Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

- Да, Вовочка, мы тебя, похоже, избаловали. Придётся тебя наказывать!
- Хорошенькое дело: избаловали вы, а наказывать меня!?..

В.В. Путин "Полное собрание обещаний"

Проникновенье наше по планете
Особенно заметно вдалеке

Начнём с того, что белых часто пугают чёрными. Типа, если ты такой крутой, пойди прогуляйся в чёрном районе. Возвратишься оттуда, тогда и поговорим.
Расскажу вам несколько историй. Я же с людьми работаю. Забираешь такого из тюрьмы или отвозишь, а он поговорить хочет с нормальным напоследок или на старт. Они произошли с разными людьми, но для простоты рассказ буду вести от одного человека.
Так вот, Игорь, чёрные, как мы, русские. Такая же психология. Украл, выпил, в тюрьму (с). Половина уже сидела, половина в очереди стоит. Вопросы между собой решают кулаком и оружием. В полицию стараются не обращаться. Одно время я с ними жил. Ну как жил? Босс мой инвестировал в недвижимость. Покупал за 15-30К дома на пару семей на юге Чикаго. Мы ремонтировали и он сдавал в рент. Пару месяцев ты там работаешь и через несколько дней уже видишь, где продают траву, сколько берут за экстази. При желании и что-то пожёстче купишь. Полиция не знает? Полиция крышует. Босс чикагской полиции получает около 350К, а полицай 35К. Вот они и добирают. Клиентов также не трогают. Какая проблема задержать белого водителя, вечером, в чёрном районе, к тому же едущего "против шерсти"? Но не задерживают - не распугивают клиентов.
Так вот. Обычно когда домик уже завершён или близок к завершению, приезжаешь утром, а он пустой. В смысле без холодильников, светильников, плит, стиралок, шкафчиков. Да что там окна и двери? Электрические провода вытягивают и водопроводные трубы. Даже воду не перекрывают. Ну вот босс и ищет желающих пожить на завершающем этапе. И это до последней заселённой квартиры. Был у нас случай, что 3 заселили, так одну обчистили и все обогреватели, кондиционеры с подвала и крыши сняли. В полицию, канешно, никто не позвонил.
Ах, да. Мало кто на такое проживание соглашался, а я всегда. А чё? По трефикам на работу-с работы добираться не надо. Днём получаешь за то что работаешь, а ночью за то что спишь. Да и девушек есть где принять. Ночью привезёшь - она и не знает где она. А всё новенькое, красивое.
Но ты ведь там живёшь. Даже по полгода иногда. Ходишь гулять, по магазинам, снег чистишь, траву стрижёшь. Проблемка в том, что нельзя сказать, что ты один из них, с этого района так сказать, ведь "и так видно синку, что ты не москаль". Сначала потихоньку тормозят по дороге с магаза. Мол чё, потерялся? Потом просят поделиться пару баксами! Дальше будут приходить на твой участок и делать, что хотят. У нас было два мужика, что дело до такой ситуации довели, что из дома нос не показывали и ещё им стёкла регулярно били. Один экономист хотел пешком ходить 7 км к своему дому по прямой улице, так на третий день его два квартала гнали и пиздили.
Я же "рос в трущобах городских, и добрых слов я не слыхал". Поэтому стоишь спокойно, смотришь в глаза и объясняешь, что ты не потерялся. Ты тут живёшь. Баксы у тебя есть, но делиться ты не будешь, так как самому нужны. А откуда я такой борзый?.. Прихожу из магаза, а во дворе сетку с паркана снимают. На меня ноль на массу. Э, говорю, работнички, пиздуйте нахуй. Это моя территория и вынимаю телефон. А они так со смехуечками, не переставая работать, мол сьебись, мазафакер. Пока ты будешь звонить на полицию, пока они будут ехать, мы часть натяжек скрутим и смоемся. Через два часа опять. Ну и так под утро погрузим эту рабицу на машинку и уедем. Я в ответ только поржал. Не говорю, нига, (резкий столбняк), я никуда звонить не собираюсь. Я делаю твоё фото. Потом вышлю его своим друзьям. Если со мной что-то случится, чтобы они знали кого искать. А после этого поломаю вам ноги и выебу ваши чёрные задницы. А все потому, что я не мазафака, а русский. Ещё два шага к ним сделать не успел, а светлый их образ растворился в вечернем тумане.
Инвесторка выселила семью за неуплату. Те вроде ушли, но дом закрыт и кто-то там продолжает жить. Подъезжаем, открываю, заходим. Оппа, а там младшая дочь лет 14, её ребёнок годовалый и парень лет 25 на вид. Пока барышня пробует поговорить, он её отодвигает рукой и идёт на выход. Стаю в дверях. Он не заморачивается. Начинает открывать окно... Але, гараж! До прихода полиции все сидим на жеппах ровно. Товарищ не реагирует. Подскакиваю, хватаю за шею, валю на пол, походу обыскивая на наличие ножей и пистолетов. Парень в шоке. Белые должны бояться слово сказать, а этот бросается. А потому что я не белый, я русский. Тогда в ход идёт вторая серия. Малая начинает орать, что её насилуют. Хватаю за горло, прижимаю к стене. Видно, что она уже через это проходила - испугана и растеряна. Сейчас, говорю, прострелю твою дурную башку, если не заткнешься, а потом его удавлю и пистолет ему в руку вложу! Тишина и спокойствие до приезда полиции. Та на матрасе сидит и плачет, он лежит и не движется. Полицаям обрадовались, как маме. Те меня, канешно, обыскали. Только трудно найти то, чего не было. Соответственно и веры в рассказ никакой. У нас на руках решение судьи. Спрашивают хотим ли мы их посадить. Моя барышня уже сама чуть не описалась, а я говорю, что нет. Пусть выметаются. Те пробуют вещи какие-то собирать. Не, - говорят полицейские, - только то что в руках и нахер с пляжа. Паренёк пригрозить мне пробует судом, но полицайка спрашивает, что он здесь делал с несовершеннолетней и малым ребёнком. Парень затыкается и сваливает. Полицейские прощаются, подходят по очереди ко мне и жмут руку. Напоминают, что документы они проверили и в случае желания мы можем тех судить. С выхода один возвращается и тихо предупреждает, чтобы я сейчас с пистолетом не выходил, а то их могут заставить ещё раз меня обыскать. Я смеюсь и объясняю, что я русский. Ещё раз жмёт руку и они уезжают.
Прихожу вечером за деньгами за рент. Шесть квартир по 200-300$. Остальное доплачивает государство. На третьем этаже дверь открывает приходящий отец. Ну, живёт мужик с бабой, только не расписаны. Трое детей из пяти его. Она на полном государственном обеспечении, а он живёт за её счёт. Или своей способности размножаться. Уже второй месяц не платит 70$. Прошу Тамару (ага, такие имена). Нету, типа, её. Говорю, что это его последнее предупреждение. Завтра приду в 8 вечера и если не будет денег послезавтра с утра приеду с рабочими и выкинем вещи на улицу. Потому что я его не знаю (три года живёт) и квартиру снимал другой человек. Он в бешенстве говорит, что с деньгами, которые я насобирал, я ещё сегодня до дому не доеду. Объясняю чудику, что пристрелю каждого рискнувшего, а его к куче за наводку. Ещё из здания выйти не успел, а тут полиция. Мол, пистолетом размахивал и перестрелять всех грозил. Смотрят волком и руки на рукоятках. Э, - говорю, - гайсы. Я хороший парень, - перехватываю инициативу. Счас я стану личиком к стеночке, ножки поставлю пошире, ручки подниму повыше. Вы меня обыщите, с моего разрешения, и тогда поговорим. Соглашаются. Хлопают по карманам, ищут под мышками, за поясом. Успокаиваются, выслушивают, извиняются. На прощание заговорщицки сообщают, что могли б и машинку обыскать. В ответ даю визиточку, где большими чёрными буквами написано KGB. Гамма чувств на рожах, пока дочитываются, что это спортивный клуб. Ржут, что-то говорят один другому о crazy russian и поднимаются к должнику. За минуту уезжают. Пока я садился в машину чудик выбежал с деньгами ко мне. Извинялся. Да ниче, - говорю, - а то я уже думал в парке ли тебя закопать или в фундамент на новом доме залить. Обещает, что всё будет ок (и было) в будущем. Я ржу про себя. На репутацию надо работать, пока она не работает ещё на тебя.
Рассказывает мне съёмщик с первого этажа куда делась соседка со второго. Да, говорит, поссорилась с бойфрендом и он ушёл на автобус. Она подумала и догнала его на остановке. Подошла сзади и выстрелила в голову при всём народе. А ваши, русские, они не такие. У нас тут можно на ночь таких снять, покладистые. Не, говорю, это те, которых семья выгнала за что-то. А дома за блядство её б камнями на площади забили, а его б к медведю в яму бросили. Так я о таком и не слышал, - блеет. Ну поэтому и не слышал, что никто на такое внимание не обращает и не рассказывает. Ты же не рассказываешь, как яичницу на завтрак ел. Обыденное ведь дело. Поверил. Глаза как блюдца. А хули?! Имидж нужно беречь.
Года через два меня уже узнавали на новом доме. О! Ты, мол, тот русский, что жил там то и там то. Ну welcome to the neighborhood!!!

