Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Поиск по автору:

Образец длиной до 50 знаков ищется в начале имени, если не найден - в середине.
Если найден ровно один автор - выводятся его анекдоты, истории и т.д.
Если больше 100 - первые 100 и список возможных следующих букв (регистр букв учитывается).
Рассказчик: Сергей ОК
По убыванию: %, гг., S ;   По возрастанию: %, гг., S
1

13.06.2019 / Новые истории - основной выпуск

Случай в ресторане
(будни советской науки)

Эта правдивая история произошла когда мой папа руководил группой по разработке системы пневмоавтоматики. В его группу входил доцент Молчунов, а больше никого. На двоих особо не сообразишь, и папа упросил начальство выписать из Москвы математика Бриля, хотя бы на пару дней. Начальство согласилось, Бриль прибыл и усиленная группа немедленно отправилась в ресторан, выпить и закусить.
Сидели хорошо, долго и с удовольствием. Вспоминали былое, обсуждали автопокрышки Но не только. Бриль, полагаю, взахлеб рассказывал о дифференциальных уравнениях высших порядков, поскольку очень любил о них говорить, а папа делился успехами сына, по той же причине. Про Молчунова понятно и без слов. А водку в том ресторане подавали только в рюмках ― это важно для повествования. Рюмок было выпито не мало, чем официант был явно доволен.
Однако, долг призывал советских ученых вернуться к работе.
― Идём составлять дифференциальное уравнение!― решительно произнёс Бриль. Слово «дифференциальное» он произносил чётко в любом состоянии. ― Официант! Посчитайте!
Счёт Бриль решительно забрал себе, отмахнувшись от друзей, и тут же вернул официанту:
― В счёте ошибка. Исправьте, будьте любезны.
Официант удивился, но возражать не стал. Вскоре принёс исправленный счет, сумма была чуть меньше.
― И снова ошибочка! ― сообщил ему Бриль.
Официант снова переделал счет и снова Бриль его не принял. А потом ещё раз и ещё. Сумма всё уменьшалась и уменьшалась.
― А вот теперь верно! ― наконец согласился Бриль. Вспотевший от напряжения официант облегченно вздохнул. Ученые, поддерживая с двух сторон доцента Молчунова, направились в гардероб.
У выхода из ресторана их нагнал официант, неся поднос с тремя рюмками водки и порезанным огурцом.
― Подарок от директора, если не возражаете.
Научная группа не возражала.
― Очень извиняюсь, конечно, ― обратился официант к Брилю, ― но как вы со счётом определили, очень бы хотелось знать, ведь вы и меню не смотрели, а как же тогда?
― Видишь ли, дружище, ― Бриль занюхал водку огурцом, ― математика это великая наука! Нас трое, брали все одно и тоже, значит счёт что?
― Что? ― не понял официант.
― Должен делиться на три!

09.07.2019 / Новые истории - основной выпуск

Однажды в СССР

От каждой кафедры надо было кого-то направить в Общество трезвости.
Меня вызвал заведующий. Рядом с ним сидел парторг факультета.
― Сергей, ― начал завкафедрой осторожно, ― Ты же, вроде, не пьешь?
― Не пью. ― согласился я.
— Вот и прекрасно. ― заведующий и парторг переглянулись и вздохнули облегченно, после чего заведующий продолжил, ― Стало быть, вступишь в Общество трезвости. Будешь там… хм… бороться.
― С кем? ― спросил я.
― Ну, с кем, с кем…― заведующий и парторг снова переглянулись, ― С нами.

06.07.2019 / Новые истории - основной выпуск

Актуальное

Грузинский инфракрасный прибор был зачем-то приобретен нашей кафедрой. В холодном сыром Ленинграде прибор работать не захотел ― сломался при включении. Железный ящик с острыми углами, весом тридцать килограмм. Навьюченный этой тяжеленной дурой, я, как молодой специалист, был направлен в город Гори, Грузинской ССР, чинить или менять.
По утрам я топал на завод пешком. Светило мартовское солнышко, пели птички, в парикмахерских, с открытыми настежь окнами, пожилые грузины брили пожилых грузин опасными бритвами. Впрочем, в ту пору почти все казались мне пожилыми.
Зашёл в кафе.
― Хачапури и сок, пожалуйста.
― Адын рубл давай, ― сказала мне пожилая, ну ладно уж, обычная продавщица.
Хачапури был небольшой, в форме лодочки, тесто показалось слоёным.
На следующее утро всё также: солнце, птички, парикмахерские.
― Хачапури и два сока, пожалуйста.
― Адын рубл давай.
― Однако! ― подумал я.
Снова утро, быстро солнце-птички-бритвы, и в кафе, как пишут в очерках, «с неподдельным интересом истинного исследователя».
― Два хачапури и два сока, пожалуйста.
― Два рубл давай, ― ответила продавщица безо всякой заминки.

