Поиск по автору:

🍁😼🍂

Рыжий кот на фоне рыжих листьев
Смотрит вдаль, как будто знает что-то.
Осень, кот и я — мы все артисты.
Только кот не требует почёта.

Я вас внимательно слушаю

🐈

Констанца, 1946–1947

Рассказ Лиды

Меня зовут Лида. Мне шесть лет. Мы приехали в Румынию в августе 1946 года. Папа — Павел Петрович — служит здесь интендантом Советской Армии. Мама — Анна Николаевна — поехала с ним. И я, конечно, тоже.

Поселились мы в городе Констанца. На бульваре Регины Марии (Королевы Марии). Дом был большой, старый, принадлежал одному зажиточному румыну. У него был ресторанчик, а ещё он сдавал квартиры – несколько двухэтажных домов в глубине двора. Наша квартира находилась на втором этаже. Ресторан стоял на проспекте Регины Марии, второй дом от перекрёстка с второстепенной улицей.

Сначала я не знала, что мы в чужой стране. Для меня это был просто новый город. Тёплый, южный, с широкими улицами и зелёной травой, которая не желтела даже зимой. Один раз выпал снег — он лёг на газон и быстро растаял. Больше я снега не видела за всю зиму.

Уклончивый ответ

Однажды мы с папой и мамой пошли в порт. Там стояли наши военные катера. Я тогда ещё не знала, что это такое — просто большие корабли с красными звёздами. Мы подошли к одному из них. На палубе колол дрова юнга — парень лет шестнадцати, наверное.

Папа окликнул его:

— Здравия желаю! Ну что, как дела? Куда направляетесь?

Юнга ответил не по уставу, но как надо. Он поприветствовал папу, а на вопрос о планах ответил уклончиво: «А кто его знает? Куда капитан прикажет, туда и пойдём...». Папа не стал допытываться. Он был военным и понимал, что матросы и солдаты не должны говорить о маршрутах даже своим, даже если спрашивает офицер, хоть и "сухопутный".

Мы пошли дальше. Я запомнила запах моря и дерева, которое кололи на дрова. И ещё — как важно военному не говорить лишнего.

Баня

Несколько раз мама брала меня с собой в баню. Это было необычное место. Раздевалка находилась на втором этаже. Там было очень чисто — на полу лежала мягкая ковровая дорожка, а стены были украшены зеркалами до потолка.

Лестница, ведущая вниз, была светлой и гладкой — мама сказала, что она мраморная. Лестницу тоже покрывала ковровая дорожка. На первом этаже была сама помывочная — кафель, душевые, скамейки. За отдельную плату можно было принять ванну, но мама не стала заказывать — мы просто помылись под душем.

Я потом, уже взрослой, вспоминала эту баню как что-то почти сказочное. Советские бани были попроще, без ковров и мрамора. Но они были свои, родные. А здесь было чужое, но очень красивое.

Как я ходила в штаб

Мама как-то отправила меня в штаб к отцу — передать обед. Она вывела меня на улицу Королевы Марии и сказала:

— Иди всё прямо-прямо. Придёшь в штаб.

Я знала дорогу. Мы уже бывали там раньше. И я пошла. Прошла километр, наверное, может, чуть больше. Передала корзинку с едой, и вернулась.

Тогда мне это казалось простым делом. А через много лет я поняла, что мама рисковала — отправить шестилетнюю девочку одну по чужому иностранному городу. Но тогда люди были другими. Или просто не думали об опасностях – война же закончилась...

Рынок и румынские слова

Мама часто ходила на рынок. Иногда она брала меня с собой. Несколько раз мы ходили туда с девушкой, которая работала в ресторане у хозяина и свободно говорила по русски. Видимо, её родители приехали сюда из Бессарабии ещё до революции.
Мы переходили широкий проспект Короля — бульвар, где ездили машины. Светофоров и регулировщиков тогда не было. Мы останавливались на краю, ждали, когда машин станет меньше, и бежали. Проспект был метров пятьдесят, не меньше.
Позже я узнала, что это был проспект Кароля 1 (ударение на первый слог). Но мы не знали подробностей и называли его, как слышали.

Я запомнила несколько румынских слов:

Лаптэ — молоко.

Пынэ — хлеб.

Буна зия — добрый день.

Ла реведерэ — до свидания.

Мулцумэск — спасибо.

Шти романэшти – по румынски говорите?

Нищие часто просили хлеба. И я слышала это слово — «пынэ» — снова и снова. А уличные торговцы кричали, предлагая свой товар. Я запомнила это как «Акуджи!». Папа потом объяснил мне, что это просто рыночные выкрики — «Кому молока?», «Кому того-то?».

Соседская драка

В соседнем доме жил один служащий — не военный, но в красивой форме. Однажды к нему пришёл знакомый. Они выпили, повздорили и вышли на улицу выяснять отношения. Дрались они не кулаками, а пощёчинами. Я смотрела из окна вместе с родителями.

Папа посмеялся:

— Наши бы тут устроили… А эти – как барышни.

А оказалось, что в Румынии были такие законы: если бьёшь открытой ладонью — статья легче. Если кулаком — хуже. И тот приятель был из полиции. Вот почему они дрались так «интеллигентно».

Рождество

На Рождество или Новый год — я уже не помню точно — хозяева принесли нам традиционное румынское блюдо. Свинину, запечённую с черносливом. Хозяева были православные, как и мы, но церковный календарь у них был григорианский, так что религиозные праздники не совпадали. Я запомнила это — что у них всё смещено, не как у нас.

Бунт

В ноябре 1946 года в Румынии прошли выборы. Победили коммунисты. Но часть населения была недовольна — они считали, что большевики подтасовали результаты. И они устроили бунт.

Напали и на воинские части. Погиб наш часовой.

Тогда семьям советских офицеров приказали сидеть по домам и не выходить на улицу.

И в тот день я увидела папу на белом коне.

Он прискакал домой среди бела дня, при оружии. Проведать нас, убедиться, что мы живы. Предупредить — за забор не выходить.

Он поговорил с мамой, посмотрел на меня, кивнул, а потом ускакал обратно.

Я запомнила этот образ на всю жизнь. Папа на белом коне. В военной форме. Серьёзный.

Трамвайные рельсы

Я тогда не знала, но уже потом, когда выросла, папа рассказал мне, что трамвайные рельсы в Констанце — одесские. Румынские фашисты, отступая из Одессы, забрали их с собой и перевезли сюда. Я помню, как ходили трамваи по этим рельсам, и не знала, что они с советской земли.
Кстати, в Констанце следов войны почти не было.

Возвращение

В марте 1947 года папина служба в Румынии закончилась. Мы вернулись в Магнитогорск.

Мне было шесть с половиной лет. Я увезла с собой несколько румынских слов, образ папы на белом коне, вкус рождественского угощения и память о чужом южном городе, где трамваи ходят по одесским рельсам.

С тех пор прошло восемьдесят лет. Но я помню почти всё...

О чёрной магии...

Собралась на Лысую гору на корпоратив...

Австралийские частушки🦘

Как на поле, нА поле
Утконосы крякали,
Лирохвосты бегали,
Словно гуси-лебеди...

Кенгуру потешные
Боксом занималися,
Дьяволы тасманские
Рядом отиралися.

Страус эму царственный
Замыслы вынашивал,
Шлемоносный казуар
Гребнем травку скашивал.

А ехидны подлые
Ржали заразительно,
Но над чем – никто не знал
Даже приблизительно...

Закон подлости, или Свидание вслепую в квадрате

Вечер. Раздаётся телефонный звонок. Поднимаешь трубку и сразу понимаешь — на том конце провода разыгрывается трагедия вселенского масштаба.

— Кошмар! Ужас! Ну надо же так! — голос в трубке хрипел от отчаяния, в нём слышался надрыв последней надежды.

— Ты чего так сокрушаешься? — спрашиваю, заранее готовясь к рассказу о проваленной сделке, разбитой машине или, на худой конец, о проигранном футболе.

— Да вот, познакомился в соцсетях с одной бабой... — собеседник делает драматическую паузу, чтобы собраться с силами. — Классная девушка! Умная, стильная, с юмором... Фотка просто идеальная!

— Ну, поздравляю! — искренне радуюсь за товарища. — Чего же ты тогда, как на похоронах, завываешь?

— Общались неделю, — голос его становится похож на скрип разрываемого занавеса. — Всё было прекрасно. Душа в душу. Сегодня, наконец, решился, пригласил на свидание...

— Супер же! И что она? Не пришла? Селфи оказалось десятилетней давности?

— Пришла... — в этом слове столько смертной тоски, что невольно ёжишься. — Она оказалась замужем. А фотки и у неё, и у меня нейросетями обработаны...

Вот оно что... Ну, бывает. Старая как мир история. Пытаюсь его подбодрить, влить в его надорванную душу каплю житейской мудрости.

— Ну-у-у... А когда это было серьёзной проблемой? — философски замечаю я. — Миллионы людей в такой же ситуации...

И тут мой собеседник перебивает меня. Он произносит фразу, от которой картина мира мгновенно переворачивается с ног на голову. Фразу, в которой сконцентрировалась вся несправедливость мироздания.

— Она оказалась ЗА МНОЙ ЗАМУЖЕМ!!!

В трубке повисает гробовая тишина. Мозг отказывается обрабатывать эту информацию. Представляется сюрреалистическая картина: он, принаряженный, остолбенелый, сидит в ресторане с бокалом вина. Напротив — та самая «классная девушка». И спустя пятнадцать минут неловкого молчания она смущённо произносит: «Милый, а ты не находишь, что у нас с тобой общее прошлое? И, если память не изменяет, общая квартира и штамп в паспорте?»

Занавес. Всё кончено. Пьеса сыграна. Абсурд восторжествовал.

Остаётся лишь развести руками и признать: иногда жизнь подкидывает сюжеты, до которых не додумался бы ни один писатель-сатирик. И единственное, что можно сказать в такой ситуации: «Бро, ну ты попал... Так попал, что круче не придумаешь».

Спартак Мишулин: весельчак с серьёзной подоплёкой?

Он родился сто лет назад, 22 октября 1926 года в семье, где не было места для смеха. Своего отца Спартак никогда не видел (есть версия, что это писатель Александр Фадеев). Мать — Анна Васильевна Мишулина, заместитель наркома промышленности, женщина жёсткая, волевая, вся в работе. Сына она практически не замечала. Сначала сдала его в интернат, потом перепоручила заботам своего брата, профессора Александра Мишулина. Отчим — отставной военный — тоже не жаловал мальчика.

Имя Спартак придумал не кто иной, как его дядя, Александр Мишулин. Профессор истории, ректор Академии общественных наук при ЦК ВКП(б), он специализировался на древнеримской истории и написал монографию о восстании рабов 73 года до Р. Х. Спартак был любимым героем ректора, поэтому племянника он назвал в честь предводителя восстания гладиаторов.

Однажды подросток Спартак вынес из дома дорогую мамину шубу и продал её на рынке. На вырученные деньги он устроил пир для дворовой компании — накупил пирожков, конфет, хлеба. Ему отчаянно хотелось, чтобы его приняли, чтобы он стал своим. Он даже не подозревал, что в подкладку шубы мать зашила крупную сумму — сбережения «на чёрный день». Скандал был грандиозным. Отчим и мать восприняли поступок Спартака не как способ обратить на себя внимание, а как предательство и уголовщину. Отношения, и без того холодные, рухнули окончательно. Именно после этого случая Спартак сбежал в артиллерийскую спецшколу — и это было началом его дальнейших мытарств.

Три нелепых преступления и колония

История о том, как будущий актёр оказался в лагере, выглядит как сценарий приключенческого фильма. В начале 1940-х он попал за решётку в возрасте 17 лет, а причиной стали любовь к искусству, романтизм и банальный голод.

Официально он получил срок за кражу, но обвинения были нелепыми. Впрочем, время было суровое, военное.
Всего три эпизода. Первый — угон трактора во время учёбы в артиллерийской спецшколе, куда Спартак поступил, надеясь, что там есть актёрский кружок. Однажды нужно было добраться до соседнего села. Транспорта не было, и парень завёл стоявший без присмотра трактор. Далеко уехать не удалось — трактор заглох, а Спартака задержали.

Второй — кража электролампочек ради театра. В клубе училища, где он пытался организовать драмкружок, не хватало освещения для сцены. Тогда он выкрутил несколько лампочек в подъездах и коридорах государственного учреждения. В сталинские времена это квалифицировалось как хищение социалистической собственности.

Третий — порча портретов вождей. Спартак тайно утащил из библиотеки несколько картонных портретов — Сталина, Молотова, Ворошилова и других. Оборотная сторона была чистой, и он использовал её, чтобы писать свои первые пьесы и стихи – писчей бумаги катастрофически не хватало. Когда исписанные портреты обнаружили, девятнадцатилетнему парню едва не пришили политическую статью — «антисоветская агитация» и контрреволюционная деятельность. Это грозило огромным сроком. К счастью, следователь пожалел курсанта и не "впаял" политическую статью. Спартак получил три года лишения свободы по обычной уголовной статье. Отбывал он их в Сухобезводненском ИТЛ — Унжлаге.

Там, в лагере, бывший курсант долгое время работал конюхом и погонщиком. Это была тяжёлая физическая работа, где от умения понять лошадь буквально зависела его жизнь и здоровье. Именно там он досконально изучил повадки этих животных, научился ухаживать за ними и завоёвывать их доверие. Этот опыт позже пригодился на съёмках «Белого солнца пустыни».

Удомля и дорога на сцену

В 1946 году, когда Спартаку исполнилось двадцать, он освободился. Путь в крупные города и столичные вузы с судимостью был закрыт — «минус прописка». Мишулин уехал в Калининскую область. Там он устроился в ДК райцентра Удомля. Его официальная должность звучала так: художественный руководитель и массовик-затейник в местном Доме культуры. Он организовывал праздники, ставил самодеятельные спектакли, писал сценарии и вовсю проявлял свой бурный творческий потенциал. Именно в удомлинской самодеятельности его позже заметил и пригласил в профессиональный театр Калинина (бывшей Твери) известный режиссёр. Это и открыло Мишулину дорогу к славе.

