Несмешные истории

Мужика красит форма.
Для нас, послевоенных пацанов, это истина была непреложная.
Но где получить форму (и не мамину матроску, а настоящую, заслуженную) пятикласснику?
Только на детской железной дороге. И ради формы я туда записался.
Но новичкам форму не давали. Требовали белую рубашку и пионерский галстук. Мне это и в школе надоело, а тут носить галстук на каникулах !
В каждую смену каждому давали новую должность. Но меня без галстука ставили или стрелочником на дальнюю стрелку или кочегаром на паровоз. На паровозе вообще спецовку выдавали. Естественно, только на смену. Однако на паровоз попасть было трудно. Желающих много. Но если прийти утром, помогать его чистить и растапливать, то я получал привилегию и стал почти штатным кочегаром. На паровозе было интересно. Раз в несколько поездок нужно было отогнать его в тупик, чистить топку и набирать воду в тендер. А вот из тендера в котел воду гнал инжектор (да, паровозный инжектор изобрели в 1858 г.).
Машинист на паровозе тоже был в спецовке, а не в форме (угольная пыль была всюду). Естественно, меня, первогодка, в машинисты не ставили.
Но к концу сезона, к 7 ноября, как раз к 50-летию СССР, нашей детской дороге подарили тепловоз!
На тепловозе кочегаров не было. Но был помощник машиниста. Делать, в отличие от кочегара, помощнику на тепловозе было почти нечего. Но и помощник и машинист сидели в чистой форме в теплой кабине на мягких креслах.
Я покатался один раз на месте помощника и вернулся на паровоз. Зимой мы изучали и паровоз и тепловоз.
А в следующем сезоне все кинулись на тепловоз, и, хотя по правилам по второму году работы на дороге в машинисты не брали, я перепрыгнув через правила, сразу стал постоянным машинистом паровоза. Желающих в грязной робе торчать из окна кабины было немного. Управлять паровозом намного сложнее, чем тепловозом. Что тепловоз, он как в автомобиле с автоматической коробкой передач - за контроллер потянул, он поехал, за тормоз потянул, он остановился. А в паровозе надо регулятором дать полный пар, чтобы стронуть поезд с места, а потом установить отсечку, чтобы увеличить скорость, да в оба следить за топкой, чтобы давление в котле было не меньше и не больше нормы. В первом случае можно растянуться на перегоне, а во втором - сорвет защитный клапан, и все равно на перегоне растянешься, потеряв весь пар.
Но мужчин красит форма.
И если я, троечник и разгильдяй, в школе вниманием противоположного пола был обделен, то теперь, выходя из паровоза в промасленной спецовке, начал пользоваться девичьим вниманием.
Так что, если я раньше сверстников первый раз поцеловался, то этому причиной была моя любовь к форме. А к третьему году мне выдали шикарную коверкотовую форму и я стал в нашей смене почти постоянным машинистом тепловоза.
И меня включили в группу юных железнодорожников, удостоившихся высокой чести поехать в Москву и Ленинград.
Там я впервые влюбился до потери сознания, но моя любовь была на год старше меня и не обращала на меня никакого внимания.
Но это уже совсем другая история.

Удар в поддых
(продолжение приключений Проффессора)

Прилетев в Нью Йорк, я долго не мог избавиться от ощущения, что всё происходящее – это не со мной. Ведь вся предшествующая жизнь не сильно баловала яркими событиями. Всегда был ботаном – учёба, три огорода, музыкалка, резьба по дереву, спорт, да ещё две младших сестры... На веселье времени не было. Путешествовать даже по России было не на что, а в универе... в универе мы только немного чудили, только и всего. Это даже и приключениями не назовёшь.

А тут, в штатах, и раскрашивать ничего не надо. Первый раз в жизни на самолёте, и сразу же в заветную заграницу. Мне всего чуть-чуть за двадцать и я ещё не пропитался усталым цинизмом... Всё было ярко, остро и ново до такой степени, что немного кружило голову... Но, детство резко кончилось с щелчком штампа таможенника, как только я переступил границу в JFK.

- Сало, яблокэ ест?

Шучу, там этого не спрашивали. Прилетел я не один, а в группе. Так что... не всё так страшно. Многие летели уже не первый раз и была некоторая уверенность, что если что – помогут.

