Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+
16.10.2020

Самые смешные истории за день!

упорядоченные по результатам голосования пользователей

– Тебя выгонят с волчьим билетом из детского сада, и все станет фарфолен! – сказала бабушка.
Что такое «фарфолен», я не знал. Но не это меня интересовало.
– А куда волки ходят по билету? – спросил я.
– В баню! – в сердцах крикнула бабушка. – Нет, этот ребенок специально придуман, чтоб довести меня до Свердловки!
– Мне не нужен волчий билет, – поставил я бабушку в известность. - Я пока хожу в баню без билета. Так что, наверное, не выгонят, – успокоил я ее.
Дело в том, что я отказался читать на детском утреннике общеобразовательные стихи типа «Наша Маша…» или «Бычок» и настаивал на чем-то из Есенина.
В те времена стихи Сергея Есенина не очень-то издавали, но бабушка знала их великое множество. И любила декламировать. В общем, сейчас и пожинала плоды этого.
Воспитательницы пошли бы и на Есенина, если бы я согласился, например, на березку, но я категорически хотел исполнить «Письмо матери». Предварительное прослушивание уложило в обморок нянечку и одну из воспитательниц. Вторая продержалась до лучших строк в моем исполнении. И когда я завыл: – Не такой уж жалкий я пропойца… – попыталась сползти вдоль стены.
– Слава Богу, что нормальные дети это не слышат! – возопила она, придя в себя.
Ну, тут она малость загнула. Тот случай! Я стану читать любимого поэта без публики? Дождетесь!
Короче, дверь в игровую комнату я специально открыл, да и орал максимально громко.
– А что такое тягловая бредь? – спросила, едва воспитательница вошла в игровую, девочка Рита.
– Тягостная! – поправил я.
– Марина Андреевна, почему вы плачете? – спросила на этот раз Рита.
В общем, снова досталось родителям.
После серьезного разговора с папой, во время которого им была выдвинута версия, что дать пару раз некоему мерзавцу по мягкому месту - мера все-таки воспитательная.
Как лицо, крайне заинтересованное в исходе дискуссии, я выдвинул ряд возражений, ссылаясь на такие авторитеты, как бабушка, Корчак и дядя Гриша. (У дяди Гриши были четыре дочери, поэтому меня он очень любил и баловал).
– Как на это безобразие посмотрит твой старший брат? – вопросил я папу, педалируя слово – старший.
Дело закончилось чем-то вроде пакта. То есть я дал обещание никакие стихи публично не декламировать!
– Ни-ка-ки-е! – по слогам потребовал папа.
Я обещал. Причем подозрительно охотно.
– Кроме тех, которые зададут воспитательницы! – спохватился папа.
Пришлось пойти и на это.
Нельзя сказать, что для детсадовских воспитательниц наступило некое подобие ренессанса. Все-таки кроме меня в группе имелось еще девятнадцать «подарков». Но я им докучал минимально. А силы копились… Ох, папа… Как меня мучило данное ему слово!
И вот настал какой-то большой праздник. И должны были прийти все родители и поразиться тому, как мы развились и поумнели. И от меня потребовали читать стихи.
– Какие? – спросил я.
– Какие хочешь! – ответила потерявшая бдительность воспитательница.
– А Маршака можно?
– Разумеется! – заулыбалась она. Для нее Маршак – это были мягкие и тонкие книжечки «Детгиза».
Когда за мной вечером пришел папа, я все-таки подвел его к воспитательнице и попросил ее подтвердить, что я должен читать на утреннике стихотворение Самуила Маршака. Та подтвердила и даже погладила меня по голове.
– Какое стихотворение? – уточнил бдительный папа.
– Маршака? – удивилась она и назидательно добавила: – Стихи Маршака детям можно читать любые! Пора бы вам это знать!
Сконфуженный папа увел меня домой.
И вот настал утренник. И все читали стихи. А родители дружно хлопали. Пришла моя очередь.
– Самуил Маршак, – объявил я. – «Королева Элинор».
Не ожидая от Маршака ничего плохого, все заулыбались. Кроме папы и мамы. Мама даже хотела остановить меня, но папа посмотрел на воспитательницу и не дал.
– Королева Британии тяжко больна, – начал я, – дни и ночи ее сочтены… – и народу сразу стало интересно. Ободренный вниманием, я продолжал…
Когда дело дошло до пикантной ситуации с исповедниками, народ не то чтобы повеселел, но стал очень удивляться. А я продолжал:
– Родила я в замужестве двух сыновей… – слабым голосом королевы проговорил я.
– Старший сын и хорош и пригож…
Тут мнения разделились. Одни требовали, чтоб я прекратил. А другим было интересно… И они требовали продолжения. Но мне читать что-то расхотелось. И я пошел к маме с папой. Поплакать.
По дороге домой очень опасался, что мне вот-вот объявят о каких-то репрессиях. Тем более папа что-то подозрительно молчал.
– Да, кстати, – наконец сказал он, – ты ж не дочитал до конца. Прочти сейчас, а то мы с мамой забыли, чем дело-то кончилось!
И прохожие удивленно прислушивались к стихам, которые, идя за ручку с родителями, декламировал пятилетний мальчишка...

