Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Пришла домой, а на столе записка: "Все хорошо, я у бабы." Сижу вот и думаю, муж или сын...

Есть такое движение Encounter, которое зародилось в Минске, а потом приобрело популярность и в России и в других странах СНГ. Сейчас во многих, даже не крупных, городах можно найти людей, называющих себя енщиками.

На что похожа эта игра? И на казаков-разбойников и на зарницу одновременно. Суть проста – все команды собираются перед стартом в назначенном месте. Каждая команда – это 4-5 человек, среди которых один водитель, а так же еще несколько человек сидят «в штабе» , т.е. у себя дома перед компьютером. Как только дано первое задание (в виде загадки) все команды садятся по машинам и связываются со своим штабом и пытаются первыми разгадать загадку и попасть на следующий этап. Там их ждет очередная загадка/задание или же им просто нужно найти код, который является пропуском на следующий этап, и так далее. Чаще всего этапами являются полуразрушенные и заброшенные здания, примечательные объекты, остановки и пр. Почти все игры проходят в ночное время суток.

Это было вступление. Теперь сама история. Как-то на очередной игре команда главной героини, назовем ее Ирочка, приехала в чистое поле, где рос один кряжистый дуб, под дубом сидел агент (человек, который участвует в организации игры). Все участники команды были на взводе - азарт, ночь, луна, налобные фонарики, уже наставленные пара шишек и ссадин на предыдущих этапах, ноющие ноги от двухчасового бега по заброшенным объектам. А еще и статистика (ее можно смотреть на сайте энкаунтера в режиме реального времени) показывает, что они вот-вот и выбьются на первое место, а конкуренты буквально наступают им на пятки!!! Агент под дубом, не теряя времени, дал им задание – найти и съесть червяка. Ну как найти ночью в земле червяка? Без лопат к тому же. Стали рыть руками, рыли всей командой двадцать минут, червяков нет как нет! Тогда они приметили на стволе дуба мохнатенькую зеленую гусеницу. Спросили у агента – а можно съесть гусеницу вместо червяка? Агент немножко призадумался, удивившись странному вопросу, но утвердительно кивнул.

Тут Ирочка, которая в общем-то была всегда очень чистоплотной и даже брезгливой в некотором отношении девушкой, выступила вперед с инициативой:

- Я за родную команду готова!

И съела гусеницу. Буквально через минуту выяснилось, что гусеница несъедобна – язык распух и не помещался в рот, было решено везти Ирочку в ближайшую больницу.

Тем не менее агент им уровень засчитал как пройденный, дал направление на следующий этап, а прежде, чем они сели в машину, молча поднял указательный палец и показал на дуб. Там, привязанные за ветви, на длинных ниточках висели мармеладные червяки.

Знакомые собрались за вторым ребёнком, рассказали как поехали в роддом в первый раз.
Живут самостоятельно, молодые влюбленные. Заботливый муж очень тщательно собирал жену в больничку. Предусмотрено все, и тёплые вещи, и гигиеничку, и про запас что-то собрали, и покушать молодой маме, вещей получилось много. Начались схватки, приехала скорая, муж всё самостоятельно тащит в машину, сумки, пакеты, нагруженный под завязку.
Стоящий около машины врач внимательно смотрит на это и говорит:
- А вы её обратно забирать-то будете?

Сколько ходит анекдотов и историй про таможенников. А, между прочим,
существуют и таможенницы.
В конце мая 1985 г., печально известного своим Указом, возвращался
я из Варшавы. Трехместное купе, попутчики - здоровенный поляк и Юра,
русский, по случаю Указа, пьяный в зюзю.
Весь поезд, кроме меня-дурака, дружно везет в Союз один и тот же товар -
джинсы и итальянские темные очки. Мой сосед поляк тоже хочет провезти
очки и три пары джинсов. Одну тут же натягивает на себя, объясняет,
что таможня - звери и говорит мне:
- У тебя синий паспорт, тебя таможня не тронет. Выручи, положи себе
в пиджак десяток очков.
Ну, не откажешь же. Кладу во внутренний карман пиджака. Выгляжу,
как Мерлин Монро, у которой ампутировали одну грудь. И только собираюсь
эти чертовы очки куда-нибудь переложить, вдруг входит обалденная девушка.
Супер. Я даже не сразу сообразил, что таможенница. Все встают.
Я быстренько свой грудастый пиджак скидываю.
Эта супер начинает шмонать поляка. Что за джинсы? на продажу? платите
пошлину. Тот говорит, нет, это мои. Ваши? ну-ну, а ну-ка наденьте на себя,
сама выходит в коридор. Поляк снимает джинсы, пытается надеть другие,
а те размеров на пять меньше, чем его размер. Ширинка не застегивается
никак, оттуда все вываливается, парень запихивает обратно, но без успеха.
Входит снова таможенница, видит такую картину, улыбается, тычет пальцем
в вылезающие детали (от чего они еще больше начинают вылезать) и предлагает
пошлину уплатить. Парень, весь красный от натуги, делает последнюю попытку
застегнуться и вдруг оглушительно пукает. Даже не пукает, а просто,
извините, пердит. Раскатисто так. Как весенний первый гром, примерно.
Теперь краснеет и таможенница, меня разбирает смех, а нажравшийся Юра,
дико хохоча, валится на полку. И прямо на мой пиджак. Опять раздается
раскатистый треск - это расплющились 10 пар итальянских очков. Теперь
смеется сообразившая все таможенница, мне уже не до смеха, на поляка
вообще нельзя смотреть без слез. Потом таможенница машет рукой и выходит
в коридор.
Юра, провожая ее взглядом, шепчет мне:
- Я сам железнодорожник, на этой дороге работаю, но первый раз вижу,
чтоб на таможне такая кобета...
Потом посмотрел на ее длиннющие ноги и сказал мечтательно:
- Эх, по таким бы рельсам, да в депо!

Гадости – палка о двух концах. Дело не только в том, что делать их — плохо само по себе. Результат порой оказывается вовсе не тот, на который рассчитываешь.

Как–то на рубеже 16 и 17 веков Японии один обедневший самурай решил начать варить сакэ. Дела шли ни шатко ни валко. Однажды он обругал за что–то своего слугу. Тот затаил злобу и решил испортить товар. Ночью он засыпал в бочку с напитком золы. Надо сказать, что в то время могли изготавливать лишь мутное сакэ. Хозяин же утром обнаружил, что жидкость в бочке, на дне которого лежала зола, стала прозрачной и приобрела особый аромат. Так была открыта технология производства прозрачного сакэ.

Проделка слуги принесла начинающему торговцу процветание. Деньги от продажи сакэ вкладывались в торговлю и перевозки, затем в финансовые операции. Через сто с чем–то лет торговый дом Коноикэ был богатейшим в Японии. Вскоре и центральное правительство, и практически все князья были его должниками.

В 19 веке один предприимчивый самурай «выбил» у семьи Коноикэ крупную сумму для нужд своего клана. Судя по всему, деньги были потрачены с толком. Торговая компания клана, через несколько названная Мицубиси («Три чилима»), выросла в одну из крупнейших финансово–промышленных групп в истории. Среди продукции компаний этой группы — и пиво Кирин, и фотоаппараты Никон, и внедорожники Паджеро. Забавно, что опосредованно своим появлением они, похоже, обязаны пакостному слуге.