Мадам моя в аэропорту не встретила. Неожиданно! Ведь так всё пылко начиналось, да и воображение рисовало вожделенные картины романтической встречи все эти долгие месяцы ожидания... Сердце съёжилось от нехорошего предчувствия.

Делать нечего, сел в автобус вместе со всеми и поехал в общагу Колумбийского университета - стандартный перевалочный пункт перед тем, как разъехаться по стране – каждый к своему работодателю. Кинув вещи в баракоподобную каморку хостела (блин, наша общага-то лучше!), пошёл искать откуда можно позвонить. С обычных телефонов почему-то звонить не разрешили. Нашёл таксофон в лобби. В пакете ништяков от Work and Travel была телефонная карточка на несколько минут – её и использовал. Как я набирал номер, пытаясь понять то, что эта телефона мне отвечатала на басурманском языке – отдельная песня сама по себе... Короче, потратив несколько драгоценных минут карточного времени на десяток неудачных попыток, наконец, дозвонился.

- Ой, ты знаешь, я так устала после перелёта из Сан Антонио... А тут по жаре в аэропорт ехать так долго и трафик нереальный... Ты меня простишь ведь, правда?

- Ладно, ничего страшного. Я в хостеле Колумбийского университета, подъедешь?

- Ой, ты что! Там такой плохой район! Это же Гарлем! И почему ты там остановился? Нет, лучше уж подъезжай в Квинс, я тебя тут буду ждать с подругой. Записывай адрес...

- А как туда добраться на метро?
- Ой, ты что! Тут на метро одни негры ездят... Да и вообще ты там заблудишься. Давай на такси.

Вы пробовали на слух записывать американский адрес, когда диктующий не знает, как произносятся латинские буквы, а вы толком не знаете разницу меджу Y и I, G и J и т.д.? Уши новоприехавшего ещё не привыкли к алгоритму распознавания буржуинской мовы. Причём это даже не адрес был, а так, какой-то скверик в спальном районе. Какого хрена? Ну да ладно, будем искать. И джетлаг нам не помеха – дело молодое! Ловим такси.

- Мая твая не понимать, твою мать!
- Эээ... адрес, хир! Плиз!

Уехал не попрощавшись... Ах ты, гондурасина индийская! Ладно, идём в хостел за помощью.

- Света, тут такое дело... Помнишь я рассказывал о девушке? Так вот, мне нужно до неё доехать, а таксист не врубается, что я от него хочу. Вот адрес.
- Ха! Так ты адрес неправильно записал. Это слово по-другому пишется, и это тоже. Ладно, пошли.

Светлана летела уже третий раз, с английским у неё было всё в порядке, да и вообще девчонка была, что надо. Эх, надо было с ней ехать во Флориду!.. В общем, посадила она меня в такси – вперёд, студент... Морда моя деревенская! По привычке Нерезиновой, ломанулся я на первое сиденье, чем до смерти напугал водителя, упорно не открывающего дверь стокилограммовому дяде, жизнерадостно дёргающему заевшую, как ему казалось, ручку. Это уже потом я узнал, что в штатах пассажиры всегда сзади, иногда за приваренной к раме решёткой. Едешь так – ощущение, что ты макака и везут тебя в зоопарк... Или в тюрьму, что в штатах, в принципе, одно и то же. Короче, тот ещё антураж.

Таксист что-то спрашивал меня по дороге, пытаясь заработать на чаевые, а я лишь отвечал «йесс, йесс» и тупо улыбался. Куда меня везут? Как я оттуда буду дорогу искать, если не что? Да и куда потом? Но звёздам там, наверху, показалось, что пора бы уже пересечь наши пути... таки встретились. Правда, кэша после такси сильно поубавилось. Это ж как тут люди живут?!

Выяснять отношения и проводить разбор полётов уже не было сил, да и смысл? Плюс, срубало уже – почти двое суток не спал – на нервах, в ночь перед вылетом уснуть не удалось, в самолёте тоже. Её подруга довезла нас до ближайшего отеля и... начался отсчёт моих американских будней...

Не буду утомлять читателя перечислением подробностей романтики первой недели – ясен пень, она присутствовала, несмотря ни на что.

