Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Бюрократы всех стран...
С бюрократоми всегда длинно, не обессудьте.

Решил жениться.
В ЗАГСе молодая девка нагло заявила, что мне-то можно.
Подруге нельзя.
- Чего это вдруг?
- А она из Украины. Почём знать, может она там замужем?
- Дык она детём малым приехала и до сих пор на(в)Украине не была.
- Фигня всё, справку давайте.

Через девять месяцев добыли справку.
- ОК, она может - вы нет.
- Что так?
- А вы женаты!
- На ком?
- На вашей бывшей жене.
- Девушка, милая, вы бумажки-то читали? Вот решение суда, вот справка о
разводе, а вот и счёт за эту канитель, не малый. Оплачен.
- Всё в порядке, читала: вы тогда где женились? - в Совецком Союзе. А
развелись уже в здесь.
- Правильно - РАЗВЕЛИСЬ.
- А ТАМ - нет.
- Бред какой, девушка, вы наверное заработались. Вы чаю попейте, а мне с
вашим шефом поговорить нужно.
- Щас! - злорадно улыбнувшись пошла к шефу.
Минут через несколько пришел чиновник, в костюме, с бабочкой.
Улыка на всё лицо: рад за Вас, а вот помочь не могу.
- Да, вы ЖЕНАТЫ!
- Так я РАЗВЕДЁН!
- ЗДЕСЬ да, ТАМ нет.
- Так у меня гражданство только ЗДЕСЬ. ТАМ - нет, и у моей бывшей жены
здешнее гражданство. Тем более, что и страны такой больше нет.
- Страны нет, а вот запись в амбарной книге - есть.
- Ну и что?
- А то, что у вас теперь две жены будет. А это запрещено. Подсудное
дело.
- Где? Здесь-то я разведён. Тут будет одна. Вторая - бывшая!
- Здесь да. Там нет. Вот представьте: вы со своей новой женой прилетаете
в Казахстан. И в этот момент, совершенно случайно, ваша бывшая жена
прилетает туда же. Всё. Вы преступник, как только вы вступили на землю
страны Казахстан, вы нарушили закон о полигамии (или моногамии?).
- Но это не реально! Чего бы это нас троих туда потянуло? С одной
стороны.
С другой стороны, я в Казахстане могу иметь и три. Так что всё в
порядке.
- Мммм. Хорошо, но тогда вступив на землю Казахстана и заимев там две
жены, вы тем самым преступаете закон о полигамии (моногамии?) уже здесь!
- Но ведь здесь то я разведён!
- Короче, берите свою бывшую жену, езжайте в Казахстан, разводитесь там.
Получайте свидетельство о разводе, переводите, заверяйте у натариуса и
сюда. Мы вас быстренько поженим.
- Но ведь у меня нет Казахского гражданства! Кто там меня разводить
будет? Да и архива наверное уже давно нет.
- Ну как-нибудь. Наймите адвоката, заплатите, чтоб быстрее было.
Сделайте как-то.
- Ладно, дайте мне отказ, письменно, всё, что вы мне сейчас изложили,
перенесите на бумагу. С подписью и со всеми регалиями.
- Зачем?
- А я завтра в тот суд, что меня так фиктивно развёл (и развёл на бабки).
Попрошу, чтоб развели конкретно и реально.
- Ууу, ммм. Приходите завтра в девять тридцать.

На следующий день:
"Вы не поверите! Но только вчера новый закон вышел"!

О как.

Они уходят ночью или под утро. Чаще ночью. Заранее зная, что уйдут.
Некоторые не могут смириться. Они задают вопросы. Кому? Никто им не ответит. Все ответы находятся в них самих.
Я сижу в обшарпанном кожаном кресле, жмурясь на свет галогеновых ламп коридора. В воздухе пляшут невидимые пылинки и чьи-то сны, полные кошмаров.
- Ну-ка, иди отсюда, - шикает на меня дежурная медсестра Сонечка. Она хочет казаться взрослой кошкой, но пока еще котенок.
И она плачет иногда в раздевалке, я видела. Ничего, привыкнет. Они все привыкают.
Я лениво потягиваюсь и спрыгиваю на пол. Этот драный линолеум давно пора поменять.
Кажется, сегодня уйдет тот парень, который выбросился с балкона. Люди не умеют падать на лапы, у них нет хвоста. Дурачье.
Пойду, проведаю. Пусть ему не будет страшно в пути.

- Соня, где Максим?
- Он в ординаторской. Чай пьет.
- Операционную! Срочно! Готовьте плазму, большая кровопотеря. Четвертая плюс.
- Бегу, Олег Николаевич.
- Соня! Почему у нас в коридоре бродит полосатая кошка?!
- Какая кошка?
- Тут только что сидела кошка… Черт, вторая ночь без сна.
Коридор наполнился вдруг звуками – топотом ног, звяканьем металла, негромкими голосами. Из палат выглянул кто-то ходячих больных и тут же мигом шмыгнул обратно.

- Господи боже…
- Соня, перестань. Ты мешаешь, вместо того, чтобы помогать.
- Олег Николаевич, она же вся…
- Я вижу. Тампон. Соня! Не спи в операционной.
- Простите, Олег Николаевич.
- Ты как будто вчера увидела человеческое тело в разрезе.
- А меня даже хотели отчислить с первого курса. За профнепригодность. Я в морге в обморок падала.
- Уфф… Как же он ее испластал. Как свиную тушу. Максим, что с давлением?
- В пределах нормы. А кто был нападавшим, известно?
- В полиции разберутся.

- Кс-кс. Иди сюда, Мурка.
Я приветливо машу хвостом старушке из двухместной палаты, но проскальзываю мимо. Некогда, некогда. А у вас просто бессонница. Попросите потом Соню, она вас спасет маленькой розовой таблеточкой.

