Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Сомневался, стоит ли писать, но история про мальчика с автоматом (лучшая
за 07.01.2010) заставила.
Стоял перед Новым годом Дедом Морозом, раздавал конфеты детям.
Подходит мужчина и торопливо шепчет: "Братан, сейчас подойдет моя дочка,
даст тебе письмо. Ты уж подыграй"
Успеваю спросить: "А письмо потом куда?"
"Выбросишь!"

Далее все по нотам: "Вот, дочка, самый настоящий Дед Мороз", дарю
конфетки, она мне вручает письмо, говорит "спасибо", они поворачиваются
и уходят.
Письмо осталось у меня. Что делать? Вскрывать? Выбросить? Оставить как
память, неоткрытое, в рамочке?
ЧТО?

Провел вечером того же дня опрос в интернете, из 55-ти ответивших 32
проголосовали за вскрытие.
И вот, в новогоднюю ночь, я его все-таки вскрыл.
Элеонора из Воронежа просила Деда Мороза из Мурманска о коньках и
разговаривающей кукле.
"И я очень хочу", - пишет Элеонора самыми крупными буквами, - "чтобы моя
мамуля выздровела".

На правах и. о. Деда Мороза призываю вас всех в день Рождества пожелать
маме Элеоноры здоровья. Мысль, как известно, материальна, у нас должно
получиться.
07.01.2012

БЕДУИН ВОВА

В батальоне связи служил офицер, фамилию которого помнили только
кадровики, да его несчастная жена. Все же прочие звали его "Бедуин
Вова". "Бедуин" - от слова "беда". Вова обладал уникальным и мистическим
талантом нарываться на неприятности. Список его залетов был столь
разнообразен и обширен, что командование его просто боялось, сослуживцы
от него шарахались, а солдаты тихо ненавидели, хотя Вова искренне
старался "тащить службу как положено".
Случай, о котором я собираюсь рассказать, был, так сказать, венцом
бедуиновой карьеры.
В тот раз Вова заступил дежурным по части с субботы на воскресенье.
Сначала все шло гладко: Бедуин тщательно проверил личный состав,
караулы, проехал по объектам и под утро устроился в дежурке. Чтобы не
заснуть, Вова взялся конспектировать очередной бредовый опус,
напечатанный в "Коммунисте Вооруженных Сил". В 4.30 утра, когда спать
хотелось уже невыносимо, на пульте вспыхнуло красное табло. Тревога! От
неожиданности Вова уронил кладезь военно-политической мысли: учебных
тревог в ночь с субботы на воскресенье никогда не объявляли. Значит -
война!!! Вот он - долгожданный шанс реабилитироваться! Вова начал
действовать предельно быстро и энергично: из казармы, гремя сапогами,
метнулись посыльные оповещать офицеров, в автопарке заворочались
промерзшие тягачи, на технической позиции вспыхнули мощные прожектора;
стряхивая снежок, начали отбивать поклоны антенны подхалимов-высотомеров...
Бедуин подошел к окну и замер, завороженный слаженной работой военного
механизма... Вдруг зазвонил телефон оперативного дежурного дивизии:
- Какого х#я?!! Вы!!! Там!!! Вы что там, б#я, обкурились, что ли?!!
- Так ведь тревога!
- Какая, на х#й, тревога в воскресенье!!!
И тут Бедуин похолодел: по инструкции, получив сигнал тревоги, его
сначала нужно было подтвердить в дивизии, а уж потом начинать скачки...
А он забыл! Произошел редчайший случай - сбой системы оповещения...
Шатаясь от горя, Вова подошел к окну и увидел жуткое зрелище: со всех
сторон к казарме вихляющей рысью, борясь с жутким утренним похмельем,
мчались по тревоге офицеры...
Осознав, что грядет смертоубийство в особо циничной форме, Бедуин
кинулся в оружейную комнату, отомкнул решетчатую дверь и мгновенно
заперся изнутри на наружный висячий замок...

На передаче «самый умный» на вопрос - «морковка, лук, картошка, лексус,
что лишнее?» - пятиклассник Изя ответил «морковка, лук, картошка».

Ты молод, креативен, талантлив?
Амбициозен, уверен в себе, полон свежих идей?
А делать хоть что-нибудь умеешь?!

В Волгограде есть необычный памятник. Это маленькая девочка, играющая на аккордеоне. Он поставлен реальной девочке, которая ездила в госпиталь к бойцам, раненным во время Сталинградской битвы, и часами играла им. Девочке было тогда 13 лет, но выглядела она лет на 9. Аккордеон был большой и тяжелый. Но бойцы очень любили ее концерты, и каждый день ждали их. Поэтому девочка снова шла пешком в госпиталь с тяжелым аккордеоном, чтобы скрасить бойцам госпитальные дни, наполненные страданиями. Звали эту девочку – Александра Пахмутова.

За последние дни все научились регулярно мыть руки.
Тема следующей пандемии - «поворотники».

Сербский офицер ПВО, прославился на весь мир тем, что в 1999 году ухитрился сбить американский самолет-невидимку F-117.