Тем не менее, надо было что-то делать. Маша из Техаса хоть и была блондинкой, но, всё же, не окончательной. Надо отдать ей должное – помогала по мере сил. Прозванивала англоязычные объявления о работе... Съездили с ней к мужу подруги – тот был автодилером. Потом к знакомому, бывшему советскому подводнику (хм... а его как выпустили?), который теперь перепродавал компы и всякую мелочь по электронике... Потом заехали к старинной подруге подводника - директору М-Видео на Брайтоне, сватать меня на должность «консультанта по российской видео продукции», откопированной в подвалах Боропарка или на складах в Нью Джерси... В общем, пробуксовка и никаких сдвигов. Да и какие сдвиги? Прав водительских нет, номера соцстрахования ещё пока тоже (да и на какой адрес его высылать?), авторизация на работу – только к работодателю в Огайо, шпрехен зи энглишь – нихьт ферштейн...

- Эй, мальчик, иди уже посуду мыть, как все.
- Нет уж, спасибо, я лучше билетики в Cedar Point поеду продавать.

Мой официальный работодатель был именно парк развлечений в Огайо - Cedar Point. Классное место, как я потом узнаю спустя несколько лет. По сути – идеальное, для того, чтобы поработать летом и вернуться обратно домой. Поработать, но не заработать. Платили там где-то в районе минималки – $6.50 в час или что-то вроде того. Место это было на острове, на ближайшей земле -только фермы на десятки миль. Да и зачем мне парк? Не поедет же туда моя Маша?

Главный вопрос – где жить. Отель, даже клоповник в гетто – удовольствие недешёвое. Денег с собой наскрёб только на минимум, требуемый программой – 500 тугриков. Особо не разгуляешься.

Тем временем, отпуск у моей Марии подходил к концу.

- Слушай, мне нужно домой слетать, с работы уволиться да и дела кое-какие закончить. А через несколько дней я к тебе вернусь. Хорошо?

Ясен красен, я прекрасно понимал, что вероятность этого возвращения минимальна, однако, надежда теплилась, да и что бы я изменил, сказав «нет»?

Проводив Марию в JFK, сел на метро, которое оказалось не таким уж и страшным, и поехал... Было ощущение какой-то оторванности. Все мои пожитки, умещающиеся в спортивную сумку, были со мной, никто меня не ждал... Куда ехать? Что вообще делать? Наверное, так чувствуют себя бомжи, впервые очутившись на улице. Жалости к себе не было. Скорее, новизна ощущений нахождения в иной социальной нише.

Начал перебирать в голове немногочисленные варианты - к подводнику, однозначно. Жена у него была искренняя и сердобольная, решил надавить на жалость. А куда деваться? Приехал – здравствуйте, я ваша тётя.

- Прошу прощения, что без предупреждения... Но телефона вашего у меня не было, только адрес. Ехать мне, по большому счёту, больше некуда. Можно я у вас переночую пару дней?

С одной стороны – наглость, с другой стороны – безысходность... Тем не менее, пустили без лишних слов. Накормили, поставили ракладушку посреди каких-то коробок... А мне большего и не надо. Вот только подумайте - пришёл хмырь какой-то непонятный да ещё и просит чего-то, рассказав невнятную историю, в которой было не сильно много логики или рациональности... Но, как я уже писал – мир не без добрых людей. Благодарен той семье до сих пор...

В тот же вечер, как только моя Маша долетела до Техаса, созвонились. Это была катастрофа. Вполне ожидаемая, так упорно оттягиваемая до последнего момента, питаемая несбыточными надеждами, но всё же катастрофа.

- Ты знаешь, я вообще-то не ожидала, что ты сможешь прилететь. Денег у тебя не было, да и вообще, визу получить не так легко. Но, раз уж прилетел, я решила с тобой встретиться - всё же не последняя сволочь. Да и приключение, как никак. Однако, ты же понимаешь, что между нами не может быть ничего серьёзного, правда? Ты – студент. Что ты мне можешь предложить? Мне 24 года, нянькаться с тобой некогда. Да и зачем? У меня и тут, в Техасе, обеспеченных ухажёров хватает. Просто не хотела говорить тебе это в глаза. По телефону проще. В общем, ты меня извини, если что... И... пока!

