Несмешные истории

«И друг степей — калмык…» Небольшой любопытный рассказ из истории Российской империи как «тюрьмы народов»
В 1782-м году казацкий отряд подобрал в брошенном калмыцком селении шестилетнего (примерно) мальчика. Маленького калмыка привезли в Москву и определили в воспитательный дом.
Всех воспитанников, для определения их дальнейшей жизни, отдавали в учение каким-нибудь ремёслам. По разнарядке, особо не интересуясь их желаниями и способностями: трое в сапожники, двое в столяра, один — в художники. Мальчика, названного Алексеем, отдали учиться именно на художника.
Угадали!
Алексей Егорович Егоров стал заслуженным профессором Императорской академии художеств, педагогом, наставником многих выдающихся мастеров.
Современники называли его «русским Рафаэлем».
Примечательная история: во время командировки в Италию Егоров однажды поспорил с итальянцем о способности русского художника изобразить фигуру человека в полный рост. Взяв в руки уголь, наш рисовальщик начал движение с большого пальца левой ноги (!). Не отходя от стены, он изобразил очертания человека полностью со всеми мускулами и без ошибок.
В конце жизни художник пережил опалу, — ухитрился вызвать недовольство императора Николая I-го. Его отставили со службы, но Егоров сохранил статус действительного члена Академии художеств и звание заслуженного профессора 1-й степени, а также авторитет в глазах своих учеников, в числе которых был, например, Карл Брюллов.
Сын Алексея Егоровича, Евдоким Алексеевич, стал художником по фарфору и фаянсу. Под руководством младшего Егорова росписи по фарфору учились И.Е. Репин, В.Д. Поленов, К.А. Савицкий.
Вот такая история.

Дикий оскал армянского айтибизнеса

Учился я в школе так себе. Отец, конечно, регулярно включал режим наставника: «Учись, сынок, а то будешь всю жизнь ключи подавать». Но дальше воспитательных бесед дело не шло. По гуманитарным предметам у меня водились четверки и пятерки, а вот точные науки мне не давались. Я ведь из лириков.

Но в десятом классе у нас появилась информатика и очень меня заинтересовала. Папа, видя мой интерес к ПК, отправил меня на трёхмесячные компьютерные курсы.

Для советского пацана, у которого из всей домашней электроники были ламповый телевизор, холодильник «ЗИЛ» и проводное радио, IBM 386 казался кораблем пришельцев. Это была любовь с первого взгляда.

Два месяца я учился на 5+ но под конец открыл для себя игру Dangerous Dave2 и забил на учебу, благо учитель попался так себе. На учебе не настаивал и родителям не звонил. Заплатил налоги, т.е. за курсы, молодец, играй на здоровье. Ученик с шеи — учителю легче.

Этот кубический Дейв с дробовиком наперевес заворожил меня. Восемь цветов, писк спикера, но для меня это была магия чистейшей пробы. Я забывал, где нахожусь, не слышал и не видел никого вокруг, я был в нирване.

После школы я, естественно, попросил отца отправить меня учиться на айтишника. В платном лицее был условный вступительный экзамен — эдакая мини-предтеча ЕГЭ. Я его сдал одной левой и с головой ушел в учебу. До обеда — лекции, потом обед, и сразу в городскую библиотеку. В воскресенье — снова там. Отец моим академическим ражем был доволен, но виду не подавал, суровый таежный мужчина.

За месяц до финиша я освоил всю программу и даже немного сверху. В итоге разрешил себе прогуливать последние уроки — смотреть там было не на что. На программировании читали сухую теорию, на информатике — тоже. Поэтому мы с Лёхой Шишкиным шли в ближайший игровой клуб резаться в Sony PlayStation. До сих пор помню этих роботов.

На финальный экзамен меня просто не пустили. Сказали: «Свободен, Макс, тебе пять с плюсом. Эх, учился бы ты так в школе — дали бы красный диплом».

