь мотопехоты, самоходок, танков и непрерывную бомбёжку с воздуха.
Ровная как стол степь. Ни ложбинки, ни кустика... И молодые, необстрелянные ребята после пятидневного марша.
Окопались. Первые два дня отбивали все атаки, подбили 9 танков, уничтожили около 600 гитлеровцев.
А 25 июля стало особенно тяжело...
В пять часов утра полномасштабная артподготовка и авианалет. А потом попёрли более 80 танков и мотопехота. И всё это под прикрытием плотного артиллерийского и минометного огня.
От дыма стало темно, как ночью. Вой, свист выстрелы и взрывы уже не разделялись на отдельные звуки. Был просто однообразный гул. Головы не поднять.
Немцы давили так, что к полудню уже оказались на командном пункте дивизии. Отбивались всеми силами. В ход пошли штыки, сапёрные лопатки и штабные писари.
Стали отходить, но всё-таки 27го июля остановили немцев, а 31го - "при поддержке 10ти танков и авиации" перешли в контрнаступление и снова заняли свои старые позиции у Осиновки.
Официальные донесения сухи, но даже на общем фоне битвы от Невы до Волги те бои особенно выделялись, раз 30го июля о героизме 229-й сообщили в сводке Совинформбюро.
К этому моменту из 10 тысяч личного состава осталась уже половина, точнее 5791 человек и 38 пушек. А ещё 70 пулемётов, 3862 винтовки и 224 ППШ.
А через неделю, 8 августа, немцы прорвали оборону соседей с севера и дивизия попала в окружение.
От Дона, за которым были свои, тоже отрезали.
10 августа была потеряна связь со штабом армии. Ни боеприпасов ни продовольствия. Но всё равно дрались, как черти. До последнего.
К середине августа дивизии не стало. Комдив, полковник Сажин, геройски погиб 11го августа. Командиров рот м полков выбило ещё раньше.
К 17му августа через Дон, к своим, "поодиночке и малыми группами" (т.е. кто как мог), смогли переправиться лишь 700 (по другим данным - 528) человек,которых распихали по другим подразделениям.
Семьсот человек из десяти тысяч!

Мне повезло. Среди выживших был мой дед. Поэтому я и могу сейчас всё это рассказать.
. . .

Конечно, память не в том, чтобы раз в год пройтись с фотографией никогда не виденного родственника на плакатике (ну не годится здесь модное нынче немецкое слово "штендер").
И всё же 9го Мая я пройду с "Бессмертным полком".
С портретом деда в руках. В память о нём.
И с мыслью о том, что в Иштыме, Тюмени, Омске, Новосибирске и других городах, где я никогда не был, вместе со мной идут мои братья по крови.
Те, чьи деды встали рядом с моим в далёких южнорусских степях в июле-августе 1942го против немецкой махины. И не отступили.
А в нагрудном кармане у меня будет дедова медаль.
В память о тех 9000 сибирских ребятах из 229-й стрелковой дивизии "второго формирования", что все полегли за каких-то три недели жестоких боёв.
В память о тех, кто так и не получил СВОИХ медалей "ЗА ОБОРОНУ СТАЛИНГРАДА".


P.S.
Позже 229-ю ещё раз сформировали "с нуля". И она снова геройски легла в полном составе. На этот раз под Волховом, весной 43го. В деревне Хутынь Новгородской области им стоит памятник.
И уже другие люди донесли её знамя до Берлина и Праги.
Но это уже совсем другая история.

"А видал ты вблизи пулемёт или танк? А ходил ли ты скажем в атаку?" (В.С. Высоцкий)

Перед Днём Победы много историй будет, добавлю свою и я. Сейчас много выпускают фильмов о войне и во многих есть ключевой момент как Советские солдаты идут в атаку. И меня заинтересовало, а как оно было по настоящему? Откуда постановщики фактуру берут? Ведь очевидцев совсем мало осталось. Не получается ли как в повести "Оружейник Тарасюк" где главный герой спрашивает "А ваши эксперты хоть одного барана зарезали?"

Мой дед ходил в атаку 3 раза. Я хотел давно об этом написать но останавливало что-то. А вот недавно осознал что именно. Сейчас многие пишут о тех событиях и не то что бы я не верил писателям и ветеранам, но прошло много лет и возникает в мозгу непроизвольный вопрос "а был ли мальчик?" Деду я конечно верю, но если уйти от эмоций и подойти с здоровым скептицизмом, как доказать что его воспоминания это не "одна бабка сказала?" Понятно что не всё можно обосновать, но тем более, мне кажется, ценны именно те воспоминания которые можно подтвердить из независимых источников. А посему:
https://pamyat-naroda.ru/heroes/podvig-chelovek_nagrazhdenie19201522/ (его наградной лист именно за конкретную атаку).
https://litlife.club/br/?b=243704&p=39 (воспоминания генерал-полковника Галицкого, Ивана Павловича - нижняя часть страницы).