Золтан командовал 3-й батареей 250-й бригады ПВО, которая защищала Белград. У него были радары, четыре зенитно-ракетных установки C-125 (по западной классификации - Sa-3, в каждой по четыре ракеты), и все это не представляло никакой угрозы для вражеских бомбардировщиков. По крайней мере, так считали натовцы, которые посылали свои самолеты бомбить сербские объекты, надеясь на современные средства подавления ПВО. Поначалу сербы не очень активно противодействовали авианалетам, но уже через три дня после начала кампании, 27 марта, они неожиданно сбили F-117 - самолет, который казался неуязвимым.

По словам Золтана, он не питал иллюзий относительно технического превосходства противника, и поэтому предпочел не открыто выступать против бомбардировщиков, раскрывая расположение своих радаров и ракет, а "залечь в засаду", выжидая, когда ему подвернется случай сбить вражеский самолет наверняка.

Как отмечает Strategy Page, эта операция наглядно показывает, что в современной войне грамотный командир может организовать успешное сопротивление даже при помощи устаревшего оружия. При этом не лишне упомянуть, что уничтожение F-117 - это всего лишь самый известный случай из карьеры Золтана. На самом деле его часть не раз отличалась во время той войны, сорвав множество воздушных налетов и сбив еще один самолет - F-16. Натовцы не смогли уничтожить ни одного радара или пусковой установки, входивших в состав батареи Золтана.

Под командованием сербского полковника находились около 200 военнослужащих. Он знал каждого из них, и в каждом он был уверен на сто процентов. Задолго до начала бомбардировок он регулярно проводил тренировки, добиваясь, чтобы каждый солдат и офицер батареи в совершенстве владел доверенной ему техникой.

Понимая, что при существующем уровне натовской электронной разведки радиопереговоры демаскируют его быстрее, чем заметят вражеские радары, Золтан организовал систему кабельной связи. Приказы иной раз приходилось передавать при помощи посыльных. Однако эти методы сыграли важную роль - натовцы не знали, где расположена батарея, так как "не слышали" ее.

Радары и пусковые установки сербов постоянно меняли места дислокации. Часть персонала постоянно была занята поисками мест, куда будет перевезена военная техника в следующий раз, а также подготовкой к ее переброске. Всего за 78 дней, которые продолжались бомбардировки, батарея преодолела десятки тысяч километров.

На сербов работала разведка. Агенты дежурили возле авиабазы в Италии, и когда с нее взлетали бомбардировщики, они по телефону докладывали об этом в Белград. Сеть наблюдателей существовала и в самой Сербии. Они также сообщали о маршрутах полета натовских самолетов.

Задолго до начала натовских бомбардировок Золтан постарался получить как можно больше информации об F-117. Он изучал все, что можно было найти - публикации в газетах и журналах, слухи о характеристиках этого самолета. Эти сведения помогли ему так расположить радары, чтобы они могли отследить невидимку". Как именно - полковник не стал рассказывать. Известно, что он не держал радары включенными постоянно, а запускал в нужный момент на короткое время, чтобы натовские самолеты ДРЛО не могли засечь и навести на них истребители.

Определение цели и обстрел происходили в самый последний момент, когда самолет пролетал вблизи батареи. Это позволяло Золтану атаковать внезапно, не оставляя противнику шансов на противоракетный маневр. Впрочем, F-117, при всех его "невидимых" достоинствах является достаточно неповоротливым и медленным самолетом. Совершить резкий маневр и уйти от зенитной ракеты, выпущенной с близкого расстояния, он не мог физически. Когда сербы сбили "стэлс", тот находился всего в 13 километрах от пусковой установки.

Наконец, Золтан, по его словам, внес некоторые изменения в конструкцию ракеты, которые позволили ей лучше наводиться на самолет-невидимку. Какие именно - серб не сказал, отметив, что они до сих пор продолжают оставаться государственной тайной.

Примечательный факт. Первая встреча между Дейлом Зелко, пилотом американского "Cтелса" F117A, бомбивший Белград в 1999 году и Золтаном Дани, сербским зенитчиком, сбивший этот самый самолет, 12 лет спустя переросла в мужскую дружбу, о которой рассказывает документальный фильм "Second Meeting".
Сегодня оба на пенсии и ездят семьями друг к другу в гости. Узнать в бывшем враге человека куда лучше, чем бомбить и стрелять в него.

Но это уже другая история.

Не стареют душой ветераны! Все помнят…

Один из самых крупных и стратегических перекрестков, гигантская пробка. Не из-за аварии, нет, просто один мудак с купленными правами не туда свернул. И тут в сердцевину пробки, прямо в посеред перекрестка, протискивается ветхая бабулька и жестикулируя клюкой и авоськой…
(ну точно в войну регулировщицей была!)
… виртуозно и трехэтажно характеризует каждого участника движения…
И!
В пять минут разруливает пробку!!!

Потом отказывается от многочисленных предложений подвезти и ползет дальше по своим делам…

И жалобы прекратились

Администрация аэропорта Хьюстона получала множество жалоб от пассажиров, которые слишком долго ожидали свой багаж. Аэропорт нанял больше грузчиков, но жалоб не становилось меньше. Тогда путь пассажиров от трапа до транспортеров с багажом был увеличен в шесть раз. Время, которое люди тратили, ожидая багаж, они стали тратить на дорогу. И жалобы прекратились.

