Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

ИСТОРИЯ ОДНОЙ ФОТОГРАФИИ
В жизни всегда есть место подвигу, особенно когда совсем не до подвига.
Парень и девушка, поехали в горы Кавказа.
Альпинистами они не были, они были мажорами из МГИМО, и альпинизм,
поэтому у них был "игрушечный", так для понта. Мол, мы бывали, покоряли,
знаем. Опять же романтика: Мальчик, девочка, гитара, палатка. Амуниция,
у них была конечно же первостатейная. Все самое дорогое. Даже ледорубы
были, хотя до льда и снега они не собирались идти, но фотки с ледорубом
и бухтой веревки, это круче чем ковбой Мальборо. Они поднялись на
километровую высоту, не больше. Переночевали. Пора и домой в Москву. Но
Кавказ внес свои коррективы, они заблудились наглухо. Наглухо - это три
дня и три холодных ночи. Сожгли бензин из зажигалки "зипо", гитару,
спальный мешок, а мокрая трава че-то не горит. День похож на день, и
ничего нового: с утра до вечера хромое блуждание от пропасти до
пропасти, а как они туда попали, и как спуститься вниз к людям –
непонятно.
Между собой, охрипшие влюбленные общались только матом. На четвертое
утро, они проснулись от звуковых галлюцинаций. Им слышались: немецкая
речь, смех и переливы губной гармошки. Как в фильмах про войну. Звуком
все не закончилось, в палатку заглянул мужик и сказал:
- Гутен морген.
Наши герои выползли из палатки и увидели двадцать человек из группы
"Эдельвейс", навьюченных до зубов, только без оружия.
Это были матерые немецкие альпинисты и в результате "э-кальских" и
"бэ-кальских" переговоров, выяснилось, что они к своему восхождению
готовились два года и не намерены отвлекаться от маршрута ни на секунду,
поэтому не может быть и речи, о том, чтобы отвести наших страдальцев
вниз к людям. Они лишь неопределенно показали ледорубом направление и
тыкнули варежкой в компас. Бедолаги не хотели отпускать живых людей, тем
более, они уже там вчера блуждали, куда смотрел ледоруб.
Наши твердо решили, что немцы не пройдут и легли перед ними "трупами". И
немцы поставили ультиматум (немцы вообще любят ультиматумы):
- Вы идете с нами «шнеллер», покорять «алес» вершину, далее мы
спускаемся с той стороны горного хребта и приводим вас в цивилизацию. Но
если вы будете нас задерживать, мы вам тут же скажем "ауфидерзейн".
Русские посмотрели вдаль и вверх на сияющую снежную вершину и грустно
сказали:
- "яволь"
Немцы грубо высыпали все вещи студентов на землю (ну немцы, что
возьмешь) и взяли то немногое, что пригодится в походе, остальное велели
бросить, собрали им с миру по карабину и пошли.
Наши 100 000 раз пожалели, что поперлись с немцами. Это все равно, что
человек сломавший палец, ломает себе еще и обе ноги, чтоб с поломанным
пальцем без очереди попасть в Склиф. Но отступать было поздно.
Представьте - как трудно лезть в гору человеку, который прет на вершину,
только чтобы попасть вниз. Чего только стоит сон над пропастью, в гамаке
прибитом гвоздиком к горе. Нормальному человеку такое приснится и он,
вздрогнув, проснется...
Они вернулись домой еле живые, похудевшие, с обгоревшими на солнце
лицами и слезящимися глазами. Но вернулись.

Через месяц немцы прислали им фотографию. Я ее видел: Радостные Гансы и
Фрицы орут и смеются, как будто увидели в бинокль Москву. В руках вымпел
покорителей вершины, а на заднем плане на снегу сидят две печальные
фигуры с впалыми глазами

"... У многих катанье на коньках производит отдышку и трясение..."
Козьма Прутков.