© Александр Бирштейн
Лев Дуров: "У меня была смешная история. Мне с моим Клаусом предстояло ехать на съемки в Германию, в ГДР. Я не знал, что такое выездные комиссии. Я впервые ехал за границу. Лиознова мне говорит:
— Завтра обязательно в райком.
Я отвечаю:
— Я не член партии.
— Неважно. Для того, чтобы поехать в ГДР (где тебя Тихонов застрелит), надо на комиссию в райком. На ковер.
Я не знал, что на ковер — это буквально. Огромный стол, тети с пышными прическами, дяди в черных костюмах с черными галстуками. И коврик. Они говорят:
- Пожалуйста.
Меня первым вызвали. По алфавиту — Дуров. Евстигнеев. Плятт.
Я стою. Они смотрят на меня, молчат.
— А вы мне сесть не предложите? — спросил я.
В ответ гробовая тишина. Потом вопрос:
— Опишите флаг Советского Союза.
Мне сразу стало плохо. Тетя-Мотя, ты меня, гражданина страны, просишь описать флаг как ненормального. Какому идиоту в Америке придет в голову спросить актера, едущего в Европу:
— Опиши флаг Америки.
Я говорю:
— Черный фон, белый череп, две скрещенных берцовых кости, называется Веселый Роджер.
В комиссии наступил паралич. На меня смотрели волчьими глазами. Новый вопрос:
— Перечислите союзные республики и назовите их столицы. Я ответил:
— Малаховка, Таганрог, Кривой Рог, Магнитогорск, — все, что в голову пришло. В ушах пульсировало. Думаю, сейчас крикну:
— Кретины!
Последний вопрос:
— Перечислите членов Политбюро. Мне совсем плохо стало.
— Я никого не знаю.
— Вы свободны.
— Наручники снимать не будете? — спросил я, выходя.
Лиознова звонит:
— Что вы натворили? Вас вычеркнули из списка!
Директор театра звонит.
— Левочка, что вы делаете, вы у нас первый невыездной!
Лиознова в обморочном состоянии.
— Вы теперь на пять лет невыездной!
Я ей говорю:
— У вас два выхода. Найдите другого актера. Татьяна, зачем мне ехать в Германию, пусть Тихонов застрелит меня здесь! Я хочу быть похороненным на родине. На том и порешили. Нашли озерцо возле Московского университета, на горах, там Тихонов меня и застрелил."
5
Тайная вечеря, 1495—1498

Когда Леонардо да Винчи писал «Тайную вечерю», он придавал особое значение двум фигурам: Христа и Иуды. Он очень долго не мог найти натурщиков, с которых можно было написать эти фигуры.

Наконец, ему удалось найти модель для образа Христа среди юных певчих. Подобрать натурщика для Иуды Леонардо не удавалось в течение трех лет.
Пока однажды он не наткнулся на улице на пьяницу, который валялся в сточной канаве. Это был молодой мужчина, которого состарило беспробудное пьянство. Леонардо пригласил его в трактир, где сразу же начал писать с него Иуду.