«Двенадцать стульев»: первый Бендер

В 1967 году в Театре сатиры вышел спектакль «Двенадцать стульев». Остапа Бендера играл Мишулин, Кису Воробьянинова — Анатолий Папанов. Их дуэт стал легендарным. Бендер у Мишулина был невероятно напористым, безумно обаятельным «сыном турецкоподданного» с южным колоритом. Они с Папановым импровизировали на сцене и доводили зал до слёз. От спектакля сохранились редкие телевизионные фрагменты начала 1970-х. А когда Марк Захаров решил снимать свой фильм, он оставил Папанова в роли Кисы, а Остапа отдал Миронову. Но для целого поколения театралов именно Мишулин был первым и настоящим Бендером.

«Самоубийца»: пьеса, которую запретил сам Сталин

В 1988 году Валентин Плучек возобновил в Театре сатиры «Самоубийцу» Николая Эрдмана. Пьеса, написанная в 1928-м, была под полным запретом более пятидесяти лет. Сталин лично написал в 1931 году: «Я не очень высокого мнения о пьесе „Самоубийца“. Ближайшие мои товарищи считают, что она пустовата и вредна». Эрдмана арестовали в 1933 году и сослали в Сибирь. Текст ходил в самиздате. И только с началом Перестройки пьеса вернулась на сцену.

В спектакле Плучека главную роль — Семёна Подсекальникова — играл Роман Ткачук. Спартак Мишулин играл Александра Петровича Калабушкина, содержателя весов, силомера и тира в летнем саду «Красный Бомонд». Хваткий щёголь нэповской эпохи, любвеобильный и азартный, он сочетал ухаживания за дамами с финансовыми аферами. В тексте пьесы его прямо называют «наглым самцом» и обвиняют в половой распущенности.

Особенно запомнилась зрителям сцена, где главная героиня приходит к Калабушкину с просьбой о помощи. Он в это время у себя в комнате — с дамой. Главная героиня говорит через дверь: «Простите, вы нужны мне как мужчина». Имеется в виду, что ей нужна физическая сила — что-то передвинуть, что-то починить. Но Калабушкин, занятый любовными делами, понимает её совершенно превратно. «Ты с ума сошла! Не время сейчас...» — отвечает ловелас из-за двери, и вся эта ситуация, с его любовницами и двусмысленностью, вызывала в зале взрыв хохота. Мишулин играл эту сцену с таким комическим отчаянием, что становилось ясно: его Калабушкин и вправду верит, что все вокруг только и думают об одном.
Также в постановке участвовали Наталья Селезнёва, Ольга Аросева, Валентина Шарыкина — весь цвет Театра сатиры. Я смотрел этот спектакль в Екатеринбурге весной 1992 года. Зрители очень эмоционально реагировали на то, как высмеивались и советские приспособленцы, и интеллигенция, и духовенство. Мишулин играл роль сластолюбца.


Карлсон, Саид и лошади

Настоящая всенародная любовь пришла к нему через детское кино и телевидение. В 1968 году Мишулин сыграл Карлсона в телеспектакле «Малыш и Карлсон». Это был не просто смешной толстяк с пропеллером. Это был Карлсон, который умел быть и забавным, и трогательным, и одиноким.

А в «Белом солнце пустыни» он сыграл Саида. На съёмках в Дагестане и Туркмении Мишулина загримировали так, что местные аксакалы принимали его за своего. Он ходил в гриме даже в обед, ездил на лошади по окрестностям. Когда к нему обращались на местном наречии, он не терялся — имитировал тюркские слова, связывая их в бессмысленные, но очень убедительные фразы. Местные жители впадали в ступор: перед ними был «свой», но говорил он на каком-то странном языке. Они уважительно цокали языками и решали, что это загадочный гость из дальнего селения.

А однажды на съёмках он едва не погиб. Сцена, где Саид закопан по шею в песок, снималась в жару. Мишулина для безопасности посадили в фанерный ящик, засыпали песком. Съёмочная группа отошла, и в этот момент к его лицу начала подползать гюрза. Он не мог пошевелиться, не мог кричать– любое резкое движение могло разозлить рептилию. "Саид" просто замер и смотрел на гадину, пытаясь гипнотизировать. Змея проползла в нескольких сантиметрах от его уха и скрылась в барханах. Позже он говорил, что мысленно попрощался с жизнью.

А с лошадьми на съёмках он ладил, как никто. Ему досталась строптивая кобыла. В отличие от других актёров, которые пытались подчинить животных силой, Мишулин действовал лаской. Он часами разговаривал с ней, подкармливал хлебом с ладони и сахаром. Лошади чутки к интонациям и запахам: почувствовав в актёре «своего», кобыла начала слушаться его малейшего шёпота и жеста.

Гайдай и «пожилая дама»

В фильме «Частный детектив, или Операция „Кооперация“» (1989) Спартак Мишулин сыграл Георгия Михайловича Пузырёва, отца главного героя. А главную роль — начинающего сыщика Дмитрия Пузырёва — исполнил Дмитрий Харатьян. У них был полноценный актёрский тандем и много совместных сцен. Но особенно запомнился зрителям эпизод, где Мишулин изображал пожилую даму. Было очень смешно. Он вообще умел быть смешным в любом образе — и в женском платье, и в чалме, и в гриме Карлсона.

В последнем фильме Гайдая «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди» (1992) Харатьян снова исполнил главную роль — суперагента Игоря Соколова. А у Мишулина была небольшая, но запоминающаяся комедийная роль второго плана — он сыграл слугу капризного арабского шейха, которого по сюжету также изображал персонаж Харатьяна. Даже в крошечной роли Мишулин умудрялся быть ярче и живее, чем иные главные герои.

Мать: холодная встреча в Ташкенте

Анна Васильевна Мишулина так до конца и не полюбила сына. Её партийная карьера закончилась трагически: за какую-то провинность её отправили в ссылку в Узбекистан. Она жила в Ташкенте, вдали от Москвы, вдали от семьи.

Спартак приезжал к матери в Ташкент. Встреча прошла холодно. Они были чужими людьми — слишком много времени прошло, слишком мало было между ними общего. Она не стала ему ближе. Он не стал ей сыном. Так и расстались — каждый со своей обидой и своим одиночеством.

Семья: Карина, Тимур и суды

У Спартака Мишулина есть официальная дочь — Карина. Она родилась в браке с Валентиной Мишулиной. Карина стала актрисой, играла в театре и кино. После смерти отца она яростно защищала его наследие.

В 2017 году актёр Тимур Еремеев публично заявил, что его отцом является Спартак Мишулин. Это признание раскололо семью народного артиста. Вдова Валентина и дочь Карина категорически выступили против, назвав Еремеева самозванцем. Началась война за наследство и честное имя (хотя Тимур сразу заявил, что на наследство он не претендует).

Однако ДНК-экспертиза, результаты которой огласили в эфире программы «Пусть говорят», показала: вероятность того, что Тимур Еремеев является биологическим сыном Спартака Мишулина, составляет 99,9999%. Мать Тимура, Татьяна Еремеева, подтвердила, что её связь с артистом длилась более тридцати лет, а сам Мишулин всегда участвовал в жизни сына.

Карина и её мать не приняли этот результат. Они подали иски, заявляя о фальсификации экспертизы. Суд действительно постановил, что юридически родство не подтверждено, и запретил Еремееву публично называть себя сыном Мишулина. Но для миллионов зрителей это уже не имело значения. Тимур Еремеев остался в их глазах признанным сыном великого артиста.

Была и другая, тёмная страница. В 1950-х у Мишулина был роман с балериной Александрой Сорокиной. Родился сын — Владимир. Официально Мишулин его не признал, хотя, по некоторым данным, лично регистрировал ребёнка в ЗАГСе. Владимир Сорокин вырос, связался с плохой компанией, в 1990-х получил срок за убийство. Из заключения вернулся с подорванным здоровьем и в 2001 году умер.

Эдуард Сорокин, сын Владимира, позже подал иск в Пролетарский районный суд Твери, пытаясь официально доказать родство со знаменитым дедом. Суд отказал. Последующие попытки оспорить наследственные права не увенчались успехом.

Несмотря на отказ суда, Эдуард Сорокин подружился с Тимуром Еремеевым. Они встретились в Твери, сделали ДНК-тесты, и анализ подтвердил их родство — Сорокин оказался племянником Еремеева. С тех пор они поддерживают общение как признавшие друг друга родственники.

То, что осталось

Спартак Мишулин умер в 2005 году. Он оставил после себя десятки ролей, миллионы улыбок и репутацию человека, который умел смешить так же естественно, как дышал. Он прошёл через колонию, через холод матери, через предательство близких. Но сохранил в себе ту детскую непосредственность и доброту, которую потом всю жизнь дарил зрителям.

Он был Карлсоном, который улетал и обещал вернуться. Он был Саидом, который помогал Сухову и уходил обратно в пески. Он был Бендером, который знал, что лёд тронулся. Он был бабником Калабушкиным. Он был вождём индейцев, мечтавшим попасть на киносеанс. Он был "пожилой дамой"– детективом, которую до сих пор помнят зрители.

И он был Спартаком Мишулиным. Человеком, который излучал с экрана позитив. И именно поэтому зрители ему верили.

Подвиг Герасимова и его матросов

Как простой поморский шкипер стал Георгиевским кавалером

В июле 1810 года из архангельского порта вышло торговое судно «Евплус 2-й» (в некоторых источниках — «Эвплус 2-й») . Оно было зафрахтовано для перевозки ржи в Норвегию — груз предназначался для жителей этой скандинавской страны, которая тогда составляла единое государство с Данией и вела войну с Англией.

Командовал «Евплусом» шкипер Матвей Андреевич Герасимов — уроженец города Колы, потомственный поморский мореход, знавший северные воды, как свои пять пальцев. С ним на борту находились штурман и восемь вольных (то есть гражданских, не крепостных) матросов — всего десять человек.

Война с Англией, которую Россия вела с 1807 года, была странной и вялотекущей, но от этого не менее опасной. Британские каперы и военные корабли рыскали по Балтике и Северному морю, охотясь на русские торговые суда. «Евплус» имел несчастье встретить один из них.

Пленение

19 августа 1810 года у мыса Нордкап «Евплус» был остановлен английским военным фрегатом (по другим данным — бригом) . Англичане объявили судно захваченным призом и высадили на борт трофейную команду — офицера и семь вооружённых матросов. Русских моряков частично разоружили и заперли в трюме. Однако офицер оставил Герасимова на палубе, рассчитывая использовать его знание местных вод для проводки судна в английский порт.

Герасимов не стал сопротивляться. Он вёл себя покорно, словно смирился с участью. Но на самом деле он ждал момента. Он помнил: в 1809 году англичане жгли рыбацкие поселения на Мурмане, и до его родной Колы тоже добрались. У него был личный счёт к каперам.

Герасимов уговорил англичан разрешить его матросам выйти наверх — дескать, они нужны для управления парусами в сложной навигационной обстановке. Командир трофейной команды поверил. Это стало его роковой ошибкой.

Освобождение

Когда английский фрегат, сопровождавший «Евплус», отнесло в море, Герасимов понял: настал момент. Русская команда внезапно напала на британцев. Трое английских матросов, стоявших на палубе, были убиты. Остальных — офицера и четырёх матросов — разоружили, связали и заперли в трюме, в том самом месте, где сами британцы недавно держали русских пленников.

Герасимов встал к штурвалу и повернул судно к берегам Норвегии.

Возвращение

6 сентября 1810 года «Евплус» вошёл в норвежский порт Вардё. Норвегия входила в состав Датско-Норвежской унии, а Дания была союзницей России в войне с Англией. Поэтому датский комендант крепости Вардёхюс принял английских пленных как законных врагов своей короны. Шпагу английского офицера и британский Флаг Герасимов сохранил — как доказательство своего подвига. Судно пошло на Восток, к родным берегам...

Награда

В конце 1810 года весть о геройском поступке Матвея Герасимова дошла до Санкт-Петербурга. Александр I, которому доложили о дерзкой победе простого шкипера над вооружённым врагом, повелел наградить его Знаком отличия Военного ордена Святого Георгия. Это была серебряная награда для нижних чинов, но Герасимов был гражданским лицом! Он стал одним из первых штатских в России, удостоенных этой боевой награды.

Награждение состоялось 27 декабря 1810 года. Герасимову также было разрешено оставить на вечное хранение шпагу английского офицера и британский Флаг.

Жизнь после подвига

Позже Герасимов ещё ходил в плавания. В 1822 году он шкиперствовал на бриге «Новая Земля», принадлежавшем купцу и мореплавателю Фёдору Литке. В 1824 году получил золотую медаль «За усердие». Умер Матвей Андреевич в 1831 году в Петербурге, в возрасте 52 лет.

Владимир Даль, известный писатель и лексикограф, записал рассказ самого Герасимова о том эпизоде и включил его в свой очерк «Вольный моряк Герасимов» . Так история сохранилась для потомков — не только в архивных документах, но и в живом слове.
Когда Владимир Даль таким образом озаглавил свой очерк, он подчеркнул, что обычный гражданский человек, не связанный присягой и воинской повинностью, проявил невероятную доблесть и совершил подвиг, защищая честь Флага России.

Послесловие

Англо-русская война 1807–1812 годов была странной, почти невидимой на фоне наполеоновских войн. Но на Северном море она была вполне реальной. И подвиг Герасимова — одно из самых ярких её свидетельств. Единственное исключение, когда гражданский моряк стал кавалером солдатского Георгия.

Его пример доказывает: даже в неравной борьбе побеждает не сила оружия, а сила духа, смекалка и любовь к своей Родине.

Алексей жил в стареньком доме, с покосившейся верандой и вишневым садом, в пяти километрах от железнодорожной станции. Расстояние, с одной стороны, не критичное – можно и пешком, но с другой – достаточное, чтобы гул поездов не досаждал.

С Алёной они познакомились случайно – в библиотеке, где оба искали редкое издание по истории местного края. Встречались недолго, гуляли по окрестным лесам и полям, говорили обо всем и ни о чем. Как это обычно бывает в начале отношений.

