Поиск по автору:

Все мы для власти — среднестатистические граждане со среднеарифметическими доходами.

Каждый ябедник мечтает стать осведомителем.

Сильный шахматист выигрывает у слабого даже в поддавки.

Выигранный мною в январе 1997 года турнир в грузинском городке Пасанаури без преувеличения можно назвать экстремальным. В гостинице, где жили шахматисты, не было отопления, а мороз стоял такой, что мама не горюй. Приходилось спать в тёплых вещах и укрываться несколькими одеялами. Во время тура участники не снимали с себя верхнюю одежду и шапки.
И я так и не понял, играл ли лучше других или просто был морозоустойчивее.

Забрал сына со школы. Он меня по дороге спрашивает:
— Пап, ты знаешь что такое Туманный альбион?
— Лондон, — говорю.
— А Белокаменная?
— Москва.
— Страна восходящего солнца?
— Япония.
— Молодец, папа! Это мы на литературе сегодня проходили.
— Город на Неве тоже проходили?
— Нет.
— А знаешь, какой это город?
— Ереван, что ли?
— Ереван?
— Ну да. Здесь же все на «Ниве́» любят ездить.

— Какой самый важный урок ты вынес из школы?
— Да разве ж вынесешь, когда охранник у дверей сидит?!

Одни — светильники разума, другие — коптильники.

На помощь разбитому женскому сердцу приходит не аптечка, а косметичка.

Гипертонический криз Елены Малышевой подорвал веру людей в здоровый образ жизни.

Тёща моя армянка, но внешне похожа на русскую. Много лет живёт в Москве. Однажды мы с женой забежали к ней на работу. Когда ушли, одна из сотрудниц удивилась:
— Мариночка, у тебя что, зять из чёрных?!

Радуга — это намокшие лучи солнца.

Весной 1996 года я придумал идею в защите Грюнфельда — 1.d4 Кf6 2.c4 g6 3.Кc3 d5 4.c:d5 К:d5 5.Ка4, — которая с подачи голландского ежегодника «New In Chess» вскоре получила в теории дебютов название «Вариант Наданяна», а на обложке 45-го тома этого издания было выведено: «Революция в защите Грюнфельда».
Реакция шахматистов на новинку была разной: одни, сразу взяв на вооружение, стали применять её в своих партиях — как, например, гроссмейстер Виктор Корчной, — другие посвящали ей аналитические статьи — как, к примеру, теоретик Игорь Зайцев, написавший, что это «выходит за рамки простой новинки, и в определённой мере это вызов устоям игры, попытка нащупать какие-то новые свойства в двухмерном шахматном пространстве», — третьи были ею шокированы — как, скажем, мастер Сергей Перун, предположивший, что «ещё лет двадцать назад за такие ходы могли бы посоветовать сходить к психиатру», — а четвёртые просто ругали — как, в частности, гроссмейстер Смбат Лпутян, вынесший вердикт, что «так играть в шахматы нельзя».
Каково же было моё удивление, когда через четыре года, просматривая свежие турниры, я наткнулся на партию Лпутян — Широв (Италия, 2000), в которой Смбат применил мой вариант, признав таким образом — хотя и косвенно — его целесообразность.

Мой тренер по шахматам Александр Шакаров научил меня многому. Он был для меня кумиром, и я подражал ему в самых разных вещах. Например, перенял у него необычный трюк, используемый во время чтения шахматных книг. Как известно, они содержат в себе множество диаграмм, и когда требуется обдумать позицию за чёрных, то очень удобно переворачивать книгу вверх ногами, чтобы позиция на диаграмме представала со стороны чёрных. И хотя фигуры и пешки на диаграммах тоже переворачиваются вверх ногами, это всё равно удобнее, чем смотреть на позицию со стороны белых, но искать ход за чёрных.
На заре моей тренерской деятельности я вёл небольшую секцию для детей в Доме культуры. Как-то пришла туда в конце рабочего дня одна мамаша с сыном. Хотела записать его на шахматы. Администратор направил их ко мне. Они вошли, и я попросил их подождать десять минут, чтобы докончить урок. Предложил им стулья; они сели, а я продолжил занятие. Ну и по обыкновению переворачиваю то и дело книгу вверх ногами. Когда урок закончился и я подозвал новенького к шахматной доске, чтобы проверить его, мамаша сказала, что они торопятся и подойдут в другой раз. Они вышли, а я через некоторое время закрыл кабинет, спустился вниз и собрался уходить домой. На выходе из здания меня окликнул администратор. Я придержал дверь, он подошёл, и мы вышли на улицу. А затем он рассказал, как, выйдя от меня, женщина ему пожаловалась:
— Я, конечно, слышала, что шахматисты немного со странностями, но чтобы читать книгу вверх ногами?!