Когда пьяница пришел в себя, он сказал художнику, что однажды уже позировал ему. Это было несколько лет назад, когда он пел в церковном хоре, Леонардо писал с него Христа.
12
Работаю в такси. Приезжаю на заказ, выходят два подростка лет 16-ти. Один садится вперёд, второй - назад. Через какое-то время один из них говорит:
- Шеф, здесь направо.
Второй ему шёпотом:
- Ты назвал его шефом. Почему?
Ответ тоже шёпотом:
- У них так принято.
Я просто лёг на руль.
Живем в Канаде. В школах здесь детей учат любые обиды докладывать учителю: что-то не то сказали или толкнули - скажи учителю, а он уж разберется.
Как-то я своей дочке (тогда ей было лет 10) рассказал, что когда я был в ее возрасте, в школе впереди меня сидела девочка с косой. Когда мне было скучно, я эту косу дергал.
Дочка:
- А девочка что делала?
- А девочка била меня учебником по башке.
- Вот здорово! Я тоже хочу учиться в Российской школе и бить мальчиков учебником по башке!
- У тебя косы нет.
- А я отращу!
Теперь мне кажется, что та девочка просто ловила меня на живца: косу свесила, и ждет пока я дерну.
3
Бисептол

Эта история произошла в далёкие девяностые, когда мы только-только начали привыкать к капитализму и его фишкам. Поскольку я живу на южном побережье Крыма, то летом у меня в квартире всегда аншлаг, то родственники, то друзья приезжают.

Ну и приехала погостить моя подруга юности Людка. И конечно с перемены климата слегка заболела. Насморк естественно, и боли в том месте, которое она называет «точкой где нос впадает в рот». А лечиться она любит бисептолом. Но она его не пьёт, а доставляет прямо к эпицентру простуды, то есть толчёт в порошок и нюхает. Говорит, так быстрее помогает.
Простуда у неё была не тяжёлая, чего дома сидеть? Натолкла она в коробочку бисептола, чтобы по ходу и лечиться, и поехали мы с ней на пляж, купаться и загорать.

А народу на пляже было много. Да тут ещё подкатил на «мерине» новый русский с двумя охранниками и тоже расположился отдохнуть у моря. Но отдохнуть ему никак не давал сотовый, по которому он всё время трындел. А мобильники тогда только-только появились, и весь пляж с завистью на него исподтишка таращился. Но недолго.

Достаёт моя Людка свою коробочку, насыпает порошок на руку, и свёрнутым в трубочку билетом на катер, занюхивает свой бисептол сначала в одну ноздрю, потом в другую. Народ слегка насторожился. Минут через двадцать она опять достаёт коробочку и повторяет процедуру. И тут пляжники бросили смотреть на нового русского и стали искоса смотреть на нас. Через полчаса моя Людка опять в открытую нюхает свой порошок, и на нас уже смотрят все... Новый русский ревниво понимает, что он уже не центр вселенной, собирается и уезжает вместе со свитой. Всё, мы с Людкой вне конкуренции!

Видимо от соплей моя Людка понимает происходящее плохо, и пытается опять достать заветную коробочку. Я хватаю её с её бисептолом, вещами и всем остальным и тащу под руку с пляжа. Люди сворачивают шеи нам вслед. Это был наш звёздный час! Хорошо хоть в милицию не замели. Всё.
Вспомнилась одна история, точнее, не история даже, а просто обмен репликами — но с подводкой. Однажды, в середине 80-х, побывал я в гостях у бывшего однокурсника, посмотрел на его житьё-бытьё. Тот работал тогда младшим научным сотрудником в московском НИИ, жена его, не выходя из первого декрета, ушла во второй. То есть доходы семейные были мизерные. Приятель ещё подрабатывал ночным грузчиком в ближайшей булочной, но и там, понятно, тоже платили не ахти. Кстати, в той булочной в это время происходили события: директор магазина пошёл по «расстрельной» статье. Тогда это было модно — вспомните директора «Елисеевского» (хотя я совершенно не понимаю, чего можно было наворовать в булочной, чтобы хватило на высшую меру?). Но к ночному грузчику это, понятно, отношение имело весьма отдалённое, хотя друг рассказал, что тоже совершал хищения: с каждой смены уносил в свёрнутом халате буханку хлеба )))
В общем и целом, бюджет семьи был, что называется, ниже плинтуса. Приятель показывал, как выкручивается — стол кухонный из списанной чертёжной доски и всё такое. Меня он заинтересовал своим методом пополнения своего гардероба с помощью родственника–армейского прапорщика, который снабжал его гимнастёрками и хромовыми сапогами. Гимнастёрки мой друг красил в разные цвета, получая, таким образом, оригинальные рубашки, а сапоги отдавал в мастерскую, где им отрезали голенища и вшивали «молнии» — результат выглядел вполне модно!
Но я, глядя на эти лайфхаки (тогда, кажется, это называлось ноу-хау) подумал: ведь у моего бывшего однокурсника и у его жены вполне обеспеченные, по советским меркам, родители.
— Неужели родители вам совсем не хотят помогать? — спросил я удивлённо.
— Понимаешь, — ответил мой приятель, взгрустнув. — Помочь они не против. Но помощь родителей очень похожа на помощь Соединённых Штатов Америки развивающимся странам: они слишком много хотят взамен….
Случилось это в далёком 1995г. в московском рок-клубе «Не бей копытом!» в Измайлово. Выступала группа "Крематорий". Было очень много народу, поэтому даже в просторном мужском туалете было тесновато и некоторые, чтобы не толпиться, ждали свой очереди в коридоре.