Собрался я тут в уездный городок N. Отдохнуть, порыбачить. Перед
поездкой звоню и выясняю, что лепший мой кореш из местных рыбаков лежит
в больнице с сотрясением мозга, повреждениями лица и прочими
сопутствующими травмами. Следствие бурного выяснения отношений.
С чем идти к корешу в больницу? Ну, понятно, вкусняшки там всякие. Еще,
поскольку он рыбак заядлый, зашел в магазин и прикупил всяких взрослых
игрушек. Крючочки, поплавочки, пусть играется, мечтая, какую он рыбу на
них вытянет в реабилитационный период. Чтива бы еще неплохо. Книг он не
большой любитель. Прошелся по лоткам, набрал желтой прессы, Плейбой,
Пентхауз и т.д. Рыболовных журнальчиков опять же.
А в пятницу вечером, перед поездкой, сидючи на работе и просматривая
новости на сайте анекдотру, пришла мне в голову мысль.
Взял я Топ100 историй за все годы, перенес в Ворд, чуток отформатировал,
страницы пронумеровал и распечатал. Переплел тут же в термообложку.
Солидный такой фолиантик получился.
Приехал, пошел к приятелю. Грустное зрелище провинциальной больницы.
Лежит. Рожа ушитая, башка перебинтованная. Разговаривать не хочет.
Посттравматическая депрессия. Короче: «Комиссары, бросьте… Да не меня!!!
Автомат! » Реакция на все вялая. Видно, что жить не хочется. На всякие
бананы-апельсины приятель не обратил внимания. Крючочки-поплавочки с
сухим «спасибом» заныкал в тумбочку. Плейбои-пентхаузы тут же растащили
соседи по палате. На тумбочке остался сиротливо лежать мой фолиант.
Ничьего внимания он не привлек, издали напоминая сборник техдокументации
по монтажу атомной электростанции. «Это че? » «Так, почитаешь на досуге»
Чувствую, не получается разговора. Весь в себе человек. Я и свалил.
Загляну, говорю, послезавтра. По дороге поговорил с лечащим врачом. Мол,
не надо ли каких лекарств приятелю привезти. Тот говорит: «Ему сейчас
главное покой. И настроение как-то переломить. А все остальное есть. »
Через день я обнаружил разительные перемены в жизни палаты и всего
отделения. И в настроении кореша. Кореш цвел и суетился. Бурно меня
приветствовал. Рожа его напоминала маску смерти, еще больше по сравнению
с прошлым разом измазанная зеленкой, йодом и заклеенная пластырем. Со
стороны остальных болезных мое появление так же вызвало значительное и
непонятное одобрение. Только один никак не отреагировал. Он лежа читал
фолиант. Папка была уже порядком замызгана и покрыта пятнами йода,
зеленки и других микстур.
И вдруг читающий заржал. Все внимание сразу переключилось на него.
«Какой номер-то? » - спросил кореш. «675-й» «Это где про троллейбус? »
«Не, про Клепу» «А про троллейбус - это все пиздежь» - сказал мрачный
мужик на крайней койке.
Оказалось, после моего ухода приятель от нечего делать стал читать
подборку. Сначала хмыкал. Потом захихикал. Потом заржал. Все посмотрели
на него как на идиота. Неделю пацан мрачно умирал. От смеха швы на роже
стали, естественно, расходиться и кровоточить. Кликнули сестру, кореша
забрали в процедурную, всем стало любопытно, над чем же он ржал.
На «почитать» быстренько установилась очередь. Потом другим жителям
отделения стало интересно, над чем же так активно ржет седьмая палата.
Потом тем, кто уже прочитал, стало интересно, над чем конкретно в данный
момент ржет читающий. Сделали сквозную нумерацию историй. Активно
обсуждали. «Вообще не понимаю, чего там смешного, про эту станцию…» «А
ты тупой потому что» Читали ночью. При этом читающий ржал и будил
остальных. Сестры ругались и грозились чтиво отобрать.
Забросили телевизор, плейбои-пентхаузы и карты. Вспоминали свои случаи:
«А вот у нас один раз…» Один древний дед сказал мне: «Слышь, паря!
Забери на хуй свою тетрадку. Тута больница, нада лежать и лечицца. А они
ржут и ржут» Оказалось, дед не умеет читать. А вслух договорились не
читать, чтоб кайф не размазывать. Дед обиделся и обещал «ночью тетрадку
спалить в пизду»
А я подумал: «Вот те нате! Анекдот.ру в миниатюре. Тут тебе и оценки,
тут тебе и комментарии, где так же преобладают два железных аргумента
«Сам дурак! » и «Тупой потому что!», тут тебе и КЖП в виде медперсонала
и нечитающего деда.
Пора было уезжать. На обратном пути я опять встретил врача. Покурили,
поговорили. Он сказал, что из Германии прислали гуманитарную помощь с
лекарствами. А приятелю моему три раза за два дня чинили швы. Но это
фигня. Главное, что он резко пошел на поправку. А в конце врач попросил:
«Ты мне, если не трудно, в виде гуманитарной помощи такую же книжечку
потом сделай. Я ее в качестве сильнодействующего буду применять. А то с
лекарствами сам знаешь как. »

Ракетчик

Джилиан Линн - постановщик мюзиклов «Кошки» и «Призрак оперы» на Бродвее

В школе Джилиан считали безнадёжной. Кто-то из школы написал её родителям записку, в которой говорилось, что у девочки были проблемы с обучаемостью. Она не могла сосредоточиться, вечно ёрзала. Сейчас бы сказали, что у неё синдром дефицита внимания, но в 1930-х годах никто не знал о таком синдроме.

Её отвели к врачу. Она пришла туда с матерью, её посадили в кресло в дальнем конце комнаты, где она просидела, подложив ладошки под ноги целых двадцать минут, пока врач разговаривал о её проблемах в школе. Она всем мешала, невовремя сдавала домашнюю работу — и так далее. В конце концов, доктор сел рядом с Джилиан и сказал ей, что выслушал её маму, осознал все проблемы Джилиан, но теперь хотел бы поговорить с её мамой с глазу на глаз. Он попросил Джилиан подождать немного, и вышел вместе с мамой из комнаты. До того как выйти, он включил стоящее на столе радио. Как только взрослые вышли, доктор попросил маму Джиллиан взглянуть на то, что делает дочь.
Она сразу же вскочила на ноги и начала двигаться в такт музыке. Доктор и мама Джилиан посмотрели на это пару минут, потом доктор повернулся и сказал: «Миссис Линн, Джилиан не больна. Она танцовщица. Отдайте её в хореографическую школу». Мама последовала совету врача.

