Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Переводчик-то я переводчик, но много лет, пока жизнь не повернулась совсем в другую сторону, была ещё и преподавателем. Ну, если не так серьёзно - просто учителем английского языка. И конечно, за эти годы накопилось у меня множество учительских историй. Тем более, что начала я кого-то чему-то учить очень рано. А именно, в семнадцать лет, как только окончила школу и стала студенткой.

Жили мы тогда с мамой довольно скудно. Мама-учительница давала частные уроки английского языка, сколько я себя помню. Приходила домой из школы и начинала вторую (а то и третью) смену. А тут и я подросла - всё-таки английская спецшкола за плечами, студентка иняза, почему бы и не попробовать? И маме помощь, и мне заработок, да и практика - с этой специальностью ведь всё равно когда-нибудь придётся преподавать.

К моему удивлению, ученики появились довольно быстро. И почему-то почти все они были третьеклассниками. Разобравшись в ситуации, я поняла, что это были, как правило, дети офицеров, которых недавно перевели служить в наш город. Родители хотели отдать их в английскую спецшколу, и английский следовало подогнать. После четвёртого-пятого класса на это обычно уже не решались (слишком много пришлось бы догонять), а третьеклассникам - в самый раз.
Все мои третьеклассники были очень милыми человечками, учила я их с удовольствием и вспоминаю с улыбкой.

Но этот мальчик мне запомнился особо.

Новый ученик. Симпатичная интеллигентная мама. Сынок - пшеничный блондинчик с не совсем обычным именем Мирослав. Дома зовут Мирек. Польские корни? Да нет, русский мальчик, с очень русской фамилией.
- Ну,что ж, Мирек, будем знакомиться. Чем ты увлекаешься? Что любишь делать? Читать? Что ты читаешь?
- Мне нравятся книги по военной истории, - отвечает мне Мирек, - Вот сейчас, например, читаю историю наполеоновских войн Тарле...

История наполеоновских войн. Тарле. Третьеклассник. Ещё даже не совсем третьеклассник. Сейчас лето, и он только перешёл в третий класс...

- И знаете, я обратил внимание на один интересный момент. У других авторов...

Так, Мирек явно вознамерился прочитать мне лекцию. Хорошую лекцию, между прочим, со знанием дела, с пониманием предмета, со сравнительным анализом… Язык у него, как у профессора. Солидность и рассудительность далеко не детские. Общее развитие - поражает. Начитанность - зашкаливает. Господи боже мой, да что же мне делать с этим вундеркиндом?!

Что делать, что делать... А то и делать! Его зачем ко мне привели? Заниматься английским языком? Вот и будем заниматься. Только надо себе сразу уяснить: это - не ребёнок. Он может и выглядит как ребёнок, и роста маленького, и голос у него детский, но этот мальчик, пожалуй, постарше меня будет. Значит, решено - всё, как со взрослым.

Занятия у нас получаются странные. У моего нового ученика какая-то совершенно бездонная память и невероятная обучаемость. Мирек несётся вперёд, заглатывая материал огромными кусками и все мои попытки "повторить" и "закрепить" пресекает на корню.
- Зачем тратить время? Я это уже знаю.
- Мирек, - пытаюсь я его придержать, - в языке так нельзя. Это не математика, где "уже понял, можно идти дальше". Это как музыка, как танец - нужны упражнения, навыки нужно закреплять, отрабатывать, доводить до автоматизма. Понимаешь?
- Да, - отвечает Мирек, - но я это уже знаю. Проверьте.

Пару раз я действительно проверяю, потом, махнув рукой, сдаюсь. Знает. Действительно знает. Если Мирек говорит, что он знает...

Программу первого класса мы одолеваем за неделю. Ещё за две-три недели (при всех моих отчаянных попытках замедлить процесс, дать дополнительный материал и т.д.) заканчиваем и второй класс. После этого я звоню его маме и говорю, что как мне ни жаль терять такого ученика, мои уроки ему больше не нужны. Мирек спокойно может идти в третий класс. (Ох, боюсь я, что он и в десятый может идти, правда, неизвестно, что у него там с точными науками...) Мама Мирека мне не верит. Мы занимаемся ещё несколько недель, забегаем уже довольно далеко (то ли в четвёртый класс, то ли в пятый) и расстаёмся, вполне довольные друг другом.

Какое-то время я ещё слышу что-то о Миреке от моих бывших учителей : “… делает такие доклады по истории! какая речь! какая эрудиция!.." А дальше - учёба, работа, новые ученики, новые события, и я окончательно теряю его из виду.

А потом проходит целая жизнь. Мир изменяется до неузнаваемости, и в нём появляется такое чудо, как Интернет. И в какой-то момент, разыскивая давно потерянных знакомых, друзей, одноклассников, соседей, я решаю попробовать узнать - а как там Мирек? Нахожу я его легко - так, российский военный историк и писатель, ага, кандидат исторических наук, угу, полковник, автор многих книг военно-исторической тематики. (Рано же он выбрал себе профессию. Счастливый человек!) Ну, в "тематике" его я ничего, конечно, не понимаю, но на одном из форумов нахожу аргумент участника: "... это утверждает сам Мирослав Эдуардович, а он, без сомнения, знает.." Вот оно как! "САМ Мирослав Эдуардович".

А у меня перед глазами тот маленький профессор: "Это я уже знаю!"
Просто страшно себе представить, сколько всего Мирек знает сейчас!

"Хорошую книгу украсть не грех"

У одной моей доброй знакомой есть такая тихая страсть -
коллекционирование всяких табличек и прочих уличных и не только
раритетов. Вся комната у неё уставлена и увешана. "Остановка первого
вагона", "Стой! Ведутся ремонтные работы!", дорожные знаки, указатели
населённых пунктов, и прочее, и разное.
Тащит она их откуда только можно. Совершенно понятно, что при таком
хобби в её сумочке всегда в наличии пара отвёрток и плоскогубцы. Однажды
после собеседования (по поводу работы, на которую её в итоге не взяли),
она вышла из кабинета, раздраженно хлопнула дверью, оглянулась, и тут же
азартно свинтила с этой двери бронзовую табличку с надписью "Начальник
отдела кадров Сулейманов Сергей Денисович".
То есть каждая такая штука у неё не просто так себе штука, но и имеет
какую-то историю.
Друзья, зная эту её страсть, тоже иногда тащат интересные вещи.
Но в основном всё это добывается в поездках по городам, на прогулках, и
другим случайным образом. Она не охотится за раритетами специально, но
уж если ей что-то приглянулось, то судьба этого "что-то" неизбежна.