Работаю нейрохирургом. Как-то вызвал меня главврач и попросил прооперировать его крестника (или племянника, не важно). У парня был дефект свода черепа, после трепанации осталось в черепе отверстие, попросту дырка. В таких случаях делается простая операция и дефект закрывается титановой сеткой. Парень был согласен на вмешательство, но просил отсрочить на месяц. Узнав как его зовут (пусть будет Леша), я дал ему визитку, сказал: "Как созреешь - позвони".
Через месяц попадаю я в ДТП. В бок, не сильно, меня ударил таксист. Он виноват и не отрицал этого. Я очень спешил, опаздывать не мог, а ждать ГАИ долго. Мне было проще самому заплатить за ремонт, чем оставаться. Я предложил таксисту: "Поверю тебе, вот визитка, завтра позвони, скажи на какую СТО приехать, оплати ремонт и больше мне от тебя ничего не нужно". Таксиста звали тоже Леша.
На следующий день раздается звонок. Звонил пациент Леша, про которого я уже основательно забыл, а звонка таксиста ждал. И у нас получается такой разговор:
- Добрый день! Это Леша, я насчет заделать дырку.
- Нет проблем. Я сегодня освобождаюсь после трех, давай будем заделывать.
- Как, прямо сегодня?
- Ну, да! А чего тянуть?
- Ну, если так, то можно... Я, в принципе, согласен и сегодня... И что мне делать?
- Как что? Мы как договорились? Ты ищи человека, который заделывать будет, а я рядом постою, посмотрю, чтобы нормально все было. Ты же говорил, что мастер такой у тебя есть?
- Но вы же обещали, что сами все сделаете?
И тут я рассвирепел, решил, что меня все-таки кидают:
- Слышишь, ты, если не хочешь бабки платить, то какого ты мне звонишь?
- Да я заплачу, сколько вы скажете, только я хочу, чтобы вы сделали все сами!
- Черт с тобой, давай так... Но, я не знаю сколько это обойдется - шпаклевка, краска...
- Какая шпаклевка, какая краска??? Вы про какую-то сеточку из титана говорили...
И тут до меня дошло...
P.S. Операция прошла отлично.
P.P.S. Таксист так и не позвонил...

Я сегодня чувствую себя сорокой: кашу сварила, деток накормила, спать уложила, дров наколола, воды наносила... Вот теперь сижу и думаю - этому давать?

Известно, что еврейские мамы – это носители житейской мудрости.
Советы еврейской мамы своему женившемуся сыну:
Не ожидай от своей жены, что она будет относиться к тебе, как я. Этого никогда не будет, она тебя не рожала.
Всегда сам стирай свои носки. Вместо тебя это может делать только стиральная машина. Точка.
Меняй свою зубную щётку раз в месяц.
Никогда не говори своей жене: «А мама делала так!»
Фразу «А у мамы это было вкуснее» забудь навсегда!
Не жалуйся мне на свою жену. Ты её выбирал сам!
Не рассказывай жене о своих прошлых отношениях. Настаивай, что всё забыл!
Сохраняй в телефоне только «безопасную» информацию. Всё остальное держи в голове, тренируй память, а «компроматы» учи наизусть.
Всегда хвали еду, приготовленную твоей женой.
Никогда не рассказывай жене о наших прошлых ссорах с твоим отцом. Это было давно и никого не касается.
Если я заболею, навещай меня раз в неделю. Для меня это важно. И, пожалуйста, захвати по дороге шоколадные эклеры.
Когда я спрашиваю у тебя про настройки телефона – не нервничай! Помни - это я приучала тебя к горшку.
Помни, теперь главная женщина в твоей жизни – это твоя жена.
Если жена спросит тебя, а не полнит ли её это платье, всегда отвечай: «Да что ты! Мне вообще кажется, что ты похудела!»
Если жена просит тебя о чём-то глобальном (ремонт, шуба, машина, путешествие, велотренажёр, робот-пылесос и т.д.) всегда соглашайся с третьего раза. Женщина первый раз просто думает вслух, второй раз прикидывает вслух - надо ей это или нет, и, если она сказала это в третий раз – значит, точно надо. На третий раз соглашайся! Но не обсчитайся! Сделаешь раньше - она уже передумала, сделаешь позже - она обиделась. Цветы, конфеты и бельё к этому не относятся. Об этом жена не должна просить, это святое!
Если я тебя о чём-то прошу - делай это с первого раза. Можешь не сомневаться: я 333 раза подумала прежде, чем тебя попросить.
Никогда не критикуй родителей твоей жены. Помни - они произвели на свет женщину, которую ты выбрал.
Развивайся. Читай книги, слушай лекции, посещай тренинги, обучайся на курсах.
Проводи 6 вечеров с семьёй и один с друзьями. Это необходимо для душевного равновесия.
Никогда не приходи в гости с пустыми руками. Это неуважение
Всегда поздравляй жену со всеми праздниками. Плюс день свадьбы и день вашего знакомства. Для женщин это важно.
Прежде, чем открыть дверь домой, улыбнись! Помни, что для твоей жены и детей ты - барометр спокойствия и надёжности.

Илья Муромец рассказывает, как он сражался с Лернейской гидрой:
- Отрубаю ей голову - на её месте четыре вырастают. Четыре отрубаю - три вырастают. Три отрубаю - семь вырастают.
- Ну и чё?
- Полчаса рубил - никакой закономерности!

Ни разу не смешно.
Крым. Лето 2104 года. Все события уже отгремели, референдум прошёл, а Крым в состав России - вошёл)) . Мы с коллегами работаем в Крыму - встречаемся с населением, пытаемся понять, как у них тут было все устроено, а они, население это, пытается понять, как живёт Россия сегодня и что из себя представляет на самом деле).
В нашей группе - четверо, живём в Ялте, отвечаем за Раздольненский, по-моему, район, на самом севере Крыма, как бы странно это не звучало)). До райцентра - километров 320, потом развозят по населенным пунктам, по 1-2 на брата, снова собирают в райцентре, и в отель, в Ялту. На круг выходит километров 700 ежедневно, температура 35-40 тепла, в микроавтобусе есть кондиционер, но рубахи/платья мокрые насквозь, вставать ежедневно в пять утра и вырубаться в 12... приятного мало...
Возвращаемся как-то. Обед в придорожном кафе. Внешне не очень большое здание, до конца не отделанное; как потом оказалось, "греческо-украинский" вариант: как бы недострой - налогов не платишь. Внутри - очень даже прилично - зал огромный, хороший пол, хороший текстиль, приличная одинаковая посуда, самодельные нормальные столы, удобные, хоть и простые, деревянные стулья. Очень чисто и очень светло, даже по-своему уютно как-то.
Хозяин - татарин, невысокий, коренастый, смугло-прокопченый, чуть за пятьдесят. Редкие волосёнки, чуть ли не хохляцкий "чуб", вернее, остатки чуба, одного глаза нет, кисти как лапы (у меня руки широкие, но у него вообще одна - как две моих), заскорузлые, в тёмных от земли и ежедневной работы трещинах.
Накормил нас хозяин, сидя с нами за столом (восемь-девять человек, вместе с сопровождающим районо-республиканским начальством), что называется, "от пуза", я только мясных блюд штук пять насчитал, соответственно и водка шла как напиток, а не алкоголь)).
Закончили, чаю попили, пора ехать.
Я хотел рассчитаться за всех - хозяин денег не берет. Я ему - мол, спасибо, конечно, за гостеприимство и хлебосольство, очень приятно, но мы способны заплатить за себя. Он что-то вроде - я вам жизнью обязан, кормить-поить всю жизнь буду бесплатно.
Я ему - зур рэхмэт типа, я понимаю - "жизнью обязан" - фигура речи, восточное гостеприимство и все такое, но я привык платить за себя всегда и везде.
Он мне - Россия, Путин, всегда, жизнью обязаны, денег не возьму, обидишь и тд.
Я снова - мы можем заплатить за себя, негоже объедать хорошего человека, да и рожи у местного начальства как две моих...хоть и у меня немаленькая)), шутю типа я...