...Они вошли в комнату, где были похожие на Джилиан люди, непоседы, люди, которым чтобы думать, нужно было двигаться. Они учились балету, степу, джазовому стилю, занимались модерном и современным танцем. Со временем её приняли в Королевскую балетную школу, она стала солисткой, сделала замечательную карьеру в Королевской балетной труппе. В конце концов она закончила Королевскую балетную школу и основала собственную компанию, Танцевальную компанию Джилиан Линн и встретила Эндрю Ллойда Вебера. Джилиан сделала одни из самых известных музыкальных постановок в истории, принесла радость миллионам людей и стала мультимиллионером.

Попадись матери Джилиан другой врач, он бы посадил ребёнка на таблетки, чтобы заставить его успокоиться.

Мужик увидел надпись на дверях женского монастыря: "Секс с молодыми монашками - 500 у.е.". Постучал, открыла прелестная монашка, приняла деньги и говорит:
- Я пока приготовлюсь, а вы пройдите, пожалуйста, по коридору в последнюю дверь направо.
Мужик быстро прошмыгнул к указанной двери, открыл, снова попал на улицу, дверь за ним закрылась. Обернулся и видит на двери табличку: "Сегодня вас поимела сестра Мария".

- Холодно так! Я бы щас дома забралась под плед, в шерстяных носочках,
на кресло с горячим кофе.
- Спаришься...
- Ага, и спарилась бы с кем-нибудь...

В нашем городе одно из любимых событий для моего сына – генеральная
репетиция ежегодного военно-морского парада в последнюю пятницу июля.
Сегодня, например. Репетиция лучше, чем сам парад - всё один к одному,
как на нём, но сидишь на VIP-местах, пафоса меньше, и можно гильзы
всякие после стрельбы-пальбы пособирать. Взвод могучих морпехов
запомнился своей вальяжной походкой, а-ля гуси на водопое. Ну что тут
поделаешь, звёзды – уважительно подумал я. Лбами все кирпичи
переколошматили, дрались мама не горюй – нахрена им эта шагистика
приснилась. По окончании репетиции ведущий сдержанно поблагодарил в
мегафон всех участников и сделал им отдельные мелкие замечания. А потом
мы отправились собирать патрончики наперегонки с остальной детворой.
Но оказалось, что репетиция закончена ещё не для всех – неподалёку от
нас на отшибе плаца вдруг построился тот самый взвод морпехов, и его
командир в образной форме высказал всё, что думает об уровне его
строевой подготовки. Знаете, я со многими прорабами общался, но таких
глубин русского языка я ещё не слышал. Наконец командир сделал
драматическую паузу, давая время своей команде осмыслить сказанное.
В наступившей зловещей тишине маленькая девочка, тоже собиравшая
патрончики, спросила: «Мама, а что сказал дядя? Я ничего не поняла…
Кроме слова якорь!» Покрасневшая мама, строго глядя на командира,
внятно и чётко выговорила: «Дядя имеет ввиду, что они очень хорошо
выступили, но могли это сделать ещё немножечко лучше!» Морпехи срочно
построили каменные лица.
При взгляде на тёртую физиономию самого весёлого из них, девочка шепнула
маме уже совсем тихо: «А мне кажется, дяденька их наругал - вон тот
парень уже плачет…»

Женщина жалуется подруге:
- Муж у меня совершенно невозможный. Он только про свою мамочку
все время говорит. "А вот мама так не делает". "А вот видела бы
мама". "А маме бы это не понравилось". А я у него вообще
на десятом месте.
- Надо, чтобы он обратил на тебя внимание как на женщину, тогда он
про мать и помнить забудет. Он вечером придет, а ты его встреть
в каком-нибудь сексуальном наряде.
Короче, приходит вечером муж - жена его встречает в черном лифчике,
черных чулках, на руках - черные перчатки.
- Боже, ты вся в черном - что-нибудь с мамой?

В конце 60-х, в ожидании конфронтации с Китаем Воениздат выпустил
массовым тиражом китайско-русский разговорник. От пользователей стало
поступать множество жалоб - мол, разговорником невозможно пользоваться.
Оказалось, бдительный редактор заменила очень популярную китайскую
лексему «хуй» троеточием. Что было делать? Ведь в издание были вложены
немалые деньги. И в издательстве нашли выход. Во все экземпляры вклеили
вкладыш:
"В настоящем издании допущена опечатка: Напечатано: «... » Следует
читать: «хуй»".
Издание стало библиографической редкостью. В Киеве на толчке его
продавали за 80 руб.
(М. Беленький)

Сегодня трое богатейших россиян потеряли 12 миллиардов долларов.
Завтра их поищут в карманах остальных россиян.