Когда началось массовое строительство небоскребов, многие жильцы стали жаловаться на то, что лифта приходится ждать слишком долго. Тогда рядом с лифтами установили зеркала, что позволило людям заняться собственной внешностью или украдкой рассматривать в зеркале других жильцов. И жалобы прекратились.

Когда появились супермаркеты, многие покупатели стали жаловаться на то, что им с тележкой приходится слишком долго стоять в очереди в кассу. Тогда рядом с кассами стали устанавливать лотки со всякой мелочевкой – жевательной резинкой, шоколадками, презервативами. Это позволило супермаркетам зарабатывать дополнительно более $5 млрд. И жалобы прекратились.

В Диснейленде первые посетители жаловались на то, что им приходится слишком долго стоять в очереди к различным аттракционам. Тогда Дисней распорядился повесить специальное табло, которое указывало примерное время ожидания. На табло всегда показывалось большее время, чем приходится стоять в очереди. И теперь посетители радуются, что они прошли гораздо быстрее. И жалобы прекратились.

Мужская верность: женат уже в третий раз, а любовница — всё одна и та же.

У Казахстана прекрасное будущее, так как к казахскому уму добавляется
русское трудолюбие…

Из речи президента Нурсултана Назарбаева

Плотогон

САЛВАР-КАМИЗ

Марик Фарбер самый рыжий из моих приятелей. Его шевелюра похожа на солнце над Карибским морем в ясный день за пятнадцать минут до заката. Мы познакомились еще во время вступительных экзаменов в университет и с тех пор наши жизни шли параллельными курсами, но близкими друзьями мы так никогда и не стали. Может быть потому что в любом, пусть самом пустяковом, деле ему обязательно нужно быть первым и лучшим, а я соревноваться не люблю.

Однажды Марик заметил, что почти все его соперники и родственники уже находятся по ту сторону границы, и тоже решил перебираться. Выбрал для себя США как страну с самыми широкими возможностями по части конкуренции. Широко разрекламированные трудности эмиграции его не пугали за исключением английского языка. С языком была просто беда. В школе Марик учил французский, в университете – английский. Научную литературу читал естественно на английском. Помнил много терминов, но не знал как спросить где туалет. А если бы спросил, то никогда не понял бы ответ. Его жена Жанна учила в школе и институте английский, но за много лет неупотребления совершенно забыла. Нужно было принимать срочные меры, а именно найти хорошего частного преподавателя. Понятно, Марик был согласен только на лучшего и такого, который был бы и носителем языка. Но ни англичан, ни американцев, ни даже канадцев или австралийцев в нашем городе не было. Поэтому носителем языка в его версии оказалась энергичная немного за 30 дама по имени Марина, прожившая пять лет в Индии. Логика в таком выборе была: английский там, как известно, является одним из разговорных языков. Правда, если быть совсем точным, не английский, а индийский английский, что не совсем одно и то же. Но тогда Марик этого не знал.

После первого урока Марик поделился с Жанной своими сомнениями. Во-первых, ему не понравилось что весь урок изучали старые журналы “Сosmopolitan”, которые Марина привезла из Индии. Во-вторых, по мнению Марика ее произношение сильно отличалось от произношения ведущего его любимой радиопередачи «Час Джаза» Виллиса Конновера. Жанне больше всего не понравилось как Марина поглядывала на Марика. Говорить об этом она не стала, но полностью согласилась с мнением супруга. На второе занятие Марина пришла в индийском национальном наряде: очень широкие вверху и очень узкие внизу длинные брюки и свободная навыпуск блуза с невиданной отделкой. Все из умопомрачительного материала. На Жанну этот костюм или как выразилась Марина «салвар-камиз» произвел неизгладимое впечатление. Она потихоньку перерисовала в тетрадку фасон, а в перерыве утащила Марину в другую комнату чтобы ознакомиться с деталями. Во всем остальном второй урок не отличался от первого. Третьего урока не было.

В поисках нового учителя Марик двинулся по знакомым и в какой-то момент вышел на меня. Я познакомил его с Еленой Павловной. Тогда мы с женой занимались с ней уже почти два года. Марик все допытывался лучшая ли она, а я не знал. Сообщил сухие факты: преподает в университете, учит нас по американским учебникам и аудиокурсам, определенно понимает радиопередачи и песни. После полугода занятий я вполне прилично смог объяснить японцу свой стендовый доклад на конференции в Москве, а начинал с того же разговорного нуля что и он. Я бы мог добавить что по моим наблюдениям ее ученикам сопутствует удача в новой жизни, но Марик такие вещи не понимает. Поэтому я промолчал.

Елена Павловна не впечатлила Марика: слишком молодая, слишком несолидная. Правда, рыжая как и он сам. Марик подумал, что можно попробовать, и после первого же занятия решил что его все устраивает.

Через несколько месяцев Елена Павловна сказала:
- Я совершенно упустила что вам нужно работать над спеллингом. В английском спеллинг – важный аспект языка, по нему даже проводят национальные соревнования. Чтобы улучшить спеллинг я вам советую писать диктанты. Берите урок, который мы уже проходили, и диктуйте друг другу. Интересно кто из вас напишет лучше?