Тут он мне рассказал:
"Я с семьёй держу овец, более 2000 в отаре. Семья была - жена, старшая дочь с сыном, моим внуком, да моя младшая. Справляемся сами, что-то на рынок и в рестораны увозим, что-то здесь в кафе реализуем. Особо денег нет, но на одежду и бензин хватает, барашки траву жуют, а у нас еда своя)) (Это теперь он, как бы, шутит)
Со всеми дружим, никому не платим, все спокойно и хорошо.
Зимой в начале года приезжает к нам две машины - одна с нашими ребятами из меджлиса, другая - с крепкими мужиками лет по 35-40, как они представились, с Западной Украины. Сели все за стол, я их кормлю-пою, они едят-нахваливают; рассказывают, что у них тут в степи километрах в 25 тренировочный лагерь стоит, 200 человек и с десяток американских инструкторов. Еда им моя нравится, готовы брать баранину для лагеря.
Прикинули, что баранов 20 в неделю будет достаточно. Я им говорю, как удобнее - могу зарезать-освежевать здесь и им только туши привезти, могу привезти живых, коли захотят каждый день свежатину есть. И как с деньгами - будет аванс или по привозу платить будут?
Старший их спокойно так на меня смотрит и говорит - дед, а бараны - это твой вклад в незалежность страны и денег, сам понимаешь, никто тебе платить не собирается.
Я молчу, он сначала тоже, просто на меня нормально смотрит, а потом совершенно спокойно, без угроз и крика, говорит: Дед, не нравится мне твоё выражение лица. Тебя мы, конечно, убьём сразу, жена у тебя старая для нас, будет посуду в лагере мыть и кухарить - поживёт ещё немного. Щенка (внука) тоже пристрелим сразу, он и так на нас вон волчонком смотрит, вот дочки у тебя нормальные, у нас двести голодных мужиков, ебать будут в три смены, без перерыва на обед, по опыту моему недели две-три они продержатся, потом сами сдохнут, так что выбирать тебе, мы через неделю приедем.
Встали, поблагодарили за обед спокойно и уехали.
Что делать... Была б у меня большая семья с дядьями-братьями-племянниками, хоть человек 30, взяли ружья и никто нас не тронул бы, войну никто затевать не будет.
Бежать...а куда баранов? С собой не угонишь, наши же, из меджлиса, дорогу опять покажут...; оставить здесь - а самим на что жить, ни денег, ни родственников богатых...
Думал я, думал, за день нашли внуку невесту, 13 лет ей, сразу свадьбу сыграли, вот в этом же зале, человек 300 было, всех, кого мог, позвал, отгуляли, как надо, я молодых три дня из кровати не выпускал, чтоб понесла наверняка.
Внука связали, чтоб не вырывался, и отправили вместе с молодой женой к её родственникам; мать его, мою старшую, еле уговорил с ними поехать - кто же будет ей внука воспитывать, да и о нас с матерью расскажет тоже...
Младшая уезжать отказалась, говорит, пап, ну кому я нужна, где я жить буду, денег нет, работы нет, близких родственников тоже, только в проститутки идти, не хочу, останусь лучше до конца с вами с мамой.
Ну, жена, понятно дело, куда ей без меня, всю жизнь вместе, даже и не думала, с тобой, говорит, останусь...
Я понимал, что мне надо самому сначала убить и жену и дочь, ведь стрельну я раз-другой, тут меня и кончат, а они этим ребятам достанутся.
Но самое страшное, это когда я начал думать, кого из них убить первой. Жену убьешь - дочь меня никогда не простит; дочь первой - жена проклянет...
Я чуть с ума не сошёл, бояться начал, что сам на себя руки наложу, а они им достанутся...
Тут дочь ко мне подходит и говорит - пап, ты не бойся, мы с мамой ТАМ тебя подождём, ты же недолго..."

Блять, я здоровый крепкий мужик, с железными нервами, а тут от обыденности рассказа этого одноглазого татарина мурашками покрылся...
Смотрю на него и реально боюсь спрашивать, что дальше было.

Он глянул куда-то в себя, как будто вспомнил что-то, вздохнул и говорит:"А на следующий день Путин к нам войска ввёл.
Теперь ты понимаешь, что мы все ему жизнью обязаны..."

«Участковый педиатр.
Три минуты славы - и увольнение».

В один прекрасный зимний день коллега-участковый с пятого участка, Ирина Львова (единственный на миллионный город и трехмиллионную уральскую область участковый педиатр - кандидат медицинских наук, и это в провинции то) спросила у меня, не хочу ли я съездить в Москву на какой-то слёт моржей Советского Союза.
Оказалось, что ее отец, Иосиф Ходорковский (даже не однофамилец ныне звучащего))) возглавляет нашу областную ассоциацию моржей, в одном из клубов которой я и сам плаваю и веду группы здоровых и больных детей.
Более того, мне, возможно, дадут там слово рассказать о нашем клубе.
А чего не поехать-то, интересно же!
Пошёл радостно к завполиклиникой, мол так и так, морж, группы детей, результаты, Москва, рассказ про нас, отгул за свой счёт...

Ага, щаззз, причём три раза...

Сначала меня попросили подготовить и показать «доклад».
Я все понял и сел его писать.
На следующий день, заслушав, вместе с завполиклиникой и заведующей моим вторым поликлиническим отделением, то, что я успел придумать и записать за час до «заслушивания», начмед-замглавврача, взяв брезгливо двумя пальчиками мой «доклад», скривила губки и процедила - и вот с этим (потрясая листиками доклада) Вы собрались выступать на весь Союз? И вот по этому (снова брезгливое потряхивание листиками и кривление губок) вся страна будет судить по нашей работе??