Наш новый препод информатики — назовем его Арам Ашотович — появился ближе к концу года. Я еще доучивался, а он уже закидывал удочки насчет работы. Он списал в лицее несколько полуживых 286-х и 386-х, уволился, подшаманил их и открыл компьютерную фирму. Нормально, чё. Классический армянский заход.

Мы сняли номер в отеле и организовали штаб-квартиру. Я работал за продавца, секретаря, мастера и учителя. Арам мотался по городу, периодически устраивая локальные разборки с таксистами:
— Этот конь взял меня сначала, по дороге ещё одного, немного в другую сторону. "Ты, урод, за что я деньги плачу, кататься с тобой по городу?!"

В какой-то момент Арам где-то откопал даму, которая работала чуть ли не в самом Политбюро. А потом к нам пристроилась сестра Арама — Жанна, которая забрала себе львиную долю секретарской рутины. Бывшая номенклатурщица искренне радовалась:
— Ой, как замечательно! Жанночка и чай нам сделает, и уберется, и на телефоне посидит. Ути-пути Жаннуля!

Бабы иногда такие дуры бывают. Ты что в СССР вернулась, где можно было бить баклуши целый день и получать зп?! Нет, дорогуша у нас дикий оскал капитализма, пахать надо! Через несколько месяцев мы переехали в другой офис в центре города и Арам под шум волны ее уволил.

Предприимчивый и беспокойный Арам на месте не сидел. То в престижном отеле откроет филиал и задерет цены на ремонт ПК для местной администрации, то скооперируется с соотечественником и поставит точку ксерокопии в крутом универмаге. Впрочем, ксерокопия быстро накрылась: то ли не окупалась, то ли деньги не поделили. В итоге Арам партнера просто кинул. А кто может нае...ть армяна? Только другой армян.

В этом чаде и угаре кутежа я был универсалом: продавец, верстальщик, дизайнер и сервисный центр в одном флаконе. А после работы оставался на часок-другой почилить.

Когда гас свет и офис пустел, начиналось самое главное. Я запускал Quake — и комната наполнялась тяжелым грохотом пулемета и рыком чудищ. За ним шли NFS с ее визгом резины, грациозная Лара Крофт из Tomb Raider и, конечно, Heroes of Might and Magic III. В «Героях» можно было закопаться до рассвета, пошагово строя свою идеальную империю, пока за окном спал город. Это были самые счастливые моменты в моей жизни...

Потом я поругался с Арамом, уволился, устроился на другую работу, но это уже совсем другая история...

По молодости я был обижен на Арама, но сейчас понимаю, надо сказать ему спасибо. Я у него научился кое чему, а именно: подстраивайся, учись на ходу и не бойся крутить педали. Арам дал мне не просто первую работу — он показал, как устроена изнанка мира.

ГОСТ

Всё началось 6 августа 2026 года как обычный рейс номер 444 из Британской Колумбии в Торонто.
Самолет рулил к взлетной полосе. Мысли пассажиров уже преждевременно парили над Канадой.
И тут появился Малыш.
У Малыша был один принцип: "Я свободен, словно птица в небесах!"
Родитель пытался его уговорить пристегнуться. Экипаж пытался его уговорить. Но, по-видимому, никто не хотел идти на конфликт с эмоционально нестабильным членом канадского общества
А Малыш оставался непреклонен.
Это было его тело.
Это был его выбор.
Он хотел стоять на кресле.
И, судя по всему, это должно было стать проблемой всех остальных.
Экипаж столкнулся с сложной дилеммой современного воспитания: Уважать автономию ребёнка или уважать законы физики?
Победила физика...
и ребёнок
Самолёт вернулся в терминал.
Все вышли.
Багаж выгрузили.
Началась бумажная волокита.
И пока взрослые разбирались с последствиями, часы незаметно приближались к 00:30 - времени, после которого в аэропорту вылета действует запрет на взлёты.
Рейс отменили.
Пассажиры застряли на ночь.
Сотни людей перебронировали билеты на следующий день.
Один маленький человечек добился того, с чем обычно с трудом справляются службы безопасности аэропорта и терористы.
Он остановил коммерческий самолёт, даже не вставая со своего места. Вернее, не садясь
Бесспорно, в либеральной философии воспитания, лежащей в основе этого инцидента, есть нечто по-настоящему достойное восхищения.
К детям нужно прислушиваться.
Их чувства имеют значение.
Их границы имеют значение.
Их самостоятельность имеет значение.
Но к сожалению мир всё ещё не идеален. Бездушные правила безопасности полёта всё ещё имеют власть.
Вы можете спросить ребенка, как он относится к ремню безопасности.
Вы можете признать его разочарование.
Можно предложить ему несколько вариантов.
Можно признать, что пристегиваться ремнем неприятно.
Но в конце концов вы доходите до заключительного этапа мягкого воспитания:
"Я тебя слышу. Твои чувства вполне обоснованы. А теперь, пожалуйста, садись на место, потому что мы возвращаемся в аэропорт, глупая маленькая тварь"