Марик занервничал. Он даже представить не мог что лучше напишет родная жена, но скорей всего так и должно было случиться. Недолго думая, Марик нашел подходящий текст и аккуратно его переписал на чистый лист в общей тетради, где вел записи. Тем же вечером предложил Жанне написать диктант и «случайно» открыл книгу на переписанной уже странице. Первой диктовала Жанна, а Марик писал. Когда закончили, Марик вырвал заранее подготовленный лист и отдал жене. После этого супруги поменялись ролями. Жанна тоже вырвала исписанный лист. Начали проверять. Жанна сделала двенадцать ошибок, Марик – одну. Жанна горько зарыдала.
- Какая я идиотка! – повторяла она снова и снова, - Я же учила этот проклятый английский девять лет, и через считанные месяцы ты пишешь лучше меня!
Сердце Марика дрогнуло и он повинился. Жанна жутко обиделась, но в конце концов Марик вымолил прощение.

Примерно через неделю написать диктант предложила Жанна.
- Только теперь страницу буду выбирать я, - сказала она.
- Жанночка, - ответил Марик, - как ни жаль, но мы попали в ловушку. Откуда я знаю что сегодня ты не переписала страницу заранее? Ни ты, ни я теперь страницу выбирать не можем потому что в этом выборе мы не доверяем друг другу. Выбирать должен кто-то третий.
Жанна в который раз подивилась как хорошо организованы тараканы в голове ее муженька и возмутилась:
- Какой еще третий? Может быть кошка?

Тут нужно сделать отступление и сказать что кошка для Жанны такая же привычная фигура речи, как для некоторых Пушкин. Когда другие говорят «Рассказывай это Пушкину!», Жанна говорит «Рассказывай это кошке!». Поэтому кошка не была для Марика неожиданностью.

- А почему бы и не кошка, - сказал он, - берем старое Мишкино домино с большими костями, раскладываем на полу, запускаем Муську. Подходит она сначала к четыре-два, пишем 42-ю страницу, или 24-ю.
Жанна кое-как согласилась, домино разложили, кошку запустили в комнату. Но ...
шесть-два Марик достал не из коробки, а из кармана и заранее потер кость кошачьей мятой. Поэтому Муська первым делом побежала к шесть-два. А Марик уже переписал и 62-ю страницу и 26-ю тоже. Снова слезы, снова сердце Марика дрогнуло, снова Жанна простила мужа, но работа над спеллингом между тем зашла в безнадежный тупик.

На следующем уроке Жанна не выдержала и пожаловалась Елене Павловне на коварство Марика.
- У меня студенты тоже пытались пользоваться «бомбами», но я нашла простой выход, - сказала Елена Павловна, – За день до экзамена они приносят мне стопку бумаги, я густо прокрашиваю торец каждый раз в новый цвет и на экзамене выдаю по несколько листов для подготовки. У вас бумагой может заведовать Жанна, а тексты выбирать Марк. Правильно?
Жанне идея понравилась и она перевела вопрос в практическую плоскость:
- Елена Павловна, а какой краской вы пользуетесь?
- Любой. У меня есть немного красок для ткани. Могу отсыпать и вам.
И немедленно отсыпала.

Следующий диктант написали по рецепту Елены Павловны, и его результат оказался сильным ударом по самолюбию Марика. Что делать он не знал, но и сдаваться не собирался. Решил что купит краски сейчас, а что делать придумает потом. К его удивлению ни в одном магазине обнаружить их не удалось.
- А что, красок для ткани нет? – спросил он на всякий случай у продавщицы в хозяйственном.
- А что, все остальное есть? – спросила продавщица у него и окинула взглядом абсолютно пустые полки.

Марик разозлился и решил что сделает краски собственными руками как уже три года делал вино. В конце концов, химик он или не химик? Покопался в институтской библиотеке и наткнулся на «Очерки по окраске тканей местными растениями в древней Руси» 1928 года издания. Взял домой, проштудировал и пришел к выводу что краски из растений в условиях глобального дефицита именно то что ему нужно. На дворе стоял 1991-й год. Оборудование в институте, где работал Марик, еще не растащили. После обеда в лабораториях было совершенно пусто. И он решил попробовать.

Вообще-то Марик занимался вибронными состояниями в координационных соединениях и в последний раз работал с выпаривательными чашками и колбами много лет назад в университете на лабораторных. Теперь пришлось многое вспомнить. Он сушил, толок, вымачивал, выщелачивал, фильтровал. Через полтора месяца пришел первый успех: получилась черная краска из дубовой коры. Сначала она упорно красила в грязно-темно-серый цвет, а теперь окрашенный кусок старой простыни, которую он утащил из дому для экспериментов, смотрелся как драгоценный бархат с картин старых мастеров. Потом был длительный застой, но вдруг вышла удивительно глубокая и сочная оранжевая. Другие цвета после оранжевого пошли хотя и с трудом, но легче.