У Вовы был друг, коллега по работе, Тофик.
Ещё у Вовы был друг, сосед по даче, Ашот.
Тофик был азербайджанец. Ашот - армянин.
Именно по этой причине Вова никогда не приглашал Тофика к себе на дачу. Во избежание межнационального конфликта.
Чем изрядно тяготился.

Но как-то раз Ашот сказал:
- Валодя, я улетаю в Ереван на две недели, присматривай за дачей, по возможности.

Это был хороший повод наконец-то пригласить Тофика на дачу.

Застолье было в самом разгаре, когда калитка дачи неожиданно открылась, и на пороге возник Ашот.
- Рейс отменили... - сказал он, увидел сидящего за столом Тофика, и замер.
Тофик в свою очередь, увидев Ашота, вскочил из-за стола, и замер тоже.
Повисла нехорошая пауза. Двое стояли, внимательно разглядывая друг друга.
- Ашот?! - неожиданно спросил Тофик.
- Тофик?! - не менее удивлённо ответил Ашот.

Потом они с криками "Ааа, сука, я тэбя зарэжжу!!!" бросились навстречу друг другу.
Вова втянул голову в плечи и закрыл глаза.
Когда он их открыл, Тофик с Ашотом обнимались, хлопали друг друга по спине, и кричали друг другу в лицо слова, которые обычно кричат друг другу люди при неожиданной встрече старых друзей.

Оказалось, что когда-то давным-давно, в молодости, они вместе служили в одной роте, и были не разлей вода.

- Слюшай, дарагой! Пачему же ты нас раньше не познакомиль?!! - задали они потом справедливый вопрос Вове.
- Опасался армяно-азербайджанского конфликта. - честно признался тот.
- Ээээ, дарагой! Какой канфликт, какие армяноазербайджан?!! Ми же тут все МАСКВИЧИ!

Наша секретарша Света приходит на работу пешком. Длинногое, ослепительное создание. Шлагбаум при виде ее всякий раз высоко поднимается. Хотя он вообще-то для машин. Заинтересовавшись этим феноменом, мы обнаружили смотрителя шлагбаума - ярко выраженного кавказца. Он коротко объяснил: "так я выражаю ей свой восторг!"

Ассоль, или девушка французского капитана.

Про Жанну я как-то уже рассказывал, но тогда не знал всех деталей ее биографии и многое переврал. Исправляюсь.

Родилась она в каком-то Луцке или Слуцке (вот ведь были времена, ничего не стоило перепутать Беларусь и Украину). В ее два года родители переехали в Чикаго, снимать сливки с американской мечты. Отец вскоре понял, что сливки что-то не очень сбиваются, и вернулся в свой (С)луцк, а мать продолжала молотить лапками, работая за гроши то уборщицей, то продавцом, то телефонисткой в колл-центре.

Жанна лет с пяти была без памяти влюблена во всё французское. Всех кукол назвала французскими именами, мультик про Белль засмотрела до дыр. Откуда у девки французская грусть, осталось невыясненным. Склонная к мистике мать предположила, что дочь была француженкой в прошлой жизни, а в этой максимум будет использовать французский как хобби. Но она ошиблась.

В школе Жанна задружилась с мальчиками из франкоязычных стран – один из Камеруна, другой из Конго – и нахваталась от них сколько могла французских слов. В седьмом классе узнала, что вместо обязательного испанского их могут возить на уроки французского в другую школу, если наберется группа из пяти человек. Группу набрала в пять минут: своим африканским дружкам объяснила, что они будут получать хорошие оценки на халяву, раз уже знают язык, а еще двоих убедила силой личного обаяния, плюс кулаки конголезца и камерунца.

С тринадцати лет начала подрабатывать, сначала в кондитерском магазине, потом официанткой, а заработанные деньги тратила на репетитора. Студент из Монреаля занимался с нею по ICQ, потом по скайпу. К окончанию школы шпарила по-французски не хуже учителя. В остальном была обычной девчонкой, только в отношениях с мальчиками не заходила дальше определенной черты. Всем говорила, что ее первым мужчиной и заодно мужем будет непременно француз. И не любой. К тому времени она прочла все произведения Экзюпери и конкретизировала мечту: только французский летчик. Получила за это прозвище Белль. Правильнее было бы Ассоль, с заменой корабля с алыми парусами на авиалайнер с трехцветным флагом, но этой книги ее соученики не знали.

Поступила в колледж на международное отделение. Это не МГИМО, это гуманитарная специальность, после которой типичная карьера – соцработник, помогать иммигрантам из Камеруна и Конго получать пособия, но ничего более французского и по карману в Чикаго не нашлось. Продолжала подрабатывать официанткой, копила на поездку в Париж. Ресторан тоже выбрала с умом, при гостинице недалеко от аэропорта О'Хара, там иногда останавливались летные экипажи. Договорилась с менеджером, что все франкоговорящие клиенты – ее. Попадались в основном семейные и в основном канадцы, но хотя бы языковая практика.