Я все понял и пошёл к главному врачу. Мужик молодой, вполне вменяемый, реально классный детский реаниматолог со «Скорой», был у меня наставником в интернатуре на цикле «детская реанимация», недавно назначенный нашим главным.
Он выслушал меня и так по-простецки по-свойски говорит: слушай, ну вот зачем тебе туда ехать? Ты же только для себя там пользу получишь. И пока я туповато размышлял, при чем здесь польза и что это такое, он задушевно добавил: а вот пусть завполиклиникой поедет в Москву, расскажет там о нас (нас??!)) и, вернувшись, пользу принесёт всему Ленинскому району.

Я снова все понял и пошёл брать билеты на самолёт, в пятницу вечером - в Москву, в воскресенье вечером - обратно, семинар как раз намечен был на субботу и воскресенье, но заезд - в пятницу днем.
По возвращению в поликлинику мне передали в регистратуре, что мне поставили две смены на неотложке, совершенно, конечно, случайно, но - в субботу и в воскресенье, причём «особо просили передать», что невыход - это прогул со всеми последствиями.

В очередной раз решив, что я снова все понял, я пошёл, сдал кровь, и попросил передать взад начальству - что у меня донорские отгулы, и что если нет моей подписи под графиком - всё начальство может ехать на этой неотложке куда считает нужным. Они ведь просто не знали, что административно-бюрократически-партийная машина по мне уже так прошлась ещё в институте, исключив пару раз из партии), что их мелкие гадости - это детский лепет по сравнению с праведным гневом райкома и обкома, есть тут у меня история про это).

Прилетел в Москву, добрался до каких-то Ватутинок, там санаторная общага и обшарпанный актовый зал.
С утра начался семинар. Президиум, как положено, и человек 70-80 в зале сидит, внимает.
Сначала профессора и академики что-то очень интересное и очень непонятное вещали, потом выпустили энтузиаста-моржа, который всех призывал немедленно лезть в прорубь. Потом снова пара профессоров с очень аккуратными рекомендациями и снова морж-энтузиаст с призывом всех и вся лечить только прорубью...
Кстати, тогда я впервые для себя уяснил разницу между фанатом и энтузиастом, про какую бы сферу деятельности речь не шла. Энтузиастам помогаю всегда, фанатов считаю чумными и заразными.
Когда очередь все-таки дошла до меня, я просто вышел на сцену и рассказал что и как мы делаем, кого из больных детей купаем в проруби, как это делаем, какие противопоказания и показания к этому учитываем, какие результаты, кто из врачей и родителей как к этому относится.
Вот тут я и узнал, что, оказывается, в теме «моржевания» бились тогда стенка на стенку консервативные врачи, с одной стороны, и ничего не боящиеся моржи, с другой.
А тут я, такой модный и красивый - и врач, и анализы делаю, карточки веду, - и сам морж, руки от пешни для колки льда как крюки уже.
Спускаюсь со сцены, подошли ко мне пара человек с вопросами, я предложил им в коридор выйти. Выходим, за нами реально ползала вышло, следующий выступающий сильно обиделся, говорят. Час я ещё отвечал на вопросы и рассказывал. Закончил, боевито поглядывая по сторонам, мол, кому ещё чего рассказать надо.
Тут ко мне подходят две женщины, одна из оргкомитета семинара и отводят меня в сторонку. Оказывается, готовится сюжет программы «Здоровье» для Первого канала, мне предложено дать интервью, если я, конечно, не против. Я против не был и меня отвели куда-то за угол, со словами - пойдём отойдём подальше, а то эти е№№натики сюжет не дадут записать.
Корреспондент попросила рожи не корчить, пальцем в носу не ковырять, смотреть на неё, а не в камеру и отвечать покороче, без занудства и по-простому, чтобы все поняли.
Через двадцать минут и три дубля вернулся я греться в зал. Еще сутки, до конца семинара, меня неоднократно ловили то одна сторона, то другая, с требованиями «объясни этим мудакам, что...», «ну ты же наш, врач (морж), скажи ты им, что...».

Вернулся домой, вышел в понедельник на работу, никто никаких предъяв не делает, но завотделением как-то нехорошо так смотрит, не по доброму...

Через пару недель всё взорвалось...

Сначала вышла моя статья в «Комсомольской правде», а это газета ЦК была, 44 млн экземпляров ежедневно, если не ошибаюсь.
Я ещё осенью сдуру туда письмо направил, с рассказом, как мы в институте отряд по работе в детском доме №3 города Уфы организовали. Перезвонила мне корреспондет Комсомолки Инна Руденко, что-то уточнила, съездила в Уфу, все проверила, отредактировала письмо - и вышел очерк на 2/3 полосы с моей подписью и местом работы.
А получить позитивную оценку в Комсомолке в те годы - это как бесплатный пропуск в первые ряды на Пугачеву/Лепса/Брежневу/Тимати/Моргенштолле или как его там, кому кто нравится, короче.
Прямо с утра из обкома партии звонят в горком - «молодцы! хорошо работаете! нас на самом верху заметили!». Радостный горком звонит в райком - «молодцы! нас на самом верху отметили!». Из райкома звонок главному врачу - «молодец! Хорошую смену воспитываешь! Нас аж из Москвы оценили!».
К обеду главный врач позвонил завполиклиникой...я не знаю, что он ей сказал, но любви у неё ко мне не прибавилось, ровно наоборот.
И буквально через десять дней, в воскресенье, по Первому каналу Центрального телевидения Союза Советских Социалистических Республик в самой рейтинговой передаче того времени «Здоровье» с Элеонорой Белянчиковой, сейчас даже сравнивать по смотрибельности близко нет ни передачи такой, ни ведущей, выходит то самое интервью со мной, шмыгающим носом на камеру и восторженно что-то там вещающего...
Обком звонит в горком...горком в райком...райком - главному врачу...тот, совершенно ахеревший - снова завполиклиникой...а её просто рвёт на части - это же о ней должны были сделать сюжет и показать по телевизору, это же она должна была поехать в Москву, это же ей должны были идти сейчас звонки с восторгами и пожеланиями, а не этому непонятно откуда приехавшему кудрявому высокому голубоглазому выскочке-участковому...

То, что меня начали травить не по-детски, я понял далеко не сразу, кроме вызовов-приемов-дежурств ничего вокруг не видя. Просто, когда вдруг на еженедельной оперативке коллега отказалась сесть со мной рядом поболтать, да ещё со словами - я чё, дура с тобой рядом садиться, чтобы меня вместе с тобой оттрахали...я, наконец-то, разул глаза и увидел, что все стулья впереди/сзади и справа/слева от меня пустые, хотя народу много, а зал - маленький.

Но уволится мне пришлось через три-четыре месяца, после истории с пионерским лагерем.
Но это уже другая история, чуть позже напишу, сейчас времени нет.

- Куба должна России 30 миллиардов долларов? Понять и простить!
- Африка должна 20 миллиардов? Какие счеты между друзьями!
- Украина должна России 40 миллиардов долларов? Мы с большим уважением относимся к проблемам наших партнеров!
- Сергей Иванович Иванов, ветеран труда из города Москва, просрочил месячный платеж 10 тысяч рублей, по ипотеке? Коллекторы!!! Стража!!!!