КРАСОТА ПО-ТУРЕЦКИ
"Если ты не понимаешь о чем идет речь, то речь идет о твоих деньгах..."
(американская поговорка)

Вот уж неделя, как я отдыхаю в Турции. Привык к размеренно–знойному
ритму, знаю - что, где и во сколько нужно делать и я это делаю, еще
немножко и мне будет обидно, что я вдали от дома вовремя купаюсь в море,
получаю полотенца, участвую в конкурсах, своевременно прихожу на обед и
не получаю за это ни копейки...
По утрам, после завтрака, когда вся семья выдвигается на пляж, я
оставляю в номере на своей подушке один доллар, для поднятия боевого
духа невидимой турецкой уборщице. Не сказать, что это сильно ее
вдохновляет, но после моря, комната всегда встречает нас свежим
постельным бельем на заправленных кроватях и так изо дня в день. Чего
еще желать...?
Но вот сегодня все случилось иначе.
Мы с сыном ни свет не заря помчались по опасным серпантинам на экскурсию
в какой-то Долман–хрелман, или Хрелман–долман, не суть важно, а
важно то, что в номере оставалась жена, которая в отличие от нас
хорошенько выспалась и пошла гулять по городу.
Ближе к вечеру мы, уставшие и голодные после экскурсии, приперлись на
пляж чтобы забрать нашу маму, а главное ключи от комнаты.
Заходим в номер и ничему не верим. По цвету чемодана, комната вроде бы
наша, но что это!? Вокруг разные зверушки любовно скрученные из махровых
полотенец и салфеток. Тут и рыбки и... то ли гусь, то ли динозавр, как
будто сегодня национальный праздник – День Ноева ковчега. Наши
удивленные кровати, тщательно усыпаны лепестками роз. Повсюду
расставлены цветы, причем живые вперемешку с вырезанными из салфеток.
Даже на моем ноутбуке стоит тарелка с водой, в которой плавает наглый,
здоровый цветок – переросток.
Одним словом, по турецким понятиям - можно было сдохнуть от такой
красоты...
Тишину нарушила жена:
- Мне кажется, что гроб с телом покойного только что отсюда вынесли, а
мы с ним не успели ни поздороваться, ни попрощаться...
Все что можно, было выложено в форме сердечек, даже наша обувь.
Наверное, если бы у невидимой уборщицы было больше времени, то и
телевизионный пульт она бы нагрела на огне и выгнула бы в форме
сердца...
В ванной комнате нас ждало продолжение осмотра. Цветы в раковине уже не
удивили, но вот туалетная бумага была так искусно украшена бахромой, что
использовать такую красоту по прямому назначению, было бы верхом
цинизма.
Радостно было только нашему сыну, а мы с женой призадумались... если это
скрытая камера, то непонятно ради чего? Сошлись на том, что видимо в наш
отель нагрянул с проверкой турецкий министр туризма, но жена тут же
сбегала к соседям и выяснила что у всех все как всегда...
Поздно вечером, когда мы уже смирились с тем, что в жизни случаются
необъяснимые явления природы, жена вдруг спросила:
- Странно, я сегодня утром вернулась с базара, у меня оставалось
пятьдесят баксов одной бумажкой и мне было лень открывать сейф, чтоб
спрятать денюжку и я сунула их под твою подушку. Ты не брал...?
P.S.

"... Сокровище осталось, оно было сохранено и даже увеличилось.
Его можно было потрогать руками, но нельзя было унести..."
(И. Ильф и Е. Петров)

Ветеран, оказавшийся в загсе в день, когда расписывают, вдруг обращается к собравшимся:
- Я воевал три года. Перед атакой, все собирались в первой траншее. Лица людей были опустошенными, в глазах - обреченность, в движениях читался страх. А как иначе? Ведь сейчас бежать на пули, осколки, по минам... Я стар и уже почти забыл, как выглядят в реальности эти лица. Но сейчас, увидев брачующихся мужчин, тут же их вспомнил...

