Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт.18+
Рассказчик: Леонид Хлыновский
По убыванию: %, гг., S ; По возрастанию: %, гг., S
Вопрос с молодёжного интернет-форума: - Что делать? Привёз подругу на экзамен. И перед тем, как выйти из машины, она мне заявляет: "Всё, милый, между нами всё кончено. Прощай и прости" и убегает. Потом трубку не берёт, на эсэмэски не отзывается... Через два часа звонок: "Милый, ты чудо! Ты так хорошо меня ругал, я получила пятёрку!". Ваши действия?
Однажды видный, но в высшей степени нечестный и беспринципный американский политический деятель во всеуслышание хвастался своими успехами и высоким положением, которое он занимал: — Но что самое главное — я добился всего собственными руками. Да, сэр, я, можно сказать, сам себя сделал. — Рад это слышать, — заметил его собеседник. — Ведь это снимает с Господа Бога очень серьезную ответственность.
Первые свои известные произведения А.Н.Островский печатал в литературном журнале "Москвитянин", который издавал М.П.Погодин, имевший свою систему оплаты авторов. Он платил молодому литератору 25 рублей за печатный лист, но... Если Островский сдавал пьесу в пять авторских листов, то Погодин соглашался заплатить за неё 125 рублей, однако выплачивал только по 25 рублей в месяц, и никакие мольбы молодого литератора не помогали. Островский позднее рассказывал: "Но мне необходимы деньги!" — умоляешь его. - Э, батюшка! Вы человек молодой, начинающий. Для вас достаточно и 25 рублей в месяц на житьё. А то сразу получите этакую сумму денег: шутка ли - 125 рублей, ведь это 437 с полтиной ассигнациями! И прокутите! А у меня деньги вернее. Никакие заявления о нужде не помогали. Наконец Островский нашёл способ, как избавиться от такой зависимости. Погодин был должен Островскому 125 рублей, и литератор написал на своего приятеля задним числом вексель на 125 рублей, срок погашения которого уже истёк. Затем Островский отправил проинструктированного приятеля к Погодину, сопроводив того слёзным посланием от Островского с просьбой об уплате долга. Погодин сурово спросил приятеля: "А что вы сделаете с Островским, если я не уплачу за него денег?". Приятель был хорошо подготовлен к подобному вопросу и оставался непреклонным: "Завтра же потащу его в "Яму"!". "Ямой" называлась московская долговая тюрьма у Иверских ворот. Погодин попытался повторить свой любимый трюк: "А не согласны ли вы будете получить по 25 рублей в месяц в уплату?". Приятель Островского стоял твёрдо: "Или всё, или «Яма»!". Погодин покряхтел, но всё же смилостивился и заплатил всю сумму.
Одесский пляж Ланжерон. Молодой мужественный пожарный из Бердичева в отпуске, загорает. Рядом с ним устроились две симпатичные девушки. Одна говорит другой: - Пойду-ка познакомлюсь. Подходит к нему и спрашивает: - Молодой человек, сколько отсюда до во-он того кафе? Он открывает один глаз: - Два рукава. Озадаченная таким ответом девушка возвращается к подруге: - Странный он какой-то! Про рукава какие-то говорил. Попробую ему более прозрачно намекнуть. Снова подходит: - А сколько до во-он той гостиницы, где у нас с подружкой роскошный "Люкс" № 307? - Две "магистралки" и рабочая линия в три рукава, - пробурчал пожарный и дальше валяется. Вторая подруга говорит совершенно ошарашенной первой: - Да ты ему прямо предложи: "Пойдём трахаться!". Ну, та так и сделала. Пожарный тут же вскочил, озираясь по сторонам: - А что, рукава привезли?!..
Как-то известный австрийский химик Адольф Франк во время экзамена сказал одному студенту: - Вы очень находчивы и сообразительны. Главное - вы умеете в немногих словах высказать огромное количество глупостей...
Владелец фирмы выступает перед служащими: - Я ещё раз благодарю всех вас за пожелания по случаю моего юбилея и в этот торжественный день от всей души дарю вам всё, что вы у меня за эти годы украли.
Два Александра, Грибоедов и Алябьев, летом 1812 года поступили в добровольческий Московский гусарский полк, там и сдружились. Их сближали любовь к музыке, свободомыслие и независимость характера. Недаром Грибоедов отдал Чацкому любимую поговорку Алябьева: "Служить бы рад, прислуживаться тошно!". Алябьев, храбро сражавшийся с французами, участвовавший во взятии Дрездена и Парижа, после войны был переведён в Петербург, где судьба снова свела его с Грибоедовым. Однажды в театре Алябьев и Грибоедов, громко аплодируя, обратили на себя внимание полицеймейстера. Блюститель порядка, подозвав квартального, подошёл к Грибоедову и строго спросил его фамилию. Грибоедов сказал. Полицеймейстер приказал квартальному: "Кузьмин, запиши!". Тогда Грибоедов в свою очередь обратился к главе петербургской полиции: "А ваша как фамилия?". Полицеймейстер от такой наглости на минуту потерял дар речи, но всё-таки назвал свою фамилию. "Алябьев, запиши!" - невозмутимо произнёс Грибоедов. История имела продолжение: Алябьев, вопреки уставу, был в театре в штатском платье, а не в мундире, но гусарские усы выдали его, и будущий автор бессмертного "Соловья" на целый месяц отправился на гауптвахту в Петропавловскую крепость.