Как-то раз ей кровь из носу потребовалась табличка с названием поезда
"Москва-Вологда". Не "Россия", не "Москва-Владивосток", а именно вот
эта. Тогда она взяла с собой одного приятеля, чтоб было не так страшно,
и они под покровом ночи проникли на территорию отстойника в районе
Ярославского вокзала, нашли нужный поезд, и табличку свинтили.
И - оба-на! - охрана их тут же повязала.
Привели в линейное отделение, составили протокол, и совсем уже
намеревались отпустить. Но тут приятельнца, выяснив, что табличку ей не
собираются отдавать даже под протокол, устроила дебош, вцепилась в
раритет, и поцарапала двух линейных милиционеров. В результате табличку
отстоять так и не удалось, а вместо неё по месту жительства поехало дело
о хищении и хулиганстве.
Дело за незначительностью передали в ведомственность участковому, и
как-то однажды вечером он нагрянул к ней с обыском. Ну, может и не с
обыском, а просто снять показания. Факт тот, что когда он вошел к ней в
комнату, то оглянулся, присвистнул, и обалдел.
Потом снял фуражку, вытер лоб, и вдруг сказал, показывая куда-то в угол:
- Ого! Да у меня ведь по этой штуке дело ещё не закрыто!
В углу висел стандартный световой короб с надпись "Улица Карла Маркса,
д. 19"

Протокол он составлять не стал, только строго погрозил преступнице
пальцем, забрал короб, и ушел счастливый.
А на следующий день вечером внезапно позвонил в дверь, и слегка смущаясь
протянул пластиковый пакет со словами "Это Вам!"
Она осторожно взяла пакет, открыла, и с удивлением достала оттуда
старую, слегка поцарапанную, сильно потускневшую и с одним отбитым углом
табличку.
"НАЧАЛЬНИК 1-го СПЕЦИАЛЬНОГО ОТДЕЛА ВЧК ФРИДМАН О. С."

Сосиски на шишках.

Ну, люблю я блондинок. Вот просто так, бескорыстно люблю, в качестве
друзей. Подруг, то есть. Разговаривать я с ними люблю, чтоб вам понятно
было. Особенно с Ленкой. Она натуральная блондинка, с голубыми как
Пепси-Блю глазами. И волосы мягкие, пушистые, по плечам раскиданы. А
рот…- это просто оазис моего вдохновения. Особенно, когда она его
раскрывает.
Собрались мы как-то к нам в гости. Люди в комнате сидят, веселятся, а мы
с Ленкой на кухне о жизни разговариваем. И тут глаза ее пепсиколовые
загораются, как огоньки на сорвавшем Джек-Пот игровом автомате, и она
сообщает: «А знаешь ли ты, сколько приличный лифчик стоит? » Чтобы было
понятно, мы не настолько с ней в близких отношениях, чтобы нижнее белье
друг друга обсуждать. А Ленка продолжает: «Почти сто баксов сегодня
отдала». Я человек далекий от женской моды, тем более на лифчики, потому
стоимость полуторамесячного запаса бензина на женских сиськах меня
возбуждает. Я не верю. Ну не понимаю я, что за ценность такая под
стодолларовым чехлом быть должна. Ленка свитер тут же и задрала, чтобы
мне эту прелесть показать. Ну в самом то деле, мужик я или нет, а то для
чего куплено. Ясное дело, что в этот самый момент ее муж в кухню зашел.
Ну, будь его жена какой другой масти, поди, убил бы обоих. А так он
просто немножко удивился: «Что, разве остались люди, которые лифчик не
видели? ». И пошел себе спокойно так. Что поделаешь, муж блондинки
стойким человеком должен быть.
А потом мы с ней рецепты шашлыков обсуждали. Ну не то, чтобы обсуждали,
более я рассказывал, как можно всякую еду в лесу на углях приготовить. И
мясо маринованное в зелени, и судак в фольге. Потихоньку до
сосисок-гриль докатились.
Еще Ленка в гостях всякие рецепты записывает. Как что-то вкусное съест,
так и пишет. Это мужа она так успокаивает, мол, когда на пенсию выйду,
все это систематизирую, и тогда ты у меня наконец-то поешь вдоволь. То
ли простота исполнения сосисок ее пленила, то ли решила разнообразить
способы приготовления мужниного ужина, но схватила она ручку, бумажку
придвинула и пристала, чтобы я рецепт приготовления тех сосисок дал.
Не то, чтобы я жмот какой, но только что про сосиски рассказать можно?
Жарь да ешь. Нет, уперлась Ленка, расскажи именно так, как вы делали.
Сильно она просила. Я и рассказал:
- Лучше всего в лесу сосиски жарить на шишках. Смолистый дух от них
исходит, и самые поганые сосиски этой подкопченностью пропитываются так,
что за уши не оторвать. А если мужик у тебя гурман сосисочный, так
можешь вымочить их в чем-нибудь предварительно. В майонезе например.
Можно яичком с мукой натереть, тогда как в кляре получатся. Или соуса
томатного, он цвет придает.
- А главное, - говорю, - Ленка, это шишки. Чтобы смола была свежая, не
старые они были.
Смотрю, она старательно пишет. Я про сосиски в глине рассказал, в золе,
в фольге, на решетке…, совсем фантазия моя истерлась, а Ленка все пишет.
А потом говорит:
- А шишки какие брать надо?
Ну, никогда я не задумывался над этим, шишка она шишка и есть. Откуда я
знаю, как там эти деревья называются? Сосны, наверное. А Ленка дальше
меня мучает, а если зеленые шишки взять? А если они сухие, то раскрытые
должны быть или нет? Нужно ли семена удалять? Я совсем уж было звереть
начал и говорю:
- Сделай так: берешь двух спиногрызов, лучше мальчика и девочку, ставишь
пачку жвачки в качестве приза и запускаешь их в лес. Кто больше принесет
шишек, того и жвачка. А какие уж они там принесут, так тому и быть.
Смотрю, Ленка аккуратно так под заголовком «Рецепт сосисок на шишках»
продолжает писать: …1 мальчик, 1 девочка, за пачку жвачки отправить в
лес».
Через некоторое время мы встретились вновь. И спросил я ее, как там себя
чувствуют сосиски, жареные на шишках. Хотелось мне ее подначить, что
пишет она, все пишет, а рецептами не пользуется. Ох и дернул же меня
черт за язык. Ленка прямо как фурия взвилась. В глазах закипела злая
голубая Пепси-Кола и я чуть не оказался растерзанным. Захлебываясь
словами, Ленка выплеснула на меня свою обиду:
- Ну, ведь ты гад, какой! Ну почему ты меня все время дурочкой
выставляешь! Я, как идиотка, накупила самых вкусных сосисок. Поехали с
мужем на дачу, сюрприз хотела ему сделать, сосиски яйцами натерла.
Детишек соседских в лес за шишками погнала. Костер сама в мангале
развела, мужа не допускала. И только когда угли в мангале появились, я
поняла, какую дуру ты из меня сделал. Пришлось сосиски на сковородке
жарить.
- Не понял. Вроде ты все правильно делала, зачем на сковородке-то?
- Да? - снова взвилась Ленка, - а как прикажешь сосиски на шишки
натягивать?