ПОСТ N 1
Пару лет назад, делал документальное кино про войну и три дня снимал
в Кремле роту почетного караула.
Как она живет, как тренируется и охраняет пост номер один.
Каждый час писали смену караула у Вечного Огня: сначала крупно ноги,
через час - общий план, еще через час - крупно лица, еще через час -
другой ракурс, еще через час... и так далее, ведь их же нельзя
остановить и попросить пройтись для второго дубля.
Одним словом обычная съемочная суета.
Замполит роты Олег – хороший мужик, в очередную смену караула, посмотрел
на часы и вдруг говорит:
- Ты сейчас снимай не солдат, а публику, которая будет на них смотреть.
Сними не пожалеешь.
Я удивился, но послушался и не пожалел - это оказался мудрый совет.
Мы с оператором перелезли через ограждение, зашли за Вечный Огонь и
начали снимать публику сквозь пламя по переднему плану.
Примаршировала новая смена, вдруг люди пооткрывали рты, как будто они
увидели не солдат, а инопланетян...
Я присмотрелся и правда караульные с разводящим шли не то что синхронно,
а просто как роботы... и все какие-то неправдоподобно одинаковые.
Пораженные зрители от удивления даже забывали их фотографировать. Только
потом я понял, что разводящий и двое караульных были тремя братьями
близнецами.
Внутри, за кремлевским забором все эти «киборги» превращались в обычных
жизнерадостных мальчишек, даже не верилось, что это те же сверхлюди,
которые стоят там, у Вечного Огня...
Рядом крутился мой четырехлетний сынок, он мерил фуражки и хватал всех
за карабины, пытаясь примкнуть штык.
Мы брали у солдат маленькие интервью: «Тяжело ли без движения стоять
целый час?», «Что ты чувствуешь у вечного огня?», «Какие забавные или
не очень случаи происходили на посту?» и т. д.
Каждый очень искренно говорил о себе. Рассказали, как однажды к огню
поперлось пьяное мурло, не обращая внимания на окрики. В результате
"мурло" получило от часового - отверстие штыком в области ягодицы, а
часовой получил отпуск на родину, так что если кто не в курсе: эти
ребята далеко не манекены в военной форме...
Я спросил пацанов:
- А не трудно ли сдерживаться, когда публика пытается вас рассмешить?
Смеяться-то нельзя...
Они наперебой стали рассказывать, какие иезуитские способы бывают у
зрителей, лишь бы «расколоть» часового: и рожи корчат, и разные звуки
издают, часто травят анекдоты, но стоишь, не подаешь виду, зато в
караулке все ржут потом как подорванные. А на посту нет, такого быть не
может... Как будто выключателем отключается способность смеяться.
Один парень рассказал, как однажды стоял на посту и тут его из толпы
случайно увидела одноклассница, она была в Москве проездом.
Кричит: «Ваня! Ваня! Это ты, или не ты!?»
Часовой конечно и бровью не повел...
Хорошо, что одноклассница догадалась дождаться до конца часа и пойти за
караульными до дверей в стене.
Парень отпросился, вышел и минут двадцать поболтал с девчонкой у ворот.
Мне понравилась эта история, и я попросил пересказать ее еще раз на
камеру.
Солдат согласился.
Включилась камера, но парень впал в ступор (такое бывает).
Единственное, что он смог заикаясь из себя выдавить:
- Меня зовут Иван Иванович... эээ...

Все вокруг просто таки упали от смеха, думаю что товарищи его с тех пор
только так и называют: Иван Иваныч.
Съемка закончилась, мы попрощались с ребятами и пошли с сыном
прогуляться по Александровскому саду: поели мороженого, полюбовались на
фонтаны.
Напоследок сынок захотел еще разик посмотреть на смену караула и тогда
уже поехать домой.
Я посадил хлопца себе на шею и протиснулся сквозь публику поближе к
самому ограждению. Еще семь минут и будет смена.
Ждем.
Вдруг Сынок, сидя на моем загривке, показывает на часового рукой и
громко говорит:
- Папа! Папа! Смотри! А вот с ружьем Иван Иваныч!!!
Через секунду часовые синхронно (а они все делают синхронно...)
покраснели и стали медленно опускать головы на грудь пряча лица под
фуражками, потом мелко затряслись...
Видимо они переживали, что-то среднее между оргазмом и
микро-инсультом...
Я быстро унес своего подстрекателя подальше.
Хорошие они все-таки ребята, с юмором. Не зря каждого из них отбирают
одного из двух тысяч.

Мой дом - моя крепость.

Самую яркую иллюстрацию этой фразы я видел лет восемь тому назад. Дело
было на странноватом мероприятии под названием "семейный психологический
семинар" или что-то вроде. Пару десятков родителей с детками от 5 до 15
лет съехались на три дня в подмосковный пансионат, где над ними купно и
порознь издевались психологи с целью способствовать улучшению семейного
климата и выходу на новый уровень отношений. Про результат ничего не
скажу, но процесс понравился. Скучать не давали.

Среди детей был очень заметен восьми- или девятилетний мальчик с
экзотическим именем Витольд. Странно изломанные руки и ноги, кривая
улыбка, характерные дерганые движения - в общем, все симптомы ДЦП.
Видимо, в не очень тяжелой форме: ходил он вперевалку, но бойко,
разговаривал медленно, но вполне разборчиво. Другие дети, которые обычно
непохожих на себя отвергают, с ним охотно общались. Не совсем, правда,
бескорыстно: Витя подкупил их роскошным набором трансформеров, игровой
приставкой, с которой он на удивление ловко управлялся, и
энциклопедическими познаниями в биографиях черепашек ниндзя и прочих
покемонов.

Витина мама, Света, поначалу не выделялась ничем, кроме трогательной
нежности к сыну и удивительного уюта, наведенного ей в стандартном
гостиничном номере. Она почти не общалась со взрослыми, предпочитая
общество Вити и его товарищей. Но психологи - это такие люди, которые
разговорят даже немого. На занятиях все мы выдали какие-то свои
сердечные тайны. Разговорилась и Света.