Сейчас много говорят о Грузии, в связи с обострением. Одни воспевают грузинскую гостеприимность, другие утверждают, что в Грузии отродясь не давали сдачу.
По опыту моей давней горийской поездки подтверждаю ― не давали. Деньги в Грузии начинались с рубля. Зато если я обедал с кем-нибудь, то мне ни в коем разе не разрешали платить за свою еду. Причем, это были малознакомые люди ― заводские инженеры, рабочие, водитель, который отвозил меня с прибором в Тбилиси.
Запомнился рынок в Гори. Зашёл перед отъездом. С собой брать ничего не хотел, прибор после ремонта легче не стал.
― Сколько яблоко стоит?
― Большой мешок или маленький?
― Да нет, одно яблоко.
― Адын килограмм?
― Нет, просто одно яблоко.
― Э… Возьми, пожалуйста, кушай на здоровье.
Так же было с сыром, зеленью и ещё чем-то вкусным. Заплатил я только за хлеб.
На ценнике было написано: «2 лаваша ― 1 рубль». По-грузински, но я уже понимал что к чему.
***
Как-то слишком комплиментарно получилось. Ведь в Грузии было и плохое. Что там было плохое?
Прибор был плохой. И тяжелый, сволочь.

18.06.2019 / Новые истории - основной выпуск

Был в нашей группе студент Шурик Коцюбинский, по прозвищу Коц. Небольшого роста, полноватый, в больших нелепых очках Коц был горький пьяница, двоечник и гениальный электронщик. Вопрос о его отчислении из института не ложился никогда. А всё, что звучало и светилось в общежитии было собрано или отремонтировано его руками.
Известность Коцюбинский приобрел благодаря случаю с Аналого-Вычислительной Машиной. У Коца органично получалось только пить и паять. Вне этих занятий он чувствовал себя плохо. На семинаре у доцента Златкина, терзаемый похмельной жаждой Коц облокотился на АВМ, отчего та съехала на пол и рассыпалась. Шурик ойкнул.
― Теперь то вас, наконец, отчислят, ― обрадовался доцент Златкин.
Коцюбинский потыкал пухлым пальцем в детальки на полу.
― Я всё починю, ― сообщил он уверенно.
― Две недели сроку, ― ответил Златкин, стыдясь собственного коварства.
Коварство доцента заключалось в том, что Аналого-Вычислительная Машина, изобретенная, если копнуть глубоко, в 1642 году, не работала ни дня. Большой железный ящик со множеством дырочек и лампочек никому не раскрывал своих секретов. Некоторые утверждали, что кафедра держит этот хлам только ради спирта, положенного на протирку контактных групп.
Поэтому, когда через две недели Коц отремонтировал Машину, всеобщему удивлению не было предела. Убедившись, что АВМ работает, доцент Златкин поправил очки и сказал так: «Не уверен, что вы умеете читать, Коцюбинский. Но паяльником владеете виртуозно».
Коца снова не отчислили. АВМ же проработала месяца два, после чего кафедральные лаборанты, разбавив спирт до состояния воды, спалили её окончательно.

15.07.2019 / Новые истории - основной выпуск

И вот иду я сквозь джунгли, по горной тропе, в рамках всемирной борьбы с ожирением.
Склон не крут, однако, жара и влажность отягощают. Но я справляюсь и этим горд — дыхание почти ровное, пульс почти в пределах. Под ногами вывороченные потоками камни, острые гребни черной лавы, опавшие ветки. Я экипирован — горные кроссовки, спортивный костюм, кепка, очки, рюкзак, вода, компас, нож, телефон, крем, мазь, уксус, справочник «Джунгли для чайников».
Дошел до конца. Далее — отвесная скала. Футболка — хоть отжимай, собой доволен, силы на обратный путь остались, годы подготовки не прошли зря. Пустился в обратный путь, вниз, к отелю.
И вдруг — что за хрень? — мне навстречу движется молодая пара в банных халатах и, представьте себе, в тапочках.
— Сэр! — спрашивают меня, — Мы правильно идем в СПА?
Ох ты, в СПА они идут…
— Неправильно, — отвечаю им не без грусти, — СПА на другом конце острова, что, впрочем, недалеко, от этой скалы четыре километра. Дойдете до рецепции, от нее наверх, метров сто.
И пошли мы, солнцем палимы, к рецепции.
Я, конечно, первым пришел. Все же кроссовки, костюм, годы подготовки…