Однажды, во время их прогулки, с вокзала донесся протяжный, тоскливый гудок паровоза. Алёна остановилась, прислушалась и сказала: "Паровозы гудят – к дождю".

Алексей усмехнулся. "С чего это вдруг?"

Алёна пожала плечами. "Бабушка так всегда говорила. И знаешь, всегда сбывалось".

Алексей, скептик по натуре, пропустил слова Алёны мимо ушей. Но что-то в них зацепило. Он стал прислушиваться. И действительно, замечал: если гудки паровозов слышны отчетливо, громко, доносятся до дома, то вскоре начинался дождь. А в ясные, солнечные дни, когда, казалось, весь мир залит светом и теплом, гудки практически не слышно.

Он стал спрашивать у соседей, у знакомых, у случайных прохожих. И многие подтверждали: "Да, есть такое дело. Перед дождем паровозы гудят сильнее".

Алёна торжествовала. "Я же говорила!"

Алексей недоумевал. Какая связь между паровозом и дождем? Паровозы же гудят по расписанию, вне зависимости от погоды. Это же не барометр какой-нибудь.

И вот однажды, сидя на веранде с чашкой чая, Алексей вдруг все понял. Гудят паровозы всегда. И в дождь, и в солнце, и в снег. Просто перед дождем воздух становится влажным, плотным, и звук распространяется гораздо лучше. А в сухую, солнечную погоду звук рассеивается, поглощается, и до дома почти не доходит.

Все оказалось до банальности просто. Никакой мистики, никакой народной мудрости. Просто физика, акустика и немного наблюдательности.

Он рассказал об этом Алёне. Она сначала расстроилась. "Так что, бабушка ошибалась?"

Алексей улыбнулся. "Нет. Просто бабушка не знала, почему так происходит. Но примету подметила верно".

Алёна задумалась. "Знаешь, а может, все-таки есть какая-то связь? Может, паровозы чувствуют приближение дождя и гудят громче?"

Алексей рассмеялся. "Ну, это уже из области фантастики".

Но, глядя в сияющие глаза Алёны, он подумал, что, может быть, и хорошо, что некоторые вещи остаются необъясненными. Может, в этом и есть прелесть жизни – в вере в чудеса, в таинственную связь между человеком и природой. И пусть гудят паровозы, предвещая дождь. Главное – быть рядом с тем, кто верит в сказку. А объяснить все с научной точки зрения всегда успеется...

«Случай ошибочной идентичности, или Гинекологический детектив»

В медицинской практике случаются истории, которые не придумать даже самому изощрённому автору комедийных драм. Эту моей родственнице рассказала в поезде попутчица, врач-гинеколог с многолетним стажем. И, как она заверила, это чистая правда, от первого до последнего слова. Естественно, никаких личных данных раскрыто не было.

Дело было в "лихие девяностые ". В приёмное отделение гинекологии областного центра N поступила юная пациентка — назовем её Катя Иванова — с серьёзным воспалительным процессом. Девушке едва исполнилось шестнадцать, но её медицинская карта уже пестрела мрачными записями: три аборта, запущенные инфекции… В общем, классический случай раннего взросления с тяжёлыми последствиями.

Перед операцией врач, соблюдая инструкцию, решила поговорить с матерью девушки. Сама Катя уверенно заявила: «Мама всё знает! И про аборты, и про остальное». На следующий день в кабинет вошла ухоженная, спокойная женщина.

— Я по поводу дочери, Ивановой, — сказала она мягко.
— Проходите, — кивнула врач. — Обследование показывает серьёзное воспаление.
— Боже мой! — мама всплеснула руками. — Что же могло его вызвать?
— Ну… Три аборта — это не шутки. Организм истощён.
— КАК ТРИ АБОРТА?! — женщина побледнела, схватившись за грудь. — Она же даже половой жизнью не живёт!
— С двенадцати лет живёт, — поправила врач, начиная чувствовать неладное.
Мама ахнула и закатила глаза, будто ей привиделся апокалипсис. Её отпаивали валерьянкой, утешали, убеждали… А врач тем временем отправилась к Кате — выяснить, почему её мать, «знающая всё», реагирует так, будто услышала новость о конце света.

Не успела она приблизиться к палате, как Катя маняще помахала ей рукой:
— Доктор, моя мама звонила — сегодня не сможет прийти. Перенесём на завтра?

Врач замерла. Медленно прислонилась к стене, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Головой пронеслись вопросы: Так кто же та женщина? И что я ей наговорила?

Оказалось, в соседней палате лежала другая девушка — однофамилица Кати того же возраста, с совершенно иной проблемой: никаких абортов, никакой половой жизни, чиста, как стеклышко. И её мать — та самая, с которой только что беседовали — пришла узнать о состоянии дочери. Но из-за путаницы в фамилиях или комнатах её направили не к тому врачу…

Дальше начался настоящий хаос. Мама невинной девушки металась по отделению, требуя объяснений: почему сначала ей вывалили шокирующие подробности о «несуществующей» жизни дочери, а теперь все врачи хором уверяли, что её девочка — ангел во плоти. Доходило до абсурда: главный врач лично провёл осмотр и выдал официальную справку о том, что пациентка virgo intacta, а мама требовала письменного же опровержения предыдущих «клеветнических» данных.

Это был день, когда гинекологическое отделение превратилось в театр абсурда. А два одинаково юных лица, две судьбы и две материнские боли переплелись в один узел, который распутывали всем миром.

И да, та самая Катя в итоге спокойно перенесла операцию. Её мама так и не появилась в больнице. Видимо, «всё знала» с самого начала. Но это уже совсем другая история…

«Дело святое»: рассказ о том, как казак Ермолова уму-разуму учил

Осень 1805 года, Австрия, накануне Аустерлица.

Молодой генерал Алексей Петрович Ермолов, командир конно-артиллерийской роты, был человеком горячим. Как говорится, заводился с пол оборота. В тот день он выехал вперёд, к самым передовым постам, и, увидев французских офицеров, начал их задирать. На смеси французского и русского, с крепкими выражениями, которые в приличном обществе не повторяют.

Французы отвечали тем же. Перепалка грозила перерасти в дуэль на глазах у двух армий.

И тут к Ермолову подъехал пожилой донской казак. Лицо обветренное, борода седая, взгляд спокойный, как у человека, который видел больше, чем Ермолов успел прочитать.

— Ваше превосходительство, — сказал казак негромко. — Ты бы поберёгся. Дело святое. На сражении твори молитву да читай: «Живый в помощи Всевышнего». Срамным же словом не бранись и чёрного имени не называй. За Царя умирать не бойся, не закрывай своего лица. За сие нам венцы светлые.

Ермолов замолчал. Не потому, что испугался. Потому что слова эти вошли в него, как пуля в мягкое — глубоко и навсегда. Он запомнил их на всю жизнь. И позже, в «Записках», сам признавался: урок простого казака оказался сильнее всех академий.

───

Часть II. «Цивилизованные гости»

А через семь лет, в 1812 году, Ермолов и Денис Давыдов увидели то, что заставило их забыть о былых теософских дискуссиях. Французы пришли на Русскую землю. И вели они себя не как «просвещённая нация», а как орда.

По мере отступления дисциплина в «Великой армии» падала. Голодные, озлобленные солдаты, у которых за спиной были десятки проигранных сражений, срывались на мирных жителях. Грабежи и мародёрство стали нормой. Насилие над женщинами — обыденностью. Осквернение церквей — развлечением. В православных храмах устраивали конюшни и склады.

Один случай особенно врезался в память.

Давыдов в «Дневнике партизанских действий» описал, как французские мародёры ворвались в деревню. Крестьяне, спасаясь, укрылись в православном храме. Женщины, старики, дети. Они молились и ждали чуда.

Французы ворвались и туда. Пьяные, озлобленные, они не видели перед собой ни святыни, ни детей. Для них это были просто «русские туземцы». Один из солдат схватил девочку лет двенадцати. И, глумясь, попытался лишить её невинности тесаком. Не ради насилия — ради ещё большего унижения. Чтобы надругаться над самим естеством, над верой, над народом.

Крик девочки, плач матерей, гогот французов под сводами храма — всё это смешалось в один страшный миг.

И в этот момент в храм ворвались казаки.

Они не стали спрашивать, кто прав, кто виноват. Они видели всё. И они сделали то, что должны были сделать. Все французы, находившиеся в храме, были убиты на месте. Ни один не ушёл.

Девочку спасли. Она выжила. Но то, что она пережила, осталось с ней навсегда. И такие истории были не единичны. Они повторялись в десятках деревень. Именно эти зверства породили ту тотальную партизанскую войну, которую французы потом назовут «варварством», забывая, кто её начал.

───

Часть III. «И... б[ыд]то пачкает царями!»

А ведь Давыдов предупреждал. Ещё в 1803 году, за девять лет до нашествия, он написал басню «Голова и Ноги» — дерзкую, злую, беспощадную. В ней он высмеял самодержавие и лично Наполеона, который к тому времени уже перекраивал Европу, свергал старые династии и сажал на троны своих братьев и маршалов.

Вот эти строки:


«...А наш Бонапарте (прости мне, боже, грех!),
И перед богом и пред нами,
Он в год съедает по сту тысяч человек, —
И... б[ыд]то пачкает царями!»

Слово «быдто» — устаревшая форма «будто». Но в контексте гусарской поэзии и рукописных списков это был прозрачный намёк. Читалось это так: Наполеон уничтожает людей сотнями тысяч — и глумится над королями, как над чем-то презренным. А в некоторых списках прямо стояло: «серет королями!»

За эту басню молодого кавалергарда исключили из гвардии и перевели в провинциальный Белорусский гусарский полк. Но Давыдов не жалел. Именно в ссылке он встретил своего наставника — легендарного бретера и гуляку поручика Бурцева, который сделал из него настоящего гусара. И именно там, в глуши, он понял: слово — тоже оружие. И иногда оно бьёт больнее сабли.

───

Часть IV. Гродно: блеф, вино и песни

А в декабре 1812 года произошёл случай, который вошёл в историю как пример гусарской дипломатии. Остатки наполеоновской армии спешно покидали Россию. На пути русских войск лежал хорошо укреплённый Гродно.

Первым к городу подошёл крупный отряд графа Ожаровского. Граф, как придворный человек, официально и пафосно предложил австрийцам капитулировать. Барон Фрелих ответил решительным отказом. Ожаровский отступил, доложив Кутузову, что австрийцы не сдаются.

Следом за ним к Гродно подошёл Денис Давыдов со своей «летучей партией» — всего несколько сотен казаков и гусар. Против четырёх тысяч солдат с тридцатью орудиями. Штурмовать — самоубийство. Давыдов решил действовать наглостью.

Он приказал казакам рассредоточиться на холмах в виду города, беспрестанно двигаться, поднимать пыль и разводить бесчисленное количество костров. Создавалась иллюзия, что к Гродно подошёл гигантский русский авангард. Затем отправил парламентёра с дерзким посланием: если австрийцы не сдадут город немедленно, Гродно будет стёрт с лица земли.

Австрийцы поверили. Более того, они не горели желанием погибать за Наполеона на исходе проигранной кампании. Парламентёры Давыдова нашли общий язык с венгерскими гусарами. Как писал позже Ермолов, «раздался звук стаканов между венгерскими гусарами, и при хвале отечественному напитку, рука в руку, в знак приязни» было заключено соглашение.

9 декабря 1812 года австрийские войска добровольно оставили Гродно. Город был спасён, а русская армия получила колоссальные трофеи: склады с продовольствием и фуражом, освобождение 467 русских солдат и 14 раненых офицеров, а также 661 тяжелораненый и больной солдат наполеоновской коалиции сдался в плен.

Кутузов получил два рапорта: от Ожаровского — что Гродно взять невозможно, и от Давыдова — что Гродно уже занят, а ключи от города у него в кармане.

───

Часть V. Фигнер и его «сатанизм»

Среди партизанских командиров был человек, чьё имя французы произносили с ужасом. Александр Фигнер. Молодой, 26 лет, артиллерист, разведчик, диверсант. Он не брал пленных. Тех, кого заставали за мародёрством и насилием, расстреливали на месте.

Давыдов, человек чести и воинского устава, в мемуарах называл характер Фигнера «сатаническим». Он осуждал его методы. Но тут же признавал: в той войне жестокость Фигнера была оправдана и находила отклик у крестьян. Для них он был не палачом, а защитником. Единственным, кто приходил на помощь, когда французы жгли деревни и насиловали их жён и дочерей.

И это — страшная правда войны. Когда враг ведёт себя как зверь, кто-то должен ответить ему тем же. Фигнер ответил. И погиб в 1813 году, не успев написать мемуаров. Его оправдали те, кто выжил. И те, кто видел, что творили «цивилизованные гости» на русской земле.

───

Часть VI. Слово казака

Вспоминая тот давний урок под Аустерлицем, Ермолов, вероятно, думал: казак был прав. Дело святое — защищать Родину. Но брань — не для святого дела. И чёрное имя — не для русского воина.

А французы, которые считали себя просвещённой нацией, пришли учить нас «цивилизации». И оставили после себя пепелища, изнасилованных женщин, изувеченных детей и поруганные храмы.

Кто же тогда варвар?

───

По материалам «Дневника партизанских действий 1812 года» Д. В. Давыдова, «Записок» А. П. Ермолова и воспоминаний современников.

На фото– российский "дембель" с пехотным тесаком образца 1848 года.
Мастерская Теофила Боретти в Варшаве.
_____________

Курьёз с килтом, или Как Николай штаны потерял

В истории балета, где всё выверено до миллиметра, а на сцене царит иллюзия невесомости и безупречности, иногда случаются такие форс-мажоры, что хоть стой, хоть падай. Один из самых ярких и смешных конфузов произошёл с Николаем Цискаридзе во время гастролей с романтическим балетом «Сильфида».

Всё началось с того, что артист, исполнявший главную партию шотландского юноши Джеймса, должен был выходить на сцену в традиционном национальном костюме — килте. Это само по себе добавляло спектаклю колорита, но для самого танцовщика стало источником невероятного приключения.

