Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт.18+
Рассказчик: Леонид Хлыновский
По убыванию: %, гг., S ; По возрастанию: %, гг., S
"Я был мальчиком, а вы уже гремели!" Из воспоминаний одесского эстрадного и театрального администратора Г.Г.Тагена... На гастроли в Одессу приехала известная в своё время примадонна оперетты Клара Юнг.* Надо признаться, что популярная актриса была уже в очень почтенном возрасте, но искусный грим и большое мастерство оправдывали старость, и бывшая опереточная звезда доставляла ещё радость зрителям и делала большие сборы. Артистические комнаты Одесского Зелёного театра устроены в отдельном флигеле, с выходом в парк за театром. Гастролёрша засветло приехала в театр и, закрывшись в комнате, стала гримироваться, попросив до спектакля никого к ней не пускать. Проинструктированный сторож никого не пускает в аллею, ведущую к артистическому флигелю. Сквозь толпу любопытных энергично пробивается аккуратно одетый старичок в твёрдом белом воротничке, украшенном ярким галстуком. В руках старичка - маленький букетик бархатных незабудок. Изучив обстановку, старик обращается к сторожу: - Мне срочно нужно видеть Клару Марковну. - Пустить не могу. Запрещено, - спокойно говорит сторож. - Поймите, это очень важно и срочно, - пытаясь обойти сторожа, шумит старик. - Гражданин, не рвитесь, не пущу! - преграждает ему путь сторож. - Это крайне нужно! Она будет счастлива, - упорствует старик. Но никакие уговоры не помогают, сторож непоколебим. Старик нервничает, тычась во все стороны аллеи. Его букетик и яркий галстук мелькают перед глазами сторожа. как мотыльки. Но бдительный страж порядка удерживает на месте шустрого и не в меру назойливого старика. - Где администратор, директор?! Позовите всех! Они срочно мне нужны, и никаких разговоров! В это время я прохожу мимо столпившихся в аллее. - Вот директор, - говорит сторож. - Товарищ Таген! - бросается ко мне старичок с букетом. - Очень прошу разрешить мне пройти к Кларе Марковне. - Не могу, голубчик. Она категорически запретила до выступления кого-либо к ней пускать. В антракте - милости прошу. - Это невозможно! Вы понимаете, она настроится, она будет счастлива, - мелет старичок. - Ладно, подождите. Я спрошу. Клара Юнг сидит у зеркала, в светлом халатике и отдыхает. Лицо уже "сделано". - Клара Марковна! Там какой-то старик с цветами буквально рвётся к вам. Мы его не пускаем, но он категорически настаивает. - Я вас прошу никого ко мне не пускать. Я устала и должна отдохнуть перед выступлением. - Хорошо, я так ему и скажу, - говорю я и выхожу в сад. Старик, увидев меня, рвётся из рук сторожа. - К сожалению, ничего не могу для вас сделать. Она устала и просит никого к ней не пускать. - Она не знает! - кричит старик. - Умоляю вас, скажите, здесь Омарский Лев Борисович! Она разрешит, она обрадуется. Прошу вас, не откажите, - старик чуть не плачет, и я возвращаюсь. - Клара Марковна, там старик прямо плачет. Омарский. Вы ему срочно нужны. Впустите старика . - Омарский? - пожимает плечами примадонна. - Ладно, пусть зайдёт ко мне на минутку. С порога флигеля я даю знак сторожу пропустить старика, который мчится по аллее со скоростью бегуна. - Сердечно вас благодарю, - шепчет старик и входит в артистическую комнату. Заинтересовавшись предстоящей встречей, я стою у раскрытой двери. - Здравствуйте, дорогая Клара Марковна, - улыбается старик, целуя жилистую руку артистки. - Вот скромный букетик в знак новой встречи. - Спасибо! - благодарит Юнг, кладя цветы на гримировочный столик. - Простите, но я вас не помню. - Конечно, столько лет, столько лет... Вы мне своей игрой доставляли столько радости! Столько наслаждения! - Наверное, - учтиво соглашается актриса. - Как вы, милая Клара Марковна, сохранились. Я помню, был ещё мальчиком, а вы уже гремели. - Вы были мальчиком? - Да, совсем ещё мальчишкой бегал на спектакли знаменитой Клары Юнг. - Сколько же вам лет? - с испугом спрашивает актриса. - Семьдесят восемь, милая. - А я, значит, гремела?! Убирайтесь! - кричит знаменитость. - Вон!!! Я быстро выпроваживаю старика. Актриса, падая в кресло, кричит: - Воды! Валерьянки! Доктора! С трудом мы приводим в чувство гастролёршу и спасаем спектакль с участием прекрасной актрисы, которой, по подсчётам старика, минимум лет сто! * Клара Марковна Юнг, настоящее имя Хая-Рися Марковна Шпиколицер (1883-1951)
- Сёма, а пошли вдвоём с тобой сфотографируемся! - Да нет, Люся. Я не выспался и плохо выгляжу... - Так и я о том же. Ты мне... ну это... для контраста нужен.