Смачный такой удар судьбы... блокирующий любое желание что-то делать. Мне не хотелось кричать в трубку, оскорблять её или что там ещё обычно делается... Мне проехали по ушам и кинули. Осознание сего факта приходило постепенно. Не хотелось дышать. Яркость первых впечатлений моментально улетучилась, реальность окрасилась в тона Fallout и подкатил предательский комок к горлу. Появилась ненависть к этой стране, опустошение и неумолимое желание вернуться домой. Подальше от этих моментально ставших ещё более чужими людей, от грязных улочек Бруклина, этих убогих кварталов с перекошенными столбами и висящими повсюду проводами, от этой летней вони из стоящих повсеместно мусорных контейнеров. И плевать на сверкающий, не взорванный ещё WTC и красивую жизнь, которую я хотя бы мельком успел увидеть на Пятой Авеню...

Но стоп! Чего нюни развесил? Родители продали свой старенький Гольф, чтобы я смог купить билет на самолёт. Соберись, тряпка! По крайней мере, нужно отработать им машину. И, закусив удила, я остался.

Звёздное небо смотрит на меня чёрными глазами на сияющем лике, Голос звёзд поёт мне песню неведомой красоты, неизбывный Восторг нисходит на меня из Бездны.
Июль 1968г, Целиноградская область, мне 4 с небольшим года, я в гостях у бабушки в совхозе на Целине. Завтра начнётся битва за урожай, а сейчас закончился концерт, начало темнеть, и вот уже развешивают белое полотно экрана, растягивая его на дощатом щите футбольного табло. Нас, ребетню усаживают в первых рядах прямо на футбольное поле. Мне приходится задирать голову, чтобы видеть экран. Быстро темнеет, и звёзды становятся яркими даже рядом с экраном. Аудиоустановка кинопередвижки автобата не может прокачать “кинозал” - звук идёт поверх моей головы, но отражаясь от экрана, становится каким-то совершенно объёмным. Закончился киножурнал и начался фильм - “Возраст Любви”, в главной роле Лолита Торрес. Затихают зрители, красивый фильм о неизвестной стране, где люди поют, танцуют, любят и страдают, не в силах высказать свою любовь. Голос Лолиты прорывается в души, наполняя сердца Красотой. Ветер с полей, волнами приносит бьющий жизненной силой вкус созревшего зерна. Как давно это было…
Я впервые осознал, что могу полюбить не только свою Маму.

И снова секс-шоп. С матом.
Только теперь на 10 дней, и мне оставили рабочий телефон.
Первый день, звонок, не глядя беру трубу "Магазин, добрый день", сбрасывают. Читаю контакт "Долбоеб-дрочер".
Звоню хозяйке в Маскфу, тут тебе "Долбоеб-Дрочер" звонит и сбрасывает. "Ура!!! Может еще пару раз на тебя нарвется, и звонить перестанет, он всякую херню спрашивает, а сам на мой голос дрочит".
Ладно, хер с ним, решил почитать контакты рабочего телефона, которые копятся уже лет 10:
На букву "А" нашелся "Аферист-шутник", на букву "В" "Воскр.утр. настырный мудак". На "Д" кроме вышеозвученного: "Дрочер в 7 утра", "Дрочер в фонарик" и "Дрочила". На "И" загадочный контакт "Или шпион?" На "Й" наличествовал "Йобельф". На "К" в наличии "Копрофаг", "Кончил в трубку" и "Купил жопу" На "М" "мастурб туды-сюды" На "Н" "Ночью неймется" На "П" "Пыточная" На "С" "Спер втулку сцуко" На "У" "Утром девушке неймется". На "Ф" "Фистинг, которому все маловато". На "Х"... "Хач искал бордель" На "Ч" "Чурка с русского" и последний контакт "Яблан в три ночи"

Почему мужчинам нравятся натуральные блондинки? Есть несколько теорий по этому поводу. Одни считают, что светлые волосы и кожа, светлые и голубые глаза – все это рецессивные, слабые признаки. Значит, если ты брюнет и носитель доминантных, сильных признаков, то и дети от блондинки будут похожи на тебя, так как твои сильные гены подавят слабые гены блондинки. Поэтому у детей будут работать и проявляться доминантные гены отца, то есть мужчина выполнит свою задачу по сохранению своих генов в будущих поколениях. Другие считают, что, глядя на белую кожу и белые волосы можно проще определить, является ли человек здоровым, то есть на белой коже лучше, чем на темной, видны различные покраснения, синюшность, желтизна, прыщи, дерматиты. И на белых волосах лучше видна их сухость, ломкость, густота.