Михаил.

Слышали, как ящик с магнитами в поезде везли? Ну, там одни в купе ящик с
сильными магнитами везли, а другие тоже ящик, но с часами на продажу. И
на руках часы еще у всех. Слава. Не Партии, Правительству, Президенту,
т. е. Генеральному секретарю, лично и дорогому. А часы Слава, или
Командирские, а может быть и простой Полет. Или приборы всякие, что
магнитов боятся, несмотря на то, что дорогие очень. И все сразу в одном
купе. Часы, конечно, встали у всех, приборы вышли из строя и т. д. Все
знают байку? Мне, так, часто рассказывали.
Я рассказчикам верю, но спросить все время хочу кое-что. Потому что, в
начале конверсии парочка молодых специалистов нашего КБ тоже за
магнитами отправилась. По-моему в Нижний. Там завод, то ли подводные
лодки делал, то ли сенокосилки, то ли еще чего полезное в народном
хозяйстве, где магниты сильные нужны. Самые сильные в мире, как
говорили. Наши молодые специалисты магнитными уплотнениями и магнитными
жидкостями увлекались. Написали письмо в Нижний на завод по
сенокосилкам: в порядке оказания технической помощи, просим вас.
Выпросили магниты, и пошли командировку выпрашивать уже у своего
руководства. Чтоб вдвоем в Нижний на поезде туда и обратно. И поехали.
Пока все, как в других историях, да?
Заводчане с сенокосилочного завода на них странно так посмотрели, когда
узнали, что они на поезде и вдвоем, а не на грузовике и с грузчиками.
Наши тоже удивились. На фига нам грузчики, если мы оба по стописят
килограммов лежа стомильенов раз выжимаем? Культурные туристы мы, нам
ваши шестьдесят килограмм ферромагнетиков, что слону слониха, т. е.
дробина. Чего, сразу не заметили? И мышцами поигрывают.
Выдали им заводчане магниты. В посылочном ящике. Кто постарше-то видел.
Кусочки коричневого оргалита, который сейчас называют по английской
аббревиатуре эмдэфом, реечками сосновыми опоясаны и гвоздиками к ним
присобачены. Ящик стальной проволокой в много витков, да еще крест на
крест перевязан. Для крепости и удобства переноски.
Выдали, но смотрели странно. С какой-то ехидной жалостью. Их даже до
желдорвокзала довезли, на специальной машине с чисто деревянным кузовом.
На такой магниты внутри завода возят в больших количествах если.
Вытащили наши ребята ящик из деревянного кузова и потопали к поезду. И
сразу все поняли. Вы когда-нибудь обращали внимание, сколько железных
предметов по дороге встречается? Столбов, заборов, автомобилей? Сколько
всякой металлической мелочи на земле с асфальтом валяется? Не обращали?
И правильно. Пусть на это обращает внимания наивные люди с шестьюдесятью
килограммами самых сильных магнитов в мире.
Сначала к ящику несколько гвоздиков и кнопок с земли прилипло. Потом об
столб шандарахнуло вместе с одним культуристом-носильщиком. Только
отодрали ящик от столба, как тетка сумочкой прилипла. Замочком. Эта не
столб, эта так разоралась, что отлеплялись хуже, чем от столба. Потом
мужик часами прилип. Он, правда, внимания не обратил. Пьяный потому что.
Мало ли что пьяному почудится?
Через десять метров дороги, ребята приобрели некоторый опыт передвижения
меду людьми и металлическими предметами. Люди, между прочим, тоже те еще
металлисты. Все причем. Независимо от музыки.
Поставили ящик, один сторожит, другой дорогу к поезду разведывать пошел,
чтоб металла поменьше по дороге. Разведал. Вернулся. Хвать оба за ящик.
И тут сообразили, что не туда поставили. На крышку люка, ага.
Ящик шестьдесят и крышка не меньше. Нашим туристам от культуры пофиг.
Они сначала крышку вместе с ящиком с люка сняли, случайно. Рядом
положили, ногами уперлись и тянут. Милиционер заметил, что два охломона
крышку люка тырят в извращенной форме. Подошел посмотреть. Зря.
Потому что на наших милиционерах железок в пять раз больше надето, чем
на нормальных людях. Вплоть до пистолета, жетона и подковок на сапогах.
Кокарда, опять же. Не, ну хорошо, что пистолет на ремешке у них, но
плохо, что кобура расстегнута. Но хорошо, что на предохранителе.
Пистолет ему вернули и извинились, когда от ящика отодрать сумели. Даже
документы показали на груз. Он их до поезда проводил. То ли из
сострадания, то ли убедиться, что уехали.
В вагон входили подумав. То есть, сообразив, что просто так туда не
попасть, потому что он железный весь в тамбуре. Они ящик между животами
зажали, как котлету в гамбургере и так входили.
Без синяков, конечно, не обошлось. Пока до купе добирались, то одного на
стенку кинет, то другого об нее шмякнет. Засунули ящик под полку. С
трудом, потому что там металл в основании.
Ну про часы и приборы у соседей я рассказывать не буду, это все себе
представляют и слышали. Раньше, вообще-то часы и на холодильник нельзя
класть было. Потому, что намагничивались и вставали. А тут вообще.
Приборов, кстати, никто из соседей не вез, соседи оказались вполне
приличными людьми. Культуристы – спать на верхние полки, а соседи -
водку пить сели. Пили пока один подстаканник со стола не смахнул
случайно. А он возьми и на пол не упади. Свернул по дороге и под полку
прицепился. Соседям понравилось. Сначала ложечки бросали для
эксперимента. Потом ножик. Потом опять подстаканник.
Доэкпериментировались. Проводница на остановке зашла посмотреть, что это
ночью металлом по металлу шлепает, и увидела все. Фокус с ценным
подстаканником проводнице не понравился. Но еще с десяток ложечек и
длинный кухонный нож в купе появились и одним экспериментатором прибыло.
Выходили из поезда так же «сандвичем». И на вокзале «гамбургером» народ
распугивали. Два качка, а между ними ящичек маленький зажат. В камеру
хранения бочком пробираются. В метро решили даже не соваться. Больно уж
там железок много. Еле умудрились в ячейку камеры ящиком попасть.
Железки же кругом. Зато, как попали, - ящик внутрь со свистом рванул. И
так об стенку стукнулся, что гул по всему залу пошел.
Вытащить ящик из камеры хранения не смогли. Покусали проволоку
бокорезами, разломали сам ящик и неделю возили магниты от вокзала до КБ.
По нескольку штук в карманах. Не далеко совсем. Всего две остановки на
метро и пешком минут десять.
Вот я и хочу спросить. Почему про приборы с часами все рассказывают, а
про способы переноски ящиков с магнитами молчат?