В 90х у меня была телемастерская в провинции. А провинция имеет свою специфику...
Как - то прихожу на работу , а у двери уже ждут парочка деревенских мужичков. Привезли на тележке в ремонт старенький ламповый цветной ТВ , замотанный в одеяло. Затащили его вместе с телегой в мастерскую и просят..сегодня бы починить , а то сериал какой - то идёт..Мой мастер Витя щёлкал это старьё , как семечки , и пообещал мужикам , что после обеда их ящик будет готов. Мужики ушли , а Витя начал раскручивать этот гроб...

Починил , и поставил на прогон. После обеда пришли мужики. Они где - то хорошо хапнули , и еле стояли на ногах. Мы с Витей погрузили их гроб на тележку , и мужики отправились к себе в деревню...
Прошёл где - то час..И вдруг открывается дверь. Стоят эти оба мужика мокрые с ног до головы..Как оказалось , переходя мостик , они навернули свою телегу вместе с телевизором в речку. Пытались вытащить , но берег был крутой...Робята..помогите..взмолились мужики...

Мы поржали , но помочь не отказали...Мужики бросились назад , а мы с Витей закрыли мастерскую , сели в машину и поехали к мосту...Подъехали..посмотрели. ТВ остался в телеге..был привязан , но вытащить телегу на крутой берег было сложно...

Я подогнал машину задом к берегу , вытащил буксир...длины не хватает. А тут уже и народ поглазеть собрался..Я и кинул клич...мужики...несите верёвки и буксиры ..у кого есть...Связав штук пять буксиров , я приказал хозяевам телевизора лести в воду , цеплять телегу , и поддерживать , когда тащить буду...Мужики полезли , и через несколько минут ТВ с телегой оказались на суше...

Работать то будет..спрашивают мужики...Обступивший народ заржал...А хрен его знает..отвечаю..Отвезу в мастерскую..посмотрим...приходите через пару дней..

Я примотал ручку телеги к фаркопу , и потихоньку потащил свой груз в мастерскую. Притащил.
Занесли мы с Витей этот гроб , развернули и повесили сушиться одеяло..Внешне гробик выглядел абсолютно целым...
Сняли заднюю крышку , вылили воду..Кин вроде цел...Поставили на стол , поснимали блоки и развесили как бельё..на просушку...

На следующее утро Витя взялся гроб собирать...Собрал , и начал потихоньку включать...И - о чудо...ящик заработал...
Я признаться - не ожидал , что всё окажется так просто...Крепкие же телевизоры в СССР делали...

А через день приходит баба - хозяйка телевизора..Увидев свой работающий телевизор , она аж запричитала от радости..Думала , что без своей "просто Марии" теперь останется. Назавтра приехала телевизор забирать сама. Расплатилась с нами щедро , плюс к тому принесла нам полную корзину клубники и литровую бутылку водки в подарок.

Вот такая специфика работы в провинции...

Нет, я все же определенно посидел на скамейке, где трахались блоггеры. Иначе откуда такая страсть к графомании? Уж простите.
******
...вот чего я не люблю, это когда после экватора застолья участники расходятся по половым признакам, и в мужской части кто-то,уже красный, начинает возбужденно описывать «случай на работе». Тут я хочу сказать, что подобные истории везде и всегда одинаковы. И заканчиваются обычной, куцей моралью: я​ ​мол -молодец​, а вокруг — тупые лентяи. И жополизы. И меня не ценят. И все это пересыпается кучей незнакомых фамилий и терминов...

Нет, лучше уж перебраться к слегка захмелевшим дамам и послушать их тихие и понятные, прекрасные и простые истории. И вот — одна из них.

«После института мы с мужем уехали по распределению. Это был маленький полусекретный городок. Тысячи две км от родителей. Чтобы позвонить, нужно было идти на переговорный пункт.... правда, дикость? Поэтому общались открытками. То есть редко. И так получилось, что свекровь так и не узнала о моей начавшейся беременности. Она заболела, и как-то быстро умерла. И жизнь пошла уже без нее. Родилась девочка. Потом пошла в сад. И как-то так получилось, что я подружилась с дочкиной воспитательницей Женей (это, кстати, была отдельная песня. Работ для женщин в городке было мало. Поэтому в воспитатели принимали только с высшим педагогическим. Но это к слову).
Однажды я пригласила Женю в гости. Они пришли семьей и мы здорово посидели. А под конец она подвела меня к румынской «стенке», где за стеклом стояли семейные фото, и спросила, показывая на свекровь: «а кто это?». Я объяснила. Женя как-то задумалась, кусая губы, а потом все же решилась. И рассказала, что как-то видела странный и пугающий сон. Как будто она, как обычно, вывела детей на прогулку, когда к забору подошла пожилая женщина. Вежливо попросила показать нашу дочку (а она, мол, родственница). Женя показала. Та посмотрела, поулыбалась (какая хорошенькая!) и даже прослезилась Женя спросила «может, позвать», но женщина даже замахала руками. «Нет, нет! Нельзя! Я только узнать!» И потом как-то исчезла.
А теперь воспитательница увидела это же лицо на нашем фото...

Как повысить уровень здравоохранения в России? Да просто. Пусть выпускники Медакадемий первые три года лечат своих преподавателей.

Пожалуй, расскажу и я "кошачью" историю. Иногда ведь можно?

В давние времена, когда я была студенткой, у нас на факультете жила кошка. Обычная такая, серая-полосатая. Звали её Доценте (женский род от "доцент" по-литовски). А как должны звать университетскую кошку? Особенно такую, которая любит присутствовать на лекциях, экзаменах и зачётах.

Познакомились мы с ней в тот день, когда я пришла сдавать свой первый вступительный экзамен - историю СССР. Нервничала, конечно. Волновалась. Но когда вошла в небольшую, залитую солнцем аудиторию, увидела, что на широком подоконнике удобно устроилась кошка и как ни в чём не бывало умывается. Зрелище было настолько по-домашнему уютное, что вся нервозность куда-то испарилась, и экзамен прошёл удивительно легко и спокойно. Тем более, что и экзаменаторы были на редкость доброжелательны. Может, и на них кошка действовала умиротворяюще?

Когда начался учебный год, мы увидели, что Доценте очень любит лекции, причём предпочитает, чтобы народу было как можно больше. В аудиториях стояли длинные старинные скамейки-парты, за которые садилось пять-шесть человек. Кошка обычно устраивалась между двумя студентами и дремала, слушая лектора. Те, кого она выбирала, чувствовали себя весьма польщёнными и конспектировали, не забывая время от времени почесывать её за ухом.

Особенно ей почему-то полюбился предмет "Античная литература". Лекции эти бывали по субботам - пожилой профессор, который их читал, был по совместительству министром высшего и среднего специального образования Литовской ССР. А по образованию был он филологом-классиком (латынь и древнегреческий). Предмет свой любил так, что даже министерские обязанности не могли его заставить отказаться от преподавания его обожаемой латыни и античной литературы.

Казалось, что он всю неделю живёт ради этих нескольких субботних часов и просто не может их дождаться. Студенты это чувствовали и ценили - лекции были необыкновенно живые и занимательные. Несмотря на субботнее утро, их почти никогда никто не пропускал.