Следующим летом мать наконец нашла нормальную работу и уехала на двухмесячные курсы. Жанна осталась дома одна, вернее, вдвоем с кошкой. Тут в ресторан явилась компания из пяти мужчин, говоривших между собой по-французски. Жанна кивнула на них менеджеру.
– Нет, – сказал тот, – это стол Билла. И они наверняка закажут спиртное, а ты не имеешь права его подавать, тебе же еще нет двадцати одного.
Жанна метнулась к Биллу:
– Видишь тот столик? Пусть он будет как бы твой, но мой. Ты принесешь алкоголь и получишь чаевые, а остальное всё я, совершенно задаром. Идет?

Клиенты оказались настоящими французами из Тулузы, правда, инженерами, а не летчиками. Приехали в командировку на Моторолу. Английский они знали, но официантке, бойко болтавшей на французском, обрадовались как родной. Проговорили с ней весь обед, попросили показать город.
– Конечно! – согласилась Жанна. – У меня как раз смена заканчивается.

Смена только началась, но она быстренько переоделась из униформы в свое, крикнула менеджеру: «Я увольняюсь!» и отправилась показывать город. Маршрут экскурсии пролегал в основном по чикагским барам (Жанне крупно повезло, ни в одном не спросили удостоверение личности) и закономерно закончился в номере одного из французов. Жак был не самым младшим из пятерых, на 15 лет старше Жанны, зато высоким, стройным, а главное – одиноким.

Через три дня командировка кончилась, но Жак взял отпуск и остался еще на месяц. Весь этот месяц они вылезали из номера только затем, чтобы поесть и покормить кошку. Когда мама приехала с курсов, дочь махала платочком из окна: он улетел, но обещал вернуться. Нет, на самом деле сидела в скайпе.

Когда Жанна окончила колледж, они поженились. Прекрасную, тщательно спланированную свадебную церемонию омрачало только одно: мечта невесты всё же сбылась не полностью, муж не летчик, а инженер.

Прошло 15 лет. Недавно Жанна приезжала к маме в Чикаго, показывала фотки.
– Это наш новый дом. Красивый, но еще много ремонтировать. А это мои подонки.
– Почему подонки?
– А как называется, когда сестра старше брата на один год? Забыла русское слово.
– Погодки.
– Теперь запомню, как маленькая погода. А это муж.
– Почему он в морской форме?
– Это костюм на Хэллоуин. Во Франции не отмечают Хэллоуин, как в Америке, но я всех научила. Костюм капитана, потому что он капитан самолета в жизни.
– По-русски так не говорят. Первый пилот, командир корабля.
– Но командир корабля – это же капитан, правильно?

Постой-постой, скажет читатель, какой такой капитан? Он что, бросила своего инженера и вышла за летчика? Мы так не договаривались, это неправильный хеппи-энд!

Не волнуйтесь, будет вам хеппи-энд какой надо. Просто Жак однажды признался, что с детства мечтал быть летчиком. Но не сложилось, жизнь пошла другим путём. Не судьба.
– Что значит не судьба? – возмутилась Жанна. – Мы сами капитаны собственной судьбы. Осуществить мечту никогда не поздно. Вот что тебе нужно, чтобы стать летчиком сейчас?

И она пять лет содержала их маленькую семью, пока муж, бросив работу инженера, учился на пилота и сдавал экзамены. И еще три года жила с ним в чужой далекой Литве, потому что поначалу его взяли только вторым пилотом на бизнес-джет в Вильнюсе. И лишь потом Жак стал «капитаном самолета» в Air France, и Жанна получила всё то, о чем мечтала с детства. Почти как Ассоль, с той разницей, что Ассоль просто сидела на берегу и ждала, а Жанна свои алые паруса сшила сама, от первого стежка до последнего.

«На прививку в первый раз…»
Рассказала знакомая учительница.
Стоит очередь из детей, класс второй-третий. В школьный медкабинет.
Приехали из поликлиники делать прививки. Манту или пирке, или как это
называется (?), а, не важно, царапинка на предплечье, которая потом
краснеет, и ее измеряют спустя пару дней. Ну, всем в детстве делали.
Дети в коридоре веселятся, учительница поддерживает порядок и следит за
очередью: "Ну-ну, Света, это же не больно. Вова, перестань щипать Петю"
и т.д.
Когда подходит очередь Саши, учительница входит вместе с ним и шепотом
объясняет медсестре (или врачу - в кабинете две женщины в белых
халатах), что Сашенька очень боится уколов, прививок, врачей и проч., и
«с ним может сделаться плохо». Успокоенная медработником, что все будет
в порядке, выходит дальше пасти свой ограниченный контингент.
Саша, толстенький и рослый мальчик, закатывает по просьбе медсестры
рукав рубашки. Она сюсюкает привычное: "Бояться не надо, сейчас раз - и
все. Ты же смелый мальчик!?" Саша кивает. Он смелый. Сестра протирает
толстенькую ручку ваткой и в воздухе резко пахнет спиртом. "Не боишься!?"
Саша кивает отрицательно. Он не боится. "Вот видишь, какой ты молодец!"
Саша серьезно кивает. Он молодец! Но когда маленькое блестящее жало
инструмента приближается к руке, глаза у Саши закатываются, он бледнеет
и начинает заваливаться назад. Прививки эти, видимо для экономии времени
и удобства медработников, делаются стоя.
Теряя сознание, в падении он случайно попадает доктору с инструментом
тяжеленьким ботиночком по берцовой кости голой ноги. Знаете ощущение,
да? Цепляет по дороге стул, который с грохотом приземляется рядом. С
криком: "Я же говорила!" вбегает учительница. Втроем с помощью нашатыря
они быстренько приводят ребенка в чувство. Жертв, кроме медсестры, нет.
Наводят порядок и потирают ушибленные места. Решают передвинуть Сашу в
конец очереди, оставить, так сказать, на сладкое.
Когда все дети были оцарапаны, опять настала очередь Саши. На этот раз
медики подошли к проблеме со все серьезностью. Они усадили Сашу на стул,
произнесли все положенные по случаю мантры и приступили. Саша сидел
спокойно, за спиной у него стояла тетя в белом, с приготовленным заранее
нашатырем, сбоку без конца бубня заклинания страховала учительница, а с
фронта, на всякий случай разведя пошире ноги, убирая их с траектории
возможного движения Сашиных ботиночков, наступала сестра с железячкой.
Она уже наклонилась над ребенком, чтоб выполнить свою миссию несмотря
ни на что. Деваться Саше было некуда.
Не тут-то было. Перед тем, как в очередной раз потерять сознание, Саша
брыкнул ногами, оттолкнулся и стал заваливаться вместе со стулом. Не
больше секунды длилось падение. За эту секунду:
- он угодил таки ботиночками в медсестру, но теперь уже двумя и точно в
склоненное к нему лицо
- металлическая перекладина спинки стула под тяжестью ребенка проехала
по ногам второй сестры и придавила ей пальцы ног в босоножках
- вдребезги, звонко и блестяще, разлетелся стеклянный двухэтажный
медицинский столик со всеми находящимися на нем причиндалами
- покачавшись, рухнул на учительницу здоровый прибор для измерения
объема легких, Бог его знает как он называется, но там наверху такой
резервуар с жидкостью. Жидкости оказалось на удивление много, и вся -
на учительнице.
Не пострадал только Саша.
Остальные дети сказали, что в следующий раз Саша будет в очереди первым,
и после него никто никого царапать и колоть уже точно не будет.
Своей маме, пришедшей за ним после уроков и проинформированной всеми
встречными-поперечными о Сашиных подвигах, Саша сказал: "Они говорят,
что я боюсь. А я не боюсь! Оно как-то само так получается."