В реанимации всегда пахнет мышами. Не могу понять, почему. Стерильно, вымыто с хлоркой, белым-бело, но пахнет мышами. Никогда не видела на этаже ни одной мыши. Наверно, это мыши, которые едят жизни. Грызут потихоньку человека изнутри, грызут… Когда я прихожу, они затихают. Ждут, когда уйду, чтобы выйти из темных нор и приняться за свое.
Парень еще здесь, я чувствую его присутствие, но он так слаб. Хотя люди сильны. Сильнее, чем они себе в этом признаются.
Я ложусь ему в ноги и всматриваюсь в туннель, откуда за ним придут. Не бойся, я с тобой.

Спустя месяц.

- Соня, я опять видел сейчас на окне у столовой кошку. Какого хрена?
- Олег Николаевич, ну какая кошка?
- Какая, какая… Полосатая, с хвостом. Вы ее прячете, что ли, всем младшим персоналом?
- Олег Николаевич, я понятия не имею, о чем вы говорите.
- Я вас всех уволю, к такой-то матери… Что вы улыбаетесь? Через полчаса обход.

Выглядываю из-за угла столовой. Кажется, хирург ушел, можно продолжать свой обход.
Я знала таких людей по прошлым жизням. Громогласные, ворчливые, но совершенно безвредные. Помогут, попутно обложив матом. Не все понимают разницу между формой и содержанием. Лучше спасти с матом, чем столкнуть в пропасть, ласково при этом улыбаясь.

А вот о форме… В палате номер шесть лежит девушка, которую изнасиловали, изрезали ножом, а потом бросили в лесу, недалеко от дороги. Бедняга выползла к утру на железнодорожное полотно, где ее и нашли обходчики. Врачи удивлялись, как она смогла выжить. Вопреки всем законам биологии.
Я много знаю про законы биологии, а еще больше про отсутствие этих законов там, где они не нужны.
У девушки восьмая жизнь. Предпоследняя.

- Кс-кс, Кошка, - зовет меня она.
- Мрр.
- В больницах не может быть животных, - удивляется девушка. Она сидит в кресле, в дальнем тупиковом коридоре у окна, в теплом байковом халате. Кутается в него, словно мерзнет.
- Мрр.
- Какая ты пушистая. Посиди со мной, Кошка.
- Мрр.

Девушка гладит меня по спине, безучастно глядя в глухую стену, покрашенную в унылый синий цвет.
- Зря я выжила, - вдруг говорит она спокойно, словно раздумывая.
Я укладываюсь на колени, обтянутые веселой тканью в горошек, потому что надо слушать.

- Вот я читала в интернете, что умирающие видят жизнь, которая проносится перед глазами в последние минуты. А потом их затягивает в тоннель… Сияющий, как звезда или солнце. Ты слышишь?
- Мрр.
- А я видела не свою жизнь. Вернее, много не своих жизней. Сначала я вроде бы стояла по колено в ледяной бегущей воде и держала за руку маленького мальчика. А потом оступилась и выпустила его руку… Он закричал и ушел с головой под воду. А я не прыгнула за ним. Потом я видела горящий город и мечущихся людей. В каком-то из домов горел мой отец, а я не знала – в каком именно. Это было ужасно. Потом я оказалась в толпе ярко одетых женщин. Они смеялись, задирая юбки, и хватали за рукава проходящих мимо мужчин. И я тоже… смеялась. А в одном видеокадре я насыпала в суп яд. Кажется, я хотела убить своего мужа…

Эти картинки сменялись перед моими глазами, словно в детской игрушке. У меня была такая в детстве – калейдоскоп. Можно было сложить мозаику как угодно красиво. Правда, в том калейдоскопе, что мне снился, складывались только страшные узоры. И ни одного… ни одного светлого и радостного.

На мою макушку между ушами вдруг капнуло. Я потерлась головой о безучастную руку девушки, подталкивая ее носом, чтобы она меня погладила.
Девушка шмыгнула, вытирая бегущие по лицу слезы.
- Уж лучше быть кошкой, правда? – спрашивает она меня, улыбаясь сквозь слезы.

Правда. Будешь еще. Если повезет. А не повезет, так начнешь цикл заново.
Поплачь, поплачь. Я тоже когда-то плакала. Когда умирали мои дети на руках. Когда меня разрывало на части снарядом. Когда сжигали на костре, и когда убивали за преступление, которого я не совершала.
Сейчас человеческая память мне ни к чему. Да и короткая она. У нас, кошек, куда длиннее.
- Я теперь не смогу родить. Никогда. Интересно, если женщина не замужем, она сможет взять ребенка из детского дома, как думаешь?
- Мрр.

Я вижу бегущую по коридору Соню. Она ищет свою подопечную, и она сердита.
- Казанцева, вы знаете, что давно пора на вечерние уколы?
- Простите. Тут… с кошкой вот…
Сонечка воровато оглядывается и гладит меня по спине.
- Давайте мне Муську, а сами бегом в процедурную. Понятно?
Больная кивает и уходит в направлении процедурного кабинета, а медсестра берет меня на руки, подносит к груди, чешет за ухом.
- Ах ты ж… полосатая морда. Пойдем в столовую, там сегодня была творожная запеканка. Тебе оставили пару кусочков.

- Соняяяя! Опять эта кошка! Немедленно выбросите ее в окно!
- Олег Николаевич, какая кошка?
- Вы издеваетесь, да?
- Нет, я вас люблю, Олег Николаевич.

Я улепетываю по коридору в сторону столовой. У дверей старушки с бессонницей останавливаюсь, насторожив уши. Эти звуки ни с какими другими не спутать, ведь в окно палаты осторожно скребется клювом поздняя гостья - смерть.
Просачиваюсь через приоткрытую дверь в комнату, запрыгиваю на кровать. Пожилая женщина так хрупка и мала, что под тонкой шерстью одеяла совсем не ощущается ее тело.

- Привет, Мурка, - улыбается она. – А у меня что-то так сердце щемит. Хочется очень увидеть внука… А он гриппом заболел. Но мне дали его послушать по телефону. У меня такая чудная невестка. И сын золотой. Приносили вчера торт, апельсины… Хочешь колбаски?