Марик не узнавал себя. Он давно охладел к своей науке, а когда решил уезжать и понял что докторскую никогда не напишет, охладел совсем. А тут в нем проснулся энтузиазм, какого он не помнил и в молодые годы. Почему? По вечерам в пустом институте Марик часто думал над этим, но ответа не находил. Может дело было в свободе от начальства, отчетов, карьеры, рецензентов? Может быть потому что приготовление красок скорее не наука, а ремесло? Ремеслами Марик никогда не занимался и только теперь стал понимать чем они отличаются от науки. В науке нет тайн и любой результат должен быть воспроизводим. Ремесло – набор больших и малых секретов, а результат может быть, как и искусстве, абсолютно уникален. Поэтому хорощий студент может, например, как бы заново создать периодическую систему элементов, но никто пока что не повторил скрипки Страдивари.

Марик был так увлечен своей новой деятельностью, что частенько стал отвечать на вопросы невпопад. Убегал из дому с горящими глазами, а приходил поздно и усталый. И вообще был настолько явно счастлив, что жена заподозрила неладное.

В четверг вечером, когда Марик задержался на работе в третий раз за неделю, Жанна села на троллейбус и поехала к его институту. Больше всего она боялась что ее туда не пустят. Обычно Марик заказывал пропуск или звонил на проходную, но сейчас нужно было пробиваться самой. С одной этой мыслью в голове она даже не заметила как благополучно миновала по краю темную посадку между улицей и зданием и подошла к освещенным стеклянным дверям. Двери были закрыты. Жанна постучала. Из подсобки вышла вахтерша, сонно посмотрела на позднюю гостью, отодвинула засов и приоткрыла дверь. Вдруг глаза вахтерши округлились, а рот открылся как у вытащенной на берег рыбы. Жанна обернулась и увидела что с другого края посадки к проходной бежит высокий мужик в распахнутом длинном плаще, а под плащом ничего нет. Сердце у Жанны бешенно забилось. Она вдавила себя внутрь и закрыла засов. Вахтерша, не оборачиваясь, побежала в подсобку, Жанна за ней. Там вахтерша достала бутылку самогона, заткнутую пробкой из газеты, разрезала напополам соленый огурец и налила понемногу обеим. Выпили и только после этого заплакали.

- Уволюсь я отсюда, - жаловалась вахтерша, - сил моих нет. Вчера какой-то придурок с топором бегал, жену искал, а сегодня этот чебурашка... – и спросила, - Ты к кому?
- К Фарберу из 206-й комнаты.
- К рыжему что ли? Ты ему кто?
- Жена.
- Ну иди, - сказала вахтерша и снова налила, но на этот раз только себе.

Жанна поднялась по темной лестнице и пошла по длинному гулкому коридору вдоль закрытых дверей. Дошла до 206-й. Из комнаты через матовое стекло двери пробивался свет и доносились звуки вроде тех что женщина издает во время любви. Кровь ударила Жанне в голову, она рванула ручку... В лаборатории тихо рычала центрифуга, слегка парил темно синий раствор в колбе, на столе красовался ворох цветных лоскутов. Из Спидолы пела свой неповторимый скэт Элла Фицджералд. Ее Марик сидел в кресле и перебирал карточки с английскими словами. Больше никого в комнате не было.
- Ты не с топором? - поинтересовался Марик, глядя на возбужденную жену, - А то вчера здесь уже один бегал.
- Сегодня нет. А что ты здесь делаешь ночью? – поинтересовалась в свою очередь Жанна.
- Краски, - ответствовал Марик, - смотри какие красивые!
- Тогда зачем ты красишь тряпки? Давай покрасим что-нибудь хорошее!

В магазинах тогда не было ни хорошего ни плохого, и Жанна достала из шкафа семейную реликвию - отрез некрашенного тонкого шелка. Его подарил Жанниной бабушке какой-то местный пациент в 1944 году в Самарканде, где та работала в военном госпитале. Сначала попробовали на лосутках – краски на шелк ложились отлично! Воодушевленные успехом, покрасили «узелками» всю ткань и просто ахнули как здорово получилось. Глядя на эту красоту, Жанна стала думать что бы из нее сшить и никак не могла придумать: ни к одному из современных фасонов эта супер расцветка не подходила. В конце концов извлекла из глубин подсознания салвар-камиз и решила рискнуть. Отделку, конечно, взять было негде, хорошо хоть удалось достать цветные нитки. Но результат все равно оказался ошеломляющим. Все подруги немедленно захотели такие же, а Марик сказал что из этого можно сделать профессию. Однако вскоре пришел долгожданный вызов из посольства США. Начали собираться, распродавать вещи, почти каждый вечер с кем-нибудь прощались. И так до самого отъезда.

Никто не любит вспоминать первые пять лет эмиграции. Не будем трогать эту тему и мы. А по прошествии этих лет Фарберы жили в собственном доме в небольшом городке недалеко от Нью-Йорка. Сыновья учились в хорошей местной школе, Марик занимался поиском багов в компьютерных программах, Жанна работала на Манхеттене секретарем у дантиста. Небо над ними было голубым и казалось что таким оно будет вечно. Именно тогда и грянул гром – Марика уволили.