Так что с его рассказа теперь мы все вместе сможем сходить в атаку (правда предусмотрительно не покидая комфорта дивана). Пересказываю как он рассказал мне (было несколько разговоров ибо долго рассказывать ему тяжело, всё таки 95 лет это возраст). Рассказ от первого лица: лейтенанта, комвзвода сапёров.

"Вообще-то я сапер. Нам в атаку не положено ходить. Мосты навести, мины поставить или минные поля расчистить, это да. Часто делать проходы посылали. Обычно в ночь перед атакой ползли мы на минное поле, задание простое - обеспечить проход. И формула проста: 1 взвод = 4 отделения, каждое отделение = проход в 10 метров шириной. От нас и до колючки. Мины сняли, проход метками обозначили, до колючки доползли, разрезали, проход обеспечили, и кто живой назад ползёт. Сколько пришлось километров поползать с мая 1942, не пересчитать.

А мне много ползать приходилось. Если атака небольшая - то посылают проходы делать взвод, если побольше - два. 40-80 метров прохода обычно хватает. Комроты конечно сзади остаться может, вся рота редко на задание идёт (например когда большая атака планируется), а взводный идёт всегда, меньше же взвода не пошлют. Лейтенант шишка небольшая, тоже снимаешь мины, проволку режешь и ползаешь между отделениями всё время, оберегаешь новичков, учишь, а как же иначе? Но я везучий. Обычно после такого похода бойцов 8-10 взвод терял, а я по 2-3. Везло долго, почти полтора года. А солдаты-то видят что со мной везёт и охотнее идут. И ротный тоже это видит, ему тоже легче. Вот и посылали меня часто, ну и у меня на мины чуйка появилась.

А тут в атаку решили нас бросить, не знаю зачем. Хотя и до того мы уже один раз ходили, потеряли много. Пополнение дали, да необстрелянных совсем. А до немцев не близко, метров 800 и бежать на высоту 244.3 у деревни Матвеевщина. Погано что поле не дали разминировать перед атакой, а идти всем батальоном. Понятное дело поляжет там много не добежав даже до немцев.

Конечно перед атакой агитаторы приходили, про важность задания говорили. В партию звали, многие заявления подали. Я? Нет, я подал не тогда. В партию я в ступил в октябре 43его. Прямо перед заданием когда меня ранило. Расскажу потом, хорошо...

Перед атакой водки дали, как положено, правда я не пью, так глоток со всеми сделал. Раздали щитки (от автора: выглядят примерно вот так https://vk.com/wall-122158689?own=1&z=photo-122158689_456239044%2Fwall-122158689_98, только с брезентом и с ремнями). Хорошо что я в атаку уже один раз ходил, знал о них. Щитки от пуль должны защищать, но не помогают они ни черта. Если осколочек или по касательной ещё ничего, а вот если пуля прямо летит, то прошивает, сколько раз сам видел. Oни все одного размера, а ежели ты небольшого роста, как я, то нижняя часть пока бежишь, по ногам и бейцам бьёт. После первой атаки кто поменьше ростом в раскорячку потом ходили: сплошной синяк ниже пояса.

Но щитки сложить можно, получаются они, как бы, двойные. То есть грудь защищена, а живот открыт. Но тогда хоть бежать можно и если пуля в грудь попадёт, то не прошьёт наверняка. А на животе всё равно ППШ висит. Я своему взводу объяснил и сам подвязал.

Вообще в атаку бежать тяжело, конец августа, жарко. Хоть и не далеко, но в горку и в сапогах. В первый раз бежали когда, тоже были с нами новички, они даже портянки завязать толком не умеют. Не поверишь, они за те несколько минут бега себе ноги сбили. Так я всех во своём взводе, особенно новых солдат, ноги показать велел. Ведь не остановишься, не поправишь во время атаки. Ну и тяжесть конечно, кило 15 если не больше. Щитки, каска, ППШ с запасным, 4 лимонки, ТТ, и у меня ещё нож трофейный был. Парабеллум? Нет, тогда ТТ был. Парабеллум я чуть позже достал.

Говорю своим, поле неразминированное, вы за мной, сержантами, да за Макаровым (фамилия не изменена) бегите, мы мины чуем. Макаров хороший мужик, мой замкомвзвода. Мы с ним с мая 1942 вместе. Он меня потом, когда ранило в октябре 1943 его, из под огня вытащил. Без него погиб бы конечно, да я и рассказывал тебе уже.