Да и сам профессор был примечательной фигурой. Высоченный, широкоплечий, с пышной гривой седых волос, всегда необыкновенно элегантный в тёмном костюме и белой рубашке, да и голос - глубокий раскатистый бас-баритон. Двести человек слушали лекцию совершенно не напрягаясь, слышно было прекрасно даже в самых дальних уголках огромной аудитории-зала.

Иногда профессор увлекался и начинал декламировать латинские или греческие гекзаметры, вышагивая от окна к двери. (Шаги помогали выдерживать ритм.) При этом он свой и без того мощный голос ещё возвышал, и тогда от его декламации начинали звенеть оконные стёкла...

Это кошке уже не нравилось. Как только начинались стихи, она спрыгивала со скамейки и неторопливо шествовала по проходу, гордо держа хвост трубой. Дойдя до профессора, она тёрлась об его брюки, как бы советуя прекратить этот шум, а потом, не добившись результата, так же неспешно шла к выходу. Профессор, не прекращая декламировать, приоткрывал дверь (студенты огорчённо вздыхали - лекция была интересная, но с кошкой было как-то уютнее), выпускал её и продолжал вышагивать...

Присутствовала кошка и на других занятиях. Преподаватель немецкого использовал её в грамматических примерах - Die Katze sitzt am Fenster.... Молоденькая и очень увлечённая преподавательница лексики в качестве устного упражнения предлагала рассказать, что думает кошка о студентах или вообще о жизни - первокурсники забывали о своей застенчивости, и рассказы иногда получались очень забавные... Замученный преподаватель логики, указывая на четвероногую "вольнослушательницу", призывал студентов слушать его лекции так же внимательно...

А иногда устраивалась она с нами и в читальне. Долгими зимними вечерами круги света от ламп ложились на столы, и в тишине только страницы шуршали, да кошка мурлыкала… Блаженное чувство мира и покоя в эти вечерние часы вспоминалось потом долгие годы...

Библиотекарям кошка совершенно не мешала. Они только радовались её присутствию - для книг мыши представляют серьёзную опасность.

... Весной у Доценте родились котята. Трое серых-полосатых, а один чёрненький с белой манишкой и в белых носочках.
- Такая образованная дама, - притворно сокрушались студентки, - и где это, интересно, она смогла найти себе пару? Нужен-то ей Кот Учёный, а тут был, наверное, просто себе кот... Только вот где он? Посмотреть бы на этого кавалера.

Кот не заставил себя долго ждать и объявился довольно скоро. Через неделю-другую мы обнаружили его в одном из маленьких университетских двориков, где он явно решил поселиться. Черный вальяжный красавец с белой грудью сидел на возвышении и задумчиво оглядывал окрестности. Осанкой и выражением лица, то есть, простите, морды, он нам кого-то мучительно напоминал. Приглядевшись поближе, мы внезапно поняли, кого именно...

Кота назвали "Профессор".

Послушав на ночь сказку "Волк и семеро козлят", Вовочка задал вполне резонный вопрос:
- А где всё это время был папа-козёл?

В США не так легко найти не занятую другими нишу в бизнесе, особенно если ты недавний иммигрант. Вчера я познакомился с человеком, которому это удалось. Он автожестянщик, но ремонтирует исключительно машины, побитые градом. Обычно такие машины обдирают, выравнивают капоты и крыши и красят заново. Стоит это тысяч 5-7 долларов. Основную часть платит страховка, но и владелец должен заплатить из своего кармана дедактибл (франшизу), долларов 500 или тысячу.

Давид научился исправлять вмятины от градин, не повреждая краску. Страховке это обходится вдвое дешевле, с клиента он не берет ничего и даже может сделать ему небольшой подарок. Он мониторит новости в интернете и если видит, что в каком-то районе США прошел сильный град, то берет чемодан с инструментом, летит туда, арендует какой-нибудь сарай на пересечении больших дорог и приступает к работе. Чтобы весь год жить безбедно, ему надо отремонтировать порядка 40 машин за сезон.

При такой бизнес-модели самое сложное – найти в незнакомом месте этих 40 клиентов. Огромная вывеска над сараем, объявления в местных газетах и интернете, плата за раздачу его визиток в людных местах помогают, но не всегда. Дальше рассказываю со слов самого Давида.

«Лет пять назад выдался мертвый сезон, за всю весну и лето ни одного порядочного града. Наконец в середине августа прошел один в глубинке Техаса. Прилетаю. Кругом прерия, от моего сарая до ближайшего супермаркета полтора часа езды. Народ суровый, чужих не любит, газет не читает, в интернет тем более не ходит. Сижу день, два, три – ни одного клиента. Наконец один залетный появился. Я его машину вылизал сверху донизу, его самого тоже. В воскресенье утром он заехал за машиной, я говорю: давай отметим ремонт в хорошем ресторане, я угощаю. Он:
– Не могу, мне в церковь надо.
Я тогда даю ему 500 долларов и говорю:
– Пожертвуй на церковь от моего имени.

Вечером он приезжает: тебя хочет видеть пастор. Я говорю: я не могу в церковь ехать, я еврей. На самом деле не хочу из мастерской отлучаться. На другой день приезжает сам пастор:
– Вы сделали благое дело, на ваши деньги мы накормим несколько голодных семей. Как вас отблагодарить? Могу написать ваше имя на скамейке в церкви, или посадить в вашу честь дерево, или упомянуть вас в проповеди.

Я говорю:
– Вот в проповеди – это хорошо, это годится. Только, пожалуйста, не просто скажите «какой-то Давид», а «Давид, который работает на таком-то перекрестке и чинит машины, побитые градом».

Пастор:
– Так вы ремонтируете машины после града? Вас нам послало само небо. Проклятый град прошел как раз во время воскресной службы, пострадали все машины, которые стояли около церкви. Обязательно расскажу о вас всем прихожанам.

Через день у меня было уже 37 клиентов. Я делал их машины еще полтора месяца и потом целый год горя не знал.»

Моя семья вполне обычная. Так мне казалось лет до 13. А потом я познакомилась с родителями друзей - чем дальше, тем больше было моё удивление. У половины не было кого-то из родителей, у других били, пили, или наплевательски относились к детям. И тогда я осознала, что мой папа, как и мама, вопрочем - особенные.

Мне 5. Соседские мальчишки специально забросили мою летающую тарелку в крапиву - высокую, выше меня. Пожаловалась папе, и он заставил засранцев идти в крапиву, и доставать мою тарелку. Когда они вышли, плача, он им спокойно сказал - "мужчина должен отвечать за свои поступки". А чтоб сгладить все детские обиды, дал нам денег на мороженое.
Прав ли он был? Для меня да. Теперь я точно знала, что папа всегда поможет и защитит.

Мне 10. Мы с младшим братом, и ещё троими детьми, весело ползём по 2-х метровому забору, из тонких - см 2-3 в толщину - досок. Вдруг я слышу тихое - "Доча" и вижу внизу отца, который как-то непривычно хмурится. "Дети, всем пора домой, на обед, - говорит мой папа и осторожно протягивает руки - А давайте я вас по очереди сниму, как будто спасаю?". И по одному мы спрыгивали в папины вытянутые руки. Позже он признался, чтоб был очень напуган, поскольку под забором, прямо под нами лежало много битого стекла - молодняк развлекался, разбивая бутылки об доски.