Я слушаю холодное шуршание в окне и мурлыкаю, мурлыкаю, заглушая скрип форточки, куда протискивается костлявая лапка. Ох уж эта девятая жизнь.
Нет ничего хуже одиночества в такие минуты.
Поэтому я рядом.

Гордость сахалинской авиации и российского самосознания.
Дело было летом. Группа врачей Сахалинской областной больницы направлялась в командировку на Курильские острова. Рейс, как обычно, неоднократно откладывался по погодным условиям. Самолет тупо не мог вылететь с наших дивных островов. В аэропорту уже скопилось около 400 пассажиров с разными датами вылета. Неожиданности на то они и неожиданности, чтобы происходить неожиданно. Оказалось, что на Курилы летит зафрахтованный буржуйско-швейцарской компанией самолет с буржуйско-швейцарским туристами, и на нем как раз есть свободные места для наших доблестных врачей.
Посадили их в конце салона, ибо нефиг – «эконом» значит «эконом» и взлетели.
Неожиданно из-за шторки стали раздаваться возмущенные крики стюардессы.
«…Я сказала, что обед выносить не буду! Значит не буду! Что значит уволите? Да похеру! Увольняйте!... Как я буржуям обед вынесу, а нашим врачам нет? Да пошел ты на …уй! Или всем или никому!» Раздался звук брошенной со всей могучей стюрдесской силы телефонной трубки.
Спустя несколько минут стюардесса разнесла всем соки и минеральную воду и алкоголь по желанию.
Без обеда остались все. В том числе: зам главы правительства Швейцарии, владелец всем известной швейцарской фармацевтической компании. Пару министров из той же страны и прочие швейцарские небожители, летевшие этим рейсом.

А когда стюардесса проходила мимо врача, который и рассказал мне эту историю, он сказал ей:
"Я горжусь своей страной!"
На что она скромно улыбнулась.

— Алло, это анонимный телефон доверия ФСБ?
— Да, Вячеслав.

Приехала в гости сестра с двумя детьми 2 и 5 лет... КОШКА СРАЗУ ПРИТВОРИЛАСЬ МЕРТВОЙ!!!

В начале восьмидесятых было.

Поехали ночью лампочки в фонарях менять. Ночью - потому что днём
движение; ну и лампочки ночью лучше видно, которые не горят.
Поехали втроём, как положено: я - электрик-практикант, наставник мой -
Моисеич, и Колян - водитель и управитель автоподъёмника.
Смотрим - на мосту фонарь не горит. Конфигурация фонаря - буква "Г".
Модель - та же самая. Как бы то ни было, а менять-чинить надо.
Подогнал Колян свою таратайку под рабочий орган электрического
осветителя, смотрим - а Моисеич, как всегда и в любую смену - ну никакой
уже: спит, как насосавшийся ребёнок. От него, если он в таком состоянии,
даже если его и разбудить, то кроме слюней через губу и пожелания "взять
ещё" ничего не дождёшься.
Колян говорит:
- Лезь сам, Антоха. Видишь - Моисеич спит? Лезь один. Чё ты, лампочку не
заменишь?
А я думаю: и действительно, чё я - лампочку не заменю? Да я их десять,
блин, заменю! Ну, и полез...
Поднял меня Колян на должную высоту; зацепился я, как предписано
инструкцией по ТБ, внахлёст, карабином монтажного пояса за поперечину
этой "Г"- загогулины, и вот даже ещё отвёртку достать не успел - чую,
пошла подо мной платформа вниз. Пошла вниз, падла, и остановилась только
там, внизу.
В пазу для транспортировки. Колян прыгает вокруг, матерится на какой-то
пробитый шланг, а я про себя думаю: пропитый, блять.
Всем известно, что они с Моисеичем в садоводческих товариществах по
гидравлике и насосам калымят.
Ладно... Я-то - висю! На поясе подмышками. Колян побегал-побегал,
поохал-поохал, да и говорит:
- Потерпи, Антоха. Мы счас с Моисеичем, - из открытого окна кабины
доносился храп Моисеича, - быстро сгоняем до базы, шланг заменим и тебя
с фонаря снимем.
Ты главно не ссы, держись. Тут делов-то всего на полчаса.
Прыгнул он в кабину, и угазовали они с Моисеичем на срочный ремонт...
А я висю... Сначала страшно было, а потом подумал: хера ль мне будет?
Пояс надёжный, фонарь новый, я в каске. Тут же вид на реку с лунной
дорожкой.
Я б даже и закурил, да сигареты во внутреннем кармане рубашки поясом
прижало. Даже песенку какую-то себе под нос мурлыкать начал было.
А потом меня лёгким утренним бризом потихоньку развернуло в другую
сторону дороги, и стало мне не до пения: издалека, по прямой на мост,
приближались фары.
Через минуту я различил отдалённый рёв дизельного мотора, а ещё через
пять секунд понял: идёт "фура".
И вот тут мне впервые в жизни пригодилась школьная арифметика: фонарь -
шесть с метров, пояс - полтора, я с подмышек - полтора, а "фура" - все
три с половиной...
Как я поджимался - это, наверно, со стороны видеть надо было.
Ну, шофёр меня тоже за пару десятков метров увидел; да такую ж дуру
остановить не просто. Пролетела эта коробка в нескольких сантиметрах от
моей жопы - да и то только потому, что я в последний момент живот
втянул.
Остановился он метрах в двадцати, вылез из кабины.(Крутой, кстати,
мужик. Другой, увидев такое на столбе, чесал бы до самого Улан-Батора
без остановки)...
Так вот, вылез он и направился в мою сторону. Решительно и не
задумываясь. А я висю под тёмным фонарём и молчу - не опомнился ещё. А
подо мной зловеще блестит в свете луны лужа масла.
Подошёл он поближе, остановился, задрав вверх голову - при виде такого
зрелища, видно, и его ступор взял - и начал машинально хлопать себя по
карманам, сигареты искать.
А на меня в этот самый момент, похоже, подействовали, наконец, "Агдам" с
адриналином и я, хрен знает с какого такого, для самого себя неожиданно,
сказал громко и отчётливо:
- На мосту остановка запрещена.
Он аж подпрыгнул и присел одновременно - не ожидал, да...
Ну, потом разобрались, что к чему. Он подогнал свою кибитку задом ко мне
поближе и включил "аварийку". Разговаривали, хохотали.
А ещё через полчаса за мной приехал Колян с отремонтированной
гидравликой и так и не проснувшимся Моисеичем...