Те кто терял работу в США знают что первые две недели отсыпаешься и оформляешь пособие, потом, отдохнувший и полный энтузиазма, начинаешь искать новую. Но если работа не находится в течение полутора месяцев, нужно срочно искать себе занятие – иначе впадешь в черную меланхолию, которую американцы называют депрессией. Я, например, начал писать истории и постить их на anekdot.ru, но абсолютное большинство народа начинает ремонт или перестройку дома. Польза от этого двойная: и ты занят и дом повышается в цене. Марик домом заниматься не хотел. Поэтому вначале он делал вид что учит QTP, а потом по настоянию Жанны записался сдавать учительские экзамены и делал вид что к ним готовится.

А тем временем заканчивалась зима, и был на подходе самый веселый праздник в еврейском календаре – Пурим. В этот день евреи идут в синагогу в маскарадных костюмах, во время службы шумят трещотками, а после службы напиваются допьяна. Жаннин босс пригласил Фарберов на праздник в свою синагогу и подарил билеты. Деваться было некуда, и Жанна начала перебирать свой гардероб в поисках чего-либо подходящего. Единственной подходящей вещью в итоге оказался тот самый салвар-камиз, о котором она не вспоминала со дня приезда в США. По крайней мере он удовлетворял формальным требованиям: прикрывал локти и колени, не подчеркивал дразнящие выпуклости, был необычным, нарядным и праздничным.

В синагоге после чтения «Мегилы», когда народ приступил к танцам, еде и «лехаим», к Жанне подошла местная дама из тех что одеваются подчеркнуто скромно и подчеркнуто дорого. Она искренне похвалила Жаннин наряд и поинтересовалась где он куплен. Жанна сказала что сшила его сама и снова получила целый ворох комплиментов. Жанна растаяла и призналась что краски сам сделал ее муж. Дама с интересом посмотрела на Марика и заметила, что умей она делать такие краски, было бы у нее много миллионов. Подошел босс и представил стороны друг-другу. Дама оказалась сотрудницей секции «Мода и стиль» газеты «Нью-Йорк Таймс». В этот момент Марик понял что замечание насчет миллионов совсем не шутка, а будут они или их не будет зависит только от него.

На последние деньги он оборудовал самую что ни есть примитивную лабораторию в собственном гараже. Разыскал лабораторные журналы и похвалил себя что не поленился их привезти. Через два месяца разослал образцы своих 100% органических красок производителям 100% органических тканей. От пяти получил заказы. С помощью старшего сына составил бизнес-план и взял у банка заем на открытие малого бизнеса. Наодалживал сколько мог у знакомых. Заложить дом не удалось: в нем было слишком мало денег. Снял помещение, нанял рабочих. Через год расплатился со всеми долгами и расширил производство вдвое. Марику повезло: спрос на органику рос тогда экспоненциально. Но согласитесь, к своему везению он был готов.

С тех пор прошло немало лет. Марик перенес свою фабрику в Коста-Рику поближе к дешевым сырью и рабочей силе. Заодно построил большой дом на Карибском побережье и живет там большую часть года. Время от времени прилетает в Нью-Йорк, где у него тоже есть квартира. Иногда звонит мне. Тогда мы встречемся в нашем любимом ресторане в Чайна-тауне и едим утку по-пекински в рисовых блинчиках. Я знаю что Марик достанет свою кредитку первым (потому что должен быть первым во всем!) и заказываю хороший мозельский рислинг к утке и «Remy Martin Louis-XIII» в качестве финального аккорда. Судя по чаевым, счет Марика не напрягает.

Жанна большую часть года живет в нью-йоркской квартире и время от времени летает в Коста-Рику. Главное место в ее жизни делят фитнес и внуки.

Елена Павловна продолжает готовить своих учеников к максимально комфортному пересечению границ, потому что язык – самое ценное и самое легкое из того что можно взять с собой. Сейчас она это делает из Новой Зеландии и в основном по Скайпу.

Когда Марика спрашивают как случилось что он занялся красками, он говорит что его фамилия Фарбер переводится с идиш как «красильщик», а значит это ремесло у него в генах. Марик – молодец. Когда нужно, на любой вопрос он может дать точный короткий и совершенно понятный ответ. А я так не умею и скорее всего уже не научусь.

Abrp722

В торговом комплексе все внутренние стены сделаны из толстого стекла.
Для того, чтобы люди не путались, на уровне лица на стенах нарисована белая полоска сантиметров пять шириной.
На днях разыгралась эпическая драма. Блондинка-покупательница, побродив по залу, решила выйти из отдела весьма оригинальным способом. Видимо, идти до дверей ей показалось далеко, и она, пригнувшись и наклонившись вперёд, решила пробежать под "ленточкой".

Я так раз в магазин зашел, не в супермаркет, а такой, обычный, с прилавками. И там значит три отдела. Я в одном отделе сигарет купил, ну условно двести рублей, и рассчитался пятитысячной, других не было. Сигареты взял, пошел в другой отдел, сосиски там, хлеб, она мне всё в пакет сложила, я пакет взял, по карманам хлоп-хлоп, а денег - йок. Айяйяй! Все карманы, а карманов тьма, куртка, джинсы, внутри, снаружи, на рукаве, на коленке, я люблю когда карманов много, на трусах ещё такой пистончик, не знаю для чего, по приколу, или для презерватива может, но там я смотреть конечно не стал. Короче, всё прохлопал, прошарил, вывернул - нету денег! Ну куда делись? Телефон на месте, паспорт тут, ключи, сигареты, зажигалка, кошелёк с карточками, а налички - три рубля и табачные крошки. Хоть раздевайся и в трусах смотри. Потому что ну а больше где? Продавщица говорит - может вы их мимо кармана положили? И как заорёт на весь магазин: "Товарищи, тут мужчина деньги уронил! Посмотрите там под ногами!"