Мне 13. Захожу домой с синяком во всю скулу, драных штанах и куртке. Папа хмурится - "Дралась?". Я комкаю рукав и прячу глаза. "За дело била?". "За подружку, - бурчу, - они её в восьмером одну, а мы мстить пошли". Папа молчит. Потом уже участливо "Получила?". "Угу". "Ну сама-то хоть долбанула?" - он улыбается. "Угу" - улыбаюсь и я.
Папа никогда не поощрял жестокость, но умение постоять за себя - считал очень важным. И я благодарна ему, за то, что он не судил меня, за мои попытки.

Мне 15. Я впервые выпила водки, и меня унесло. Пришла домой пьяненькая, не могу пролезть между диваном и столом. "Мама тебя видела?" слышу с порога. Пьяненко хихикаю, и отрицательно качаю головой. "В душ и спать" - командует папа, и я слушаюсь. Утром смеётся и спрашивает, болит ли голова. Что-то бурчу в ответ, и мне под подушку кладут полтинник на "опохмел".
Папа знает, что больше я так не буду, потому что мне стыдно. Домой под градусом я больше не приходила никогда.

В мои 16 начнутся наши первые ссоры. Тяжелый период, по душам не поговорить, потому что мой папа в принципе не болтун. А я была слишком максималистична. От этого тяжело.

Мне 21. Ночью, во дворе дома на меня нападает наркоман. Я отбиваюсь и инстинктивно зову папу криком. Отец выскочил с железным прутом, нарик сбежал. Я знаю, что потом папа очень переживал, но меня он бодрил и веселил, приговаривая, что я настоящий боец.

Было много обид, было много и хорошего.
Моего первенца он до слёз боялся брать на руки - большие натруженные руки, которыми боялся повредить что-то малышу. Моего мужа поругивает за то, что тот не балует меня, как принцессу), не со злом, а просто бухтит, потому что очень меня любит и я это знаю.
Знаю, и поэтому стараюсь почаще говорить ему "спасибо, папа", "я люблю тебя, папа", "папочка, прости".
Хорошо, что он у меня есть - мой самый обычный, но самый особенный папа...

У каждого из нас есть знакомые – люди с непростой судьбой, вызывающие глубокое уважение.
Мне хочется поделиться историей о моём напарнике – звали его Борис Николаевич, для меня- просто Николаич. Работали вместе почти два года на теплотрассе.

Мужик был неленивый, добродушный и словоохотливый – правда с образованием слабовато. Но рассказывал интересно. Ему было уже за шестьдесят (действие происходило в середине восьмидесятых), до теплотрассы работал грузчиком – но тяжеловато должно быть стало, вот и сменил профессию.

Отступление. От своего отца, от матери, от материных братьев (все воевали) я никогда не слышал ни одного рассказа о войне – не желали рассказывать.
Отец один раз раскололся-
- Слушай, говорю, а можно такой вопрос, вы на передовой задницу чем вытирали?
- Зимой снегом, летом травой, листьями…
- А весной?
- Не помню, я в госпитале лежал…

Николаич же рассказывал много и охотно – пообщаться с ним было очень интересно.

Его призвали в июле сорок первого, и сразу отправили под Лугу – в оборону. Неразбериха, говорил была. На отделение выдали три винтовки, две сапёрные лопатки и гранату. Остальное по месту получите, сказали. Шли пешком – от Кировского завода в Ленинграде.

Фон Лееб рвался к городу, развивая наступление. Лужский рубеж удержал его больше чем на месяц – в Ленинграде успели подготовиться. Но враг тогда был сильнее.

После затяжных боёв, в сентябре, группа армий Север в нескольких местах прорвала фронт и двинулась к городу. Часть Николаича попала под сильный артобстрел, и почти полностью была уничтожена. Сам он рассказывал об этом так –

- Ночью прихожу в себя в полузасыпанном окопе – голова бл..дь, кружится, звенит, не вижу ни хера – но вроде живой.

Выкарабкался, винтовку откопал, вокруг полазил – может ещё кто жив? Никого не нашёл. Что делать не знаю, куда идти – тоже. Где Немцы, где наши – неизвестно. Бухает где- то вдалеке, но в стороне города, значит за линией фронта оказался – заеб..сь попал, надо к своим пробираться.

Пошёл. До Ленинграда оттуда около ста километров – шёл ночами, днём боялся. Так никого и не встретил. Винтовку и документы сохранил – значит не дезертир. Как- то удачно не нарвался ни на Немцев, ни на наши патрули – пришёл прямо к себе домой, помылся, поел, выспался и утром – в военкомат. Так мол и так, рядовой Ле…в, часть номер такой- то, прибыл вот– желаю значит, дальше Родину защищать.

- Какая часть, говоришь? … Из под Луги? Так нету такой части, погибла она.
-А в Луге Немцы. А ты сам случаем не диверсант? Ну- ка сидеть здесь, не шевелиться! Сейчас разберёмся, кто ты такой.

-Ну и сижу значит, там в коридоре, говорит. Ни винтовку, ни документы не отобрали- повезло. Дожидаюсь, а сам думаю – вот попал, так попал. Они же долго разбираться не будут- кто знает, чего от них ждать?

Из соседнего кабинета высовывается офицер – морда красная – от недосыпа, должно быть.
- Кто такой?
- Рядовой Ле…в, часть номер такой- то, часть уничтожили, прибыл за предписанием.
- Документы?
- В порядке. Оружие – вот винтовка, и полторы обоймы ещё осталось.

- Тебя- то мне и надо. Обстрелянный?
- Так точно.
Выписывает предписание – смотри – вон во дворе машину грузят, там офицер распоряжается, бегом марш к нему!

И Николаич попал в партизаны. Тогда действительно формировали армейские отряды для отправки в тыл к противнику. Предполагалось, что в тылу эти подразделения сами будут пополняться выходящими из окружений солдатами и местными жителями. Собственно, так оно и происходило в дальнейшем.

Нападали на Немецкие гарнизоны, пускали поезда под откос, мосты и железные дороги взрывали – когда было чем. Снабжение- по воздуху, самолётами, или управляйся сам – в основном- трофейным оружием, связь с центром нечасто и тайком, чтобы Немцы не запеленговали.

На такой огромной территории у Германии разумеется не хватало возможностей контролировать каждый населённый пункт. Вот и управлялись – по мере сил отравляя существование Вермахту. Иногда успешно, иногда – дай Бог только ноги унести.

Был приказ – встретить спецпоезд, пустить под откос, всё, что можно- уничтожить. Подобрались засветло, выставили караулы, линию заминировали, сами сели в засаду. Стемнело.

Но Немцы тоже не дураки были – пустили вперёд дрезину с двумя платформами и прожектором, пулемёты, и команда автоматчиков. Как они разглядели установленную мину? Остановились, полезли снимать. Командир скомандовал «Огонь», а много там навоюешь с винтовкой- то, против пулемёта? Треть отряда за пять минут полегло, остальные – врассыпную.