Про одну летающую собаку

Это событие произошло тихим сентябрьским вечером. Как пишут в романах:
ничто не предвещало беды. Причем произошло это все раз в сто быстрее,
чем вы будете это читать.

У нас там переулочек один тихий есть. Он одним концом упирается в
весьма оживленный проспект, а другим - в неизвестность. Ну, в
неизвестность, - просто я в той стороне ни разу не был. Хрен знает,
чего там. Неизвестность, короче.

С одной стороны переулочка частный сектор, заборы тоесть, а с другой
сквер такой стихийный и дома там жилые дальше в глубине. И проезжая
часть. И даже тротуаров нет. Ну, потому что не ходит там никто. Вообще
место очень безлюдное. Машин нет, людей нет, только собачники иногда
гуляют.

И вот значит вечер. Тихо. Безлюдно. Сумерки. Что такое сумерки? Это
когда вроде еще вовсю светло, но мелкие детали уже пропадают. И вот в
этих сумерках дама гуляет по этому переулку собачку. Маленькую. Порода
я не знаю как называется, толстенькая такая, морщинистая и плюшевая,
крепенькая как сарделька. А! И они еще, собачки эти, детективы пишут
популярные, короче, в мягкой обложке. И больше в переулке вообще
никого.

И они идут так краешком проезжей части. Собака на рулетке бежит. Тросик
у рулетки тоненький, в сумерках его уже не видно, и создается полная
иллюзия того, что собачка бежит сама по себе, а хозяйка держит в
вытянутой руке пульт дистанционного управления этой самой собачкой.

Ну вот, гуляют они не спеша, хозяйка по телефону ля-ля-ля, собачка
говно нюхает, и тут приспичило ей (собачке, в смысле) что-то на той
стороне, где заборы. И она дорогу перебежала, и там в кустах шуршит.
А с этой стороны хозяйка, значит, орет на кого-то в трубку. Все заняты
своим делом. Вечер. Тишина. Сумерки.

И вот в это время, внезапно (как говорил капитан Езепчук, пиздец,
тревога и команда «подъем» всегда случаются внезапно) с той стороны
переулка, где неизвестность, вылетает на хорошей такой скорости
мотоцикл. С мотоциклистом, естественно. И мчится в сторону проспекта.

И вот пролетает он стремительно мимо этой парочки, и цепляет,
естественно, каким-то там технологическим выступом мотоцикла натянутый
поперек дороги тросик этой рулетки, то есть поводок.

Рулетку из руки хозяйки вырывает, и ее заклинивает (рулетку, не
хозяйку) где-то там под рулем (впрочем, и хозяйку заклинивает тоже). А
собачку выдергивает из кустов, и она начинает лететь за стремительно
удаляющимся (от хозяйки, естественно) мотоциклом на этом тонком тросике.
Как вини пух на шарике. Совершая такие гигантские прыжки, как нам еще
иногда показывают в якобы документальном кино про космонавтов, которые
якобы побывали на Луне.

А мотоциклист ничего этого даже и не заметил. И продолжает неумолимо и
стремительно мчаться. И вот он выскакивает из тихого темного переулка
на ярко освещенный проспект, и вопреки дорожному знаку, предписывающему
движение только направо, практически не притормаживая, через две
сплошные полосы разметки и четыре ряда движения, по широкой дуге,
делает поворот налево.

Мужик там на углу, который шел себе спокойно и никого не трогал, и
которого этот мотоциклист едва не сбил, потом раз шесть повторял
заикаясь всем желающим: «А он, короче, так выскакивает … оттуда, … из
проулка, а за ним … ЛЕТИТ … (тут мужик делал большие глаза) … СОБАКА …
И ЛАЕТ…»

Ну вот, вылетает мотоциклист, значит, на проспект и уходит налево.
Собака летит, естественно, за ним. И у всех окружающих создается,
конечно, полная иллюзия того, что это злобная маленькая летающая собака
преследует несчастного мотоциклиста. И все ему сочувствуют.

А там дальше, на проспекте, метрах в ста, возле школы, стоит киоск с
шаурмой. Там даже остановка автобусная, которая раньше называлась
«Школа», теперь называется «Шаурма». Ага, все так и говорят водителю: у
шаурмы остановите, пжлста! И к этому киоску по вечерам прилетает на
сине-белом форде с мигалками поклевать шаурмы птица-гаишник.

И вот как раз в этот момент гаишник с шаурмой в одной руке стоит возле
своего форда и шарит второй рукой в кармане ключи от машины. И видит с
недоумением, как прямо на него, в нарушение всех мыслимых правил
дорожного движения и человеческой этики, мчится с большой скоростью
мотоцикл. Пытаясь уехать, видимо, от преследующей его тоже на огромной
скорости летящей собаки.

Все происходило так стремительно, что гаишник сделать ничего не
успевал, даже отскочить. Ну, только изумиться. И уже думал, что сейчас
мотоцикл в него врежется. Но мотоциклист все грамотно рассчитал, сделал
красивую переставку, положив мотоцикл сперва влево, потом сразу вправо,
и гаишника ловко обогнул.

Совсем не то собака. Ну а что вы хотите? Аэродинамика хреновая, шасси
не убрано, руль высоты купирован. И собака конечно не смогла повторить
за мотоциклистом этот сложный маневр. И прилетела точно в шаурму. Ну, в
смысле, в гаишника, прямо ему в грудь, но сперва конечно в шаурму,
которую он держал перед собой, защищаясь от мотоцикла.

Сперва упала шаурма. Гаишник не упал, он был крепкий. На шаурму,
выскочив из ошейника от удара об крепкую грудь гаишника, шлепнулась
собака. Но в отличии от шаурмы собака не стала лежать как будь-то так и
надо, а прям тут же, с пробуксовкой, с искрами из-под когтей, рванула
прочь. Но не обратно к хозяйке, как вы могли бы подумать, а туда,
вперед, следом за мотоциклистом. Туда же, чуть позже, пнув с досады
шаурму, рванул и гаишник, сев предварительно в свой сине-белый форд.

А в это время мотоциклист, все так же не снижая скорости, мчался как
раз к Т-образному перекрестку со светофором. И он видимо планировал
уйти на нем направо, и стал прижиматься к обочине, обходя стоящие на
красный машины. И все бы получилось хорошо, если бы не ошейник.
Ошейнику без собаки видимо стало совсем неуютно, и он решил прекратить
этот безумный бег. Ну, или, может, он за собаку решил поквитаться.
И когда мотоциклист стал поворачивать направо, ошейник занырнул под
колесо припаркованного на обочине грузовика и там заклинился.