Когда не спится от голода, считать овец противопоказано.

Плывём по жизни как-то по-собачьи...

Иисус и сегодня бы ездил на осле, а не на «Мерине».

На кассе в магазине заметно подвыпивший мужчина бросает на тарелочку пятитысячную купюру и говорит:
— Мне сигареты!
— Какие именно? — спрашивает кассирша.
— Любые! — отвечает мужчина, широким великодушным жестом взмахивая рукой в сторону полок с пачками.
— «Честерфилд» подойдёт?
— Нет.
— Может, «Бонд»?
— Ни в коем случае.
— «Ротманс»?
— Не-а, — пьяно мотает головой покупатель.
— Так какие вы хотите сигареты? — раздражается кассирша.
Мужчина снова широко взмахивает рукой и торжественно произносит:
— Любые!

Один мой родственник, участник Афганской войны 1979—1989, в конце девяностых годов поселился с семьёй в Москве. Для того, чтобы воспользоваться ветеранскими льготами, он обратился в соответствующие службы. Там ему оперативно помогли, причём без всякой канители и бюрократической возни. Просто заведовал всем очень хороший человек.
И этому человеку в знак благодарности мой родственник решил подарить бутылку армянского коньяка. Жена его, однако, считала, что вместо коньяка лучше подарить модную в то время кожаную борсетку, аргументируя это тем, что человек, возможно, не употребляет спиртное, а сумочка всегда пригодится.
А надо сказать, что родственник мой — человек патриархальный и весьма упрямый. Поэтому, выслушав жену, он купил коньяк.
— Нет такого человека, — сказал он, — который бы отказался пить армянский коньяк.
И вот, купив напиток, они поехали к «хорошему человеку». Вошли в учреждение и стали подниматься на второй этаж. И тут мой родственник неосторожным движением стукнул об гранитный подступенок целлофановый пакет с бутылкой коньяка, и та разбилась.
— Вот видишь, — сказала жена в сердцах, — не послушал ты меня, и выбросили деньги на ветер. Теперь идём покупать борсетку.
— Нет, — возразил муж, — мы купим ещё один коньяк.
— Ещё один?
— Да. И не пытайся спорить. Пошли.
Делать нечего: слово мужа — закон. Пошли они снова в магазин, купили тот же коньяк и возвратились в учреждение. По лестнице мой родственник поднимался тщательно и осторожно, как ребёнок, который только учится ходить. А пакет с заветной бутылкой был плотно прижат к груди. Благополучно добравшись до второго этажа, супруги сели в приёмной и стали ждать своей очереди. Сиденья кресел, на которые они устроились, были откидными, как в кинотеатрах. Слева от мужа сидела жена, а место справа было свободным. Опустив сиденье соседнего кресла в горизонтальное положение, мой родственник положил пакет с бутылкой на него. Но то ли вес у бутылки был небольшим, то ли ещё что-то произошло, но через мгновение сиденье резко приняло вертикальное положение и бутылка полетела на пол в аккурат через отверстие между сиденьем и спинкой. Раздался характерный звук разбившегося стекла.
Возникла напряжённая пауза. Лицо моего родственника от гнева пылало красным пламенем.
— Да ёкарный ж ты бабай, — громко и смачно чертыхнулся он и безнадёжно шлёпнул себя по коленям, — да что ж это творится такое?!
Потом встал, повелевающе махнул рукой и скомандовал:
— Пошли, едрёна мать, покупать борсетку!

Дочке Кити два года.
— Папа, зачем ты берёшь мои игрушки? Ты пока большой, когда станешь маленьким, тогда возьмёшь.

Когда женщина не может пробить себе дорогу лбом, она прокладывает её грудью.