В детстве у всех есть мечта.
Когда Сашка был маленьким, кто-то мечтал о вещах совершенно
приземленных, и сразу как вырастет хотел стать космонавтом, пожарником
или библиотекарем, а кто-то наоборот мечтал о высоком и думал, что будет
гаишником, товароведом, или, на худой конец, какой-нибудь валютной
проституткой. Сашкина детская мечта выпадала из общего ряда напрочь.
Сашка мечтал о Государственной премии. Вот сделаю чего хорошего для
страны, мне дадут Государственную премию и можно будет купить много
фруктовых мороженых по семь копеек и еще останется маме на платок. Зачем
маме платок Сашка тогда не думал, но во всех смотренных им кино матерям
дарили платки, а они в ответ плакали. От радости.

Шло время. Сашкины сверстники давно забыли про свои мечты, забыли про
космонавтов и проституток. Сашка про Государственную премию помнил. Он
очень хотел чтоб его наградили Государственной премией. И не только
хотел - он действовал. Он окончил институт и пошел работать в оборонку
только потому, что в оборонке Государственные премии давали чаще чем,
например, в сельском хозяйстве. Может быть меня поправят сельские
труженики и скажут, что это не так, может быть, - это не главное.
Главное то, что Сашка работал хорошо. Он думал, что за плохую работу
премии не положены. Тем более премии Государственные. Только Сашке не
везло с премией. Нет, он всегда на переднем крае, он всегда впереди
затыкает все дыры и всегда это лучше всех у него получается. А с премией
Сашке не везло: обязательно находился кто-нибудь кому эта премия больше
чем Сашке положена. Облом за обломом. Сашка не унывал. Время есть
работаю хорошо, - думал он, - не дали сейчас, на другом объекте
заработаю. Мечта ведь.
Наконец, вроде бы, судьба повернулась к Сашке лицом за этот объект
премию должны были дать непременно. И непременно Сашке. Директор ему так
и сказал: Вы, Александр Николаевич, первый кандидат на Государственную
премию от нашего КБ. Сказал, подписал приказ, направляющий Сашку членом
Государственной приемочной комиссии. Чтоб наверняка. Подписал и проводил
Сашку объект принимать, т. е. сдавать, или принимать все-таки? Не
главное.
Главное, что буквально накануне сдачи объекта Сашке позвонили. Позвонили
и сказали, что он опять пролетает. Мимо кассы. Потому что у одного
генерала юбилей. а значит ему эта Государственная премия важнее и
положенней. Гораздо. А еще сказали, что того генерала и еще одного
генерала в состав комиссии включили. Ну это понятно: раз объект
принимал, в комиссии был значит достоин премии. Директор звонил, между
прочим. Сам. Сказал. чтоб Сашка не расстраивался, потому что уж в
следующий раз...
А Сашка и не расстроился. Он только повел себя несколько странно: взял,
сходил посмотрел на этого лысого генерала и поздоровался, взял пару
напильников и кусок нержавейки, взял пасту ГОИ и кусок тонкого фетра,
взял паяльник и кусок припоя. Со всем этим Сашка уселся в углу номера,
закрыл своими широкими плечами свои намерения и ну мастерить. Медлено и
вредно. Напильником пошваркает, паяльником подымит, фетром потрет и по
новой напильником. Всю ночь просидел.
Наутро комиссия на объект пошла. Объект хитрый и опасный. И
взрывоопасный, и пожароопасный. Оборудование дорогое, нашей, между
прочим, разработки, а лучше иностранного. Чтобы оборудование сберечь во
всех зданиях БАПСов понаставили. Нет именно через букву "П" пишется.
Потому что БАПС это система пожаротушения такая. С офигенным внутри
давлением: там воду пороховым зарядом из емкостей выдавливают и эта вода
через форсунки хлещет. Если что. В том смысле, не если что, а когда
датчики сработают. Оптические: как сверкнет, не дай бог, так датчик
срабатывает и БАПС потоп устраивает похлеще вселенского.
Ходит комиссия по объекту, бронедвери все настежь, в цехах все фонарики
и лампочки горят - комиссии работу показывают. Даже батареи отопления
шпинделяют вовсю - хоть и лето, а котельную тоже испытывать надо.
Комиссии жарко. Комиссия потеет. Особенно генералам - им министр еще не
разрешил кители снимать с фуражками. А еще генералы в два раза больше
потеют, потому что вчера в номере отмечали премию Государственную. Сашка
видел, когда здороваться ходил.
И вот в одном помещении, где особенно жарко было, генерал не выдержал:
фуражку снял и лысину платочком вытер. Так и сверкает лысина.
Досверкалась. У БАПСа есть такое свойство, что вода со всех сторон
хлещет. Быстро так. Секунды две и метр от пола уровень. Было бы больше -
бронедверь открыта, через нее много вытекло. Все мокрые. Совсем мокрые -
в БАПСе семнадцать атмосфер давление. Видели на автомойках какими
аппаратами машины моют? Так вот это со всех сторон и сильнее. Даже
отряхиваться бесполезно. А кого и с ног сбило. Сашка сухой только - он
успел за бронедверь спрятаться а потом на нее и восе залез, чтоб ноги не
замочить. Все на генерала орут, хотя и не почину - на генералов орать.
Орут, лысым хером называют, и журят, что фуражку снял и лысиной сверкал
перед датчиками. Генерал молчит, на карачках ползает - фуражку ищет.
Только Сашка на генерала не орал. Сашка снял с лацкана и спрятал в
карман значок. Блестящий, полированный, самодельный значок с ракетой и
надписью. Такие значки многие видели - на дембелях-ракетчиках. Сашка
оказывается себе значок ночью делал. Классный значок, только все такие
значки выпуклыми делают, а у Сашки вогнутый получился. Зато блестит
сильнее и "зайчики" красивые.
В общем, Сашка значок спрятал и тихо так мне сказал: "Знаешь, Игорь, ну
ее нахуй - премию, не для премий живем". Никто тогда не услышал. Кроме
меня.
А премию Сашке дали. Государственную. И орден дали. Потом. Потому что
жить надо не для премии. Даже если мечта есть. Платок он купил.