Интриги и коварство не канули в Лету вместе с монархиями, они переселились в мир больших корпораций. Nokia, безраздельно властвовавшая на рынке мобильных телефонов с начала двухтысячных, долгие годы оставалась недосягаемым лидером. Её легендарные модели: Nokia 3310 и Nokia 1100 стали символами целой эпохи.

Что же погубило этого титана? Версий множество, и самая популярная гласит: крах Нокии был не случайностью, а спланированной операцией Microsoft. В 2010 году кресло генерального директора Нокии занял Стивен Элоп, выходец из Редмонда, и сразу же навязал компании стратегически невыгодный союз с корпорацией Билла Гейтца. На вершине успеха Элоп отверг собственную нокиевскую операционную систему, проигнорировал доминирующий Android и сделал ставку на сырую Windows Phone. Словно троянский конь, он разрушил финскую империю изнутри и благополучно вернулся на высокий пост в Microsoft. Американские конкуренты: Apple и Google не преминули воспользоваться моментом и заняли освободившуюся нишу.

Была ли эта драма лишь следствием чужого коварства или же Nokia сама прокололась самонадеянно почивая на лаврах? Скорее всего, истина, как всегда, посередине: враги всегда найдут слабое место, особенно, если щёлкать клювом.

Компания BMW начала показывать рекламу Человека-паука на приборных панелях автомобилей стоимостью 160 000 долларов при запуске двигателя.
Вы заплатили шестизначную сумму за роскошный автомобиль, а теперь, прежде чем что-либо трогать, вам приходится смотреть трейлер к фильму. Владельцы говорят, что экран управляет почти всеми функциями, так что вам приходится смотреть рекламу на устройстве, которое у вас уже есть.