Накануне одного из представлений в Шотландии Цискаридзе сильно простудился. С высокой температурой он, приняв жаропонижающие, вышел на сцену, надеясь, что профессионализм и привычка помогут пережить спектакль. Однако лекарства сыграли злую шутку. От них и от невероятного напряжения в первом акте артист так сильно вспотел, что его костюм буквально «поплыл».

В антракте, когда все бросились спасать положение, костюмеры забрали одежду на сушку. И тут кроется тонкая, но критическая деталь. По правилам, под килт мужчины надевают специальное телесное бельё (стринги) и поверх него — дополнительные плотные чёрные трусы, чтобы избежать любого конфуза во время прыжков и вращений.

В суматохе костюмеры успели высушить и отгладить сам килт, но про чёрные трусы благополучно забыли. Цискаридзе, получив свой костюм, не заметил пропажи и вылетел на сцену во втором акте. Его ждал напряжённый танец с горки, полный прыжков, которые в балете так любит публика.

«А так как это балет, то я кручусь и прыгаю, — вспоминал позже артист в программе «Сегодня вечером». — И юбка… И чем больше я прыгаю, тем больше аплодисменты. Вот эти пол-акта даже кордебалет не выходит на сцену, и все уже, кто стоял за кулисами, девушки, приседали, хохотали. Потому что танцевал Джеймс, так сказать, налегке».

Зрители, не подозревая о подоплёке, были в восторге от эмоционального танца. А сам Цискаридзе, понимая всю пикантность ситуации, старался не смотреть на кулисы, где его коллеги-балерины, приседая от хохота, уже не могли работать. В один из моментов, когда ему удалось забежать за кулисы, костюмер буквально на ходу сунул ему забытые шорты, и артист дотанцевал спектакль уже в полной амуниции.

Однако на этом история не закончилась.

Сразу после спектакля, когда артист ещё не успел переодеться, в его гримёрку ворвалось разгневанное начальство. Руководители были бледны от ярости. Им доложили о «неприличном происшествии» на сцене, и они явились с намерением сделать артисту строгий выговор за нарушение приличий.

— Николай, какого батмана?! — грозно вопросил кто-то из них, имея в виду риторический вопрос «какого чёрта». — Что это было?! Тандю–жете, понимаешь ли...

Цискаридзе сделал крайне удивлённое лицо, будто понятия не имел, о чём речь.

— Где у тебя… — начальство многозначительно указало на килт, — ну… деталь гардероба?

— Ах, это! — Цискаридзе с преувеличенным спокойствием выдержал паузу, давая начальству вдоволь нанервничаться.

Затем он неторопливо поднял килт и продемонстрировал, что на нём уже были все положенные элементы костюма.

— Вот, смотрите! — сказал он с непроницаемым лицом. — Вам показалось. Это ваши проблемы, что вам что-то почудилось.

Начальство, хоть и знало правду, оказалось в дурацком положении. Выговор сделать было не за что — официально претензий к костюму артиста не было. Пришлось ретироваться ни с чем.

Цискаридзе же, оставшись в гримёрке, позволил себе улыбнуться. Он знал: иногда лучшая защита — это изобразить искреннее недоумение и сделать вид, что ничего не произошло. Особенно если на тебе надето уже всё, что положено, и доказать обратное невозможно.

Так этот конфуз и остался одной из тех закулисных историй, которые артисты рассказывают друг другу за чашкой чая, когда хотят поднять настроение.

Кто не спрятался – я не виноват

🐈

Показывают по каналу «Россия 1» документальный фильм о бактериологическом оружии. В начале — стандартное предупреждение: «В данном фильме могут демонстрироваться сцены употребления табака. Курение опасно для вашего здоровья».

В общем, так и представляю себе ведущего, который говорит:

— Уважаемые зрители, чума, сибирская язва и ботулотоксин — это страшно. Но сигарета — это смертельно.

«Сибирский реванш: как Миша медведю подножку поставил»

В мире есть места, где законы природы пишутся не учёными в белых халатах, а теми, кто встречается с диким зверем лицом к клыку. Одно из таких мест — Байкал. Где вода прозрачна, как совесть, а медведи ходят по тайге с видом хозяев жизни. До поры до времени.

Этой весной в бухте Ая случилось то, что теперь будут рассказывать у костров, в гаражных кооперативах и, возможно, даже в учебниках по выживанию. Местный мужик по имени Миша (история сохранит это имя как символ несгибаемой русской души) шёл по своим делам, как вдруг из чащи появился он — бурый хозяин тайги. Не просто так, а с претензией. Напал, повалил на землю, давил массой — в общем, вёл себя как типичный рейдер зелёного фонда.

Но наш Миша не из тех, кто сдаётся под напором обстоятельств. Вместо того чтобы стать статистикой в сводке «медведь съел туриста», он принял единственно верное решение: начал лупить косолапого кулаками и ногами в живот. Да с такой дури, что у того, видимо, возникли вопросы к собственной карме.

Что творилось в голове у медведя? Возможно, он вспомнил всех своих предков, которые гордо рыскали по тайге, и понял: сегодня ветер истории дует не в его сторону. После нескольких минут позорного избиения хищник сдался. Растерянный, униженный, он побежал обратно в лес — переосмысливать жизнь, менять рацион и, возможно, записываться на курсы самообороны.

А наш победитель? Он отряхнулся, проверил, на месте ли конечности, и… пешком отправился до ближайшей турбазы. Которая находилась в 16 километрах. Для него это была не экстренная эвакуация, а лёгкая прогулка после утренней разминки с косолапым.

Самое удивительное — медведь успел нанести ему лишь незначительные царапины. Видимо, даже зверь понял: связываться с таким — себе дороже.

Итак, аплодируем стоя! У нас есть победитель в номинации «Брутальный мужик 2025». Его призы — бессмертная слава, уважение всех рыбаков Байкала и пожизненная подписка на журнал «Охотник и рыболов». А медведю, мы надеемся, выдадут пособие по психологической реабилитации.

P.S. Если где-то в тайге сейчас грустит бурый медведь — не судите его строго. Он просто не знал, что в России даже мужики по имени Миша бывают краснокнижными.

«Музей абсурда на Твейнстраат, или Как голландский хлам покорил мир»

В самом сердце Утрехта, на улице Твейнстраат — той самой, что торговала ещё с XII века, когда о «моллах» не слышали даже пророки, — много лет существовал магазин, который бросал вызов самому понятию «коммерция». Это была не лавка, а инсталляция. Не торговля, а перформанс. И хозяева её, супружеская пара, похожая на заросших мхом хранителей времён, десятилетиями вели тихую войну с здравым смыслом.

Снаружи магазин напоминал вход в иное измерение — этакий «Косой переулок» для тех, кто искал не магию, а магию хаоса. Ветхая дверь, потрёпанные ставни, атмосфера, пахнущая пылью веков и тайной. Туристы — особенно японцы с камерами, готовыми запечатлеть дух старой Европы — толпились у входа в почтительном ожидании. Они надеялись на встречу с историей. И история им отвечала.

Внутри их ждал сюрреализм в чистом виде. Горы чайников, кастрюль, бидонов, фарфоровых кукол с треснутыми лицами, кофейников, старых колясок и коньков с отломанными лезвиями — всё это было уложено с таким искусством, что любое движение грозило лавиной. Пробираться приходилось боком, затаив дыхание, будто разминируя поле, засеянное призраками прошлого.

В центре этого хаоса, в крошечной каморке, сидели те самые хозяева — пара, словно сошедшая с полотна Босха. Они не продавали — они охраняли. Цены на их «антиквариат» были выше, чем на новые вещи в соседнем гипермаркете. Санки с отломанным полозом? 100 евро. Ржавый таз? Шедевр за 50. Туристы выходили оттуда с лицами, на которых читался немой вопрос: «Что это было?». Они платили не за вещь — за опыт. За право сказать: «Я побывал в том самом месте».

Мы с сестрой, выбравшись на свободу, смеялись до слёз. Предлагали старикам брать плату за вход — ведь никто ничего не покупал. Но мы ошибались.

Несколько лет назад магазин оказался на грани закрытия. Хитрая соседка выкупила здание и подняла аренду до небес. И тут случилось чудо: на защиту лавки встал весь Утрехт. Бургомистр, городской совет, жители — все как один заявили: это не просто магазин. Это — достопримечательность. Та самая, что привлекает туристов не хуже, чем знаменитые кофешопы с их особыми угощениями.

Оказалось, что этот хаос — часть души города. Как зоомагазин, где Моцарт купил канарейку, или канал, по которому когда-то плавал Пётр I. Ему дали особый статус. Потому что иногда абсурд — это и есть культура.

Теперь я жалею, что ничего не купила там. Не из-за цены, а из-за осознания: это была не свалка. Это был портал. Место, где сходились параллельные миры, а старые вещи хранили истории, которые уже не прочитать.

Возможно, именно так и выглядит вечность — как магазин на Твейнстраат. Груда всего есть, но ничего нельзя взять. Только потрогать — и уйти, унося в голове вопрос: «Что это было?». И это — прекрасно.

Теоретик от медицины, или Храни Господь пациентов

Дверь в аптеку отворилась с тихим звонком, впустив молодого человека лет двадцати пяти. Он имел вид предельно сосредоточенный, даже слегка растерянный, что сразу выдавало в нём не обычного посетителя, а человека, впервые всерьёз столкнувшегося с Великой и Ужасной Медициной на практике.

— Здравствуйте! — произнёс он, подойдя к стойке. — Скажите, вот если в горле першит, что лучше попринимать?

Фармацевт, женщина с усталыми, но опытными глазами, ответила, не отрываясь от раскладки:
—Вам поможет «Гортавирин». Снимает першение за день.

— Спасибо, — молодой человек тут же достал блокнот и с серьёзным видом вывел: «Перш. → Гортав.».

— А если горло не просто першит, а уже болит? — продолжил он допрос.

— Тогда «Ангисептин-форте». Зелёные пастилки.

«Бол. → Ангисеп.», — заскрипела ручка. Молодой человек был упорен, как следователь, собирающий улики.

— А вот если насморк? — последовал новый выпад.

— «АнтиШмыг». Капли или спрей, — последовал автоматический, выверенный ответ.

— А если насморка нет, но запахов не чувствуешь? — уточнил юноша, вглядываясь в блокнот.

Фармацевт на секунду оторвалась от упаковок и с лёгким недоумением взглянула на него.
—Это аносмия. «Нюхамин», капсулы, но лучше к врачу.

«Нет насм., нет зап. → Нюхам. (к врачу!!!)». Страницы заполнялись с пугающей скоростью.

— А если ухо заложено? — не унимался парень.

— «Ушнол» — капли. Желтый флакон.

Скрип-скрип... «Зал. ухо → Ушнол».

— А если ухо не заложено, а прямо болит? Стреляет? — в голосе посетителя зазвучали отчаянные нотки.

Терпение фармацевта, много лет впитывавшее жалобы на все мыслимые хвори, лопнуло. Она отложила коробку с ватой и, уперев руки в боки, изрекла с материнской, но непререкаемой строгостью:
—Молодой человек! Вы бы к Лору сходили всё-таки! Зачем по аптекам симптомы выспрашивать!

Он сконфуженно захлопнул свой испещрённый записями блокнотик и поднял на неё виноватый взгляд.
—Схожу, схожу... — пробормотал он, делая шаг к выходу. И уже почти у двери, обернувшись, добавил с трогательной и нелепой гордостью:
—Я и есть Лор. Завтра — первый рабочий день.

Дверь за ним закрылась. В наступившей тишине аптеки фармацевт несколько секунд молча смотрела в пространство, а затем тихо, одними губами, прошептала:
—Ну вот... Диплом-то получил, а лечить не научили. Храни Господь нас, пациентов...

Занавес.

Ах, водевиль, водевиль...

Вспомнилась полицейская байка, которую с удовольствием пересказывали чиновники сыска в 1899 году. Одна почтенная дама, жившая в Петербурге, тогда столице Российской Империи, была приглашена на свадьбу к знакомым в Москву. Увидела жениха и чуть не грохнулась в обморок. Когда силы вернулись, устроила грандиозный скандал: дескать, жених — сбежавший муж её дочери, который пропал вместе с деньгами и драгоценностями. Дама требовала вызвать полицию и арестовать негодяя. Жених клялся, что это не он. Его доставили в участок. После долгого разбирательства, проверки паспорта, визита к несчастному на квартиру и всех возможных свидетельств было установлено: сбежавший муж и задержанный жених – совершенно разные люди. Да, очень похожи, но даже не родственники. Почтенная дама долго не могла поверить, что это– не сбежавший зять. А свадьба, кажется, расстроилась. Чиновников сыска история сильно веселила. Они в лицах показывали, как несчастный жених убеждал, что он не аферист и не вор.

А через некоторое время выяснилось любопытное обстоятельство: оказалось, что у обоих — и у сбежавшего мужа, и у московского жениха — матери в молодости были актрисами небольших частных театров. Как известно, в те времена актрисы зачастую были женщинами с пониженной социальной ответственностью: в их контрактах с дирекцией прямо предписывалось завлекать богатых зрителей в буфет — один из главных денежных источников театра, — чтобы те там тратили деньги. В контракте открыто не говорилось, но намекалось: если зритель после этого захочет продолжить общение за пределами "храма искусства", дирекция не станет возражать.

Тут-то и всплыло пикантное обстоятельство: отец у обоих молодых людей, по всей вероятности, был один и тот же — некий чиновник или промышленник, который по службе часто бывал и в Петербурге, и в Москве и, будучи человеком ветреным, крутил романы с местными актрисами в обоих городах. Поговаривали даже, что оба — и честный жених, и муж-мошенник — до странности похожи на известного генерала Н., но достоверно ничего узнать так и не довелось: теста ДНК тогда ещё не существовало. Так и осталось это лишь догадкой, придававшей истории особый, почти водевильный шарм.

(Идея этого сюжета позаимствована у Антона Чижа; текст существенно расширен.)

Активисты BLM призвали актера А. Панкратова-Черного изменить фамилию на более политкорректную. Предложенные варианты: "Афро-Панкратов", "Панкратов-Африканов".

Начальник огорода 🐈

Начальник огорода, гроза мышей и окрестных котов. Рыжий. Пушистый. На посту.