Покупатель, недовольный качеством навоза, так и не смог подобрать
подходящего эпитета, чтобы охарактеризовать товар.

Давно обещал детям, что куплю новую игру "Монополия". Папа сказал, папа долго делал, в результате игру купила мама и подкинула им как подарок. Радостные детки бегут целовать папу, папа кисло, но честно кивает на маму, вот - ей все поцелуйчи. И вот, в разгар проявления благодарности, младшая (8 лет) зависает на долю секунды, смотрит на меня и говорит задумчиво: "... но ведь это значит, что у папы остались непотраченные деньги!"

"Дженерал Моторс" отзывает около 1,5 млн автомобилей из-за дефекта в
системе подогрева стеклоочистителя.
На "Автовазе" вообще не понимают, о чем идет речь.

БЫЛЬ (актуальная при самоизоляции)

Мы потеряли нашего радиста. Ну как потеряли, он сам ушёл. Собрал все видеокассеты на пароходе в большой пластиковый ящик и пошел меняться фильмами на соседний лесовоз. Там радист обнаружил своего друга - однокашника по Макаровке. Они отметили свою встречу пьянкой, а ранним утром лесовоз закончил погрузку и вышел в море, увозя нашего радиста и коробку с кассетами. Итого: на одном пароходе стало два радиста - а на другом ни одного.

К счастью, двадцать первый век уже наступил и потерянный радист нёс на пароходе ритуальную функцию, выполняя требования международных конвенций. Сегодня радист на судне – почти ушедшая в историю профессия, как золотарь с замполитом или форейтор с фонарщиком. Действительно, зачем возить и кормить специалиста с зарплатой, запасом продуктов и персональным местом в спасательной шлюпке, если у каждого моряка есть мобильник, а на мостике стоит ещё и пара спутниковых телефонов. Плюс вездесущий интернет.

Когда-то давно у нас был первый помощник капитана с громоздким киноаппаратом «Украина», бобинами кинопленок и судовой библиотекой. Замполит исчез вместе с Советским Союзом, «Украиной» и книгами. В библиотеке оборудовали тренажёрный зал, а киноаппарат заменили на видеомагнитофон. Судового врача сократили несколько позже, после очередного финансового кризиса, а на палубе нарисовали круг с буквой «Н» посередине и, в экстренных случаях, посоветовали вызывать вертолёт.

Капитан не сообщил о потере члена экипажа в пароходство (у нас не было радиста.) Поэтому следующие два месяца мы ловили коварный лесовоз по всем портам Европы, чтобы вернуть «заблудшего барана» и восстановить «статус кво».

Неожиданно выяснялось, что на пароходе осталась только одна кассета, которую радист забыл в видеомагнитофоне. Это был фильм “Кин-дза-дза!”, который бессчётное количество раз пересмотрел весь экипаж и, разумеется, разобрал на цитаты. Все на судне, незаметно для самих себя, заговорили на смеси «чатлано-пацакского языка» с морским русским разговорным. Фраза: «Чатланин сказал эцилоппу послать пацака на бак гравицапу крутить» могла, в зависимости от контекста, означать: “мастер приказал боцману отправить матроса проверить работоспособность брашпиля» или «стармех поручил вахтенному механику выделить моториста для чистки фильтра носовой балластной помпы». 

Наконец, спустя два месяца, неуловимый лесовоз, пьяный радист и коробка с кассетами были пойманы в порту города Мальмё. Мастер, как знаток морских традиций, высказал «этому барану» много знакомых и незнакомых, для радиста слов и выражений, подкрепляя свой монолог активной жестикуляцией. А на следующий день протрезвевший радист понял: «что-то не так!» То есть он четко улавливал своим натренированным ухом отдельные звуки, а иногда даже и целые слова родной речи, но смысл сказанного постоянно ускользал от его понимания. Например: на предложение боцмана одолжить тому «чатлов» радист не знал, что надо одалживать. Объявление же вахтенного штурмана по общесудовой трансляции: «внимание, на борту желтые штаны, всем два раза ку!» приводило бедного радиста в сакральный ужас. А когда кок в курилке попросил «кц», испуганный радист почему-то решил, что он сейчас станет жертвой «энергетического вампира».

Вспомнив фразу из детского мультфильма, что «с ума поодиночке сходят, это только гриппом все вместе болеют» радист вывел логическое умозаключение: «всё! - я поехал кукушкой, не мог же весь экипаж одновременно сойти с ума». Команда также начала замечать, что вернувшийся коллега ведёт себя как-то неадекватно, не всегда понимает простых вопросов, переспрашивает очевидные вещи и путается в словах. И когда тот пошел сдаваться к мастеру с признанием в своем помешательстве, то выяснилось, что мнения экипажа и радиста о психическом состоянии последнего полностью совпадают. Требовалось только одно - уточнить диагноз.

Собрали судовой консилиум из капитана, старпома и самого радиста. Долго решали, куда именно у того «поехала крыша». Получалось два возможных варианта, как, впрочем, и положено при всяком приличном консилиуме. Мастер, ссылаясь на свой собственный опыт, предполагал легкое временное слабоумие на фоне беспробудного пьянства и говорил, что ничего страшного, и с этим люди живут, и в море ходят, и даже становятся капитанами. Старпом, гордившийся тем, что единственный на судне, кто не только смотрел, но и читал «Мастера и Маргариту», уверял: «это «шизофрения, как и было сказано». Радист испуганно согласился на оба диагноза. Потом он потребовал немедленно вызвать вертолет и доставить его на берег для прохождения полного медицинского обследования. Мастер ответил так: «пепелаца тебе не будет, мы сейчас в антитентуре. Через два дня зайдем в Котку за луцом. Там тебя отдадим местным эцилоппам, а пока самоизолируйся в эцих – вдруг ты заразен». «Или «впадешь в беспокойство» - поддержал капитана старпом. По итогам консилиума радиста заперли в каюте и реквизировали у него всё спиртное.

Без алкоголя изолируемому стало совсем грустно. Он решил посмотреть какое-нибудь кино и нашел только один фильм, который ещё не видел.
Уже через полтора часа радист позвонил старпому и, захлебываясь от возбуждения, сообщил: «карантин с меня можно снимать, я сейчас учу чатлано-пацакский язык». «Началось обострение и «пациент впадает в беспокойство» - понял старпом. Взяв с собой боцмана, моток проволоки и багор, старпом решил усилить меры самоизоляции вплоть до полной фиксации больного.

Отперев каюту, они увидели, что радист поставил видеомагнитофон на паузу и лихорадочно переписывает «словарь чатлано-пацакский языка» с экрана телевизора к себе в блокнот. Старпом посмотрел на экран и ошарашено спросил: «как же ты умудрился за столько лет так ни разу и не посмотреть этот фильм?!»