Посреди туалета расположилась гоп-компания, один заводила - два подпевалы. Для храбрости они, конечно, уже были "хорошо на веселе". Среди страждущих они выискивали парней, кто не смог бы дать опор и пришёл отлить без компании, и начинали атаку. Докапывания происходили классическим способом:
- Э..ты .. там, ты за какой футбольный клуб болеешь?

Ответ ни имел никакого зачения и был по определению "неправильным". Потом ещё пара унижающих фраз и коронная "чё самый борзый тут?", после чего жертва получала по физианомии от главного гопника, и пару пендалей от "подпевал" и ретировалась под дебиловатый гогот гопоты.

Многом данная ситуация было неприятна, но мальчики ходят, обычно, в туалет по одному, а связываться "за того парня" с тремя выпившими гопниками в одиночку никто не хотел.

В какой-то момент гоп-копмания решила поднять градус и в качестве жертвы выбрала парня покрепче, который как раз только что занял место у писуара. В ход опять пошли " э .. ты ... какую музыку слушаешь?" , но парень делал своё дело и никак не реагировал. Ситуация развивалась не по сценарию - пьяные гопники занервничали.

Закончил "дело", он сам подошёл к гопоте и громко, с наигранно-миролюбивой интонацией ответил:
- Мужики, я суда просто ПОССАТЬ пришёл, а не интеректуальные беседы вести.

Пока гопота переваривала сказанное, парень вышел. Его фраза спровоцировала психологическую разрядку: всех кто нахолидся в туалете или ждал в корридоре охватил неудержимый ржач! Гопота сконфузилась и быстро ретировалась.
ИСКУССТВО ВОЙНЫ

Давным давно я снимала под Киевом комнату в частном доме. Ничего себе такая комната, со старой печкой, слегка продавленной железной кроватью, колченогим столиком и древним буфетом в углу. Да мы в советские времена особенно переборчивыми не были.

В первый день я набегалась по делам по Киеву и очень мечтала отдохнуть и выспаться. Но где-то ближе к полночи в ночной тиши раздался звук грызения. Где-то за печкой маленькая мышь грызла какую-то железо-бетонную корку. И при том в рваном ритме. То перестанет, я только дремать, а она снова за дело. Уж я ей и стучала, и материла её, и воду из чайника за печку лила. Помогало, но не надолго. Я даже смазала ватку легендарным бальзамом «звёздочка» и бросила её в расположение мыши, но мышь оказалась упёртой.

Почти три дня я спала только урывками и возненавидела эту мышь. Быть войне! Я обратилась к хозяйке дома. Мол так и так, спать невозможно и не пора ли скинуть квартплату за неудобство. И что вообще делать? Хозяйка выдала мне на ночь своего кота. Я злорадствовала. Кот уютно свернулся калачиком у меня в ногах. И в полночь, когда мышь стала грызть свой железо-бетон, никак не среагировал. Я конечно напомнила ему о его кошачьих обязанностях, но он так на меня глянул, типа тебе надо, ты лови. И был унесён за шиворот на улицу.

Душа жаждала мести. Я бросала в щель за печку таблетки димедрола намазанные колбасой (может сгрызёт и уснёт навсегда), читала заговоры. Мышь продолжала мешать мне спать. Но однажды я со злости бросила за печку кусок сыра. О, чудо! Мышь заткнулась и, нажравшись сыра, свою корку больше не грызла. А я уснула как убитая.