Народ как стадо страусов, головы резко так в пол - тыцк. Потом конечно на меня. Всем же интересно посмотреть на ебалая с вывернутыми карманами, который на ровном месте в десять метров умудрился пять штук проебать.

Короче, денег нет, мне продавщица говорит - вы в ту кассу сходите, где сигареты брали. Может просто сдачу взять забыли? Я такой - что значит забыл?! Это же не рубль. Я даже помню, как я их в карман клал! Но на всякий случай пошел. Делать-то всё равно нечего.

Захожу в тот отдел, а продавщицы нету. Стоят какие-то три терпилы в очереди, спрашиваю - где мадам? Они - на улицу за каким-то мудаком побежала. Какой-то мудак сдачу забыл.

Выскакиваю на улицу, метель метёт, а эта прекрасная женщина, в тапках на босу ногу, метрах в десяти от крыльца, пытается впарить мою сдачу какому-то мужику. Тот отбивается, - какие деньги? А она: "Что вы меня на морозе нервничать заставляете! Вы же только что у меня сигареты покупали!" Хорошо мужик честный попался, а может растерялся просто. Идёшь такой себе с работы, дышишь морозным воздухом, и тут сзади набрасывается баба, в тапках и халате, с пачкой денег. Или подстава, или развод.

Короче, всё хорошо закончилось. К дому подхожу, за ключами в карман полез, чувствую, - ага, денежки на месте. Это хорошо. Но! Ни ключей блять, ни паспорта, ни телефона, ни сигарет, ни зажигалки. Ни-че-го! Всё на прилавке оставил.

Вернулся в магазин. Слава богу, всё на месте, всё забрал, продавщица мне подмигнула, мол если день не задался, то к ночи точно повезёт. Ладно. Домой пришел, уже с ключами, с паспортом, всё короче заибись, покупки выкладываю, сигареты, хлеб, сосиски, денег - четыре восемьсот. Тьфу ты! За продукты расплатиться забыл. Попёрся обратно, что делать.

Продавщица смеётся. Думал надо мной. Нет. Говорит - после вашего ухода, мы уж про вас забыли, ходит по магазину какой-то странный мужичок. Ходит и ходит. Туда заглянет, сюда заглянет, под холодильник, под прилавок. Спрашиваем - мужчина, вы что ищете? Он - деньги ищу. Вы деньги потеряли? Да нет! Мужик тут один потерял, а я ищу.

Очень огорчился, когда узнал, что уже без него всё нашли. Говорит - ну хоть на пиво тогда дайте, я же честно искал!
Еле выгнали. Дали бутылку пива и выставили на мороз.
Жестокие люди.

Дал клятву — исполняй.

Один знакомый дед, в далекой школьной молодости, загорелся желанием стать альпинистом. Гор в округе не было, но он нашел холм с крутым склоном, полез эту кручу покорять и его завалило снежным оползнем.
Лежит он там не понимая где верх, где низ и не может даже шевельнуться. Ясно только одно, что самому не выбраться и скоро он здесь задохнется. И в этот момент он дает клятву, что назовет своего будущего ребенка именем своего спасителя. Молодец кстати, шевелиться не мог, но за жизнь, вот так, но боролся.

К данному моменту у деда несколько детей, еще больше внуков, намечаются правнуки. А самую первую его дочь все зовут Надя, и представляется она везде как Надя. А в паспорте она записана как Найда. Так звали дворнягу, которая учуяла и раскопала проход к почти задохнувшемуся горе-альпинисту.