Когда водят за нос, трудно держать рот закрытым.

Каждый раз, когда я беру в руки пешку и двигаю её на одну клетку вперёд, меня начинает мучить совесть: а тем ли я делом занимаюсь при росте 190 см и весе 100 кг?

Семилетняя дочь моего друга говорит:
— Папа, поцелуй меня в левую щёчку, а затем — в левую.
— Ты хотела сказать, «а затем — в правую»?
— Нет.
— Но так говорить не совсем правильно.
— А зачем тётя из твоего навигатора всегда говорит: «Поверните налево, а затем поверните налево»?

Когда не могут излучать свет, бросают тень.

Единственный попрошайка, которому мы никогда не отказываем, — наш желудок.

Болея за свою страну, не чихай на другие.

Декольте — тренажёр для развития периферического зрения мужчин.

Солдаты делятся на две категории: одни бросаются врукопашную, другие — врассыпную.

Ягодичные мышцы - это то, что делает шахматы спортом.

Так называемые вызывные светофоры на пешеходных переходах с каждым годом находят всё большее применение и используются повсеместно. Но есть любопытные моменты в работе этого устройства, которые известны не всем. Так, в 2013 году однин журналист Би-би-си выяснил, что светофоры на переходах в Британии оборудованы таким образом, что нажатие кнопки ничего не меняет. То есть когда не подозревающие подвоха пешеходы жмут на кнопку, зелёный свет для них включается не по причине нажатия, а потому что светофор изначально запрограммирован на переключение через определённый промежуток времени. При этом после нажатия кнопки на табло высвечивается надпись «Ждите», и всё выглядит таким образом, как будто механизм запущен самим пешеходом. Далее в статье шёл анализ того, для чего это делается, какова роль психологии во всём этом, и каким образом подобная кнопка-плацебо сближает людей. Но речь сейчас не об этом. Просто подумалось, что сколько ещё подобных «приманок» расставлено вокруг нас, о которых мы и не подозреваем. Подумалось, что какими бы благими намерениями ни оправдывались эти «кнопки», в их сути лежит обман, и что как легко на самом деле всеми нами манипулировать.

Когда власть химичит, олигархам достаются углеводороды, а народ обходится кислородом.

Копилка мудрости не принимает мелочь.

Не на своём месте — любознательный сапёр, разговорчивый ветеринар и красивая радиоведущая.

Самая счастливая пора в жизни — это когда жёлтый «Запорожец» нравится больше, чем чёрный «Мерседес».

Люди в состоянии горя подобны зимним деревьям: чтобы выйти из оцепенения, им необходимо тепло.

Плинтус глядел на паркет свысока.

Оптический прицел — прибор, который ставит на человеке крест.

Как считает доктор Роберт Шмерлинг из Гарвардской медицинской школы, человек вполне может прожить без семи органов: аппендикса, аденоидов, миндалин, жёлчного пузыря, матки, тимуса и селезёнки. Но как показывает жизнь, многие люди довольно успешно обходятся и без мозга.

Коррупционер как самолёт — пока не сядет, не остановится.

Если муж решил заменить жене тефлоновую сковороду на чугунную, он должен понимать, что лишает себя всех шансов приходить домой ночью пьяным.

«Скатертью дорога!» — это восклицание, которое для водителей является пожеланием, для асфальтобетонщиков — похвалой, а для всех остальных работников — увольнением.

Иногда кортеж превращается в конвой.

Когда человек счастлив, он вглядывается в будущее, когда несчастлив — оглядывается на прошлое.

Соратники диктаторов как подтяжки — либо поддерживают, либо висят.

Эрудит — человек, который обо всём имеет несобственное мнение.

Книги, которые сжигают, лучше книг, которые сдают в макулатуру.

В Советском Союзе говорили: «Курица не птица, Болгария не заграница». Подбадривая жену в родильном доме, случайно обогатил поговорку: «Роддом не больница».

Праздник — это когда жена в фартуке, картошка в мундире, а селёдка под шубой.

Уж лучше пусть нас перевозит в накуренном автомобиле разговорчивый таксист, чем в лодке на свежем воздухе молчаливый Харон.

Наша сборная по футболу обращается с мячом так, что ни в какие ворота не лезет.