Если ваш враг могуч и непобедим, примените к нему какую-нибудь хитрость. В крайнем случае подкупите. Умный всегда войну выиграет. А мудрый... мудрый войны избежит. У меня всё.
Прохожу плановый техосмотр автомобиля.
Прождав в комнате ожидания час спрашиваю у мастера, когда мой Буцефал будет готов.
- Буцефал? - мастер в комбинезоне и кепке как у Братьев Марио, оживился.
- Ну, BMW 812 номер, я его как коня Александра Македонского называю просто.
- Буцефал, - задумчиво произнес он еще раз, - Все знают, что был полководец Македонский и был у него конь Буцефал, на греческом Буцефаллос, где Буце - это бык, а фаллос - это скорее всего хер.
- Конь с бычьим хером, поэтому и запомнился на века, - добавил я оживившись.
- Бычий хер будет готов через час!
- Мастер ты херов, - подумал я и пошел в комнату ожидания.
Каждая крупная строительная организация - объединение или трест - как правило, имела свое профессионально-техническое училище. Там готовили сварщиков, каменщиков, штукатуров-маляров, плотников, бетонщиков, арматурщиков и так далее. Было такое ПТУ и у нас. Уже начало горбачевских времен, но еще живы наши слегка странноватые убеждения о неприкосновенности того или другого дела. Субботник, мы на работе, вдруг прибегают: Срочно! Очень срочно! К вам хочет попасть с очень важным, но секретным, закрытым вопросом директор ПТУ. Даже сейчас трудно понять, какой может быть у директора ПТУ закрытый вопрос к начальнику объединения, к управляющему трестом. А тогда тем более. Она вошла и с дрожью в голосе, с хрипотцой сказала:

- Вы знаете, я не представляю, что делать… Они надругались над бюстом Вождя!

- Кто надругался? Как надругались?

- Они надругались над бюстом Вождя! Учащиеся нашего ПТУ…

- Стоп, давайте уточним, что они сделали?

- Это невообразимо, это нельзя передать словами! Я не знаю, что делать. Вы, наверное, меня уволите… Будете разбирать меня на бюро горкома… Скорее всего, меня исключат из партии из-за этих юных мерзавцев!

Когда разобрались, оказалось, что юные мерзавцы откололи маленький кусочек краски на затылке у гипсового Ильича. Попробовали что-то сделать, гипс оказался мягким, они еще больше расковыряли - в голове у вождя оказалась дырка. Училище все-таки строительное, готовит в том числе и бетонщиков, и штукатуров, - они попытались восстановить утраченное, но перепутали гипс с цементом и развели цементный раствор. На затылке у Владимира Ильича образовалось большое серое родимое пятно. Уже позже я размышлял: А может, это было знамение? Что придет такой мессия к нам, который развалит все. Директора ПТУ успокоил, конечно: Все это можно и нужно восстановить. Нужно просто пойти поработать на этом примере. Сказать, что да, повредили, да, бывает. Но у нас с вами есть возможность все исправить. И просто провести урок, принести гипс и нормально все сделать. Когда гипс высохнет - покрасить белой краской. И все будет хорошо. Она приободрилась, пошла, уже почти вышла из кабинета. Но вернулась:

- Скажите мне честно. Вы будете докладывать об этом инциденте в областной комитет партии?

- Знаете, у меня много других занятий и забот. Просто восстановите Ленина.

И она ушла. Все это просто штрих к нашей тогдашней жизни, насыщенной и невероятно быстрой, в которой мы готовы были ради дела на все, на многое закрывали глаза ради дела. Я по этой жизни очень скучаю. Скучаю по Сибири, в которой у меня и была эта настоящая и интересная жизнь. Я обязательно туда вернусь.
Эксгибиционистка

В то утро, собираясь на работу, я надела новую короткую юбку. Из верхней одежды - длинное серое пальто. Побежала к метро: возле входа как всегда толпа. Я затесалась в неё и протопала до середины, когда почувствовала, как эта зараза юбка мягко упала к ногам. Упс…. Гусиными шажками я кое-как выбралась из толпы и доковыляла до ларьков. За ларьками употребляли утреннее пиво два хмурых мужика. Именно на них и выскочила из толпы ошалевшая бабёнка, рванув пуговицы, распахнула настежь пальто, натянула юбку (её надо было, оказывается, застегнуть на маленькую коварную пуговицу), запахнула пальто и гордо удалилась, сделав день паре сограждан.
ДВОРНИК И ПРЯМОТОК
Если глаза – это зеркало души, то рот – это ее выхлопная труба.