1970 год. Завершающий год IX-й пятилетки. Школа фигурного катания
общества профсоюзов «Авангард» вела набор юных фигуристов. Для записи в
школу требовалось всего-ничего - иметь отроду не больше 6 с половиной
лет и 15 рублей (для оплаты за зимний квартал естественного катка на
киевском велотреке, тренеров и хореографов). Набор деток поручили завучу
школы Елене Николаевне Курутиной, балерине на пенсии, хорошему
хореографу. Она повесила объявление на доске велотрека, но дело шло ни
шатко, ни валко. О приеме в школу мало кто знал, а кто узнавал, тех
отпугивала нехилая по тем временам сумма в 15 руб. В общем, школа в том
году могла и не открыться - категорически не хватало учеников.
Тогда позвали Вия, пребывавшего на пенсии по случаю преклонных годов, в
прошлом - известного футболиста, затем крупного спортивного
функционера,- Семена Бульковштейна. Тот начал с объявления в «Спортивной
газете», расписав светлое будущее учеников школы на союзной, европейской
и мировой арене. Затем учинил в одном из помещений велотрека кабинет.
Учредил комиссию по приему в школу, назначив себя председателем и
кооптировав рядовами членами комиссии двух тренеров. На дверях кабинета
он повесил объявление о часах приема - и уже на следующий день приемная
ломилась от деток с родителями-бабушками-дедушками, которые с самого
раннего утра заняли очередь на объявленный просмотр-конкурс.
В кабинет деток запускали поочередно. Начинали с распроса родителей о
потомственных алкоголиках в семье (кто ж признается!), затем задавали
для проформы еще пару вопросов, после чего просили раздеть ребенка до
трусиков, осматривали, предлагали подпрыгнуть, присесть - и выносили
вердикт: годен, заполняли нужные формы и в конце упоминали про 15
рублей, которые счастливые родители (бабушки-дедушки) радостно
отстегивали.
А в приемной перед толпой взволнованных родителей благим матом вопила
Курутина, можно сказать, подрывая авторитет и славное дело Семена
Бульковштейна:
- Да он вас всех дурит! Морочит вам голову! В нашу школу берем всех!
Только сдайте 15 рублей - и все! Попадете в те же группы, куда он
набирает!
Ее никто не слушал. Все рвались на комиссию. Бульковштейну доложили о
кипучей подрывной деятельности, которую развила завуч в кулуарах. Он
только посмеялся - пусть ей, она работает на общее дело. Для поддержки
реноме комиссии некоторым деткам (ну, явным толстякам или дистрофикам)
отказывали в приеме, дескать, похудейте (подкормитесь) и приходите на
будущий год. Они в слезах выходили, а Курутина - тут как тут:
- 15 рублей - и беру туда же!
Ну, нечего делать, ей отдавали запрошенную сумму, и она записывала В ТУ
ЖЕ ШКОЛУ, и вопила - ну, вот видите, я же всех беру, зачем вы к нему
стоите, отдайте деньги мне - и я запишу в одну минуту.
И все равно ей никто не верил. Все терпеливо, «волнуясь и бледнея»,
дожидались своей очереди.
... А первого декабря все детки вышли на лед. И оказались вместе - и
прошедшие комиссию, и не прошедшие, но взятые Курутиной без просмотра.
Тут она и заявляет родителям, которые ее не слушали, дескать, я же вам
тогда говорила, и, видите, оказалась права: и ваши детки, и кому отказал
Бульковштейн, но я взяла, - тренируются вместе. На что родители ей, с
гордостью советских людей:
- НАС ПРИНЯЛА КОМИССИЯ, а их ВЗЯЛИ ЗА ДЕНЬГИ.

Алик, отец юного спортсмена, прошедшего отбор

Ко мне опять приходили из секты свидетелей Великой Пенсии.
"Кладите ваши накопления в нашу черную дыру и получите неслыханное богатство!"
Я им говорю: "Ребята, с учетом повышения пенсионного возраста, мне до пенсии минимум 35 лет. Так вот: 35 лет назад был Советский Союз, за 35 лет до этого была Вторая мировая, а еще за 35 лет до нее у нас была Российская Империя. Извините, но я не вижу перспективы в вашем фонде."
В общем, разговор у нас не получился...

Хрю-хрю!

У моего отца было три брата, и у всех вместе - семеро детей. На лето этих детей свозили в посёлок Елань Волгоградской области, к бабушке. Разный набор, разное количество, но летом несколько внуков толклись в доме постоянно.
Самый младший, трехлетний Максим, был оставлен на бабушку впервые. Крупный и крепкий ребятенок не доставлял бабушке хлопот: спокойный, не вредный, а главное - с хорошим и постоянным аппетитом! Мечта любых родителей.
Гуляет во дворе, играет в песке да с машинками, особо не надо за каждым движением следить. Разве что вымазаться умеет, как поросёнок, но бабушку это не раздражало. Идеальное дитё, что и говорить.
И вот этот ребёнок отказался есть. Без видимых причин.
Нет, с утра он немного ел, потом шёл гулять - на большой деревенский двор, но в обед, полдник и ужин мотал головой, не открывая рта и не притрагиваясь к еде.
Так как Максим был достаточно упитанный, сразу не паниковали, у детей такое бывает, тем более что признаков истощения и голодного обморока не наблюдалось, а даже наоборот - было впечатление, что ребёнок растет, как на дрожжах.
Так продолжалось несколько дней, пока старшая сестричка не проследила более внимательно за Максимкой.
Он постоянно бегал смотреть на маленьких забавных поросят. Проиграет немного, потом: "Поосята!" и топает к ним. Кто ж мог подумать, что он не только любовался, но и регулярно объедал хрюшек! Комбикорм неделю лопал.
С горькими слезами переходил обратно на человеческую еду. О вкусах не спорят, говорят... Ничего, вырос.
Ну, с годом свинки, что ли!

Когда мне было 5, а моему брату 3, мама познакомилась с мужчиной, развелась с отцом и уехала, оставив нас на папу. С тем мужчиной она прожила 4 года, родили сына и она снова выбрала новую любовь. С третим мужчиной она прожила 7 лет, родили двоих детей и опа - на горизонте снова новый кавалер. Она бросила мужа и детей и уехала к нему. И вот сейчас ей под 70, нас 9 брошенных детей, и она как ни в чем ни бывало хочет теплых отношений. А вот отцов она нам выбрала хороших - ни один своих детей не бросил, все выросли, выучились и дружим семьями. Гуд бай, мама.