От Киева на восток

Метро в Киеве подземное только на правом берегу, а я еду по мосту через Днепр. Река большая! Воробей не перелетит её. Это точно. После моста метропоезд идёт уже по поверхности и так до станции Лесной. Обыватели города Киева дружно рекомендовали мне именно «Лисну». Шоссе на Чернигов тянется параллельно железной метродороге, и я быстро ловлю на нём мажора. Мажор, это сын богатеньких родителей, подбирает меня и везет до первой послекиевской деревни. По пути очень подробно расспрашивает о моих делах, а я подробно рассказываю, поскольку вижу, что он уже давно проехал свой свёрток. Вези-вези, а мой язык без мозолей! Рюкзак держу на весу – легковушка оббита внутри чем-то белоснежным – не дай бог оставить след. И вот я уже высажен, мажор развернулся и, погудев на прощание, поехал по своим делам.
Я сфотографировал памятник павшим воинам у самой дороги, и был посажен в такси до Чернигова. Уже в сумерках, одолев около полутора сотен километров, прибыл на окраину этого старого города. Не смог заснять по причине сгущающейся темноты ни одного здания. Да и не было на нашем пути ничего примечательного. Обычный, серый обл. центр. Таксист вывез меня на другой конец где, по его разумению, мне будет легче сесть на машину до границы с РСФСР. При прощании я одарил его протабашницей.
Вышел, огляделся. Впереди пост ГАИ. Он тут называется ДАИ. Смешно, да? Ну вот, а сбоку, в кустах, просвечивает то ли озеро, то ли река. Вот бы заночевать у воды! Утром бы постирушка, искупаться тоже неплохо…. Иду к ментам с вопросом – не хулиганят ли в окрестностях? Нет, говорят, а ваши документы с собой? Коротко докладываю о маршруте, и меня отпускают без проверки. Бреду по обочине в поисках подхода к воде, как слышу – окликают! Возвращаюсь к ДАИшнику, а у него спор с водителем фуры. Один кричит: «Возьми!». Другой ругается по-нерусски и возражает. Мне в такую машину не надо. Но вдруг лицо азиатской наружности просияло: «Садись дорогой!». В недоумении сажусь и еду. Мой шеф - турок. Настоящий. Даже более того – он долго жил в Германии. Балакаем по-немецки. Настроение у обоих прекрасное – непонятно почему он не хотел меня посадить при ДАИшнике. В пути видим голосующую толпу у стоящей иномарки. Шеф не ленится остановиться и наливает им солярки. Трогаем и вскоре эта иномарка нас обгоняет и улетает за поворот. Хикмет ворчит – даже не помигали…. Да уж!
И вот мы въезжаем в город Городище! Долго петляем переулками, среди каких-то домиков, сараев и оказываемся сразу на выезде из похожего на деревню города. Тут, напротив административного здания, наверное, ратхауса - Дома Советов, расположилась парковка. Тут есть душ и закусить. Пиво тоже. Покупаю бутылочку и сторожу-прапорщику. Он уже и так нетрезв, но моё пиво ему на завтра нужнО. За это, или просто так, за моё обаяние – я после душа пахну пастой и мылом – он выделяет мне место за кустом невдалеке от фуры моего Хикмета. Я валюсь и засыпаю. Но на совсем недолго. Мерное поскрипывание в кабине турка взрывается диким воплем муэдзина или песней турецкого происхождения. Сквозь эту «музыку» слышны женские взвизги и невнятное «бала-бала» по-турецки. Когда он успел её привести? После получаса борьбы за сон услышал, как из стоящих рядом машин повылазили фуристы-турки и убавили громкость Хикмета и его подруги. Но тут произошла замена – первая пассия покинула танцевальную площадку и явилась её товарка. Это был женский голос другого тембра и, вдобавок, она пришла с братом. Ей страшно ходить на заработки в темноте, поэтому берёт с собой брата. Тот выпил в кабине и покурил у колеса пока скрип не сменился музыкальным воплем. Потом влез в кабину и, оставив двери нараспашку, начал «базар» по «понятиям» местных «братков». Новых девиц не было до трёх ночи. Я не стал ждать продолжения банкета и перенёс палатку к проходной. Сторож спал и не задал мне ни одного вопроса. Но его собака Чопик не видала в своей жизни палаток такой расцветки и была взволнована как моя жена, увидевшая под белыми брюками чёрные носки. Возмутился Чопик, и не давал мне уснуть своим воем-лаем еще с полчаса. А сторож спит! Наконец я посчитал время до подъёма и решил принять меры, а именно, заткнуть уши. Пробки были закопаны в рюкзаке и мне было лень их доставать, но пришлось. Под мерное завывание псины уснул.