Польский еврей в лапсердаке, с длинной бородой и пейсами, жалуется своему другу: - Антисемитизм набирает силу! Вчера ехал в одном купе с двумя офицерами, так они непрерывно ругали евреев! - Ну, так что же ты сделал? - Я постарался ничем не выдать, что я еврей.
В купе поезда Одесса-Москва Рабинович втягивает своего соседа-украинца в разговор. - Я только что прочёл, что китайцев насчитывается шестьсот миллионов! - Колоссально! А сколько на свете евреев? - Примерно двенадцать миллионов. Украинец смотрит на Рабиновича и задумчиво произносит: - Но китайцы почему-то попадаются довольно редко...
Крестьянин побывал в городе. Он делал покупки в нескольких еврейских лавках и в одном кооперативном магазине. Дома он рассказывает о том, что с ним случилось в городе: - Правду говорят, что все евреи жулики. Когда я всё купил, то заметил, что где-то забыл свой зонтик. Возвращаюсь в первую еврейскую лавку, во вторую, третью - везде говорят, что никто моего зонтика не видел. Потом я вошёл в кооперативный магазин, а они мне кричат: "Вы забыли у нас зонтик!". Видите, что значит - честные люди!
Влюблённые встретились утром у фонтана. - Милая, - сказал он, - я хочу, чтобы ты мне рассказала о всех твоих поклонниках, которые были до меня. - Не могу, дорогой, я обещала маме, что вернусь домой до часу ночи.
Мурчание кошек очень желанно, Полезно, красиво, и уху приятно. Милые плюшки лечат мурчаньем, Не обходя и хозяев вниманьем! Просто погладь и к кошке прижмись - Отступит болезнь и наладится жизнь.
Царь устраивает смотр войск. В конце он спрашивает у солдат, всем ли они довольны. Рекрут Рабинович жалуется: - Ваше величество, я еврей, и поэтому мне запрещено жить, где я хочу, поступать в университет, и моя семья голодает. Царь говорит: - А ты думаешь, мне легко? Министры воруют, анархисты бросают в меня бомбы... - Ваше величество, а давайте махнём вместе в Америку!
- Алло, ЖЭК! Меня топят! - Вас соседи затопили?! У них труба лопнула или кран сорвало? Я к вам сейчас сантехника направлю, диктуйте адрес! - Да в том-то и дело, что меня ваш сантехник топит в ванне. - Так вы ему, наверное, в чём-то отказали? - Почему отказала? Не отказала! - Почему же он вас тогда топит? - Понимаете, у нас с ним такая игра! Он мой морячок, а я его рыбка... Он вернулся из дальнего плавания... - Девушка, а мне-то вы зачем сейчас звоните? - Похвастаться!
Приходит мужик на собеседование, приносит резюме. Кадровик читает: - Так... так... это понятно... это ясно... О-о-о! У вас автомобиль "Лада Гранта"!? Вы нам подходите! Вы очень смелый человек!
Рабинович устраивается на работу. Администрация не хочет его брать, но напрямую отказать неудобно. Решают поручить ему невыполнимое задание и под этим предлогом отказать. - Вы знаете, у нас умер заслуженный сотрудник, и хотелось бы похоронить его с почестями на Ваганьковском кладбище. Не могли бы вы нам помочь? Рабинович уходит и через два часа звонит по телефону: - Значит так: три места на Ваганьковском, два на Новодевичьем и одно у Кремлевской стены. Где тела?
Житель Бердичева Рабинович приезжает в Одессу и хочет за углом справить малую нужду. К нему подходит милиционер и объясняет, что в Одессе это делать запрещено. Рабинович в отчаянии мечется по улицам - и вдруг видит вывеску еврейского доктора. Он тут же вбегает к нему в кабинет. - Доктор, - вопит он, едва сдерживаясь, - я не могу пописать! Доктор приносит сосуд и говорит: - Сейчас мы возьмём пробу... Погодите, но вы же запросто это делаете! - Конечно, - соглашается Рабинович, - но только когда мне разрешают.
Женат уже давно. В очередной раз спрашиваю у жены про её прошлых мужиков - не говорит. Спросил, ну хоть сколько их было. Задумалась, считает. Терпеливо жду, и она выдаёт: - Девять. Самому, конечно, взгрустнулось... И вдруг проскальзывает мысль: "В десятке, бля, и не е*ёт!".