Этого хватило, что бы мотоцикл потерял управление, его развернуло и
выбросило в кювет. А мотоциклист пролетел чуть дальше, через проезжую
часть, и никого не задев, упал где-то там, под знаком «пересечение с
главной дорогой». Никто не обратил внимание, как через дорогу тенью к
нему метнулась маленькая круглая собачка типа сарделька.

Ну вот, собственно, и вся история. Мотоцикл, конечно, оказался в угоне,
мотоциклист – в больнице, а больше вроде вообще даже никто и не
пострадал. А, нет! Шаурма же еще гаишниковая пострадала, точно.
Раскатали ее, конечно, колесами по асфальту бездушные владельцы
железных коней.

* * *

А в больнице следователь, которого послали допросить по горячим следам
этого неудавшегося угонщика чужих мотоциклов, весело говорит дежурному
хирургу, который осматривал пострадавшего.

- Ну что, доктор, как там наш клиент, жить будет?

А хмурый доктор, который устал уже за смену от шутников, хмуро
отвечает.

- А хрена ли ему сделается?

- Ну как же. – говорит мент. – Как-никак авария. Дэ-Тэ-Пэ, типа.

- Вот чего вы, менты, все время мутные какие, а? – говорит уже как бы
даже и зло доктор. – Какая авария? У него всех травм – шишка на лбу.
Зато жопа изодрана в клочья.

- В смысле – «жопа в клочья»?

- «В смысле жопа в клочья» - это значит вся жопа у него покусана. А ты
мне тут паришь про ДТП. А больше у него никаких повреждений нету.

- Так что, я могу его прям щас забрать? - удивляется мент.

- Ага. Недели через две. Как ему вакцину от бешенства проколют – так и
забирай.

- Дак он еще и бешеный???

- Дурак ты, мент. Иди отсюда, некогда мне. Установишь собаку, принесешь
справку от ветеринара – забирай своего аварийного хоть сегодня.

Собаку, конечно, так и не установили.

Настоящий интеллигент никогда не скажет - "как была дура-дурой, так ею и
осталась", он скажет - "время над ней не властно".

В консерваторию по классу скрипки на 10 мест 100 претендентов:
10 евреев и 90 русских. Собрался ректорат, решают, кого взять, чтобы
по справедливости.
Проректор-патриот: - Надо взять 10 русских.
Проректор-коммунист: - Надо взять 9 русских и одного еврея.
Проректор-демократ: - Надо взять 5 евреев и 5 русских.
Проректор-сионист: - Надо взять 9 евреев и одного русского.
Ректор: - А вы все, оказывается, националисты.
Все: - Ни фига себе! А кого же, по-твоему, надо брать?
Ректор: - Тех, кто лучше играет на скрипке.

ГРОМ ПОБЕДЫ

Я покинул родину 7-го ноября 1992 года. Этому дню предшествовали полгода
нервотрепки и бешеной активности, которая впоследствии оказалась
совершенно бессмысленной. Деньги, вырученные от продажи вещей и книг,
инфляция превращала в прах на следующий день. Переведенные и заверенные
нотариусом копии документов в Америке не понадобились хотя бы, потому
что вся аттестация к ним была на русском. Новенькие водительские права
так и остались новенькими по сей день. Тем не менее эта деятельность
заглушала тревогу перед грядущей неизвестностью. А неизвестность
начиналась сразу после посадки в поезд, потому что после отхода поезда
люди не писали как минимум год, а родственники уехавших как-то не
спешили делиться информацией.
В те годы улететь в США можно было только из Шереметьева, а добраться с
Украины до Москвы небогатые эмигранты могли только поездом из-за
большого багажа. Тут-то и начиналась первая неизвестность. Говорили, что
на Курском вокзале отъезжающих встречают заранее осведомленные бандиты,
которые не выпускают из вагона пока не отберут последние деньги.
Проскочить удается только тем, кто не засветился на вокзале при посадке.
Рассчитывать на защиту милиции никому не приходило в голову.
Действительно, как-то бессмысленно защищать людей, которые через
несколько часов будут уже в Америке. Это понимали все.
Выяснить правду мне помогло стечение обстоятельств. Мой двоюродный брат
Гарик отчаливал на две недели раньше меня и попросил проводить его до
Москвы. При посадке в поезд все очень старались не привлекать внимание к
факту, что некоторые пассажиры, возможно, едут не в двухдневную
командировку. Семья из шести человек, включая 86-летнюю бабушку, заняла
два купе. В третьем сложили двенадцать огромных одинаковых чемоданов.
Провожающих было не больше пятидесяти, некоторые из них сильно плакали.
Последняя любовь Гарика рыдала навзрыд в сторонке, но так чтобы законная
жена все-таки ее заметила. Поезд тронулся, а конспирация продолжалась.
Даже в купе говорили только о московских музеях и театрах. В Харькове
идиллию нарушил бабушкин младший брат, Д.И., который пришел на вокзал
попрощаться. Поддерживаемый молодой женой, он ворвался в засыпающий
вагон с диким криком: “В Нью-Йорке сразу позвоните Мане. Она живет в
Америке уже пятьдесят лет и всех знает! Передайте ей, что мы уже получили
разрешение в ОВИРе и скоро приедем.” Его угомонили, и поезд снова
тронулся. Гарик мрачно сказал: “Ну кто еще не знает, что я иду ебаться!?”
На Курский вокзал поезд прибыл утром. Около наших купе мгновенно
возникли два крепких мОлодца в зеленых адидасовских костюмах. Быстро и
доходчиво объяснили, что в Шереметьево доставляют только они, и что это
удовольствие будет стоить 300 долларов - астрономическая по тем временам
сумма. Гарик поторговался и сбил цену до двухсот пятидесяти. Отдал
деньги. Подошел третий зеленый. Ему сказали: “Заказ принят.” Он
удалился. Всего на платформе я насчитал их примерно десяток. Наши
зеленые отдали команду носильщикам, уже стоящим наготове. Быстро и
аккуратно все вещи были перегружены в большой удобный автобус. Бабушку
до автобуса можно сказать донесли на руках. До Шереметьева доехали без
приключений. Там вещи и бабушка с той же скоростью и аккуратностью были
доставлены прямо к регистрации. Нам вежливо пожелали “Счастливого пути”.
Это был первый опыт хорошего обслуживания в моей жизни. “Могут, когда
хотят”, подумал я, а еще подумал, что за хорошее обслуживание платить не
очень обидно, даже если очень дорого. На обратном пути в купе на верхней
полке у меня появилась ИДЕЯ.
Прошло две недели. Наш отъезд отличался от отъезда Гарика только мелкими
деталями. Скажем, все чемоданы были красные (других не достал), а тот же
бабушкин брат в Харькове кричал: “Мы уже продали квартиру! Если у вас
долларов меньше лимита, мы можем добавить тысячу прямо сейчас!” В
Москве в вагон сразу вошли двое зеленых и направились прямо к нашим
купе. Но там уже стоял третий зеленый. “Привет, братаны, - сказал третий
- Заказ принят”. Двое кивнули и удалились. А зеленый вышел из вагона и
начал командовать носильщиками. Этим зеленым был я. Костюм обошелся мне
в тридцать долларов. “Гром победы, раздавайся! Веселися, храбрый Росс”
звучало в моей голове.
Как только последний красный чемодан оказался на перроне, к вагону
подошел милиционер. Властным движением руки он остановил носильщиков.
Мне он сказал: “Гражданин, пройдемте со мной.” Гром победы сменился
волной паники. Шагая рядом с милиционером, я вдруг вспомнил листовку из
тех, что русская православная церковь распостраняла в конце
девятнадцатого века и которая случайно попала ко мне в руки. Речь в этой
листовке шла о крестьянине, вышедшем зимой к стогу за сеном для скотины.
Уже около дома сильный порыв ветра вырвал у него все сено. Крестьянин
грязно выругал ветер и... онемел. “Несчастный - писала листовка - он
забыл кто посылает ветер и кто соизмеряет его силу”. Мне вдруг стало
ясно, почему на меня послан ветер, и в каких единицах измеряется его
сила. Я успокоился. Для милиционера я был всего лишь зеленым, который
еще не заплатил. В линейном отделении милиции после недолгого выяснения
и торга я отдал майору 220 долларов: ту же сумму, что отдал Гарик, минус
стоимость зеленого костюма. Майор достал из сейфа бутылку коньяка,
налил, мы выпили за счастливое приземление. Еще через пять минут
носильщики возобновили работу. Теперь ими командовали два милиционера.
Вещи носили в небольшой, но вполне удобный милицейский ПАЗик. Зато путь
в Шереметьево по праздничной Москве ПАЗику расчищала милицейская Волга с
мигалкой и сиреной. В Волге сидел я. Гром победы снова звучал в моей
голове, но тише.
А зеленый адидасовский костюм я больше ни разу не надел. Здесь в таких
не ходят.