🐟🎣

2014

Не надо страховать машину,
Пусть призывают – "застрахуй!",
По слогу третьему понятно –
Получишь в результате... одни убытки. 😕

«Не пишите о том, чего не знаете»: кому можно судить об СССР?

Добрый день, сограждане! Недавно на нашей замечательной интернет–площадке появился мем, который заставил меня задуматься. Текст был примерно такой: «Обращение ко всем родившимся после 1985 года — не пишите об СССР, потому что вы ничего не знаете об этой стране и не понимаете». И знаете, я с этим согласен. Но с одной поправкой.

Почему 1985-й — не та дата

Дата рождения после 1985 года — это действительно рубеж. Но я бы предложил сдвинуть её на 1982 год. Почему?

Ребёнок, родившийся в 1985 году, в 1991-м, когда СССР перестал существовать, был шестилетним. Что он мог запомнить? Очереди? Мамину тревогу? Редкие конфеты? Пожалуй, да. Но это не жизнь в стране. Это лишь смутные обрывки, осколки.

А вот те, кто родился в 1982 году, в 1991-м были девятилетними. Они уже учились в школе, ездили в "пионерские" лагеря (в кавычках – потому что истинно пионерскими эти лагеря уже не были), сдавали макулатуру, стояли в очередях, знали, что такое «достать» и «дефицит». Но вот незадача: их сознательная жизнь началась уже в период, когда страна разваливалась. Их первые осознанные воспоминания — это не расцвет СССР, а его предсмертные судороги. Они уже не видели страну стабильной. Они видели её умирающей. Поэтому они не вправе свидетельствовать о том, какой была страна в её лучшие годы. Они застали только агонию.

Те, кто родился после 1982 года, и подавно не могут считаться «детьми СССР». Их детство пришлось на перестройку и развал. Они не помнят страну, которая строила БАМ и запускала космические корабли. Они помнят только очереди, талоны и пустые полки.

Поэтому я бы предложил ещё более жёсткий критерий: те, кто родился после 1975 года, могут рассказывать об СССР только со слов родителей. Потому что в 1991 году им было 16 лет — возраст, когда человек уже осознаёт происходящее, но всё же не является взрослым, понимающим государственное устройство. Они застали закат, но не видели полдень.

А вот те, кто родился в 1950-е, 1960-е — они видели страну в её расцвете. Строили БАМ, работали на заводах, ездили в пионерские лагеря, вступали в Комсомол и КПСС. Они помнят, что такое стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Им и слово. Только они могут быть свидетелями.

К чему я это?

К тому, что любой мем или текст, который призывает «не писать о том, чего не знаешь», имеет под собой основания. И я поддерживаю эту мысль. Только критерий возраста надо сделать более жёстким, чтобы не плодить «воспоминания» тех, кто в лучшем случае застал разруху, а не созидание.

Но главное — не в возрасте. А в том, что страна, о которой мы говорим, была сложной, противоречивой, и к ней нельзя подходить с мерками сегодняшнего дня. Её нужно понимать, а не судить. И если ты не жил в ней, не видел её изнутри — просто помолчи. Или слушай. Или читай. Или спрашивай у тех, кто помнит.

Вместо послесловия

Можно спорить о датах. Можно спорить о критериях. Но одно остаётся неизменным: те, кто жил в СССР, будучи взрослыми, могут рассказывать о нём. А те, кто был ребёнком — могут только слушать и запоминать. И не пытаться переписать историю под себя. Потому что история — это не мем. Она серьёзнее.

Примус в опасности, или Доставка посылки по-одесски

Сижу я сегодня днем дома, никого не трогаю, "починяю примус". Ну, то есть не буквально, конечно — примусов у меня отродясь не было, да и Воланд в гости, слава Богу, не заглядывал. Просто занимаюсь своими делами, пью чай, листаю ленту. Идиллия.

Звонок.

Беру смартфон, машинально глядя на экран. Начало номера: +43. Австрия, стало быть. Моцарт, венский вальс, альпийские луга, коровки...🏞️ Или, как показывает практика, очередной "гений телефонного жанра", решивший, что я созрел для «посылки из-за границы».

— Алло, Александр Александрович? — голос бодрый, профессионально-приветливый, прямо образец клиентоориентированности.

— Да, это я, — отвечаю, а сам отмечаю: имя-отчество знают, телефон знают. Подготовленные. И вообще, раньше хоть представлялись, а теперь сразу в атаку.

— Из транспортной компании беспокоят. У нас заявочка на ваше имя. Когда вам удобно будет получить посылку?

И тут в голове включается внутренний Остап Бендер: «Сейчас начнётся магия». Схема уже не нова, но до сих пор, судя по новостям, приносит неплохой урожай. Сейчас я скажу, что ничего не заказывал, он предложит оформить отказ, а для этого попросит "продиктовать циферки из СМС". А в СМС тем временем будет смена пароля на Госуслугах, списание денег или тому подобная процедура.

Но я сегодня не в настроении играть по чужим правилам. Решаю устроить маленький допрос с пристрастием.

— А какое название вашей транспортной компании? — спрашиваю максимально доброжелательно.

И тут сюрприз! Мне называют реальную, вполне известную контору, которая действительно возит грузы и документы. Молодцы, подготовились. Ставки растут.

— Так когда мне к вам подъехать? — продолжает гнуть свою линию "австриец".

— Скажите, — перехожу я к главному, — а почему у вас номер зарубежный? Австрия, кстати, красивая страна. Альпы там, штрудель...

В голосе собеседника появляются первые нотки неуверенности, но профессиональный навык не позволяет сдаваться:

— Ой, я не знаю, мне какой номер дали, с того я и обзваниваю клиентов...

— Я говорю, что У ВАС сейчас высвечивается иностранный номер! +43, понимаете? Не +7, не +375, а именно австрийский.

Дальше начинается классика жанра. Он лепечет что-то про технические сбои, про интернет-телефонию, которая якобы такие чудеса выдаёт. Но мы-то с вами, дорогие читатели, знаем: российские номера всегда начинаются на +7. Это аксиома, как дважды два или как тот факт, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Признаюсь честно, на мгновение во мне проснулся мелкий бес. Очень хотелось спросить что-нибудь этакое, провокационное. Ну, например, про то, чей Крым. Или попросить собеседника бодро рапортовать: «Слава Путину!». Глядишь, и сдулся бы "австриец".

Но я человек поживший, интеллигентный. В конце концов, он не сам это придумал, он просто винтик в большой мошеннической машине. Хотя винтик, конечно, еще тот.

Я набрал побольше воздуха в грудь и выдал своим самым лучшим, наставительным тоном:

— Стыдно, молодой человек!

И дал отбой.

В трубке повисла тишина. А в моей душе — чувство глубокого морального удовлетворения. Примус, кстати, так и остался недочиненным. Но это уже совсем другая история.

Мораль сей басни такова, дорогие сограждане:

Если вам звонят с номеров, начинающихся на что угодно, кроме родного +7 — это уже не просто красный флаг, это целое красное знамя, развевающееся на ветру вашей бдительности. И никогда, слышите, никогда не диктуйте никому коды из СМС. Даже если вам обещают посылку с альпийскими штруделями.

Берегите себя. И примусы свои тоже берегите.

О скромности...


Мем опубликован в 2021 году на Дзен, автор– я.

Казалось, будет лето бесконечным,
И осень не наступит никогда.
Но всё, увы, в природе быстротечно-
Опять сентябрь, дожди и холода...

— Какая низость! — вдруг воскликнула она, швырнув книгу на диван.
—Ты о чём? — удивлённо поднял голову парень.
—Смотри! — девушка ткнула пальцем в обложку. — Этот самый... Бальмонт! Украл стихотворение, которое ты мне посвятил, когда мы познакомились!

«Первый день в раю системности»

Первый рабочий день в крупной компании должен был стать моим личным триумфом. После лет работы в малом бизнесе, где всё держалось на кривых руках и авральных идеях, я наконец попадал в мир отлаженных процессов, где талантливые люди работают по правилам, а не вопреки им. Мир, где всё зависит только от тебя.

Идеально началось: я стоял у шаттла ровно в 8:30, за полчаса до назначенного времени. Кондиционированный микроавтобус, тихий гул двигателя — уже это казалось символом нового порядка вещей. В офисе меня встретила очередь: двенадцать таких же, как я, сияющих надеждой, и ровно столько же — с потухшими глазами и папками для увольняющихся. Два потока человеческих судеб, пересекшихся в коридоре отдела кадров.

Меня направили в комнату для новичков. «Сейчас придёт преподаватель, проведёт обучение: корпоративная культура, документооборот, техника безопасности», — сказала кадровичка с усталой улыбкой. Я удобно устроился в кресле, готовый впитывать знания. Всё было чинно, цивилизованно и предсказуемо.

И тут зазвонил телефон. Моя будущая начальница, голос собранный и чёткий: — Вы уже готовите текст? Я замер. Какой текст? Оказалось, текст о нашем подразделении для корпоративного блога. Сегодня. Дедлайн — сегодня. — Я отправила всё на ваш корпоративный email, — заявила она. — Но у меня нет доступа к нему, — робко заметил я. — Получите компьютер в IT. — Но я ещё даже не оформлен… — Какая разница? Подойдите к преподавателю, поставьте подписи и идите в IT.

Преподавательница, услышав это, лишь покачала головой: «Без обучения не подпишу. И без пропуска вас всё равно никуда не пустят». Я оказался в ловушке коридорной бюрократии.

Обед. Стою с лотком в столовой, пытаюсь через WhatsApp достучаться до начальницы. Она, сжалившись, скидывает задание на личную почту. Но там — ссылки на внутренние ресурсы, к которым у меня нет доступа. — Так вы ещё без ноутбука? — удивляется она.

К IT-службе я прорвался только к половине четвертого. Оказалось, заявки на меня нет. Начальница в ответ взрывается: «Я на совещании! Заявку нужно согласовать с тремя людьми! Почему с вами одни проблемы?»

В пятом часу заявка чудесным образом материализовалась. В 17:15 мне вручили ноутбук, уже настроенный, чистый и пахнущий новизной. Я написал ей: «Готов работать». Ответ пришёл мгновенно: «Я уже уехала».

Я поехал домой с чувством, что день прошёл впустую, но завтра всё наверстаю. Вечером раздался её звонок: — Догадываетесь, чем я занята? Пишу ваш текст. Вы провалили задание. Решили, что вы нам не подходите.

На следующее утро я снова ехал на корпоративном шаттле. Забрать трудовую. Дверь в рай системности захлопнулась, даже не успев открыться.

Ответ на грязный пасквиль: история, которую у нас пытаются украсть

Разбор одного «произведения» о советских правителях, гуляющего по интернету

---

Вступление: что мы имеем

На днях на нашей славной интернет- площадке был выложен текст, который трудно назвать иначе, чем исторический пасквиль. Автор (или авторы) под видом «разоблачения обещаний советских правителей» использует грубую лексику, передёргивает факты и пытается представить историю СССР как череду обманов и преступлений.

Разберём это «произведение» по пунктам, опираясь на документальные источники и элементарную логику.

---

Часть I. О «кухарке, управляющей государством»

Что написано в пасквиле:

«В 1917 году Ленин обещал научить любую кухарку управлять государством... Ленин со всеми его обещаниями поднёс пролётчикам-пролетариям фигу к носу».

Что сказал Ленин на самом деле:

В работе «Удержат ли большевики государственную власть?» (осень 1917) Ленин писал буквально следующее:

«Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством. В этом мы согласны и с кадетами, и с Брешковской, и с Церетели. Но мы отличаемся от этих граждан тем, что требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто управлять государством... в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники. Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами».

То есть Ленин не обещал, что кухарка мгновенно сядет в кресло премьер-министра. Он говорил о социальных лифтах — о том, что таланты и способности не зависят от происхождения. Это была прямая полемика с печально известным циркуляром Александра III «О кухаркиных детях» (1887), который запрещал детям простолюдинов получать гимназическое образование.

О «представителях народа в верхах»:

Утверждение, что к 1970-м годам выходцы из народа исчезли из власти — откровенная ложь. Достаточно вспомнить:

· Сажи Умалатова — сварщица, депутат Верховного Совета, которая в 1991 году голосовала против разрушения СССР.
· Пётр Машеров — из крестьянской семьи, первый секретарь ЦК Компартии Белорусской ССР.
· Екатерина Фурцева — ткачиха, ставшая министром культуры СССР.

Советская система подготовки кадров была уникальной: она поднимала людей от станка до руководящих должностей. Таких примеров — тысячи.
Вот только несколько фамилий депутатов Верховного Совета 1980-х годов "из низов": Владимир Чичеров, Николай Злобин, Геннадий Баштанюк, Екатерина Мюккенен и многие другие.
---

Часть II. Об электрификации

Что написано в пасквиле:

«А электрификация была уже при царской России».

Факты:

Да, первые электростанции в России появились при царе. Но:

· В 1913 году вся Россия вырабатывала 14 кВт·ч на человека в год. В США в то же время — 236 кВт·ч.
· Электричество было только в крупных городах и на предприятиях. В деревнях и аулах — коптилка да лучина.
· 80% населения России в 1917 году жило в деревнях, где электричества не было вообще.

План ГОЭЛРО (принят в 1920 году) — первый в мире государственный план развития энергетики, рассчитанный на 10–15 лет. Над ним работали 200 учёных и инженеров, многие из которых получили образование ещё в царской России.

Результаты выполнения плана:

Показатель 1913 год После выполнения ГОЭЛРО (к 1935)
Выработка электроэнергии 2 млрд кВт·ч 13,5 млрд кВт·ч
Мощность электростанций 1,1 млн кВт 6,9 млн кВт
Место в мире незначительное 3-е после США и Германии

Английский фантаст Герберт Уэллс в 1920 году назвал план ГОЭЛРО "утопией" и написал книгу «Россия во мгле». Когда он вернулся в СССР в 1934 году, то был поражён: план не просто выполнили, но и перевыполнили.

"Была коптилка да свеча — теперь лампа Ильича" — этот лозунг имел под собой реальное основание.

---

Часть III. О концлагерях

Что написано в пасквиле:

«Концлагеря изобрёл именно Ёся Сталин, а не Гитлер».