Дворник - таджик сгребал в кучу осенние листья, а рядом нависала тетенька из нашего подъезда. Обычная москвичка за шестьдесят; вязаный берет, менторский тон, серьги, собачка, кроссовки.

Тетенька нашла свободные уши, поэтому что-то объясняла дворнику:

- …а лопаты и эти все свои грабли, старый дворник, что был тут до тебя, держал где-то в кладовке в нашем подъезде. Не тот дворник, который был прямо перед тобой, а на две-три штуки раньше…
1989 год. Выходит на экраны фильм Сергея Соловьева «Черная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви». Соловьев! Гребенщиков! Бежим быстрее, это будет нечто гениальное!
И мы, «подростки перестройки», бежим и смотрим, не отрываясь, смеемся и запоминаем «Будем пить с отвращением, давясь» и «Музыка народная. Слова МВД». Многие считали, что «Асса» была лучше, но «Роза…» все равно необычна, непривычна, нестандартна. И – Гребенщиков! Кто не пел тогда «Поезд в огне»? Кто не воображал, как выглядит капитан Воронин? (Да конечно, как Клинт Иствуд, только еще круче!) И во множестве дворовых компаний и неформальных тусовок (ничего общего с нынешними клубными) находился тот, к кому накрепко прилипала кличка «Острие Бревна».
Собираясь дружной компанией на опустевших к вечеру дворовых скамейках или у стола, когда-то поставленного в углу двора для любителей домино, а то и на крыше девятиэтажки, мы хором пели «Поезд…» и «Сарданапала», интересовались будущим у «Корабля уродов», а для поднятия духа бодро исполняли «Марш нахимовцев».
Вот и очередной раз воодушевленно завершили припев:
Вперёд мы идём
И с пути не свернём,
Потому что мы Сталина имя
В сердцах своих несём!
И с финальным гитарным аккордом раздался голос Наташи:
- А чьё имя?
Наташа была очень красивой и бесхитростной, поэтому ей прощалась определенная своеобразность мышления. Ответ не заставил себя ждать:
- Сталина имя.
- Чьё имя? – повторила Наташа.
Ответ продублировался сразу тремя голосами:
- Сталина имя!
Наташа рассерженно взмахнула рукой:
- Я слышу, что Сталина имя! А чьё имя?
Мы переглянулись. Если это розыгрыш, то какой-то странный. Я сказала чуть ли не по слогам:
- Сталина. Сталина имя. Что значит – чьё?
Взгляд Наташи был искренним, как октябрятская клятва первоклассника, и немного обиженным.
- Вот именно – Сталина имя! А чьё оно? Матросова?
Общий ступор ознаменовался полной тишиной. С какого боку вдруг Матросов? Как можно его к этой песенке приплести? По аналогии «нахимовцев – матросов»? Да ну, бред. Но не может же человек вдруг сойти с ума от пения. Или может? Если нашим бабушкам пропеть «Вы-шли-хлаи Лой Быканах», я догадываюсь, что они ответят…
- Так Матросова имя или нет? – уже совсем сердито уточнила Наташа.
- Нет. Не Матросова, - я постаралась говорить спокойно, прикинув, что если она попытается меня укусить, успею спрятаться за Алёшкой. – Сталина. Иосифа Виссарионовича. Вождя народов. Правителя страны. Его имя в сердцах несли… При чем тут Матросов?!
- Сталина! – расхохоталась Наташа. – А я все время думала, на чье они имя стали! Ну вот у нас в классе был пионерский отряд имени Матросова. Значит, мы стали на имя Матросова! А тут пою с вами «Стали на имя» и думаю – наверное, тоже Матросова. А теперь поняла – они стали на имя Сталина! Чего вы сразу не объяснили? Морочили меня.
- Мы морочили? Здрасссте… А не ты? Где ты вообще слышала, чтобы говорили «стали на имя»?
- Как где?! – искренне поразилась Наташа. – Вы же сами все время это поете! Давайте еще раз, а?
поликлиника 12 больницы города Новосибирска
Вчера вечером не удалось вызвать маме скорую: просто не берут трубку…
Я провозился утром, пытаясь дозвониться до регистратуры, вызвать врача на дом. Всё время «занято».
А у меня очередь к врачу на приём, который я ждал ДВЕ недели.
В поликлинику приехал уже впритык по времени. Разделся. И проходя мимо регистратуры, решил оформить там вызов врача на дом, раз сегодня не удалось по телефону. Отстоял очередь в два окошка, в каком быстрее подойдёт очередь. Оказалось, надо было и не в это, и не в это, а в то, что за углом, возле гардероба.
Там НИКОГО из пациентов! Администраторша слушает трубку. Долго...долго... ...долго... продолжает слушать ... ...долго.... Меня "не видит" как бы.
Я начинаю размахивать руками, чтобы она обратила на меня внимание. (Этикет предписывает сначала обратить внимание на того, кто стоит перед вами вживую. Потом, если ты не можешь ни на секунду прервать разговор, и заняться им, нужно ПОСТАРАТЬСЯ РАЗГОВОР СОКРАТИТЬ ДО МИНИМУМА)
Как поступали в советские времена? Тебя, стоящего, униженно склонившегося в окошко, которое специально сделано так, чтобы было на уровне чуть-чуть выше пояса, ПРОСТО НЕ ЗАМЕЧАЮТ, пока не соизволят, наиздевавшись, «заметить».
Точно так же делает и регистраторша: не торопится сократить разговор, а спокойно беседует.
Тогда я вижу блок бумажек и ручку, которые лежат рядом у окошечка возле стекла, защищающего регистраторов от пациентов. Думаю, смотри-ка, как удобно, всё предусмотрено для таких вот случаев! Беру, и пишу: «Ф.И.О., год рождения, и адрес, № участка приписываю «вызов врача на дом», и просовываю в окошечко, при этом шепчу громко ей, что опаздываю к врачу.
Как вы думаете, что бы сделал нормальный человек, краем глаза, увидевший мои манипуляции? Кивнул бы головой, отвёл бы трубку телефона ото рта, прикрыв мембрану, другой рукой взял протягиваемую мной записку, и быстро сказал бы: идите, я оформлю, и вернулся бы к разговору. Это 1 секунда.
Что делает эта тётя: она тут же меня «замечает», отводит трубку ото рта… но, только для того, чтобы проорать: НЕ НАДО МНЕ ВАШЕЙ БУМАЖКИ! Я НЕ ВОЗЬМУ ЕЁ!! И продолжает, не торопясь разговаривать по телефону.