ТЯЖЕЛЫЙ НАРОД…

Приятель Сергей, проживший в Германии лет двадцать, рассказывал о тамошних женщинах:
- Кого у меня только не было, с француженкой жил, с итальянкой жил, на польке, так и вообще, был женат.
Были у меня и шведки и англичанки и даже одна японка, а вот с самими немками как-то не заладилось, ни одной не было, уж очень они, как бы сказать, не русские…
Тяжелый народ.
Хотя, вру, однажды я все-таки попытался, завел роман с немкой, не понравилось, хватило меня ровно на два дня.
А дело было так:
Познакомились мы на чьем-то дне рождении. Ее звали Эммой.
Поговорили немного, понравились друг другу и под шумок вместе сбежали, пошли гулять по городу, а уже на следующий вечер Эмма предложила:
- Серьежа, у нас с тобой столько общих интересов, что мы могли бы попробовать жить вместе.
Я был не против и в тот же вечер оказался в ее постели.
Ночь прошла великолепно.
А в шесть часов утра она меня расталкивает и говорит:
- Серьежа! Серьежа! Вставай! Собирайся, тебе надо уходить.
Спросонья я не могу понять – зачем подрываться в такую рань? И говорю:
- Эмма, дорогая, куда спешить? Можно еще поспать пару часиков, сегодня же воскресенье, да и тебе на работу не идти.
Она сделала официальное лицо и сказала:
- Нет, на работу мне не идти, но у меня накопилось много разных дел по дому и я хочу побыть одна. Серьежа, если ты в течение пяти минут не встанешь и не покинешь мою квартиру, то я позвоню в полицию!
Меня, как током ударило. Естественно - я подпрыгнул, за сорок секунд оделся и кинулся к дверям, Эмма пошла меня провожать, а на пороге и говорит:
- Серьежа, в котором часу тебя вечером ждать? Я вкусный капустный суп сварю…

Аварийка. Вызов около девяти вечера - деревянный двухэтажный дом, на площадке запах гари, нет электричества в одной квартире.

Квартир всего восемь, по четыре на площадке, вызов из пятой.

Приезжаю. Встречает женщина лет тридцати, утомлённая с заживающим синяком на лице. С некоторым удивлением смотрит на мой внешний вид - я в чёрной маске и пластиковых очках. Объясняет проблему. Всё стандартно - запах горелой проводки начался днём, но никто не обращал внимания, пока свет в её квартире не заморгал и не вырубился совсем.

Залезаю на свою стремянку в три ступеньки, осматриваю распределительную коробку на площадке: всё ясно - одно соединение сгорело, два других горят, светясь ярким красным светом.

Принимаю решение - поменять сжимы, для чего мне требуется отключить электроэнергию на весь подъезд. Я стучусь во все двери второго этажа и неспешно иду на первый, по пути говорю выглянувшим из квартир людям про аварию.

Тоже самое делаю на первом этаже, но если на втором на стук открыли три квартиры, то тут приоткрылась всего одна дверь.

Ладно, приготовления завершены, я дёргаю рубильник (при этом коммунальное освещение остаётся гореть, будучи, видимо, запитанным до вводных предохранителей) и встаю на стремянку.

Снизу раздаётся шум распахиваемой квартирной двери и полупьяный женский крик:

- Мать вашу, что за херня? Охренели? Руки поотрываю вам. Суки, блин!

Вижу голову существа женского пола неопределённого возраста на лестнице между вторым и первым этажами и говорю стандартную фразу про аварию и полчаса.

На оскорбления не реагирую. Настроения ругаться нету, хочется сделать всё поскорее и свалить уже на базу. Эта ханыжка жаждет свары, распаляя пожар ненависти и злобы, но без моих дров огонь ругани не разгорается и она продолжая бормотать что то гадкое, начинает спускаться вниз.

Я вырезаю обугленные сжимы, и вроде всё хорошо, но внезапно на площадку вываливает вызвавшая меня женщина. Она видимо слышала ругань соседки снизу, потому что сходу орёт, перегнувшись через перила:

- Ты дура тупая, тебе ж сказали - авария! Какого хера ты выползла вообще?

Пьяница снизу радостно возвращается на свою позицию, дико матерясь и на ходу придумывая оскорбления.

Меня, впрочем, это заботит мало - я увлёкся работой.

Через пару минут криков из восьмой квартиры выходит мужик с широкими плечами и интеллигентными очками. Он кричит через перила:

- Да ты чего орёшь то, а? У тебя долгов как блох на собаке, ты вообще не должна со светом жить, ясно?

Снизу, внезапно, мужской молодой голос:

- Кто там закукарекал? Карасёв, ты что ли? Тебе, падла, какая разница что мы платим и какие долги, а?

Голос злой, неистовый. Краем глаза вижу как мужик в очках вздрагивает и отступает назад. Он ловит мой взгляд и жмёт плечами: "Опускаться до их уровня не буду...", после чего скрывается в квартире.

Ругань продолжается, вдруг слышу взвизг женщины, что меня вызвала и какие то шлепки, мне на руки брызжет какая то жидкость.