Они уходят ночью или под утро. Чаще ночью. Заранее зная, что уйдут.
Некоторые не могут смириться. Они задают вопросы. Кому? Никто им не ответит. Все ответы находятся в них самих.
Я сижу в обшарпанном кожаном кресле, жмурясь на свет галогеновых ламп коридора. В воздухе пляшут невидимые пылинки и чьи-то сны, полные кошмаров.
- Ну-ка, иди отсюда, - шикает на меня дежурная медсестра Сонечка. Она хочет казаться взрослой кошкой, но пока еще котенок.
И она плачет иногда в раздевалке, я видела. Ничего, привыкнет. Они все привыкают.
Я лениво потягиваюсь и спрыгиваю на пол. Этот драный линолеум давно пора поменять.
Кажется, сегодня уйдет тот парень, который выбросился с балкона. Люди не умеют падать на лапы, у них нет хвоста. Дурачье.
Пойду, проведаю. Пусть ему не будет страшно в пути.

- Соня, где Максим?
- Он в ординаторской. Чай пьет.
- Операционную! Срочно! Готовьте плазму, большая кровопотеря. Четвертая плюс.
- Бегу, Олег Николаевич.
- Соня! Почему у нас в коридоре бродит полосатая кошка?!
- Какая кошка?
- Тут только что сидела кошка… Черт, вторая ночь без сна.
Коридор наполнился вдруг звуками – топотом ног, звяканьем металла, негромкими голосами. Из палат выглянул кто-то ходячих больных и тут же мигом шмыгнул обратно.

- Господи боже…
- Соня, перестань. Ты мешаешь, вместо того, чтобы помогать.
- Олег Николаевич, она же вся…
- Я вижу. Тампон. Соня! Не спи в операционной.
- Простите, Олег Николаевич.
- Ты как будто вчера увидела человеческое тело в разрезе.
- А меня даже хотели отчислить с первого курса. За профнепригодность. Я в морге в обморок падала.
- Уфф… Как же он ее испластал. Как свиную тушу. Максим, что с давлением?
- В пределах нормы. А кто был нападавшим, известно?
- В полиции разберутся.

- Кс-кс. Иди сюда, Мурка.
Я приветливо машу хвостом старушке из двухместной палаты, но проскальзываю мимо. Некогда, некогда. А у вас просто бессонница. Попросите потом Соню, она вас спасет маленькой розовой таблеточкой.

В реанимации всегда пахнет мышами. Не могу понять, почему. Стерильно, вымыто с хлоркой, белым-бело, но пахнет мышами. Никогда не видела на этаже ни одной мыши. Наверно, это мыши, которые едят жизни. Грызут потихоньку человека изнутри, грызут… Когда я прихожу, они затихают. Ждут, когда уйду, чтобы выйти из темных нор и приняться за свое.
Парень еще здесь, я чувствую его присутствие, но он так слаб. Хотя люди сильны. Сильнее, чем они себе в этом признаются.
Я ложусь ему в ноги и всматриваюсь в туннель, откуда за ним придут. Не бойся, я с тобой.

Спустя месяц.

- Соня, я опять видел сейчас на окне у столовой кошку. Какого хрена?
- Олег Николаевич, ну какая кошка?
- Какая, какая… Полосатая, с хвостом. Вы ее прячете, что ли, всем младшим персоналом?
- Олег Николаевич, я понятия не имею, о чем вы говорите.
- Я вас всех уволю, к такой-то матери… Что вы улыбаетесь? Через полчаса обход.

Выглядываю из-за угла столовой. Кажется, хирург ушел, можно продолжать свой обход.
Я знала таких людей по прошлым жизням. Громогласные, ворчливые, но совершенно безвредные. Помогут, попутно обложив матом. Не все понимают разницу между формой и содержанием. Лучше спасти с матом, чем столкнуть в пропасть, ласково при этом улыбаясь.

А вот о форме… В палате номер шесть лежит девушка, которую изнасиловали, изрезали ножом, а потом бросили в лесу, недалеко от дороги. Бедняга выползла к утру на железнодорожное полотно, где ее и нашли обходчики. Врачи удивлялись, как она смогла выжить. Вопреки всем законам биологии.
Я много знаю про законы биологии, а еще больше про отсутствие этих законов там, где они не нужны.
У девушки восьмая жизнь. Предпоследняя.

- Кс-кс, Кошка, - зовет меня она.
- Мрр.
- В больницах не может быть животных, - удивляется девушка. Она сидит в кресле, в дальнем тупиковом коридоре у окна, в теплом байковом халате. Кутается в него, словно мерзнет.
- Мрр.
- Какая ты пушистая. Посиди со мной, Кошка.
- Мрр.

Девушка гладит меня по спине, безучастно глядя в глухую стену, покрашенную в унылый синий цвет.
- Зря я выжила, - вдруг говорит она спокойно, словно раздумывая.
Я укладываюсь на колени, обтянутые веселой тканью в горошек, потому что надо слушать.

- Вот я читала в интернете, что умирающие видят жизнь, которая проносится перед глазами в последние минуты. А потом их затягивает в тоннель… Сияющий, как звезда или солнце. Ты слышишь?
- Мрр.
- А я видела не свою жизнь. Вернее, много не своих жизней. Сначала я вроде бы стояла по колено в ледяной бегущей воде и держала за руку маленького мальчика. А потом оступилась и выпустила его руку… Он закричал и ушел с головой под воду. А я не прыгнула за ним. Потом я видела горящий город и мечущихся людей. В каком-то из домов горел мой отец, а я не знала – в каком именно. Это было ужасно. Потом я оказалась в толпе ярко одетых женщин. Они смеялись, задирая юбки, и хватали за рукава проходящих мимо мужчин. И я тоже… смеялась. А в одном видеокадре я насыпала в суп яд. Кажется, я хотела убить своего мужа…

Эти картинки сменялись перед моими глазами, словно в детской игрушке. У меня была такая в детстве – калейдоскоп. Можно было сложить мозаику как угодно красиво. Правда, в том калейдоскопе, что мне снился, складывались только страшные узоры. И ни одного… ни одного светлого и радостного.

На мою макушку между ушами вдруг капнуло. Я потерлась головой о безучастную руку девушки, подталкивая ее носом, чтобы она меня погладила.
Девушка шмыгнула, вытирая бегущие по лицу слезы.
- Уж лучше быть кошкой, правда? – спрашивает она меня, улыбаясь сквозь слезы.

Правда. Будешь еще. Если повезет. А не повезет, так начнешь цикл заново.
Поплачь, поплачь. Я тоже когда-то плакала. Когда умирали мои дети на руках. Когда меня разрывало на части снарядом. Когда сжигали на костре, и когда убивали за преступление, которого я не совершала.
Сейчас человеческая память мне ни к чему. Да и короткая она. У нас, кошек, куда длиннее.
- Я теперь не смогу родить. Никогда. Интересно, если женщина не замужем, она сможет взять ребенка из детского дома, как думаешь?
- Мрр.

Я вижу бегущую по коридору Соню. Она ищет свою подопечную, и она сердита.
- Казанцева, вы знаете, что давно пора на вечерние уколы?
- Простите. Тут… с кошкой вот…
Сонечка воровато оглядывается и гладит меня по спине.
- Давайте мне Муську, а сами бегом в процедурную. Понятно?
Больная кивает и уходит в направлении процедурного кабинета, а медсестра берет меня на руки, подносит к груди, чешет за ухом.
- Ах ты ж… полосатая морда. Пойдем в столовую, там сегодня была творожная запеканка. Тебе оставили пару кусочков.