Abrp722

Я учился в восьмом, когда в школе организовали кинокружок. Для провинциального городка с населением десять тысяч это было круто. Как звали руководителя я честно говоря уже не помню. Вроде Дмитрий Михайлович. Неважно. Промеж себя мы его называли "Этодело". "Это дело" было его любимой присказкой. "Это дело мы вставляем вот сюда, а это дело просовываем вон туда". У него была довольно своеобразная манера обучения. Всё что он показывал, он будто сам делал в первый раз. "Так. Поглядим, как это дело тут крепится. Володя, посмотри. Вроде правильно, да?" Этодело был "химик". Не химик в смысле учёный, а "химик" в смысле человек, которому самый гуманный в мире суд заменил срок пребывания в колонии исправительными работами на стройках народного хозяйства. То есть "химией". Как он попал в школу? Вроде у кого-то из учителей муж служил в спецкомендатуре, где Этодело был на хорошем счету. Водку не пил, осуждён был по какой-то хозяйственной статье, и на досуге увлекался любительской киносъёмкой. А что делать? Где ещё брать кадры, если треть городка сидит, треть готовится сесть, а треть охраняет одних от других? У нас в старших классах, к слову, производственное обучение вёл прораб с зоны. И он неоднократно заявлял, что с зеками работать намного проще и спокойней, чем с десятиклассниками.

Поначалу от желающих взять в руки кинокамеру и последовать непростым путём красноармейца Некрасова отбою не было. В кружок записалось человек сто. И немудрено. Во времена, когда "Советский Экран" выходил двухмилионным тиражом, и на почитать его в библиотеке стояла очередь, приставка "кино" имела магическое свойство. Директрисса предложила установить вступительный ценз на основании поведения и успеваемости. Но Этодело категорически возразил.
- Записывать будем всех желающих.
- Как же вы справитесь?!
- Не волнуйтесь, я справлюсь. - коротко ответил тот.
Он был не так прост, как казался, этот мужичек.

Уже после первого занятия количество участников кружка сократилось втрое. Скучные лекции по физике, оптике, и химии, схемы и формулы на доске, непонятные термины в тетради, всего этого слава богу хватало и на уроках. К третьему занятию осталось человек двадцать. Я высидел просто потому, что увлекался фотографией, и мне было интересно. На пятое занятие пришло двенадцать человек. Этодело обвел нас взглядом, пересчитал, отложил в сторону мел, и сказал:
- Ну вот теперь нормально. Можно, это дело, и начинать.
А уже через месяц человек с кинокамерой стал непременным атрибутом всех школьных мероприятий. Наши фильмы из школьной жизни пользовались бешеной популярностью и собирали аншлаги. Этодело был хорошим руководителем. Как-то он умел ненавязчиво так организовать процесс, что каждому находилось занятие по душе, и никто не сидел без дела. То, что он не был профессиональным преподавателем и педагогом, добавляло нотку доверительности в наши отношения. Короче, нормальный был мужик.

А закончилось всё довольно неожиданно и печально. Приближался новый год. В последний день перед каникулами учителя как обычно, распустив учеников и закрыв школу изнутри, устроили вечеринку. И хотя Этодело не был членом педагогического коллектива, его пригласили. "В обнимочку с обшарпанной гармошкой". Кому-то же пришла в голову эта безумная затея - запечатлеть сие мероприятие на киноплёнку. Которая потом долго ещё пылилась в лаборатории в коробке с надписью "Новый год". После каникул про неё никто и не вспомнил.

Спустя какое-то время, уже ближе к весне, мы наконец закончили монтировать фильм на тему новогодних школьных утреников и огоньков. Определили время премьерного показа, сделали анонс. В зале было не протолкнуться, сидели на головах. Под нетерпеливый гул публики погасили свет, и начали кинопоказ. Кто перепутал плёнки, так и осталось тайной. Наверное в суматохе кто-то схватил не ту коробку. Новый год и новый год. Когда на экране пьяненькие учителя под беззвучную музыку стали непедагогично дёргаться и гримасничать, публика взвыла. Публика неистовствовала. Оператора, который попытался прервать несанкционированный кинопоказ, оттащили от аппарата. Коллапс наступил на эпизоде, где пьяный физрук с пьяным завучем прыгали наперегонки вокруг ёлки в мешках.

Конечно, разразился скандал. Нашу самую громкую премьеру объявили грязной провокацией. Все плёнки изъяли, лабораторию опечатали. И кружок прекратил своё недолгое существование. Только физрук за нас и вступился. Он сказал на педсовете, посвященному этому происшествию.

- Да ладно вам! Нормальное кино. Скажите ещё спасибо, что звука не было!