Поворачиваюсь - пьяница с первого этажа стоит на первых ступенях с пакетом мусора в руках, достаёт оттуда всякую фигню и закидывает на второй этаж. В нас с заявительницей летит гнилой картофель, дряблые огурцы и мятые пачки сигарет.

Кричу, чтобы немедленно прекратили, что сейчас просто уеду и оставлю всех без электричества.

Наступает пауза. Пьяница стоит с рукой в пакете, переваривая услышанное.

А вот женщина с синяком действует стремительно. Она вбегает в свою квартиру и появляется с большой кастрюлей из которой идёт пар. С криком: "Нанакуй!" одним махом выплёскивает содержимое вниз, на свою противницу.

Я не повар, но наверное это заготовка для супа, потому что вниз вместе с кипятком летят какие то овощи.

Оружие, видимо, находит цель, потому что снизу раздаётся дикий визг напополам с таким матом, что даже моряки бы покраснели. Женщина с синяком победно тащит кастрюлю назад. Она довольна.

Чувствую себя словно в глупой старой комедии.

Снизу шум распахиваемой квартирной двери и быстрый топот наверх. По лестнице стремительно несётся мужик чуть старше тридцати со злобным лицом, абсолютно лысый и татуировкой в виде паутины на голове. В руках у него топор. Он ничего не кричит, и от этого почему то ещё страшнее.

Женщина бросает в него кастрюлю и скрывается в квартире, защёлкнув замок. Мужик несколько секунд путается в кухонной утвари и поэтому не успевает.

Он злобно смотрит сквозь меня, потом внезапно аккуратно стучит в дверь пятой квартиры:

- Людок, слышь...Выйди ка на минутку...

Ну я не знаю, надо не иметь мозга, чтобы после всего случившегося взять и открыть дверь. Хозяйка считает так же, потому что просто материт мужика не открывая.

Тот снова деликатно стучит согнутым пальцем:

- Люда, слышь... Я сейчас дверь вскрою. Я тебя выковыряю, слышь? Выйди по хорошему, Людк.

Он нервно жмёт топор пару секунд, после чего внезапно и резко орёт во весь голос: "Сукааааа-а-а-а!" и бьёт лезвием в дверь.

Дверь железная, сделана недорогим методом - просто металлический лист, крашенный краской. Даже без ручки и глазка. Топор отлетает от неё, оставляя длинные царапины, что на её прочности не сказывается совершенно.

Я спрыгиваю со стремянки. Работу не закончил, но инстинкт самосохранения гонит меня прочь.

Снизу бегут люди - кудрявая пьяная женщина лет тридцати с опухшим лицом и старый дед с костылём. Они заполняют собой лестничную площадку - пройти я не могу.

К тому же хмырь с топором, тяжело дыша, поворачивается и говорит совершенно спокойно:

- Извини, ты делай, делай. Тебя это не касается, друг. Не обращай внимание. Сам понимаешь - суббота, конец недели...

Мне не хочется говорить ему, что сегодня четверг, да и вряд ли эта информация что то изменит...

Дед с костылём перегораживает проход, а кудрявая выхватывает топор из рук мужика, говорит: "Ты куда бьёшь то? Смотри как надо", и начинает кромсать стену рядом с дверью, примерно на уровне замочной скважины. Наверное хочет разрубить двадцатисантиметровый брус из которого сложен дом. Других предположений нет.

Мужик кивает, берёт у неё топор и начинает насиловать стену звучно хыкая при каждом ударе.

Пытаюсь пройти деда, как внезапно снизу появляются ещё персонажи. Это два мужика, весьма здоровые, в больших чёрных масках (коронавирус же), один просто лохматый, второй в чёрной бейсболке.

У лохматого в руках пистолет Макарова. Дуло направлено в нашу сторону. К сожалению не будучи специалистом не могу на глаз определить боеспособность оружия. Травмат ли это, охолощённая копия или вообще игрушка, но проверять его действие на себе не хочется.

Вооружённые стоят на первых ступенях второго лестничного марша, не поднимаясь. Лохматый громко свистит:

- Фиииу, эй, Козырь, ты чего до бабы докопался?

Мужик с топором оборачивается, морщит глаза и вытирает рукавом лицо:

- Антоша, ты что ли?

Лохматый крутит дулом пистолета:

- Я, Саш, я. Ты скажи мне, Козырев, ты накой хрен к Людке ломишься? Тебе своих баб мало?

Вместо Козырева отвечает кудрявая:

- А тебя, Антоша, давно ли стала эта швабра интересовать?

- Не зли меня, жаба, - нервно отвечает Антоша, - Я шмальну ведь, ты ж знаешь, что шмальну...

В бейсболке медленно вытаскивает руку из кармана, в ней тоже зажат пистолет Макарова. Он картинно передёргивает затвор.

Я вижу как Козырев то сжимает, то разжимает руку, держащую топор:

- Антоша, а правда, ты какого тут? Ты с Людкой что ли?

Антоша сдержанно кивает:

- С Людой, Саша, да. Теперь с ней. Так что давай, ты топорик вот сюда скинешь, мы выйдем из дома и поговорим. Нормально поговорим, ты понимаешь?

В воздухе повисает прямо тарантиновская пауза, учитывая такие шикарные диалоги...

Козырев красиво втыкает топорик в стену и показательно неторопливо идёт вниз. Ребята прячут пистолеты и здороваются с ним за руку, отчего у меня возникает когнитивный диссонанс, после вся троица скрывается из глаз, и судя по звукам выходит из дома на улицу.

Я заканчиваю работу - ставлю сжимы, изолирую провода. Кудрявая стучит в дверь пятой квартиры:

- Людк, ну ты и падла, слышь?

В ответ молчание. Очень громко сопит дед на костыле.

Под этот аккомпанемент я завершаю ремонт и дёргаю рубильник. Кудрявая идёт вниз проверять появление электроэнергии, я собираю инструменты.