И с утра, 28ого августа 1943, накрыли наши артиллеристы немцев. Да, в фильмах показывают что без артподготоки в атаку бегают. Может и было так где-то, но я в атаку так не ходил. Долго стреляли, минут 40, а может и дольше. В голове всё крутилось, побольше дайте, жалко ли вам что ли. Сильно стреляли, я уж думал и не осталось там у немцев ничего и никого.

По сторонам смотрю. Солдаты мои в напряжении, крестится кто постарше. Там друзья мои, тоже взводные, Вася Зайцев и Коля Куприянюк, и ротный мой, Юра Оккерт (от автора: все имена подлинные: Василий Александрович Зайцев, Николай Григорьевич Куприянюк, Юрий Васильевич Оккерт ), лица как свинцом налитые, глаза горят. А потом сигнал подали ракетой и мы поднялись и побежали. Боялся я что солдаты что не обстрелянные не встанут. Но встали все, как один.

Cтрах? Нет, знаешь уже страха не было. Отбоялся. И если честно, себя уже похоронил, просто не думал живым вернуться. Сколько раз на минное поле ходил, да уже в атаке был один раз. Но одного да, боялся. Что мамa и отец не узнают где я погиб. Я уже их тогда нашёл и писал часто. А как же, скучал сильно, я же их 3 года не видел. А тут перед атакой не успел. Вот за это боялся, не увижу больше их.

И побежали, а немец как ломанёт по нам. И из пулемётов, и из миномётов, и с одного краю даже из пушек стреляли. Откуда взялись, ведь так наша артиллерия била. А мысль одна: добежать бы. Иногда огладываюсь, как там мои, бегут ли? Сержанты бегут, и солдаты за ними, и Макаров слева топает и пыхтит как хряк, забавно так. А справа, от меня чуток впереди Х-ко бежит. Это особист наш, капитан, и какого хрена он попёрся, не знаю. О покойниках конечно плохо не говорят, но не хороший человек. Он с одной врачихой из медсанбата жил, плохо с ней обращался.

Бежим мы, я больше на поле смотрю где мины могут быть, и где чувствую, обегаю и взвод за Макаровым и мной. А немец лупит и лупит и вдруг меня теплым обрызгало… Кровь. Я голову поднял и как в медленном кино.... Х-ко голову снесло напрочь, а тело бежит. Несколько метров. Вот тогда стало страшно. Сколько лет прошло, а до сих пор снится.

Бежали думаю минут 15. Добежали до окопов, а там уж кому как повезло, Кто на немцев нарвался так тот из ППШ и в рукопашную. Мне не довелось. Я тоже немцев несколько увидел, но даже стрелять не довелось, они сразу оружие бросили. Оставил пару солдат охранять их и со остальными вперед.

Только из окопов вылезли, а тут по нам пулемёт как даст, мы залегли. А он лупит и лупит. А нам же приказ деревню Матвеевщину брать. Я сержантам кричу что бы они своих ребят влево и вправо вели, а сам с отделением залегли, и огонь открыли что бы немца отвлечь. Ну и ребята не подкачали, я говорил что у меня сержанты хорошие были. Гранатами заткнули его, никого даже не задело.

А потом до деревни добежали и окраину заняли быстро. Немцы сначала из окопов в деревню побежали, но мне моему взводу опять повезло. Пару гранат бросили, пару раз из ППШ пальнули, так немцы особо даже и не сопротивлялись. Как мы приблизились сразу сдались. Только мой взвод человек поболе дюжины в плен взял. А тут мой ротный, Юра Оккерт, откуда не возьмись появился. Говорит, “пленных много, нам остаток деревени отбивать надо. Бери несколько солдат и всех пленных что взяли в штаб бригады отведи, а пока твои ребята со Куприянюком будут.”

До штаба бригады было километра 3-4. Пленных человек 30, всё боялся что на нас бросятся, ведь всего лишь я и 4 солдата, но они мирно шли. Понурые конечно. Пока пленных пригнали туда, сдали дежурному в штабе бригады, обратно пришли, часа два прошло. Деревня уже вся наша была. Вот и вся атака.

Что спрашиваешь? Нет, не думаю что кого-то убил, да всего пару очередй из ППШ дал и две лимонки кинул. Такая вот атака, все бежали и я бежал. Все стреляли, я стрелял. А за что орден дали и сам не знаю. До того как ты наградной лист прочитал, я вообще думал что орден за проходы дали. Наверное дали потому что почти все взводные получили. И ротный тоже получил"

Вот собственно и всё. А, забыл один детальку одну. Его взвод потерял за всю атаку лишь пару человек раненными. А остальные... каждый третий боец из 3-его батальона 1-ой ШИСБ на той высоте 244.3 остался навсегда. Около никому неизвестной деревни Матвеевщина.