Муж ее, конечно, сбежал через месяц после рождения Вити. Врачи ничего
хорошего не прогнозировали. Хорошо бы массаж, но очередь на два года,
хорошо бы тренажеры, но у нас таких нет. Швах, короче. Но Света
оказалась девушкой со стержнем. Поняв, что в родном городе от медицины
ничего не добьешься, перебралась в Москву. Чтобы зарабатывать не отходя
от сына, с нуля освоила компьютер. Да как - через два года
администрировала из дома десяток баз данных, оплачивала квартиру и целую
армию врачей, массажистов и логопедов. Ну и сама с ним занималась по
восемь часов в сутки. В общем, все нормально, только спать некогда.

Я не специалист, знакомых, как-то связанных с ДЦП, у меня раз-два и
обчелся. Не знаю, является ли то, что Света сделала, чудом. Думаю, да. В
три года мальчик начал ходить, в три с половиной заговорил. В семь пошел
в обычную школу. Чего это Свете стоило, можно только догадываться, но
при упоминании о чиновниках роно она менялась в лице, и в ее голосе
появлялись странные металлические нотки. Впрочем, на упоминание
чиновников минздрава она реагировала так же.

Так вот, о доме. На второй или третий день семинара нам раздали по
огромному листу ватмана и велели изобразить на них композицию на тему
"Мой дом". Что-то важное эти композиции должны были рассказать
профессионалам о наших душах. Времени отвели час или полтора. В
изобразительных средствах не ограничивали, краски, фломастеры,
карандаши, пластилин, цветная бумага и прочие канцтовары имелись в
изобилии. Запрещалось только общаться в процессе творчества и
подсматривать, что делают другие.

Через час стали по очереди представлять работы. Большинство нарисовало
более или менее реалистические домики, кое-кто ограничился абстрактными
каляка-маляками. Один концептуалист-самоучка просто написал на листе
черной краской: "Это мой дом". Но всех поразило то, что сделала Света.

На ее листе ватмана стоял крохотный настоящий дом, сложенный, как из
бревен, из распиленных на четыре части карандашей. Картонная двускатная
крыша, из таких же "бревен" колодец рядом. Тенистый сад - кусты и
деревья с кронами из папиросной бумаги. Забор из зубочисток. Огород с
пластилиновыми грядками, на которых растут пластилиновые же кочаны
капусты. Целлофановая гладь пруда с горбатым мостиком и миниатюрными
пластилиновыми лягушками. На берегу скамейка, на ней - женщина и
мальчик. Фигурки вылеплены очень тщательно, угадывается даже портретное
сходство. И еще множество мелких деталей, совершенно непонятно, как это
можно было успеть за отведенное время. Удивительное ощущение
патриархальной деревенской тишины, покоя и уюта. Все это очарование
занимало едва десятую часть листа, остальное пространство оставалось
свободным.

Мы все столпились вокруг, рассматривая это чудо. Наконец кто-то
выдохнул:
- Как красиво...
- Да, - подхватил другой. - Но все такое хрупкое, беззащитное.
- Хрупкое? - переспросила вдруг Света, и в ее голосе зазвенели знакомые
металлические нотки. - Беззащитное? Черта с два! Смотрите!
Она потянула вверх свободный конец листа, закрывая им свой пластилиновый
мирок от чужих взглядов. Мы отпрянули.

На нижней стороне листа, которая теперь стала крышей, были неаккуратно,
но крупно и размашисто - так рисуют девятилетние мальчики - в изобилии
нарисованы танки, пушки, самолеты, ракеты и прочая амуниция, не
оставляющая сомнений, что соваться сюда не стоит. Мой дом - движение
рукой - моя крепость.

После семинара мы больше не виделись. Сейчас Вите должно быть лет 16-17.
Надеюсь, у них все хорошо. С такой-то защитой.

Я сейчас скажу одну крамольную вещь. Знаю, что она напрочь убьет рейтинг
этой истории - ну и черт с ним, с рейтингом. Судя по всему, ни у Светы,
ни у Витольда не было ни капли еврейской крови. Но когда я вспоминаю
этот крохотный волшебный мирок, мгновенно ощетинивающийся всеми видами
оружия - я думаю о государстве Израиль.

Учитель парижской школы проверяет присутствие учеников:
- Мустафа ибн Кемаль?
- Здесь.
- Якин бадр-Харетдин?
- Здесь.
- Алла-ин бар-Биер?
- Учитель, правильно моё имя произносится "Аллен Барбье".