Дед внезапно хватает меня за локоть:

- Я в тебя до конца верил, ты мне сразу понравился, - сообщает мне он. Я кисло улыбаюсь.

На улице никого нет. Куда делась эта гоп компания - не известно. Сажусь в машину. Водитель Александр нервно заводит двигатель:

- Чего ты так долго?

- Да так... Проблемки небольшие были... Поехали уже отсюда!

Вышли с женой из магазина, а на ступеньках котёнок, няшный весьма.
Жена умилённым голосом, - "Какой хорошенький... Давай ему голову оторвем."
Люди вокруг начали беспокоиться и оборачиваться, пока мы рыбу из пакета не достали.

Дело было лет 15 назад, когда сотовые телефоны и интернет уже существовали, но по отдельности, и еще не захватили наше сознание целиком.

Манхэттен, контора по продаже то ли акций, то ли страховок, то ли вообще советов о том, куда вложить деньги. То есть товар может и выгодный, но не первой необходимости. Один жирный клиент может сделать месячную прибыль, но найти такого клиента нелегко, а упустить проще простого. Утром понедельника в контору заходит хорошо одетый мужчина лет тридцати. Секретарша Анечка просит его подождать и бежит в заднюю комнату звонить шефу:
– Вы скоро появитесь? Тут клиент пришел.
– Какого дьявола? Я только проснулся. Он через два часа должен прийти.
– Он говорит, вы ему на девять назначили.
– Ну да. Вчера же перевели часы. Девять по-новому – это десять по-старому, через два часа.
– Их не туда перевели. Девять по-новому – это восемь по-старому, через пять минут. Он уже здесь.
– Ах я старый болван! Сидим тут вдвоем с женой, телевизор не смотрим, все часы перевели не в ту сторону. Сейчас выезжаю, но это же полтора часа. Он же уйдет. Это же жирный карась, такой жирный карась, я второго такого еще год не найду. И пунктуальный, собака. Анечка, миленькая! Делай что хочешь, хоть стриптиз ему покажи, хоть минет сделай, но чтобы он меня дождался. Век не забуду, премию выпишу в два оклада. Нет, в три.

Анечка возвращается в приемную, но как выполнить возложенную на нее миссию, не знает. Поит клиента кофе, пытается занимать разговорами, но он отвечает односложно, всё чаще поглядывает на часы и вскоре встает.

– Не уходите, пожалуйста! Шеф вот-вот будет, – умоляюще говорит Анечка и в волнении расстегивает пуговку на блузке.
– Вам жарко? – насмешливо спрашивает клиент. – Ну, это, пожалуй, аргумент. Еще минут пятнадцать у меня есть. Продолжай.

Анечка как может медленно расстегивает блузку и лихорадочно соображает, что делать дальше. Пуговиц такими темпами хватит минут на пять. Еще пять клиент полюбуется ее грудью в бюстгалтере, еще можно снять чулки, а потом? До прихода шефа так не продержаться, а снимать юбку или лифчик, тем более отдаваться на офисном столе она не готова ни за какие коврижки.

– Я так не могу, – говорит Анечка.
– А что ты предлагаешь?
– Ну, как-нибудь не так прямо. Поиграть.
– В покер на раздевание? Можно. Карты есть?
– Нету...
– Тогда я пошел.
– Стойте! А кубики подойдут?
– Игральные кости? Подойдут, тащи.

Анечка приносит красиво инкрустированную коробку с нардами. Шеф родом из Самарканда, у него подобных сувениров полный кабинет.
– Вот, тут внутри есть кубики.
– Шеш-беш? – заинтересованно спрашивает клиент. – Сто лет не играл. Умеешь?
– Немножко. Шеф научил, мы иногда играем, когда нет посетителей.
– Тогда короткую на твою кофточку.
– А если я выиграю, то застегиваю обратно все пуговицы.
– Не выиграешь. Шеш-беш мужская игра, тут аналитический ум надо иметь. Расставляй.

Через полтора часа в приемную вбегает взмыленный шеф, попавший по пути в пробку и собравший все штрафы с автоматических дорожных камер. Клиент и секретарша, раскрасневшиеся, но полностью одетые, азартно кидают кубики и передвигают шашки.
– Извините за опоздание, – говорит шеф. – Пройдемте в кабинет, я вам всё расскажу.
– Не мешай! – клиент в запале не замечает, что перешел не только на ты, но и на совсем другую лексику. – Будь другом, потерпи пять минут. Эта прошмандовка ведет 8:7, я должен ей показать, кто в доме хозяин.

Анечка получила не только премию, но и приглашение на свидание от клиента. Красивые девушки с аналитическим умом на дороге не валяются.

Покупатель, недовольный качеством навоза, так и не смог подобрать
подходящего эпитета, чтобы охарактеризовать товар.

В благословенном восемьдесят шестом, в разгар антиалкогольной компании,
довелось мне случайно оказаться на образцово-показательной
безалкогольной свадьбе. Женились дети каких-то партийных функционеров
средней руки, сами работники горкома комсомола.
Писано про эти профанации немало. И я особо распространяться не буду.
Так, в двух словах.
Свадьбе предшествовала активная рекламная кампания в
комсомольско-партийных средствах массовой информации. Само торжество
проходило в лучшем ресторане города. Вела съемки местная студия
телевиденья. Молодых поздравляли лучшие люди города. Тамада - какой-то
заслуженный артист и лауреат чего-то там. Вообщем, все чинно.
А по столам среди гостей и родственников дыханием свежего ветерка среди
унылой обязаловки ходил слушок, что если выйти из ресторана, обогнуть
угол и зайти со служебного входа…
И действительно, в одной из подсобок, отмытой по такому поводу, стояла
пара столов, ломившихся от несметного количества и разнообразия бутылок
с выпивкой. И минимальное количество закуски. Этакий фуршет. Мы и
слова-то тогда такого не слыхали. Все свободное пространство подсобки
было уставлено ящиками все с той же выпивкой. Лица робко входящих сюда
впервые гостей заметно светлели и оживлялись при виде натюрморта. В
подсобке царила по настоящему непринужденная, демократичная атмосфера.
Однако нельзя сказать, что свадьба постепенно перемещалась из зала в
подсобку. Все понимали важность и ответственность мероприятия.
С телевидением любезно попрощались, когда первый гость, не допив и одной
чашки чая, упал лицом в салат. Потом свадьбу покинули почетные гости. И
дышать сразу стало значительно легче. И робкий ручеек между залом и
подсобкой превратился в полноводную реку. Текущую в обоих направлениях.
А некоторые во главе с гармонистом просто навсегда обосновались в
подсобке. Чего ходить-то туда-сюда? Гармонист вообще сказал крамольную
фразу, что трезвость и гармонь - понятия плохо совместимые. И даже не
был расстрелян.
Когда начало смеркаться, а молодожены отбыли исполнять ритуал первой
комсомольской брачной ночи, столы из подсобки ресторана просто вытащили
в ближайший сквер и устроили уже настоящую оргию.