Автоматчики преследуют – видно приказ был уничтожить отряд – мы им тогда крепко уже насолили. Бежим, стало быть, спасаемся. Тут река впереди – неширокая, метров тридцать, но я ж, бл..дь, плавать- то не умею ни х..уя! Разделись, сапоги и одежду кульком на головы, винтовку на шею – вперёд. Как выше горла перехлёстывать стало- всё, думаю, отвоевался.

Руками ногами молочу, ничего не вижу, пузыри пускаю. Водички хлебнул, тут товарищ меня прихватил за шкирку, вытащил на твёрдое – только узел со шмотками я утопил. Так и идём дальше – он оделся и в обуви, а я в исподнем и босиком. До места базы отряда идти километров сорок – решили найти хоть какой угол, переночевать, барахла какого поискать- мне одеться, а утром – в отряд.

Подходим к деревне – вроде тихо, чужими не пахнет. Пробираемся тихонько – глядь – свет в окошке. Стучимся – слышим идёт кто- то к двери.

Открывает – Батюшка. Поп то есть. Смотрит на меня, мелко крестится, потом мычит, и в обморок. Что за оказия? Входим в хату – старушки ещё две, тоже смотрят на меня с ужасом. Посреди хаты, на столе стоит гроб. А в гробу- такой же рыжий, босой, и в исподнем – даже внешне немного похожи.

- Не пугайтесь, говорю, мы партизаны, а не привидения. Нам бы заночевать?

Утром местные собрали какой ни есть одежёнки, опорки на ноги, и мы пошли.

Командир отряда правильный был мужик, и справедливый. А вот политрука прислали – полного придурка. Всё политинформации проводил, лозунги вслух зачитывал- со значением. Надоел всем.

Остановились однажды на ночлег в деревеньке – пять домов, три бабки. Выставили караулы по дороге – с двух сторон. Бабуля смотрит на нашего – снег на дворе, а он с сентября в летних ботиночках ходит –

- Милок, ты же помёрзнешь весь, на- ко тебе – вот валенки от сына остались, сам- то он на фронте, бери, бери, ноги береги…

Ночью тревога – Немцы. Тот сторожевой, что на дороге стоял, откуда Немцы шли, вовремя тревогу поднял - успели уйти, а второй – что с другой стороны на этой же дороге- тот самый, что с валенками – куда ему деваться? Вместе с нами и побежал.

Добрались до отряда. Отдышались.

Политрук построил всех, смотрит –
- Откуда валенки у тебя?
- Так бабуля подарила.
- Мародёрствуешь, стало быть? Почему не вернул?
- Там немцы уже в деревне были. Да и не так просто взял, подарила она…

Вывел при всём строе, и застрелил из пистолета.
…………………………………………………………………………………………………………………………………..
Командир услышал выстрел, вылез из землянки, поняв, что произошло, посерел лицом.

Промолчал. Скомандовал –

- Вольно, разойтись.

Мы потом только издалека слышали – как он матом обкладывал этого политрука. Субординация называется. Нельзя командирам в присутствии рядовых ругаться.

А политрук потом глупо погиб – сам на мине подорвался. Невнимательный был.
Не поленились, собрали, что осталось, в плащ- палатку завернули, яму вырыли –чтоб похоронить достойно.
Постояли над холмиком, помолчали.

Командир говорит – Ну, жил, бл..дь, бестолково, и скончался непонятно. Да и х..й с ним. Другого пришлют –может лучше будет. Память ему – всё ж за Родину погиб.

- Смирно! Салют!

Стрельнули вверх. Потом по сто грамм выпили на помин души.

- А вообще везучий я, Николаич говорил.

Сколько раз ранили – и всё по пустяку – там царапнет, тут приложится – даже в медсанбат идти было лень – тряпкой замотаешь – само заживёт.

Николаич в начале сорок четвёртого, когда фронт двинулся на запад уже серьёзно, когда партизанские отряды стали расформировывать, попал в батальонную разведку – с его опытом войны в партизанах – бесценный был боец. Сколько раз за линию фронта хаживал – только он сам знает.

Из серьёзных ранений – осколком пересекло на левой руке кости. Два пальца (мизинец и безымянный) скрючились вовнутрь – но немного двигались – сжать кулак было можно.

А вот второе – как из анекдота – Николаич плохо выговаривал слова – гнусаво, и с придыханием.
Это, бл..дь, мне осколок прямо в язык попал. Пополам рассекло.

Врач, когда лечились, пинцетом тычет, гад, ковыряет, вытаскивает железяку из языка, больно, сука до слёз, а он хохочет в голос – Ты у меня, говорит третий такой, за всю войну.
Только тебе больше всех повезло – зубы все целы.
Первый говорил, что в атаку шли, рот открытый, вовсю орал -«За родину», второй- «За Сталина»! А ты что кричал?

- А я, бл..дь, кровью захлёбываюсь, булькаю, кашляю, но честно отвечаю- «Лёха, ё..б твою мать, патроны где»?

Таких анекдотов Николаич рассказывал десятки.

По доброму рассказывал – весело и простодушно. Слушать его было – как Твардовского читать – из Василия Тёркина. Ни злобы от него, ни обиды – просто человек жил так- правильно делал своё дело. Сложилось просто, что пришлось повоевать.

В мае восемьдесят пятого года, у нас (ну, как и везде) в конторе провели митинг памяти – всем ветеранам торжественно вручались ордена Отечественной войны на сорокалетие Победы.

В президиуме актового зала сидят уважаемые люди – с орденами, медалями, в хороших костюмах. По очереди говорят добрые и правильные слова – о памяти, о преемственности поколений, о том, что забыть пережитое нельзя. Правильно говорят. Вдумчиво, и справедливо.

Потом по очереди начинают вызывать из зала награждаемых.

- Орден Отечественной войны второй степени присваивается…..
- Орденом Отечественной войны второй степени награждается -

Очередной ветеран поднимается на сцену, получает награду, улыбается, произносит слова благодарности, все аплодируют.
И вдруг –

- Орденом Отечественной войны Первой степени награждается Л..в Борис Николаевич – и все так с удивлением смотрят – а почему это ему -первой?

Мы сидим рядом в зале, он так подрывается вскочить, я ему вслед – Николаич, блин, плащ сними, куда ты в плаще на хрен?

Снял. Мне отдал.

А под плащём - выцветший армейский китель без погон – он так всю войну и прошёл рядовым – и с обеих сторон – награды от плеч до карманов. Первую степень ему присвоили, потому, что орден Отечественной войны второй степени он получил ещё в сорок пятом.

Я успел разглядеть Славу, Красную звезду и Отечественной войны. А медали пересчитать – это надо было специально постараться. Но "за отвагу" - там было несколько.

Жаль. Я закончил институт и перешёл работать в проектный отдел с теплотрассы. Наши пути разошлись – и больше мы не встречались.

Но покуда жив – считаю своим долгом хранить память о таких людях – и стараться рассказать о них всем – чтобы не забывалось.