Историческая справка:

Концентрационные лагеря были изобретены задолго до рождения Сталина. Вот краткая хронология:
———————
| Страна | Год | Описание |
| США | 1861–1865 | Лагерь в Андерсонвилле для пленных солдат федеральной армии. Условия содержания приводили к массовой гибели заключённых. |
| Испания | 1895 | Лагеря на Кубе во время колониального правления. |
| Великобритания | 1901 | Концентрационные лагеря для бурских женщин и детей в Южной Африке. Именно тогда термин "концентрационный лагерь" вошёл в обиход. |
| Германия | 1904 | Лагеря в Намибии против племени гереро. |
| Турция | 1915 | Лагеря для депортированных армян. |
| Австро-Венгрия | 1914–1917 | Лагерь Талергоф для русофилов Галиции.|
—————————
"Образцы демократии" — Великобритания и США — применили концлагеря за десятилетия до появления советских. В России первые лагеря были созданы в 1914 году, во время Первой мировой войны.
Про нацистские концлагеря 1930–40 годов я просто промолчу – это отдельная большая тема.
---

Часть IV. Был ли СССР при Сталине похож на тюрьму?

Что написано в пасквиле:

«Режим в стране, который установил Сталин, не был похож на социализм. Скорее на тюрьму».

Факты развития страны:

При Сталине были достигнуты результаты, которые признают даже самые ярые критики:

1. Индустриализация: построено более 1500 крупнейших промышленных объектов. Днепрогэс, Уралмаш, ГАЗ, ЗИС, Магнитка — эти названия знает каждый.
2. Ликвидация безграмотности: в 1913 году грамотных было от 10 до 40% в разных регионах. К 1950-м годам — 99%.
3. Рост доходов: доход на душу населения вырос с 350 долларов в 1913 году до 1100 долларов в 1950-м.
4. Образование: количество школ выросло в 14 раз (4 тысячи в 1914 году — 65 тысяч в 1940-м).
5. Наука и оборона: создана атомная (1949) и водородная (1953) бомбы, гарантировавшие безопасность страны.

Социальные показатели:

· Разница в доходах самых богатых и самых бедных — 3,8 раза. Сегодня в России этот разрыв составляет более 15 раз.
· Детская смертность снизилась втрое.
· Наркомания и проституция как массовые явления отсутствовали.

Тюрьма, где строят заводы, открывают школы, ликвидируют безграмотность, развивают науку и выигрывают войны — это какая-то очень странная "тюрьма".

---

Часть V. О "свободном труде свободно собравшихся людей"

Что написано в пасквиле:

«Звучит, как будто осёл газы выпустил, звук есть, а смысл в нём ищи сам. И свободно трудящихся, к 1953 году было примерно 1,5 млн. человек, но трудились они в лагерях».

Что имел в виду Сталин:

В 1935 году на совещании стахановцев Сталин говорил:

«Люди работают у нас не на эксплуататоров, не для обогащения тунеядцев, а на себя, на свой класс, на своё советское общество... Поэтому-то труд имеет у нас общественное значение, он является делом чести и славы. При капитализме труд имеет частный, личный характер... Здесь трудовой человек в почёте. Здесь он работает не на эксплуататоров, а на себя, на свой класс, на общество».

Именно это и есть свободный труд свободно собравшихся людей — в противовес подневольному труду на капиталиста. И этот принцип действительно реализовывался: стахановское движение, социалистическое соревнование, ударничество — всё это было проявлением свободного труда людей, работающих на общее благо.

Что касается цифры «1,5 млн человек в лагерях»:

Даже если принять эту цифру (а историки спорят о её достоверности), она составляет менее 1% населения страны. Для сравнения:

· Сегодня в России 647 заключённых на 100 тысяч населения (ФСИН, 2025).
· В США — более 700 на 100 тысяч.
· При Сталине этот показатель был ниже современного российского.

Утверждение, что все "свободно трудящиеся" находились в лагерях — откровенная ложь.

---

Часть VI. Что мы имеем в итоге

Разобранный нами текст — это не исторический анализ, а пропагандистский памфлет, построенный на:

1. Вырванных из контекста цитатах. Ленин говорил совсем не то, что ему приписывают.
2. Подмене понятий. Концлагеря приписывают Сталину, хотя их изобрели задолго до него.
3. Игнорировании фактов. Достижения советской индустриализации, образования и науки просто замалчиваются.
4. Грубой лексике, призванной вызвать эмоциональное отторжение, а не критическое осмысление.

Цель таких "произведений":

· Сформировать у читателя эмоциональную неприязнь к советскому прошлому.
· Уничтожить память о реальных достижениях СССР.
· Подорвать доверие к любой позитивной информации о советском периоде.

---

Заключение

История — слишком серьёзная наука, чтобы доверять текстам, авторы которых не могут обойтись без брани и откровенных подлогов.

СССР, как и любое государство, имел свои трагические страницы. Но попытки представить его как сплошной "обман" и "тюрьму" противоречат фактам:

· Электрификация всей страны — факт.
· Индустриализация — факт.
· Победа в Великой Отечественной войне — факт.
· Прорыв в космос — факт.
· Бесплатное образование и медицина — факт.

Это не значит, что нужно закрывать глаза на ошибки и преступления. Но это значит, что оценка истории должна быть честной и сбалансированной, а не сводиться к грубым памфлетам, авторы которых даже не утруждают себя проверкой элементарных фактов.

Как говорил классик: "Не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать". Видимо, в погоне за дешёвой сенсацией некоторые готовы продать не только рукопись, но и собственную совесть.

«Милый лжец, или Как разыграли Приму»

Шестидесятые годы. Театр имени Моссовета. За кулисами царит предспектакльное напряжение, пахнет гримом, кофе и творческим волнением. Идёт подготовка к постановке «Милый лжец», где главную роль исполняет прима театра — Любовь Петровна О., женщина, для которой профессия была не работой, а службой. Всё должно быть идеально: каждая реплика, каждый жест, каждый партнёр.

Особенно партнёр — Ростислав Янович П., актёр талантливый, но с репутацией любителя рискованных экспериментов. За двадцать минут до начала Любовь Петровна, по своей привычке перепроверять всё, заглядывает в его гримёрку. И замирает в ужасе.

П. полулежит на ковре, прислонив голову к кожаному дивану. Рядом — две пустые бутылки из-под шампанского. Он что-то бормочет, глядя в потолок блаженным взглядом:
—Офелия… О, нимфа… Разве уже пора? Как быстро… Сейчас-сейчас…

Он пытается подняться, но ноги не слушаются. Любовь Петровна всплескивает руками и выходит в коридор, шепча:
—Ну как так можно?!
Она зовёт на помощь режиссёра— а по совместительству своего супруга — Григория Васильевича.
—Ростислав пьян, как сапожник! Что делать будем?

Режиссёр сохраняет ледяное спокойствие:
—Любовь Петровна, всё под контролем. У нас есть дублёр. Сейчас загримируем — будет очень похож. Особенно издалека. Текст он знает. Вы пока подождите за кулисами.

Прима, хоть и выбитая из колеи, соглашается. Актерский опыт берёт верх — она готовится к спектаклю с заменой. Через пять минут появляется режиссёр с человеком, удивительно напоминающим П. Любовь Петровна присматривается:
—Похож! Но кто это? Я не узнаю его в гриме!

В этот момент «дублёр» и режиссёр не выдерживают и разражаются хохотом.
—Любовь Петровна, мы вас разыграли! — хохочет Григорий Васильевич. — Ростислав Янович трезв, как стёклышко. Простите нас!

Прима смотрит на них с немым укором:
—Ну знаете, товарищи… А от тебя, Григорий, вообще не ожидала…
Она подходит к П.,обнюхивает его — никакого запаха алкоголя. Всё было инсценировкой: бутылки из-под лимонада, актёрская игра и чёрный юмор коллег.

Спектакль начался. И по ходу пьесы, где её героиня должна была шлёпать партнёра веером, Любовь Петровна делала это с таким чувством, что веер сломался. Пришлось заменять реквизит.

Эта история стала театральной легендой. Она напоминает, что даже в мире высокого искусства есть место озорству, а грань между реальностью и игрой тоньше, чем кажется. И если ваш партнёр вдруг начинает бормотать про Офелию — возможно, это просто розыгрыш. Но веером лучше орудовать полегче. На всякий случай.

P.S. Говорят, Ростислав Янович потом признавался, что это был самый страшный спектакль в его жизни — ведь играть с примой, которая знает, что её разыграли, сложнее, чем Гамлета.

Смена коменданта на южном форпосте

После недавнего эпизода с английскими пиратами решил проверить – были ли ещё случаи в отечественной истории, когда "пересекались" люди с фамилиями Корф и Геринг? Вот что выяснилось...

Зима 1769 года выдалась суровой. На южных рубежах Российской империи, в крепости Святой Елисаветы (будущем Елисаветграде, Кировограде, ныне Кропивницком), было неспокойно. Турция только что объявила России войну, и крымский хан Крым-Гирей уже двинул свои орды на российские земли . 7 января его 70-тысячное войско подошло к крепости, где укрылись местные жители и гарнизон из 4 тысяч солдат и 2 тысяч запорожских казаков под руководством генерала Исакова.

Гарнизон выдержал осаду. Артиллерия крепости встретила татар огнём, и хан, не решившись на штурм, отступил, разорив окрестные сёла. Это было последнее крупное нашествие крымских татар на эти земли. Надо пояснить – татарами тогда называли любой тюркоязычный мусульманский народ.

Но отражение тяжёлой зимней осады подорвало здоровье пожилого коменданта крепости — полковника, барона Христиана Григорьевича Корфа. Он принадлежал к старшему поколению разветвлённого прибалтийского рода Корфов и был опытным военным, но годы и суровая кампания дали о себе знать.

В том же 1769 году Корф передал дела своему преемнику — артиллерии майору Фридриху Герингу, которого в русских документах чаще называли Фёдором Ивановичем. Геринг был профессиональным артиллеристом и отлично проявил себя при организации обороны земляных валов во время недавней осады. Передача полномочий происходила в условиях военного времени, когда каждый день был на счету.

Однако майору Герингу не суждено было долго командовать крепостью. Обострившиеся болезни и последствия суровой зимней кампании сказались и на нём. В том же 1769 году он скончался. Из-за внезапной смерти Геринга его дела спешно принимал временно исполняющий обязанности премьер-майор Иван Халкидонский, пока в крепость не прибыл новый постоянный комендант — полковник Карл Гессий.

Эта смена командования — не просто архивная запись о бюрократической процедуре. Она отражает жестокую реальность войны на южных границах: два коменданта сменяют друг друга в один год, и оба едва переживают это назначение. Старый Корф уходит в отставку по состоянию здоровья и в силу возраста, а новый комендант Геринг умирает, едва успев принять дела.

Так архивы крепости Святой Елисаветы хранят память о людях, которые в трудные времена стояли на страже южных рубежей России. Их имена — Исаков, Корф, Геринг, Халкидонский, Гессий — сегодня почти забыты, но именно они держали оборону в тот самый момент, когда решалась судьба Новороссии.

P.S. Летом 1769 года в крепости служил хорунжий Емельян Пугачев. А также генерал-аншеф Пётр Панин, впоследствии подавивший Пугачевское восстание. Такая вот ирония судьбы...

Сёма. Взгляд в вечность.

Фото Андрея Б.

Как известно, из любой ситуации можно выйти победителем. Но лучше в такую ситуацию вообще не входить.

Октябрьский закат

🌇 Фото канала "ЧП Березники" 🌅

Находка из прошлого

Разбирал на выходных старые газеты.📰 Знаете, эти пожелтевшие кипы, которые «надо бы выбросить», но рука не поднимается. И вдруг — газета за апрель 2006 года. Ничем не примечательный номер, но на одной из страниц кто-то (возможно, я сам) обвёл карандашом несколько фраз.

Прочитал — и как будто машина времени сработала. Вроде и время было другое, и проблемы другие, а шутки — всё те же, про нас, про вечное.

Вот, смотрите, первая строчка. Кто-то в редакции явно был мизантропом, но с чувством юмора:

«Да нормально я к людям отношусь! У меня даже некоторые друзья — люди!»

Читаешь и думаешь: да, это актуально. Сегодня как раз с таким «другом-человеком» созванивался. Всё нормально, но осадочек остался.

Дальше — рубрика «Психология отношений». Коротко и безжалостно:

— Вспомни, как нам было хорошо вдвоем.
— Мне было плохо...
— Это неважно.

Вот это «неважно» — просто гениально. Вся суть семейной жизни в трёх строчках. Беру на вооружение.

Листаю дальше. Народная мудрость в новой обработке:

«Лучше синица в руках, чем кукуха в полёте».

Задумался. В 2006-м это звучало как шутка. Сейчас, кажется, это уже инструкция по выживанию. Держу синицу крепче, но бережно.

А вот — про стандарты красоты. Видимо, писал биолог с чувством юмора:

«Любая оса знает — узенькая талия вообще не повод, чтобы тебя все любили».🐝

Тут даже добавить нечего. Осы — они такие. И некоторые дамы, в общем-то, тоже.

Перевернул страницу. Короткий монолог, который, как мне кажется, слышат многие мужики, глядя на себя по утрам в зеркале:

— Почему когда у меня хорошее настроение, все вокруг говорят: «Дыхни»?

И правда, почему? Стоит человеку улыбнуться искренне, без причины — всё, сразу подозрения. А если серьёзный и хмурый — «нормальный человек». Парадокс.

Дальше — мой любимый. Про кофе.☕ Целый мини-спектакль:

— Что делаешь?
— Молю кофе.
— ...О чём?

Тут, понимаете, даже не в ответе дело. В самой паузе. В этом «О чём?» — вся бездна непонимания между теми, кто пьёт кофе для бодрости и любителями чая.

И завершает подборку фраза, которая, видимо, была девизом того апреля:

— Сегодня три раза подумала... Очень устала.