В понедельник с утра, на еженедельной планерке у председателя исполкома
города (мэр по нынешнему), начальник милиции, зачитывая сводку
происшествий за неделю, сказал, что в ночь с субботы на воскресенье
медвытрезвитель и обезьянник в дежурке ГУВД были забиты клиентами вдвое
от обычного. Основная масса клиентов, кто еще мог членораздельно
говорить, выдавала себя за гостей и родственников с именитой
безалкогольной свадьбы. Грозя дежурному и всему личному составу милиции
мгновенным увольнением и другими карами. Чем немало повеселила дежурных
ментов. Утром в воскресенье при составлении протоколов выяснилось, что
это действительно так. Молодой человек, оказавшийся впоследствии
свидетелем, вообще выдавал себя за жениха. И требовал компенсации за
неиспользованную брачную ночь.
В заключении доклада начальник милиции сказал: «Это была первая
безалкогольная свадьба в городе. Количество клиентов вытрезвителя
подскочило на тридцать процентов по сравнению с обычной субботой. Это
много. И это не считая хулиганства и легких телесных. Я, конечно, пойду
навстречу Александру Ивановичу (кивок в сторону присутствующего здесь же
отца невесты) и придержу часть протоколов. Но может нам не стоит так
резко менять традиции? Может для начала ограничиться хотя бы шампанским?»
На что предисполкома в обычной для него манере поинтересовался, что
значит «ограничиться шампанским»? Убрать из свадебного меню шампанское
и оставить только водку? Или наоборот?
Это была первая и последняя безалкогольная свадьба в городе.

Правительство предложило ограничить поголовье скота в личных хозяйствах. Предлагаю одновременно сократить поголовье скотов в правительстве.

Приятель у меня профи по всякой там ботанике. Середина лета, идем мы с ним по рынку, кругом куча торговцев, все пытаются что-то продать. И одна бабка заманивает нас:
- Берите мою картошечку, на своем участке выращивала, своими руками, с любовью, для себя ведь.
Приятель, оглядев клубни, говорит:
- Надо брать. Так мы хоть немного поможем этой бабуле. У нее участок очень далеко.
Интересуюсь:
- Ты знаешь эту бабку?
Отвечает:
- Нет. Я знаю этот картофель, он из Египта.

В магазине мужчина обращается к продавщице:
- Здравствуйте, мне, пожалуйста, 3 ящика водки, 50 литров пива,
5 коробок мартини и 30 пачек презервативов.
- Вот, пожалуйста.
- Спасибо.
- Молодой человек, подождите!
- Что такое?
- Возьмите меня с собой!

"Дженерал Моторс" отзывает около 1,5 млн автомобилей из-за дефекта в
системе подогрева стеклоочистителя.
На "Автовазе" вообще не понимают, о чем идет речь.

- Не-е, я через балкон не полезу. У меня клаустрофобия!
- Клаустрофобия - это боязнь замкнутого пространства. Где ты тут видишь замкнутое пространство?
- В гробу! В гробу замкнутое пространство!

Звонок с неизвестного номера. Отвечаю.
- Плоткин?
- Да, это я.
- Добрый день, с вами говорит Ноа, из отдела мобилизации вашей воинской части.
- Ну привет, Ноа.
- Привет. В начале ноября пройдут сборы на незапланированные учения, на неделю. Явка необязательна. Сборы на добровольной основе.
- Ок. Договорились.
- В смысле?
- Я согласен.
- Серьёзно?
- Да.
- Эээ...одну секунду...
(Прикрывая рукой трубку, почти шепотом: Слышите, тут один согласился, что теперь я должна делать?!!?)

@Plotkin Michael

Общаюсь тут с друзьями. Одна семья сейчас живет в Испании. У ребенка возник конфликт с учительницей, вылившийся аж в составление протокола о неуважении к преподавателю. Мальчик написал контрольную, в ней был пример: "Представить 45.50 в виде дроби". Он написал: "455/10". Учительница не зачла пример, говорит, надо было написать 4550/100. Аргументам ребенка, что это одно и то же, не внимала, дальше возник конфликт. Мать сказала ребенку больше с ней ни о чем не спорить, увидев вторую контрольную, уже по испанскому. Там был вопрос - что такое полупустая бутылка (botella semivacía). Дите написало: "Это бутылка, заполненная до половины". Она зачеркнула, исправила: "Это бутылка, наполовину пустая". У нас возникло предположение, что, судя по известному изречению о наполовину наполненном стакане, учительница пессимистка.

Подруга, участвовавшая в разговоре, посочувствовала, потом вспомнила историю из своей жизни. Она бегло читала лет с четырех, поэтому в первом классе ей было скучно, когда в букваре мама мыла раму, и она тихонечко вытащила какую-то книжку. До сих пор у нее хранится дневник с жирной двойкой за поведение и поясняющей ее вину записью: "Читала на уроке чтения".