- Соняяяя! Опять эта кошка! Немедленно выбросите ее в окно!
- Олег Николаевич, какая кошка?
- Вы издеваетесь, да?
- Нет, я вас люблю, Олег Николаевич.

Я улепетываю по коридору в сторону столовой. У дверей старушки с бессонницей останавливаюсь, насторожив уши. Эти звуки ни с какими другими не спутать, ведь в окно палаты осторожно скребется клювом поздняя гостья - смерть.
Просачиваюсь через приоткрытую дверь в комнату, запрыгиваю на кровать. Пожилая женщина так хрупка и мала, что под тонкой шерстью одеяла совсем не ощущается ее тело.

- Привет, Мурка, - улыбается она. – А у меня что-то так сердце щемит. Хочется очень увидеть внука… А он гриппом заболел. Но мне дали его послушать по телефону. У меня такая чудная невестка. И сын золотой. Приносили вчера торт, апельсины… Хочешь колбаски?

Я слушаю холодное шуршание в окне и мурлыкаю, мурлыкаю, заглушая скрип форточки, куда протискивается костлявая лапка. Ох уж эта девятая жизнь.
Нет ничего хуже одиночества в такие минуты.
Поэтому я рядом.

Все равны перед законом и судом.
Никто не должен подвергаться пыткам.
Каждый имеет право на тайну переписки.
Жилище неприкосновенно.
Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается.

Положения Конституции РФ звучат как лозунги на оппозиционном митинге.

В начале восьмидесятых было.

Поехали ночью лампочки в фонарях менять. Ночью - потому что днём
движение; ну и лампочки ночью лучше видно, которые не горят.
Поехали втроём, как положено: я - электрик-практикант, наставник мой -
Моисеич, и Колян - водитель и управитель автоподъёмника.
Смотрим - на мосту фонарь не горит. Конфигурация фонаря - буква "Г".
Модель - та же самая. Как бы то ни было, а менять-чинить надо.
Подогнал Колян свою таратайку под рабочий орган электрического
осветителя, смотрим - а Моисеич, как всегда и в любую смену - ну никакой
уже: спит, как насосавшийся ребёнок. От него, если он в таком состоянии,
даже если его и разбудить, то кроме слюней через губу и пожелания "взять
ещё" ничего не дождёшься.
Колян говорит:
- Лезь сам, Антоха. Видишь - Моисеич спит? Лезь один. Чё ты, лампочку не
заменишь?
А я думаю: и действительно, чё я - лампочку не заменю? Да я их десять,
блин, заменю! Ну, и полез...
Поднял меня Колян на должную высоту; зацепился я, как предписано
инструкцией по ТБ, внахлёст, карабином монтажного пояса за поперечину
этой "Г"- загогулины, и вот даже ещё отвёртку достать не успел - чую,
пошла подо мной платформа вниз. Пошла вниз, падла, и остановилась только
там, внизу.
В пазу для транспортировки. Колян прыгает вокруг, матерится на какой-то
пробитый шланг, а я про себя думаю: пропитый, блять.
Всем известно, что они с Моисеичем в садоводческих товариществах по
гидравлике и насосам калымят.
Ладно... Я-то - висю! На поясе подмышками. Колян побегал-побегал,
поохал-поохал, да и говорит:
- Потерпи, Антоха. Мы счас с Моисеичем, - из открытого окна кабины
доносился храп Моисеича, - быстро сгоняем до базы, шланг заменим и тебя
с фонаря снимем.
Ты главно не ссы, держись. Тут делов-то всего на полчаса.
Прыгнул он в кабину, и угазовали они с Моисеичем на срочный ремонт...
А я висю... Сначала страшно было, а потом подумал: хера ль мне будет?
Пояс надёжный, фонарь новый, я в каске. Тут же вид на реку с лунной
дорожкой.
Я б даже и закурил, да сигареты во внутреннем кармане рубашки поясом
прижало. Даже песенку какую-то себе под нос мурлыкать начал было.
А потом меня лёгким утренним бризом потихоньку развернуло в другую
сторону дороги, и стало мне не до пения: издалека, по прямой на мост,
приближались фары.
Через минуту я различил отдалённый рёв дизельного мотора, а ещё через
пять секунд понял: идёт "фура".
И вот тут мне впервые в жизни пригодилась школьная арифметика: фонарь -
шесть с метров, пояс - полтора, я с подмышек - полтора, а "фура" - все
три с половиной...
Как я поджимался - это, наверно, со стороны видеть надо было.
Ну, шофёр меня тоже за пару десятков метров увидел; да такую ж дуру
остановить не просто. Пролетела эта коробка в нескольких сантиметрах от
моей жопы - да и то только потому, что я в последний момент живот
втянул.
Остановился он метрах в двадцати, вылез из кабины.(Крутой, кстати,
мужик. Другой, увидев такое на столбе, чесал бы до самого Улан-Батора
без остановки)...
Так вот, вылез он и направился в мою сторону. Решительно и не
задумываясь. А я висю под тёмным фонарём и молчу - не опомнился ещё. А
подо мной зловеще блестит в свете луны лужа масла.
Подошёл он поближе, остановился, задрав вверх голову - при виде такого
зрелища, видно, и его ступор взял - и начал машинально хлопать себя по
карманам, сигареты искать.
А на меня в этот самый момент, похоже, подействовали, наконец, "Агдам" с
адриналином и я, хрен знает с какого такого, для самого себя неожиданно,
сказал громко и отчётливо:
- На мосту остановка запрещена.
Он аж подпрыгнул и присел одновременно - не ожидал, да...
Ну, потом разобрались, что к чему. Он подогнал свою кибитку задом ко мне
поближе и включил "аварийку". Разговаривали, хохотали.
А ещё через полчаса за мной приехал Колян с отремонтированной
гидравликой и так и не проснувшимся Моисеичем...

- Не-е, я через балкон не полезу. У меня клаустрофобия!
- Клаустрофобия - это боязнь замкнутого пространства. Где ты тут видишь замкнутое пространство?
- В гробу! В гробу замкнутое пространство!

У жены подруга есть одинокая, Илона зовут, они с моей со школы ещё общаются. Такая вполне себе смазливая девица. Годиков ей уже немало, но до сих пор в активном поиске своей Большой Любви. А с мужиками, надо сказать, ей как-то не фартит. Хотя, как я лично думаю, это всё потому, что существом она себя, имея две «вышки», считает чрезвычайно творческим и возвышенным. И мужа себе, соответственно, ищет подходящего, чтоб тоже интеллигентом был образованным, а не каким-то там быдлом трамвайным. А с такими у нас в Тюмени, как назло, напряжёнка. Впрочем, как и с трамваями. Мужским вниманием Илона эта не обделена, но только вот попадаются ей на жизненном пути вcё больше какие-то грубые и неотесанные невежды, что не ценят её высокий ментальный уровень, а лишь норовят использовать в своих недалеких и часто низменных целях. Так и живет одна.
И вот, когда она почти уже отчаялась вызвать в себе душевный порыв хоть к какому-то из своих кавалеров, ей таки посчастливилось встретить подобающего себе мужчину. И муза страсти, до сих пор праздно бродившая поблизости, всеми своими красками заиграла в её изысканной и образованной душе.
Потому как мужчина этот оказался неимоверно культурным и исключительно разносторонне просвещённым человеком. И во время их встреч охотно демонстрировал ей свои, часто феноменальные знания. По её словам, он мог запросто рассуждать практически на любую тему, сыпал именами всех египетских фараонов, разбирался в созвездиях и динозаврах, и мог навскидку назвать все произведения Шекспира, равно как и оперы Вагнера.
Илонка даже моей призналась, что она впервые встретила такого развитого и знающего интеллектуала. В общем, попала, как говорится, на болт гайка, подбирать не надо.