Закрыл я эту газету. Посидел. Подумал. Взял ножницы и сделал вырезку. Пусть лежит. Как напоминание о том, что и двадцать лет назад люди умели смеяться над собой. А это, как известно, лучшее лекарство. Ну, кроме кофе, конечно. И синицы в руках.😉

Любовь и смерть в мире членистоногих, или Как не стать закуской для своей возлюбленной

Вместо эпиграфа — недавний анекдот:

Два богомола на ветке после спаривания. Самец говорит:
— Я знаю, что меня сейчас ждёт, но я ни о чём не жалею — это было прекрасно!
Второе насекомое отвечает:
— Не волнуйся, так поступают только самки.

Эта шутка — лишь бледная копия того, что происходит в мире насекомых и паукообразных. Там любовь и смерть — две стороны одной хитиновой медали. И если вы думаете, что ваш бывший — тот ещё монстр, познакомьтесь с самкой богомола. Она не просто съест вас за завтраком — она сделает это во время секса и не поперхнётся.

───

Богомолы: романтика по-хищному

Начнём с классики. Самка богомола — настоящая икона сексуального каннибализма. Самец, рискуя жизнью, подкрадывается к ней со спины, часами выслеживая и замирая при каждом её движении. Его стратегия — ниндзя. Его девиз: «Не заметят — повезёт, заметят — стану ужином».

Учёные выяснили, что в природе самки съедают самцов в 13–50% случаев. Цифра зависит от голода самки и её настроения. Если она сыта, она может даже проявить великодушие и отпустить кавалера. Если голодна — он автоматически превращается из любовника в обед.

Самцы южноафриканского богомола Miomantis caffra пошли дальше: перед спариванием они вступают с самкой в рукопашную схватку. Если самец успевает первым схватить её своими зазубренными лапами, его шансы выжить вырастают до 78%. А если он умудряется нанести ей неопасную рану в брюшко — выживаемость становится стопроцентной. Самка теряет волю к агрессии. Настоящий дзюдоист, а не насекомое.

───

Другие жертвы любви: мокрецы, сверчки и тараканы

Богомолы — не единственные, кто практикует любовь с летальным исходом. У кусачих мокрецов (Serromyia femorata) самка во время спаривания высасывает из самца все жизненные соки через хоботок. После этого его пустая оболочка отпадает, а половые органы партнёра остаются внутри неё, блокируя доступ другим претендентам. Экономия и функциональность — вот что такое настоящий скандинавский дизайн в мире насекомых.

У полынных сверчков (Cyphoderris strepitans) — частичный каннибализм. Самка питается задними крыльями самца и пьёт его кровь. Самец выживает, но его способность привлекать других самок серьёзно страдает. Красота или потомство – нелёгкий выбор...

А вот азиатские древесные тараканы (Salganea taiwanensis) — пример взаимного каннибализма ради верности. Самец и самка, найдя друг друга, по очереди отгрызают друг другу крылья. После этого они не могут улететь, остаются в одном бревне и живут вместе до конца, заботясь о потомстве. Это как если бы вы обменялись с супругом автомобилями и ключами от квартир, но в мире насекомых — всё жёстче...

───

Пауки: любовь с риском для жизни

Черная вдова, каракурт и их австралийский родственник — красноспинный паук — довели искусство сексуального каннибализма до совершенства. Самец после оплодотворения буквально сам забирается в челюсти самки. У красноспинного паука он во время акта делает кульбит и подставляет брюшко прямо под клыки. Это не самоубийство — это эволюционная стратегия. Чем дольше самка его ест, тем дольше длится спаривание, и тем больше шансов, что именно его гены оплодотворят яйца.

Пауки-кругопряды тоже не дураки: они спариваются с самкой, пока та занята поеданием крупной добычи в паутине. Если самец замешкается и самка доест муху быстрее, чем он закончит, — он сам станет десертом. Время — деньги, а в мире пауков — ещё и жизнь.

───

Как самцы выживают: инструкция для желающих

1. Подходи со спины. Никогда спереди. Это как заходить в комнату к разгневанной тёще — смертельно опасно.
2. Используй тактику «замри». Если самка повернула голову — замри на минуты или даже часы. Слияние с веткой — твой лучший друг.
3. Приноси подарки. Пойманная муха может спасти жизнь. Пока самка ест, ты делаешь своё дело и уходишь.
4. Выбирай сытых самок. По запаху феромонов можно определить, голодна ли дама. Голодную — игнорируй, даже если она активно зовёт.
5. Соверши мгновенный побег. После акта — прыгай вниз, раскрывай крылья и улетай. Не оглядывайся. Она может передумать.

───

Мораль сей басни

В мире насекомых любовь — это не романтика, а выживание. Самки не жестоки, они просто практичны. Самец для них — не партнёр, а ценный пакет белка, который помогает отложить больше яиц. А самец, даже зная о риске, идёт на это, потому что передача генов важнее собственной жизни.

Так что когда вам покажется, что у вас сложные отношения — вспомните о богомоле. По крайней мере, ваша вторая половинка не пытается вас съесть после первого свидания. Или, во всяком случае, мы на это надеемся.

P.S. Даже если самка откусывает самцу голову в начале процесса, нервные центры в теле насекомого позволяют завершить спаривание, так как за эти движения отвечают брюшные ганглии (нервные узлы), а не головной мозг.

Похоже, не любят в Англии приезжих

Пещера Сова 🦉

Ваняшкинские притёсы, Челябинская область.

Фото Елены Л.

"Как мы химичке логику подложили"

1. Царство строгой Зои

В параллельном классе, где училась Света Коркунова, царила легендарная химичка Зоя Петровна. Получить у неё "четыре" было всё равно что выиграть войну, а "пятёрка" приравнивалась к Нобелевской премии.

— Вчера Пономарев получил тройку! — шептались на задней парте.
— Не может быть!
— Говорят, он ей цветы принёс...

2. Роковая контрольная

Как-то раз Зоя Петровна решила устроить "лёгкую" контрольную:
— Напишите десять формул углеводородов по возрастанию: метан, этан, бутан...

Класс застонал. Последние формулы были длиннее, чем очередь за колбасой в 1982-м.

— Ну че там учить? — хмыкнула Света, заметив закономерность. — Тут же логика простая: CH4, C2H6, C3H8... Прибавляем по атому углерода и два водорода!

3. Две "пятёрки" и подвох

Когда работы проверили, пятёрок оказалось всего две — у Светки и её соседки Юльки.

— Опа-на! — удивилась Юля. — Ты что, реально выучила?!
— Ну... типа того, — хитро прищурилась Света.

4. Допрос с пристрастием

Обычные учителя ругают двоечников. Но Зоя Петровна была необычной:

— Юлия! — грозно прогремел голос химички. — Откуда списывала?!

Юлька, не моргнув глазом, ткнула пальцем в Светку.

— Садись, два! — торжествующе сказала Зоя Петровна, будто поймала Бонапарта на списывании.

Теперь очередь Светы.

— Коркунова! А ты откуда списывала?!

Светка молча постучала пальцем по своей светлой (но не пустой) голове.

— АХ ТАК?! — глаза химички загорелись, как спиртовка. — Тогда иди к доске и пиши ВСЁ там!

5. Триумф логики

Света взяла мел и начала выводить формулы с таким видом, будто расшифровывала секретные архивы КГБ.

— *Скрип-скрип* — CH4...
— *Скрип-скрип* — C2H6...

Зоя Петровна ждала, что вот-вот — и Света заплачет, признается, что списала. Но...

— ...C8H18... — Светка уже перешла на вторую половину доски.

Химичка обернулась и обомлела:

— ЧТО ЭТО?!

— Октан, Зоя Петровна, — невозмутимо ответила Света. — Как вы и просили.

6. Морда удава

Лицо Зои Петровны стало напоминать:
✔️ Сначала — бледный осадок (как у несчастного металла в пробирке)
✔️ Потом — фиолетовый (как лакмус в кислоте)
✔️ В конце — довольное (потому что хоть кто-то в классе знал химию)

— Садись... пять, — выдавила она.

Эпилог

После этого:
✔️ Юля три дня не разговаривала со Светой (но потом простила)
✔️ Класс 2 недели обсуждал "как Коркунова химичку перехитрила"
✔️ А Зоя Петровна... с тех пор всегда придирчиво смотрела на Светины работы. Но "пятёрок" у той стало больше!

Мораль:
Если знаешь логику — можешь даже удава перехитрить. Главное — не увлекаться, а то на следующей контрольной могут дать что-то БЕЗ закономерности!

P.S. Кстати, говорят, что Зоя Петровна потом всем рассказывала: "А у меня одна ученица формулы как стихи писала!". Но это неточно 😉

Игра в гляделки

Худи размера XXL и больше предлагаю именовать "толсти".

«Как „Хали-Гали“ стал гимном Знатоков: история одной песни»

1970 год. Молодой композитор Марк Минков получает заказ, о котором мечтают многие — написать музыку для фильма «Следствие ведут ЗнаТоКи». Сценарий уже готов, операторы настраивают камеры, а ему нужно создать тему, которая станет визитной карточкой легендарного сериала. И он делает это блестяще — всего за несколько дней. Но главная магия произошла там, где её никто не ждал: в тексте, который изначально был… полной бессмыслицей.

По правилам жанра, композитор сам пишет «рыбу» — черновик текста, где слова подобраны исключительно под ритм и размер. Смысл не важен — главное, чтобы поэту-песеннику было понятно, куда вписывать строчки. И Минков, не мудрствуя лукаво, выдаёт шедевр абсурда:

Дело было много-много лет назад,
Шёл домой еврей по улице Арбат,
Был весеннему он солнцу очень рад,
Птички щебетали…

А дальше — как вспоминал сам Марк Анатольевич — шли две строки «совершенно непечатных выражений», которые внезапно завершались фразой:

…Пели Хали-Гали.

Эту чушь Минков передаёт поэту Анатолию Горохову. Задача — превратить бред в нечто серьёзное, под стать образу мужественных сотрудников уголовного розыска. И Горохов совершает чудо. Из «Пели Хали-Гали» рождается строка:
«Служба дни и ночи».
А из беспечного еврея с Арбата — бессмертные слова:
«Наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна».

Так абсурдный черновик стал гимном целой эпохи. Песня, которую знает каждый советский человек, родилась из шутки, из ритмичной «рыбы», где птички щебетали рядом с непечатными выражениями.

Эта история — идеальное напоминание о том, как рождается искусство. Не всегда через вдохновение и муки творчества. Иногда — через игру, через случайность, через готовность посмеяться над собой. И вот уже 55 лет мы напеваем мелодию, которая начиналась с прогулки по Арбату и птичек, поющих «Хали-Гали».

Мораль? Возможно, она такова: никогда не относитесь к черновикам слишком серьёзно. Сегодня это — бессмыслица про еврея на Арбате, а завтра — легенда, которую будут помнить десятилетиями.

P.S. Говорят, Марк Минков до конца жизни с улыбкой вспоминал тот самый черновик. А птички так и поют где-то в параллельной вселенной — уже не «Хали-Гали», а «дни и ночи». И это прекрасно.

Объявление


Отдам кошку в хорошие руки.
Бонус– два ящика яблок.

Одесский треугольник: Пушкин, Воронцова и «Демон» 🎩

Весна 1824 года в Одессе была жаркой не только в смысле климата. Граф Воронцов, генерал-губернатор Новороссийского края, уже не знал, куда девать молодого чиновника по фамилии Пушкин. Тот писал стихи вместо докладов, флиртовал с его женой и вообще вёл себя непозволительно вольно. Но граф ещё не знал, что Пушкин — лишь ширма. Настоящая угроза его семейному покою пряталась в тени.

«Демон» в тени

Александр Раевский, друг поэта, был старше Пушкина, умнее, холоднее и гораздо циничнее. Он обладал той особенной, почти гипнотической способностью подчинять себе людей, которой Пушкин поначалу восхищался, а позже — ужасался. Раевский ни во что не верил: ни в поэзию, ни в любовь, ни в свободу. Он высмеивал всё, что было свято для Пушкина, и постепенно, капля за каплей, отравлял его душу.

Но главное — Раевский состоял в тайной, тщательно скрываемой связи с Елизаветой Воронцовой, женой графа. Чтобы отвести от себя подозрения, он намеренно поощрял ухаживания Пушкина, подставляя поэта под удар ревнивого мужа. Пушкин служил живым щитом, заслоняя реального любовника. Раевский тайно управлял всей этой интригой, наблюдая за чужими страданиями с холодным интересом.

А Пушкин был искренне, но платонически влюблён в графиню. Она была Музой поэта. Александр Сергеевич рисовал её портреты на полях рукописей, посвящал ей стихи, и даже получил от неё на память перстень-талисман, который носил не снимая до самой смерти. Он не знал, что в этой истории он — лишь пешка в чужой игре.

Именно Раевского Пушкин позже опишет в своём знаменитом стихотворении «Демон» — как человека, который «злобный гений» и «язвительный скептик», способный отравить любую радость одним только словом.

Командировка "на саранчу" и ссылка

А пока коллежский секретарь Пушкин служил под началом графа Воронцова и делал вид, что работает чиновником. В мае 1824 года граф дал ему поручение: поехать на восток, в Херсон и Елисаветград, чтобы изучить ущерб от нашествия саранчи. Пушкин пробыл в поездке несколько дней вместо положенного месяца и вернулся. По легенде, он подал шутливый отчёт:

"Саранча:

23 мая — Летела, летела,
24 мая — И села;
25 мая — Сидела, сидела,
26 мая — Всё съела,
27 мая — И вновь улетела.

Коллежский секретарь Александр Пушкин".

От такого "официального документа" Воронцов пришёл в ярость. Но не саранча стала причиной опалы. Пушкин написал на графа едкую эпиграмму:

Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец.

Из-за этой эпиграммы, доносов и подозрений в связи с графиней, Пушкина уволили со службы и сослали в Михайловское. Так он покинул Одессу в августе 1824 года, увозя с собой перстень-талисман, адскую смесь обиды и вдохновения, и горькое чувство, что его использовали как прикрытие.

Скандал, который прогремел на всю Одессу

После отъезда Пушкина Раевский остался главным фаворитом Воронцовой. Но графиня со временем начала уставать от его деспотичного характера. Раевский устраивал ей сцены ревности и требовал полного подчинения.