Даешь Россию!
Утро пришло с потряхивания палатки. Трясёт прапор-сторож. «Уже шесть – подъём заказывали?». В руке помидора и стакан чаю. В постель приносят! Вот что значит с вечера «подогреть»! Сам сторож и его верный Чопик продолжают дремать рядом с палаткой, на крыльце. Моюсь-бреюсь, но не похмеляюсь – скоро граница. До неё около пятидесяти км. Выхожу на городищенскую дорогу. На городскую улицу она никак не тянет. И начинаю диктовать впечатления на свой МП-3. Сушу полотенце на голове – кепки-то нет. Не успел не то что высушить, а даже и наговорить десяти минут, как уже еду в Жигулях. Мужик таксует. Отрекомендовывается генералом!!! Скалит стальные зубы – без лампасов генерал – прапор! Хохочем. Везти он меня будет «трошки». То есть только пять километров. Там свояк ему бензину трошки нальёт. Но главное не расстояние – главное персонаж! И мова! Вытряхиваюсь на деревенской улице, а «генерал в отставке» съезжает с асфальта и исчезает в клубе пыли погромыхивая сочленениями битой «шестёрки». Удачи ему в бизнесе!
Продолжаю ехать в микроавтобусе. Уже не говорю «не успел я то-то и то-то, потому что действительно – не успеваю запомнить старого водителя, как тормозит новый! Еду на переднем сиденье и могу говорить с водителем – летчиком международником. Лет пятнадцать уже не летает он во Франкфурт, Дели, Рим, Мадрид, а возит из Чернигова тёток на границу. Это за сто-то километров? Да, ближе не находятся специалистки типа страховщиц-уборщиц. Все места в автобусе заняты. Едут и досыпают. Все бальзаковского возраста, как и положено в этой профессии – за тридцать пять.
Перед границей специальная кочка – тряхнуло, и дамки распахнули очи. У хохлушек у всех очи. Я заметил. Выходим и они, со своими очами и прочими выпуклостями, расходятся по конторам, а мне путь в Россию. Иду пешком. И подаю сигналы звуковые. Пропускают, хотя, говорят, «не положено». Выхожу из Украины и начинаю ловить машину, чтоб проехать до русской границы три километра. Берут два парня на зачуханном микро автобусике. Берегу рюкзак на коленях – кругом мазки солидола и коленвалы вперемежку с блоками и шатунами. Бизнес у ребят честный, но вид у них «чисто» бандитский. Или ремарковский – они мне напомнили «трёх товарищей». Я, показывая на свою причёску спрашиваю: «вам крыша нужна?». Ржут весело! И в рабство не взяли. А Нина так хотела. Вот и Россия. Встречает меня белозубый прапорщик Пацюк. По-украински крыса. Но на русской границе. Без никаких проблем прохожу все инстанции и торможу у прапора на выезде. Пробую начинать голосовать, пользуясь тем, что машины возле шлагбаума тормозят и отдают бумажку, которую им выдают на въезде. Вот уже два прапора при зарплате. Делом не назовёшь. Моя попытка не имела успеха: «не положено тут стоять!». Ушёл от него к вагончику со страхагентами. Их было трое, но когда цирк приехал, то есть я подошёл и начал беседу, вышло еще четыре лодыря-агента. Я им доложил свои цели и задачи, а взамен они мне выдали все свои секреты. Рассказал им о сказочной стране – Германии. Удивительно, но факт – есть телевидение, газеты и прочее СМИ, а у людей столько вопросов…! Я к ним как с луны упал. Тут я заметил, что прапора поменялись – был тонкий, стал толстый. Толстые – добрые. Пошёл проверить. Правда! Разрешил мне поговорить с водителем фуры и я уже еду вдаль.
Мой новый извозчик Василий. Молдаванин. Везёт полную фуру фарфоровых кружек. Боится побить и едет осторожно. Через пару часов совместной езды начинает засыпать. У него интересный метод борьбы с сонливостью – метод таза. Ставит таз рядом, наливает литр воды и периодически черпая ладонью, умывается. Едет пока не обсохнет и снова…. Рассказывает мне Василий, по моей просьбе, как готовится мамалыга, как она режется потом ниткой, обжариваются кубики и смешиваются с овечьим творогом-сыром, поливается всё это сметаной…. А я знаю только одно кукурузное блюдо – варёные початки. Угощает молдавским вином, которое, как он говорит, в их местности сдают по три евро. Недоумеваю – такое вино, даже лучше, но о «лучше» я помалкиваю, продается в Европе по 99 центов за литровую пачку. Даже не бутылку. Кому же Молдавия продаёт за три евро? Но о своих соображениях помалкиваю. Едем до обеда и немного после. Финиш! Становится на обочину и извиняется: «Не могу больше – третьи сутки без сна