А в эту субботу поехали мы с супругой в «Ашан» и там Илону эту с её новым ухажером случайно и встретили. Он вроде даже мне знакомым показался, присмотрелся я – оба-на! Так это ж Володя, охранник с автобазы, где я машину ставлю! Сколько лет мы на новой квартире уже живем, он всё там пасется, сутки через двое. Сам, между нами говоря, бездельник в кубе, лишний раз со стула своего не встанет, всё сидит и кроссворды в журналах разгадывает. Прямо целую пачку притащит с собой и целый день чикает. Почему, видимо, в динозаврах, да в фараонах и разбирается. Жена к ним подойти хотела, а я говорю, да ладно, не надо, чего к людям-то зря лезть, смущать только. А то неровен час обломаем ещё твою подругу, где она себе потом найдёт такого образованного?
© robertyumen

Общаюсь тут с друзьями. Одна семья сейчас живет в Испании. У ребенка возник конфликт с учительницей, вылившийся аж в составление протокола о неуважении к преподавателю. Мальчик написал контрольную, в ней был пример: "Представить 45.50 в виде дроби". Он написал: "455/10". Учительница не зачла пример, говорит, надо было написать 4550/100. Аргументам ребенка, что это одно и то же, не внимала, дальше возник конфликт. Мать сказала ребенку больше с ней ни о чем не спорить, увидев вторую контрольную, уже по испанскому. Там был вопрос - что такое полупустая бутылка (botella semivacía). Дите написало: "Это бутылка, заполненная до половины". Она зачеркнула, исправила: "Это бутылка, наполовину пустая". У нас возникло предположение, что, судя по известному изречению о наполовину наполненном стакане, учительница пессимистка.

Подруга, участвовавшая в разговоре, посочувствовала, потом вспомнила историю из своей жизни. Она бегло читала лет с четырех, поэтому в первом классе ей было скучно, когда в букваре мама мыла раму, и она тихонечко вытащила какую-то книжку. До сих пор у нее хранится дневник с жирной двойкой за поведение и поясняющей ее вину записью: "Читала на уроке чтения".

ТЯЖЕЛЫЙ НАРОД…

Приятель Сергей, проживший в Германии лет двадцать, рассказывал о тамошних женщинах:
- Кого у меня только не было, с француженкой жил, с итальянкой жил, на польке, так и вообще, был женат.
Были у меня и шведки и англичанки и даже одна японка, а вот с самими немками как-то не заладилось, ни одной не было, уж очень они, как бы сказать, не русские…
Тяжелый народ.
Хотя, вру, однажды я все-таки попытался, завел роман с немкой, не понравилось, хватило меня ровно на два дня.
А дело было так:
Познакомились мы на чьем-то дне рождении. Ее звали Эммой.
Поговорили немного, понравились друг другу и под шумок вместе сбежали, пошли гулять по городу, а уже на следующий вечер Эмма предложила:
- Серьежа, у нас с тобой столько общих интересов, что мы могли бы попробовать жить вместе.
Я был не против и в тот же вечер оказался в ее постели.
Ночь прошла великолепно.
А в шесть часов утра она меня расталкивает и говорит:
- Серьежа! Серьежа! Вставай! Собирайся, тебе надо уходить.
Спросонья я не могу понять – зачем подрываться в такую рань? И говорю:
- Эмма, дорогая, куда спешить? Можно еще поспать пару часиков, сегодня же воскресенье, да и тебе на работу не идти.
Она сделала официальное лицо и сказала:
- Нет, на работу мне не идти, но у меня накопилось много разных дел по дому и я хочу побыть одна. Серьежа, если ты в течение пяти минут не встанешь и не покинешь мою квартиру, то я позвоню в полицию!
Меня, как током ударило. Естественно - я подпрыгнул, за сорок секунд оделся и кинулся к дверям, Эмма пошла меня провожать, а на пороге и говорит:
- Серьежа, в котором часу тебя вечером ждать? Я вкусный капустный суп сварю…

Аварийка. Вызов около девяти вечера - деревянный двухэтажный дом, на площадке запах гари, нет электричества в одной квартире.

Квартир всего восемь, по четыре на площадке, вызов из пятой.

Приезжаю. Встречает женщина лет тридцати, утомлённая с заживающим синяком на лице. С некоторым удивлением смотрит на мой внешний вид - я в чёрной маске и пластиковых очках. Объясняет проблему. Всё стандартно - запах горелой проводки начался днём, но никто не обращал внимания, пока свет в её квартире не заморгал и не вырубился совсем.

Залезаю на свою стремянку в три ступеньки, осматриваю распределительную коробку на площадке: всё ясно - одно соединение сгорело, два других горят, светясь ярким красным светом.

Принимаю решение - поменять сжимы, для чего мне требуется отключить электроэнергию на весь подъезд. Я стучусь во все двери второго этажа и неспешно иду на первый, по пути говорю выглянувшим из квартир людям про аварию.

Тоже самое делаю на первом этаже, но если на втором на стук открыли три квартиры, то тут приоткрылась всего одна дверь.

Ладно, приготовления завершены, я дёргаю рубильник (при этом коммунальное освещение остаётся гореть, будучи, видимо, запитанным до вводных предохранителей) и встаю на стремянку.

Снизу раздаётся шум распахиваемой квартирной двери и полупьяный женский крик:

- Мать вашу, что за херня? Охренели? Руки поотрываю вам. Суки, блин!

Вижу голову существа женского пола неопределённого возраста на лестнице между вторым и первым этажами и говорю стандартную фразу про аварию и полчаса.

На оскорбления не реагирую. Настроения ругаться нету, хочется сделать всё поскорее и свалить уже на базу. Эта ханыжка жаждет свары, распаляя пожар ненависти и злобы, но без моих дров огонь ругани не разгорается и она продолжая бормотать что то гадкое, начинает спускаться вниз.

Я вырезаю обугленные сжимы, и вроде всё хорошо, но внезапно на площадку вываливает вызвавшая меня женщина. Она видимо слышала ругань соседки снизу, потому что сходу орёт, перегнувшись через перила:

- Ты дура тупая, тебе ж сказали - авария! Какого хера ты выползла вообще?

Пьяница снизу радостно возвращается на свою позицию, дико матерясь и на ходу придумывая оскорбления.

Меня, впрочем, это заботит мало - я увлёкся работой.