В 1828 году в Одессу приехал молодой, красивый и богатый флигель-адъютант князь Порфирий Голицын. Графиня увлеклась им, и между ними завязался роман. Раевский, узнав об этом, буквально сошёл с ума.

Развязка наступила в июне 1828 года. Раевский устроил засаду у дома Воронцовой, подкараулив её коляску, когда она возвращалась из театра. Прямо посреди улицы, на глазах у прохожих, он остановил лошадей, подошёл к дверце и, держа в руке нагайку, крикнул графине:

— Берегите ваших детей! Вы недостойны их!

Для графа Воронцова, который до этого закрывал глаза на тихие слухи ради сохранения престижа семьи, это публичное оскорбление стало последней каплей. Из обманутого мужа он мгновенно превратился в генерал-губернатора, чью жену оскорбил подчинённый.

Граф использовал все свои связи в Петербурге и лично написал императору Николаю I, назвав Раевского «человеком без морали». Буквально через несколько недель пришёл приказ: Раевского арестовали и навсегда выслали из Одессы в Полтаву за «развратное поведение» и «неповиновение властям». Его карьера была уничтожена, и до конца жизни он оставался желчным и одиноким человеком.

Сам Пушкин в Михайловской ссылке, узнав о крахе своего бывшего друга, написал несколько язвительных строк. Он не стал скрывать торжества: демон был повержен, и теперь поэт мог мстить за унижение и обман.

───

Лирическое отступление: Правила для маленького Павла

Пока в Одессе кипели страсти и плелись интриги, в подмосковном Остафьеве, родовом имении князей Вяземских, царила совсем иная атмосфера. Там, в альбоме шестилетнего Павла Вяземского, сына друга Пушкина, появилась шутливая, но тёплая запись поэта.

Пётр Вяземский, близкий друг Александра Сергеевича, часто принимал его в своём имении. И однажды, гостя в Остафьеве примерно в 1826–1827 годах, Пушкин взял альбом маленького Павла и начертал в нём назидание, которое стало широко известно:

Душа моя Павел,
Держись моих правил:
Люби то-то, то-то,
Не делай того-то.
Кажись, это ясно.
Прощай, мой прекрасный!

В этих строках — весь Пушкин: ирония, лёгкость, любовь к детям и умение шутить даже над нравоучениями. Но, вместе с тем, и понимание, что жизненные принципы необходимы. Маленький Павел Вяземский, повзрослев, стал человеком, достойным своего великого дядьки, а эти стихи вошли в золотой фонд пушкинской лирики.

Какая бы судьба ни ждала героев одесских страстей, но дружба и любовь оставались для поэта главными правилами. Теми самыми, которые он шутливо завещал шестилетнему мальчику.

───

Эпилог: «Детина полоумный» и другие экспромты 🪶

Завершим эту историю ещё одним забавным свидетельством пушкинского остроумия, которое помогает понять его характер: он умел ответить на оскорбление мгновенно и так, что оппонент оставался в дураках.

Однажды коллежский секретарь Пушкин пришёл по делам службы к некоему графу. Тот лежал на диване, скучал и едва удостоил гостя взглядом, а на полу рядом играли его дети. Зевнув, граф бросил:

— Саша, а ну-ка скажи что-нибудь экспромтом.

Пушкин, разозлённый пренебрежительным тоном, скороговоркой выпалил:

— Детина полоумный лежит на диване!

Граф вскипел: «Вы забываетесь, Александр Сергеевич!»

Но Пушкин спокойно улыбнулся:

— Ничуть. Вы меня просто не поняли. Я сказал: "Дети — на полу, умный лежит на диване".

Вельможа рассмеялся. Пушкин в очередной раз подтвердил репутацию человека, которого невозможно застать врасплох словесной дуэлью.

Так и остался Пушкин в нашей памяти — с бессмертными стихами, с перстнем-талисманом, с одесскими страстями в сердце, с тёплой записью для маленького друга в альбоме и с вечным умением обращать обиду в остроту, которая пережила и Поэта, и его врагов.

Как Менделеев и его помощник не доехали до Березников

На днях я обрадовался. Искусственный интеллект сообщил мне, что Дмитрий Иванович Менделеев в 1899 году был на Березниковском содовом заводе Любимова и Сольве — в Верхнекамье, на Западном Урале. А Березники — моя малая родина. Я сразу представил: великий химик ходит по нашей земле, инспектирует наши заводы...

Но радость оказалась преждевременной.

После проверки выяснилось: Менделеев до Березников не доехал. И дело не в отсутствии дороги. Как раз Луньёвская ветка — железная дорога, по которой он путешествовал, — вела прямиком в Березники. Он ехал по ней в 1899 году: Пермь, Чусовой, Кизел, Всеволодо-Вильва. Инспектировал угольные шахты, Мотовилихинский и Александровский заводы, другие предприятия.

А до Березников он не доехал. Физически не успел — из-за жёсткого лимита времени и ухудшающегося здоровья он доехал только до Всеволодо- Вильвы, откуда повернул обратно в Чусовой. Но он отправил в Березники своего ближайшего помощника — инженера-технолога Константина Николаевича Егорова.

И вот тут случился инцидент.

Егорова на Содовый завод не пустили. Администрация предприятия отказалась показать ему внутреннее устройство цехов и ключевые аппараты. Причина — коммерческая тайна. Владельцы завода, бельгийская компания «Любимов, Сольвэ и Ко», ревностно оберегали технологию производства соды.

Метод Сольвэ был тогда настоящей революцией. Он позволял получать чистую соду в огромных объёмах из обычного рассола и извести при помощи аммиака. Бельгийцы охраняли конструкцию карбонизационных колонн, систему регенерации аммиака и чертежи аппаратов. Оборудование поставлялось в готовом виде, а на ключевые посты назначались только доверенные иностранные мастера.

Егоров был известным представителем русской науки — и его не пустили.

Менделеев, узнав об этом, вышел из себя. В своём итоговом труде «Уральская железная промышленность в 1899 году» он жёстко и с обидой написал: завод, пользуясь бесплатными русскими недрами и дешёвой рабочей силой, закрывает двери для представителей отечественной науки. По мнению Менделеева, такая скрытность преследовала одну цель — удержать монопольно высокие цены на соду и не дать русским химикам построить свои заводы.

Вот так: полсотни вёрст от Всеволодо- Вильвы до Березников, коммерческая тайна, жёсткий график — и Менделеев не доехал. И его помощника тоже не пустили.

───

Но Менделеев был не только великим химиком. Он был живым человеком, со своими странностями, увлечениями и семейными буднями.

В браке у него всё складывалось неплохо, но была одна проблема: Дмитрий Иванович слишком много времени проводил за книгами. Супруга хотела, чтобы он с ней поговорил по душам, уделял больше внимания. Ссоры были неизбежны.

И тогда Менделеев находил простой выход. Он уходил из дома. Нет, не в кабак и не к друзьям. В ближайший лес. Там у него было любимое дерево — огромный старый дуб с большим дуплом. Внутри была небольшая "каморка", почти кабинет: столик, табурет, даже полочка для книг. Менделеев забирался туда и работал, пока было светло. Никто не мешал, никто не докучал — только птицы щебетали да лес шумел...

Так он выходил из семейных конфликтов — с достоинством и без скандалов.

───

А народ Менделеева любил. Не как сухого академика, а как своего, родного, чудаковатого гения. О нём рассказывали байки, сочиняли анекдоты. И даже КВНщики в начале 2000-х (команда «Люди в белом» из Харькова) не обошли его стороной:

«Приснилась как-то Менделееву... голая женщина. — Ну и отлично, — сказал великий химик. — А то всё таблицы какие-то снятся...»

И в этой шутке — целая эпоха. Человек, который всю жизнь искал порядок в элементах, оставался живым, ироничным и очень человечным.

───

Менделеев не доехал до Березников. Его помощника не пустили на Содовый завод. Но сам Менделеев оставил о Березниковском заводе горькую запись в своей книге, которая до сих пор читается как укор.

Сегодня в Березниках есть улица Менделеева — не главная, но и не захолустная. Обычная, с многоэтажными домами и деревьями.

И когда идёшь по ней, иногда ловишь себя на мысли: может, Дмитрий Иванович всё-таки здесь был? Хотя бы на табличке с названием. Или в той самой записи, которую он оставил потомкам. Или в народной любви, которая не знает ни расстояний, ни коммерческих тайн.

Гульнара и Панночка

Часть I. Практика

Дело было в Чернигове в 1979 году.
Она появилась в цехе в понедельник утром. Сразу видно — нездешняя. Одежда другая, походка другая, взгляд — как у человека, который смотрит сверху вниз, хотя сама едва достаёт до плеча Олегу.

— Я з Надвірної, — сказала практикантка, когда мастер представил её группе. — Слухайте, я буду говорити тільки українською. Це моя принципова позиція.

Олег усмехнулся про себя. "Принципова позиція". Ей бы на митинг, а не на завод.

"Панночка" держалась особняком. В обеденный перерыв сидела отдельно, в столовую не ходила, с местными не разговаривала. Парни сначала пытались подойти, познакомиться — кто ж не подойдёт к новой девушке? — но она обрывала любые попытки.

— Я маю свого хлопця, — сказала она однажды. — Вдома, на Західній Україні. Гуцула. З ним і буду мати справи.

Сказала это так, будто все остальные — и Олег, и его товарищи — были для неё пустым местом. Или хуже того. Сказано это было вслух, при всех. И прозвучало как приговор — не ей, а им.

— Я ж, вроде, теж українець, — попытался улыбнуться Олег.

— Але зі Сходу, — отрезала Панночка, — То не те.

Она не говорила о русских, армянах и других – в её вселенной их не существовало. Мир практикантки делился на «своих» и «чужих», и те, кто жил восточнее Львова, оказывались во второй категории. А те, кто не были украинцами – в третьей. А может, и в десятой. По умолчанию. Без права на апелляцию.

Олег не стал спорить. Он просто развернулся и ушёл.

Позже, в курилке, он поделился с товарищами:

— Ты не поверишь, эта "пани Зося" таких, как мы, вообще за ровню не считает. «Східняки». Я, говорит, буду иметь дело только с гуцулом. С местными, даже если они украинцы, — нет.

Парни переглянулись. Кто-то усмехнулся:

— Ну і хай собі. Знайшов кого шкодувати.

А Олег затянулся и сказал:

— Я не шкодую. Мне просто интересно: она же меня даже не знает. И знать не хочет. Как будто я уже виноват в том, что родился здесь, а не там. А если бы я родился в Киеве — то тоже был бы «східняк». А если в Житомире? А если в Виннице? Где заканчивается «своё» и начинается «чужое»?

Никто не ответил.

───

Часть II. Гульнара

Совсем другая история случилась с тем же Олегом несколько лет спустя. Он уже работал в одном из харьковских НИИ, и к ним в отдел пришла девушка — татарка из Бугульмы. Звали её Гульнара.

Она была весёлой, открытой, быстро вписалась в коллектив. Говорила по-русски отлично, с лёгким, едва заметным акцентом, который придавал её речи особую мягкость.

Олег, как водится, попытался за ней приударить. Не навязчиво, но с интересом. Она улыбалась, шутила, не отталкивала, но и не давала повода. Наконец однажды, когда он пригласил её на чай, она мягко, но твёрдо сказала:

— Извини, Сандро (у Олега было прозвище «Сандро» от коллег). Ты хороший парень, правда. Но у меня кредо: серьёзные отношения — только с татарином.

И добавила, улыбнувшись:

— Так уж в нашей культуре заведено. Это не значит, что я не уважаю других. Ты — друг, хороший товарищ, я рада, что мы работаем вместе. Но семья — это другое... Надеюсь, ты поймёшь.

Олег вздохнул, но улыбнулся в ответ.

— Понимаю. Без обид.

— Я знала, что ты поймёшь, — сказала она и хлопнула его по плечу. — Ты нормальный. Мы ещё угостим тебя чак-чаком, когда я выйду замуж.

Они остались приятелями. Гульнара действительно позвала его на свадьбу, он пришёл, подарил хороший подарок, потанцевал с невестой и ни капли не жалел, что не сложилось.

───

Часть III. Разница

Олег долго думал об этих двух историях. Одна девушка — с Западной Украины, которая с порога делила мир на «своих» и «чужих», даже не узнав человека. Другая — татарка, которая тоже имела свои традиции и предпочтения, но не ставила крест на человеке только потому, что он родился не там, где надо.

Одна не сказала «нет» — она сказала «ты не наш», «ты чужой», «ты с Востока — значит, хуже». При этом она даже не задумалась, что он — такой же украинец, как и она. Просто родился в другом месте.

Другая сказала «я хочу сохранить свои корни, но ты мне не враг». И слово «татарин» для неё звучало как дань уважения предкам, а не как повод для ненависти к окружающим.

Однажды в курилке Олег поделился этой мыслью с приятелем:

— Понимаешь, я не против, чтобы люди хранили свои традиции. Пусть даже женятся только на своих — это их дело. Но есть разница между «я хочу жить по-своему» и «ты — грязь, потому что ты не такой, как я». Первое — это уважение к себе. Второе — это ненависть к другим. И вот эта ненависть — она ведь не врождённая. Её вкладывают. В школе. В семье. И когда человек приезжает в другой регион своей же республики и смотрит на земляков как на врагов — это не гордость, это беда.

Приятель кивнул:

— А наша Гульнара, получается, показала, как можно оставаться собой, не оскорбляя других.

— Именно, — сказал Олег. — Она сохранила своё, но не стала врагом чужого. А пани Зося... она даже не дала себе труда узнать, кто я. Ей достаточно было знать, откуда я. И это уже был приговор.

Он затушил сигарету и добавил:

— Жалко их. Тех, кто так живёт. Потому что они не знают, что люди — они везде люди. И добро, и зло — не по национальности, а по поступкам. И если ты не даёшь человеку шанса, ты лишаешь себя возможности узнать что-то новое. А это — самое страшное. Не знать, но судить. И ненавидеть за то, чего не понимаешь.

Котобок

Кошачья версия Колобка.😼

Фото от Nik_v_nik

Наташ, тебе помочь?

😺
Фото Ани А.