Рассказано моим другом и коллегой (ЛОР-врачом высочайшей квалификации).
Необходимая преамбула (извините, если будет длинно). К сожалению,
опухоли могут поражать любой орган, в том числе и гортань. При любом
виде опухоли необходима операция, но её объём (как и последующее
лечение) зависит от вида опухоли. Иногда это можно выяснить только во
время самой операции. Происходит это примерно так. Во время операции
врач получает необходимый доступ к опухоли и её фрагмент БЫСТРО
отправляет на анализ. Этот фрагмент БЫСТРО (=бегом) относят в
патолого-анатомическое отделение (в просторечии - морг); там патанатомы
БЫСТРО (экспресс-методики) определяют вид опухоли и БЫСТРО сообщают
результат замершим в ожидании у операционного стола
коллегам-ЛОР-врачам... А далее - всё по стандартам в зависимости от
этого самого вида опухоли. Чтобы это многократное "БЫСТРО" было
действительно быстрым, патанатомов о подобных плановых операциях
предупреждают заранее - ну, чтобы на месте сидели, а не за пирожками и
прочей нуждой отлучились.
Теперь сама история. Заведующий ЛОР-отделением беседует с больным, у
которого обнаружена опухоль непонятно какого вида. Разговор происходит в
присутствии моего друга (доцента кафедры), которому, собственно, завтра
и предстоит эту опухоль оперировать. Обращаясь к пациенту, зав. излагает
всё то, что уже звучало в преампуле: мол, у Вас, уважаемый, опухоль... а
какая - не можем сказать точно... вот завтра во время операции всё и
выясним... мол, возьмём кусочек и быстро разберёмся, какая это
опухоль... тогда и сделаем всё, что нужно, наилучшим образом... мол, не
волнуйтесь, всё будет нормально. Дойдя до этих слов, поворачивается к
коллеге-доценту: "Кстати, Владимир Валентинович, не забудьте о нашей
завтрашней операции предупредить МОРГ". Занавес.
Всем желаю здоровья!

У меня в холодильнике 5000 шоколадок, а у моего друга одна. Я уговорил его отдать его шоколадку бездомному.
Так работают благотворительные акции знаменитостей.

Объявление: 55-летняя женщина, мать троих программистов, просит кого-нибудь не психованного научить ее интернету.

Отрывки из реальных переговоров авиадипетчеров (Д), руководителей
полётов (РП) и пилотов (П):

Красноярец: Где-то над бескрайними просторами Красноярского края...
Штурман, перепутав кнопки, выдаёт в эфир: «Кто спи...ил мою линейку!?»
Спустя несколько секунд: «65615 линейку не брал!» «85672 линейку не
брал!»

Вот ещё один радиоразговор. Основных полётов нет, выполняются ежегодные
прыжки с парашютом л/с местного полка. РП сам бывший летчик, и отношение
у него к данному мероприятию, как и у большинства его коллег,
сочувственное. Какой-то пролетающий борт (Ан-24 или 26) запрашивает
разрешение на пролёт над точкой.
РП отвечает: Разрешаю. Вам на 4500 будет нормально? А то у нас тут ЛЮДЕЙ
сейчас сбрасывают.
С борта: Вас понял, 4500, не вклинюсь. Моими до конечной оплачено.

МиГ-25, экипаж запрашивает: (позывной аэродрома):
- «Разрешите проход вашей точки на 20 000 метров?»
- «Одну минуточку... »
- «Да вы знаете, где я буду через минуточку...?»

Англоязычный пилот после долгого ожидания выруливает, наконец, на
взлетную полосу и тут обнаруживает, что на ней стоят две собаки.
П (злясь): "Вышка, мля, у меня здесь две е**чие собаки прямо посреди
полосы."
Д (не слишком хорошо владеющий английским): "Сэр, подтвердите ваше
сообщение: две собаки е**тся посреди полосы?"

В прошлом году 9-го мая в МВЗ.
П: Москва-Подход, аэрофлот ХХХ, в наборе 3900, подписано 10100, на
Берлин.
Д: Аэрофлот ХХХ, Москва-Подход, набирайте 10100 и возвращайтесь с
победой!

29 января родился Антон Чехов.

За 44 прожитых года, половину из которых он болел туберкулезом, унесшим его в могилу, писатель не только создал выдающиеся произведения (двадцать томов всемирно прославленной прозы), но и успел сделать колоссально много:

• Построил четыре деревенские школы, колокольню, пожарный сарай для крестьян, дорогу на Лопасню, преодолевая пассивное сопротивление косного земства, надувательство подрядчиков, равнодушие темных крестьян;

• Поставил в родном Таганроге памятник Петру Первому, убедив Антокольского пожертвовать изваянную им статую городу и организовав ее отливку и бесплатную доставку через Марсельский порт;

• Основал в Таганроге общественную библиотеку, пожертвовав туда более двух тысяч собственных книг, и четырнадцать лет непрерывно пополнял ее;

• Во время жизни в Мелихове ежегодно как врач принимал свыше тысячи больных крестьян совершенно бесплатно и снабжал каждого из них лекарствами;

• В качестве земского врача на холере один, без помощников, обслуживал 25 деревень;

• Совершил героическое путешествие на остров Сахалин , в одиночку сделал перепись всего населения этого острова, написал книгу «Остров Сахалин», доказав цифрами и фактами, что царская каторга – «бездарное издевательство имущих и сытых над бесправной человеческой личностью»;

• Помог тысячам людей (содержание многих из писем Чехову в каталоге собрания сочинений формулируется так: «Благодарность за полученные от Чехова деньги…», «Благодарность за содействие в получении службы…», «Благодарность за хлопоты о паспорте…» и т. д.