Через пару минут криков из восьмой квартиры выходит мужик с широкими плечами и интеллигентными очками. Он кричит через перила:

- Да ты чего орёшь то, а? У тебя долгов как блох на собаке, ты вообще не должна со светом жить, ясно?

Снизу, внезапно, мужской молодой голос:

- Кто там закукарекал? Карасёв, ты что ли? Тебе, падла, какая разница что мы платим и какие долги, а?

Голос злой, неистовый. Краем глаза вижу как мужик в очках вздрагивает и отступает назад. Он ловит мой взгляд и жмёт плечами: "Опускаться до их уровня не буду...", после чего скрывается в квартире.

Ругань продолжается, вдруг слышу взвизг женщины, что меня вызвала и какие то шлепки, мне на руки брызжет какая то жидкость.

Поворачиваюсь - пьяница с первого этажа стоит на первых ступенях с пакетом мусора в руках, достаёт оттуда всякую фигню и закидывает на второй этаж. В нас с заявительницей летит гнилой картофель, дряблые огурцы и мятые пачки сигарет.

Кричу, чтобы немедленно прекратили, что сейчас просто уеду и оставлю всех без электричества.

Наступает пауза. Пьяница стоит с рукой в пакете, переваривая услышанное.

А вот женщина с синяком действует стремительно. Она вбегает в свою квартиру и появляется с большой кастрюлей из которой идёт пар. С криком: "Нанакуй!" одним махом выплёскивает содержимое вниз, на свою противницу.

Я не повар, но наверное это заготовка для супа, потому что вниз вместе с кипятком летят какие то овощи.

Оружие, видимо, находит цель, потому что снизу раздаётся дикий визг напополам с таким матом, что даже моряки бы покраснели. Женщина с синяком победно тащит кастрюлю назад. Она довольна.

Чувствую себя словно в глупой старой комедии.

Снизу шум распахиваемой квартирной двери и быстрый топот наверх. По лестнице стремительно несётся мужик чуть старше тридцати со злобным лицом, абсолютно лысый и татуировкой в виде паутины на голове. В руках у него топор. Он ничего не кричит, и от этого почему то ещё страшнее.

Женщина бросает в него кастрюлю и скрывается в квартире, защёлкнув замок. Мужик несколько секунд путается в кухонной утвари и поэтому не успевает.

Он злобно смотрит сквозь меня, потом внезапно аккуратно стучит в дверь пятой квартиры:

- Людок, слышь...Выйди ка на минутку...

Ну я не знаю, надо не иметь мозга, чтобы после всего случившегося взять и открыть дверь. Хозяйка считает так же, потому что просто материт мужика не открывая.

Тот снова деликатно стучит согнутым пальцем:

- Люда, слышь... Я сейчас дверь вскрою. Я тебя выковыряю, слышь? Выйди по хорошему, Людк.

Он нервно жмёт топор пару секунд, после чего внезапно и резко орёт во весь голос: "Сукааааа-а-а-а!" и бьёт лезвием в дверь.

Дверь железная, сделана недорогим методом - просто металлический лист, крашенный краской. Даже без ручки и глазка. Топор отлетает от неё, оставляя длинные царапины, что на её прочности не сказывается совершенно.

Я спрыгиваю со стремянки. Работу не закончил, но инстинкт самосохранения гонит меня прочь.

Снизу бегут люди - кудрявая пьяная женщина лет тридцати с опухшим лицом и старый дед с костылём. Они заполняют собой лестничную площадку - пройти я не могу.

К тому же хмырь с топором, тяжело дыша, поворачивается и говорит совершенно спокойно:

- Извини, ты делай, делай. Тебя это не касается, друг. Не обращай внимание. Сам понимаешь - суббота, конец недели...

Мне не хочется говорить ему, что сегодня четверг, да и вряд ли эта информация что то изменит...

Дед с костылём перегораживает проход, а кудрявая выхватывает топор из рук мужика, говорит: "Ты куда бьёшь то? Смотри как надо", и начинает кромсать стену рядом с дверью, примерно на уровне замочной скважины. Наверное хочет разрубить двадцатисантиметровый брус из которого сложен дом. Других предположений нет.

Мужик кивает, берёт у неё топор и начинает насиловать стену звучно хыкая при каждом ударе.

Пытаюсь пройти деда, как внезапно снизу появляются ещё персонажи. Это два мужика, весьма здоровые, в больших чёрных масках (коронавирус же), один просто лохматый, второй в чёрной бейсболке.

У лохматого в руках пистолет Макарова. Дуло направлено в нашу сторону. К сожалению не будучи специалистом не могу на глаз определить боеспособность оружия. Травмат ли это, охолощённая копия или вообще игрушка, но проверять его действие на себе не хочется.

Вооружённые стоят на первых ступенях второго лестничного марша, не поднимаясь. Лохматый громко свистит:

- Фиииу, эй, Козырь, ты чего до бабы докопался?

Мужик с топором оборачивается, морщит глаза и вытирает рукавом лицо:

- Антоша, ты что ли?

Лохматый крутит дулом пистолета:

- Я, Саш, я. Ты скажи мне, Козырев, ты накой хрен к Людке ломишься? Тебе своих баб мало?

Вместо Козырева отвечает кудрявая:

- А тебя, Антоша, давно ли стала эта швабра интересовать?

- Не зли меня, жаба, - нервно отвечает Антоша, - Я шмальну ведь, ты ж знаешь, что шмальну...

В бейсболке медленно вытаскивает руку из кармана, в ней тоже зажат пистолет Макарова. Он картинно передёргивает затвор.

Я вижу как Козырев то сжимает, то разжимает руку, держащую топор:

- Антоша, а правда, ты какого тут? Ты с Людкой что ли?

Антоша сдержанно кивает:

- С Людой, Саша, да. Теперь с ней. Так что давай, ты топорик вот сюда скинешь, мы выйдем из дома и поговорим. Нормально поговорим, ты понимаешь?

В воздухе повисает прямо тарантиновская пауза, учитывая такие шикарные диалоги...

Козырев красиво втыкает топорик в стену и показательно неторопливо идёт вниз. Ребята прячут пистолеты и здороваются с ним за руку, отчего у меня возникает когнитивный диссонанс, после вся троица скрывается из глаз, и судя по звукам выходит из дома на улицу.

Я заканчиваю работу - ставлю сжимы, изолирую провода. Кудрявая стучит в дверь пятой квартиры:

- Людк, ну ты и падла, слышь?

В ответ молчание. Очень громко сопит дед на костыле.

Под этот аккомпанемент я завершаю ремонт и дёргаю рубильник. Кудрявая идёт вниз проверять появление электроэнергии, я собираю инструменты.

Дед внезапно хватает меня за локоть:

- Я в тебя до конца верил, ты мне сразу понравился, - сообщает мне он. Я кисло улыбаюсь.

На улице никого нет. Куда делась эта гоп компания - не известно. Сажусь в машину. Водитель Александр нервно заводит двигатель:

- Чего ты так долго?

- Да так... Проблемки небольшие были... Поехали уже отсюда!

- Отличный вечер, может, зайдём ко мне выпить кофе?
- Ну, я даже не знаю, кофе на ночь как-то...
- Ну, пожалуйста! У меня не было кофе уже полгода!