Я бегу в кабинет, где проходит моя очередь. Подхожу, называю ожидающим людям время своей очереди, показываю бумажку, которую мне выписали 2 недели назад в регистратуре, и становлюсь у двери. Узкий метровый коридор. Напротив двери в кабинет у стенки стоят ТРИ металлических белых стула. На ВСЕХ сидят по тётке. Женщина, сидевшая посередине встаёт, и я вижу на стуле, с которого она встала красный диагональный крест из широких полос, запрещающий садиться на это место, чтобы увеличить физическую дистанцию между людьми. И, поскольку у нас в России всё делается на отЪе@ись, формально, расстояние не 1,5 метра, а 40 см, но это, может, всё же лучше, чем 0 см. Тут начинается «Зощенко»… Эта «дама» подходит ко мне вплотную, её лицо от моего на расстоянии 20 см, и говорит: «сейчас ПОЙДУ Я!»
Я, вспоминая Чехова, говорю: «Позвольте!»
Говорю: «позвольте, но сейчас МОЯ очередь!» Дама говорит: «а я – повторно». Я ей: «хорошо, повторно идут через одного с очередными. Сейчас у врача повторный пациент, или по очереди?» Дама отвечает: «не знаю, да это и не важно», – говорит: «Я СЕЙЧАС ВАС УДАРЮ, и мне ничего не будет, я психически больная, у меня справка есть!», и придвигается ещё ближе. Между прочим, в городе обстановка по коронавирусу катастрофическая, поэтому я руками отодвигаю её, и говорю: «Отойдите от меня на 1,5 метра!» Тут между нами, как судья на ринге, вклинивается уборщица. Выходит пациентка, я спрашиваю, вы по очереди, или повторно. – По очереди, отвечает, и тоже, как-то странно, «с вызовом», будто я её проверяю. Ну, думаю, видно, день такой. Я говорю "психической": «проходите». Она проходит, а когда выходит от врача, говорит мне: «ну, извините!..» Я, проходя в кабинет, оттуда ей: «я думал, вы меня покусаете»...

Самый смешной анекдот за 12.10:
Сегодня убрался в квартире. Оказалось, тот маленький пуфик, что стоял возле кровати и куда я ставил ноут - это полмешка цемента.
Рейтинг@Mail.ru