• В разоренном Мелихове посадил около тысячи вишневых деревьев и засеял голые лесные участки елями, кленами, вязами, соснами, дубами и лиственницами; на выжженном пыльном участке в Крыму посадил черешни, шелковицы, пальмы, кипарисы, сирень, крыжовник, вишни и прекрасный цветник.

И это далеко не всё.

Почему академик Гельфанд не учился в 10-м классе и никогда не был студентом

Израиль Гельфанд (1913-2009) — один из величайших математиков XX века, автор множества теоретических работ и прикладных исследований с применением математического метода в области физики, сейсмологии, биологии, нейрофизиологии, медицины. Родился в украинской деревне Окны. Окончив всего девять классов школы, не получив высшее образование, поступил в аспирантуру механико-математического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова и уже в двадцать семь лет стал доктором наук, а в сорок — членом-корреспондентом Академии наук СССР. Гельфанд — лауреат многочисленных отечественных и международных премий; почетный доктор семи иностранных университетов, включая Гарвард и Оксфорд; почетный иностранный член Американской академии искусств и наук.

Когда Израиль Гельфанд окончил девятый класс школы в небольшом местечке под Одессой, учитель математики сказал ему: «Изя, дорогой, я больше ничему тебя не смогу научить. Езжай в Москву, найди там МГУ, а в МГУ — мехмат. Учись дальше, и ты станешь великим математиком!»

На механико-математическом факультете МГУ девятиклассник дошел только до секретаря деканата.

— Молодой человек, где ваш диплом об окончании средней школы? — возмутился секретарь. — Ах, у вас его еще нет! Тогда езжайте к себе назад на Украину и приходите через год, с дипломом!

Но вернуться домой Гельфанд уже не мог — так запали в душу слова учителя о великом будущем. Он решил остаться в Москве, и чтобы заработать на жизнь, устроился гардеробщиком в Ленинскую библиотеку — все как-то ближе к книгам.

Однажды его заметил там за чтением монографии по высшей математике молодой, но уже знаменитый математик Андрей Николаевич Колмогоров.

(Андрей Колмогоров (1903-1987) — советский математик, академик, почетный член нескольких западных академий наук, профессор МГУ им. М.В. Ломоносова, один из создателей современной теории вероятностей. Написал ряд важных работ по истории и философии математики. Был научным руководителем Израиля Гельфанда и не раз говорил про своего ученика: «Общаясь с Гельфандом, я ощущал присутствие высшего разума».)

— Мальчик! Зачем ты держишь в руках эту книгу? — спросил ученый. — Ведь ты не понимаешь в ней ни строчки.
— Я извиняюсь, товарищ профессор, но вы не правы! — парировал Израиль.
— Не прав? Тогда вот тебе три задачки — попробуй решить хотя бы одну до моего возвращения. У тебя есть два часа!

Колмогоров пробыл в библиотеке дольше, чем рассчитывал, и, вернувшись за пальто, отдал номерок другому гардеробщику, совершенно забыв о поручении юному Гельфанду. Уже на выходе из вестибюля он услышал позади робкий оклик:

— Товарищ профессор! Я их решил...

Андрей Николаевич вернулся, взял у Гельфанда исписанные торопливым почерком листки, выдранные из школьной тетради, и с изумлением обнаружил, что все задачи решены, причем последняя, самая трудная — необычайно изящным и неизвестным ему способом.

— Тебе кто-то помог? — не мог поверить профессор.
— Я извиняюсь, но я решил все сам!
— Ты сделал это сам?!! Тогда вот тебе еще три задачки. Если решишь две из них, возьму на мехмат к себе в аспирантуру. У тебя на все про все четыре дня.

На пятые сутки Колмогоров появился в гардеробе Ленинки и направился прямиком к тому сектору, который обслуживал Израиль Гельфанд.

— Ну как дела? — полюбопытствовал профессор.
— Мне кажется, я их решил... — мальчик протянул математику листы с задачами.

Колмогоров погрузился в чтение. Изучив листки, ученый поднял голову, внимательно посмотрел Изе в глаза и сказал:

— Извините меня, пожалуйста, за сомнения в авторстве решений тех первых задач. Теперь я вижу, что вам никто не помогал. Дело в том, что ни в этой библиотеке, ни за ее пределами вам никто не мог подсказать решение нынешней третьей задачи: до сегодняшнего дня математики считали ее неразрешимой! Одевайтесь, я познакомлю вас с ректором МГУ.

Они застали ректора в его кабинете на Моховой. Тот сидел за столом, заваленным бумагами, и что-то напряженно писал. Ректор лишь мельком взглянул на вошедших:

— Андрей Николаевич! Мне надо срочно дописать документ, а вы врываетесь ко мне с каким-то мальчишкой!
— Простите великодушно, но это не мальчишка, а Израиль Моисеевич Гельфанд, гениальный математик, — уверенно представил Изю ректору первого университета страны Колмогоров. — Он любезно согласился пойти ко мне в аспирантуру. Прошу вас распорядиться.

Вот почему так случилось, что академик Гельфанд никогда не учился в 10-м классе и никогда не был студентом.