В курортном городе девушка подходит к автоматическим весам, бросает
в щель монету, становится на весы. Смотрит на показания и недовольно
цокает языком. Потом снимает плащ, опять бросает монетку и встает
на весы. Качает головой, снимает свитер и снова взвешивается. Потом
снова бросает монету и пробует взвеситься без туфель. В этот момент
к ней подходит наблюдавший за этой сценой грузин с пригоршней монет:
- Падажди, дарагая! Дальше я плачу.

Наше семейное предание.
Эта история случилась с моей прабабушкой лет сто назад. В то время ее
семья держала овец. Доили их утром, еще до того, как выгонят на
пастбище. Способ дойки овец в селе был такой: нужно зайти в сарай, сесть
на овцу задом наперед и, обхватив руками и ногами, чтоб не вырвалась,
наклониться к задней части овцы и подоить в подставленное ведерко.
Ранним утром того дня, который сделал ее известной в ее селе, моя
прабабушка вышла доить овец, как обычно. Но необычным было то, что уже
случилось этой ночью, но пока себя никак не проявило. Виновник
случившегося сидел в сарае, затаившись и обреченно ждал рассвета.
Это был волк. Оголодавший волк, который зимой пришел в село. Проделал
дыру в крыше и забрался в хлев. Забрался, но, как и положено умному
зверю, сначала проверил, сможет ли он выбраться обратно. Не смог. То ли
забрался внутрь по сугробу, а изнутри стена была слишком высокой; то ли
просто устал серый с кровлей возиться.
Почему волк в таких случаях не начинает резать овец, никто не знает.
Может, просчитывает все варианты и понимает, что на шум прибегут люди с
вилами; и волк просто ждет, что кто-то откроет утром дверь - и тут он
неожиданно выскочит и улизнет в лес; а может, волк просто впадает в
уныние и теряет аппетит. Так или иначе, но шум волк ночью не поднял,
затаился до утра среди овец, поближе к дверям и свежему воздуху, и
принялся ожидать, что будет.
Моя сонная прабабушка зашла в темный хлев, быстро и плотно закрыла за
собой дверь, по привычке придержав коленом рванувшуюся было к выходу
овцу, и попыталась ее оседлать. Она не поняла, почему так случилось, что
эта вырывающаяся, но все-таки оседланная «овца» словно вообще обезумела,
когда прабабушка обхватила ее ногами и руками и попыталась нащупать вымя
в густой «овечьей» шерсти. Конечно, бабушка не успела ничего нащупать,
потому что овца начала скакать и прыгать по тесному хлеву с неистовой и
совершенно непонятной, как для домашней овцы, силой.
От испуга и чтобы не упасть, моя прабабушка посильнее ухватилась за
густую шерсть «овцы» и принялась громко вопить. «Овца», в очередной раз
прыгнув на стену, наконец отворила дверь, выскочила на дорогу и
понеслась в направлении к лесу. Прабабушка, оседлавшая «овцу», все же
не сдавалась - она просто была не в состоянии разжать свои сведенные
судорогой пальцы. Волк (а это был он), пробежал 50 метров и упал. От
перенесенного потрясения у серого не выдержало сердце.
Не сразу, но моя прабабушка поднялась и встала с мертвого уже волка. Не
глядя на сбежавшихся сельчан, побрела домой. Ей нужно было переодеться.
Оставшиеся овцы ждали дойки.

В Питере на Ваське, на Среднем проспекте есть китайский ресторан
"Великая стена". С большой вывеской иероглифами.
Мой приятель едет мимо на трамвае с сокурсником-китайцем. Проезжают мимо
вывески и китаец ему говорит:
- А ты знаеся, сто сдесь написано?
- Что?
- "Свиная тусонка".
Эти умники недолго думая, перерисовали иероглифы с банки тушенки
"Великая стена".

Большая перемена в средней школе. В учительской учителей много, но
довольно тихо. Все заняты своими делами. Вдруг распахивается дверь и
заваливается зареванный второклассник.
- Алла Ивановна! а что Петька меня плохими словами обзывает?!
- И как же, Сережа?
- и на "Х", и на "П", и на "Б", и на "А"!!
- Ну хорошо, иди в класс, я с ним поговорю!
Мальчик выходит. В кабинете наступает тишина.
Но это длится недолго. Все начинают что-то обсуждать.
Привлеченная шумом завуч отрывается от журналов.
- Что случилось? о чем спор?
- Да вот думаем, что за слово на "А"? Остальные понятно! А на "А"????
Завуч задумалась:
- И правда! Зовите его обратно.
Быстро привели мальчонку:
- Ну-ка скажи, как он тебя на "А" обзывал!
Тот стоит насупившись, но под таким напором не выдерживает и выпаливает:
"Ахуел!".
По учительской проносится вздох облегчения, мальчишку отпускают.
Завуч обращается к классному руководителю:
- А вам, Алла Ивановна, я уже говорила, что ваши дети не в ладах с
грамматикой! Пожалуйста, обратите внимание на этот момент!

Вступительный экзамен в инжнерно-строительный. Последний. Абитуриент
отвечает посредственно, а ему нужно четыре балла, чтобы пройти.
Экзаменатор тоже это понимает, но ему по фигу.
- Ну, ладно, задаю последний вопрос. Отвечаете - ставлю "хорошо". Нет -
тогда увольте. Какой завод в нашей стране выпускает теплоизоляционные
материалы на основе базальта?
Вопрос на засыпку, совсем не для абитуры, и парень, печально улыбаясь,
разводит руками:
- ХЗ.
Препод с удивлением и уважением:
- Правильно, Хабаровский завод. - И ставит "хор".

Моя четырёхлетняя дочка посмотрела мультик "Дед Мороз и серый волк". Ну, там где "Тревога, тревога, волк унёс зайчат!".
Как обычно, после мультика спрашиваю: Юлия, а чему тебя этот мультик научил?
Подумала.
Говорит: "Не надо никуда зайчат носить. Поймал - ешь на месте."
Правильный взгляд на жизнь, да.

Филология и политика.
Шокирующее падение уровня грамотности по сравнению с советским периодом вследствие успешной деятельности министерства ликвидации образования стало общим местом, и рассуждать на эту тему скучно. Тут уже давно надо действовать по совету Владимира Владимировича (я имею в виду Маяковского): ваше слово, товарищ маузер. Но в этой вакханалии сетературного олбанского есть политико-психологический аспект, который состоит в следующем.
Каждый из более чем семи тысяч существующих на планете языков имеет свои особенности, традиции, языковые клише, способы кодировки мыслей; которые естественны для носителей языка, но порой иногда труднообъяснимы для тех, кому этот язык не родной.
Например, англофоны говорят и пишут “the USA”, “the Ukraine”, но – “Russia” (без артикля). Ну, говорят себе и говорят – это нормально, такова традиция языка. Финны называют русских «вене», а Россию – Венейя; а мы их страну – Финляндия, хотя для них она Суоми. Ни мы, ни финны не возражаем. В центре Европы живёт народ, который соседи называют немцами, германцами, аллеманами – хотя сами себя они называют дойтшами. Список подобных примеров можно продолжать до бесконечности. И это нормально – ну так сложилось исторически, таковы особенности языков. Никого это не удивляет.
С учетом вышеизложенного довольно забавно смотреть на срывающуюся на визг Хакамаду: «а я буду говорить – «в Украине», потому что я уважаю Украину!». Ну, уважай, но язык-то зачем насиловать, на котором ты говоришь? Ну ладно, свихнулась носительница светлых идей равенства, братства и политкорректности на русофобской истерии и борьбе с кровавым режимом, бог ей судья. Но ведь (аларм, господа!) это член президентского совета по вопросам развития гражданского общества и правам человека! А «в Канары», «в Кубу» или «в Мальдивы» не желаете, леди?
Проблема в том, что мы сами способствуем этому лингвистическому промискуитету. В чьих не слишком отягощённых интеллектом мозгах родилась светлая идея о том, что русские на РУССКОМ языке должны называть Молдавию Молдовой, а Киргизию – Кыргызстаном (подстраховывая рукой челюсть от вывиха). Откуда взялись эти Татарстаны и Башкортостаны? Напомню – я говорю о нормах именно русского языка. На других языках, разумеется, следует говорить в соответствии с нормами этих языков, но на русском языке надо говорить и писать, мля, по-русски!
Проблема глубже, чем может показаться с первого взгляда. Вынуждая нас коверкать свой язык, нарушать его нормы и традиции, нас пытаются лишить национальной идентичности, ампутировать чувство национального достоинства. Происходит ли это по скудоумию и дремучести власть предержащих, либо творится сознательно пресловутой пятой колонной – думайте сами.
Сорри за многабукафф.

У большого магазина стоит большая фура. Несколько грузчиков торопливо ее разгружают. Выходя из магазина мимо проходит крупная женщина с девочкой подростком. Неожиданно она окликает одного из грузчиков: Ой, Миша, привет!
Миша запыхавшийся с большой коробкой останавливается и внимательно вглядывается в женщину: Ой, Алла, привет!
Алла: А чё ты тут делаш!? Грузчиком работаешь, да?! И надо было для этого институт с отличием заканчивать!
Миша: Дааа понимаешь....
Алла: Чё совсем плохо? Иди лучше к моему брату. Он сейчас в Москве бригадиром строителей устроился! Хотя с тобой учился в институте.
Миша: А сама как?
Алла: Да вот, после медицинского чуть поработала, да в бухгалтеры подалась. Сейчас на складе работаю! Развелась, а это дочка моя! А ты?
Миша: Даа я...
Алла: Ну ладно я тут опаздываю, в гости иду! Пока!
И ушла.
А Миша долго провожал взглядом свою первую любовь и корил себя что так и не сказал Алле про все: что любит ее до сих пор, что фура его и этот и еще несколько магазинов тоже его. А разгружает товар чтобы помочь, так как людей не хватает и машину надо срочно за другим товаром отправлять!

История зарисовка былого времени. Было это в далёких, теперь уже, 90-х. А точнее в 1999 году, в городе Нижнем Новгороде. Был я тогда курсантом одного негражданского заведения и дело происходило на День Победы 9 мая. Я был старшим в составе группы, выделенной для обеспечения данного праздника. Сам праздник проходил в парке «Швейцария», в программе его значилось чествование ветеранов двух районов города – Приокского и Советского. Выступали детские коллективы, говорили речи уважаемые люди, показывали мастерство военные спецы. Наша задача сводилась к расстановке инвентаря, обеспечению порядка, но были мы не по форме. Командовал всем военком одного из районов, не помню его фамилию, но полковник был настоящий. Грудь колесом, выправка, голос на весь парк. Меня, как старшего, он отрядил на особо ответственное задание, которое сводилось к следующему: помимо зрелищ на празднике было и угощение в виде солдатской передвижной кухни с гречневой кашей, а также фронтовые 100 грамм. Весь запас водки был в 4-х ящиках возле пластикового стола и запаса пластиковых стаканов. Так вот, я должен обеспечивать разлив водки по стаканам для самих ветеранов, ну и всех остальных гостей. Такое ответственное задание было снабжено указанием – по возможности, дедушкам наливать только 100 грамм, и не более по соображениям их почтенного возраста и только. Сам военком, опрокинув грамм 200 снял с себя полковничий бушлат, а погода была не по-весеннему прохладной, надел его на меня как на вешалку, для пущей важности и вовсю руководил фуршетом. Старцы ветераны были очень рады и довольны происходящим, общались смеялись, понятно было, что вот так все вместе они редко видятся. Ну и, соответственно, к моему столу они подходили не единожды, а отказать старику ветерану в повторных 100 граммах было невозможно, подходили они обнявшись и говорили, а налей-ка нам еще, давно мы не видались. И были слезы на глазах их, что вот ещё год, а мы снова свиделись, а на следующий, может, уже и не придется. На площадке бегали детишки, суетились возле кухни солдаты, громыхал военком, играл оркестр. Смешного случая в этой истории нет. Но почему то этот праздник Победы запомнился навсегда. Потому что нем было всё правильно и нужно. Без приторного искусственного пафоса и насаживаемого излишнего патриотизма, без громких необоснованных речей, ярких плакатов и мотков георгиевских лент и прочей шелухи. Было в тот холодный день в парке тепло и не из-за водки, которую сейчас не дай бог на празднике таком достать. Где же мы не туда свернули-то, в каком году-то. А?

Бегущие за машинами собаки — это души yволенныx гаишников.

Инопланетяне прилетают на Землю. Вокруг собираются делегации разных стран, религиозные лидеры и расспрашивают пришельцев об их жизни.

Когда очередь доходит до Папы Римского, он спрашивает: "Знаете ли вы о Спасителе и Господе Боге нашем, Иисусе Христе?"

"А, Иисус" - отвечает инопланетянин. "Конечно, мы его знаем. Он навещает нас каждый год, чтобы удостовериться, что мы в порядке".

Удивленный, Папа восклицает: "Каждый год? Да мы уже 2000 лет ждем его второго пришествия!".

Пришелец видит, что священник начинает гневаться, и пытается его успокоить: "Ну, может, ему нравится наш шоколад больше чем ваш".

Папа изумляется: "Шоколад? А это здесь вообще при чем?".

"Да, шоколад. Когда он впервые посетил нашу планету, мы подарили ему здоровую коробку шоколадок. Погодите, а вы что сделали?"