13.07.2019 / Новые истории - основной выпуск

Вечерняя Ургант

А время было если не голодное, то скудное. В ресторанах полагалось платить швейцару за вход, пить водку и танцевать. Ничего из этого я не умел. Но была навязчивая идея сводить девушку в ресторан. Да и поесть заодно. И тут, на Невском, открыли «Литературное кафе». В билет входил камерный концерт с ужином. И больше ни за что платить не надо, что меня особенно устраивало. На радостях я приобрел билеты на вечер с участием народной артистки РСФСР Нины Ургант.
В тот день я не обедал. Забегался, да и толкаться в институтской столовке было неохота. Зачем, если вечером ресторан? Качество ресторана я в те годы определял по размеру порций.
― А порция огромная, на целый взвод! ― рассказывали мне знакомые.
― Ух ты ― восхищался я, ― Хороший, видать, ресторан!
В Литературном кафе никто из моих знакомых не был, но я не волновался, а предвкушал.
К вечеру есть хотелось сильно и в кафе мы приехали к самому началу мероприятия, чуть ли не первыми.
Администраторша с легкой брезгливостью проверила наши билеты. Взгляд у нее был пронзительный.
― А кормить будут? ― я неумело попытался обратить главный вопрос в шутку.
Лицо администраторши вытянулось, как под воздействием вантуза.
― Проходите в зал, молодые люди. ― холодно сказала она и отвернулась.

Мы сели за столик, в углу играл пианист, кафе медленно наполнялось. Я ёрзал, пытался острить, в основном про еду, смешно не получалось, но девушка вежливо хихикала.
Наконец, к нам подошла официантка.
― У нас сегодня салат, горячее и десерт. Вы всё из этого будете?
― Да! ― крикнул я, видимо, слишком громко, многие оглянулись, а девушка испугалась.
Гости расселись, концерт начался. К пианисту добавился флейтист, длинная флейта с большими клапанами напомнила мне шашлык.
― Ваш салат!
Я опустил глаза и увидел очищенный от пупырышек маленький огурчик, стыдливо прикрытый укропом. Я даже не съел, я вдохнул салат. И стал растерянно оглядываться по сторонам ― всем приносили одинаковое, никто не ругался и не рыдал.
На сцену вышел струнный квартет, заиграли Чайковского. Услышать эту музыку в том самом зале, где Петру Ильичу подали холерной воды, показалось мне дурным предзнаменованием.
― Налей мне водички, пожалуйста, ― попросила девушка и, заметив мой пустой взгляд, добавила ― вроде уже горячее начали разносить.
Да, начали. Разумеется, не с нашего столика. Это известный закон, по которому как ни сядь, а разносить всё равно начнут не с тебя. Но время шло и официантки с большими подносами ковыляли всё ближе и ближе, стук тарелок, расставляемых под музыку погибшего от здешней еды композитора, делался громче. Запахло жареным. Жареной курой.
Тем памятным вечером в Литературном кафе приготовили курицу. Именно так, в единственном числе. Одну на всех. И вот одна тридцатая часть этой пожилой птицы, зарезанной за то, что не могла уже нестись, предстала предо мною в сопровождении двадцати рисовых зернышек.
Был ли я в тот миг страшен или жалок ― не знаю, но девушка отдала мне свою порцию.
Облизав обе тарелки, я подумал, возможно, вслух: «Очень хочется кушать», а потом долго сидел молча.
Вокруг все зашевелились, захлопали. На сцену вышла Нина Ургант, объявила романс. А я неотрывно думал про десерт, каким он будет, когда? Нина Николаевна пела, полагаю ― замечательно, я же, вытянувшись в струнку как дозорный суслик, высматривал еду. Вот, вижу, ну что, не так все и плохо, большой, жирный кусок торта, вам чай или кофе, мне торт и чай, Нина Николаевна запела следующий романс, полагаю ― замечательно, а мне уже принесли, принесли еду и я со всей дури запускаю в еду ложку, и рот мой раскрыт, глаза выпучены, рука моя уже отправляет здоровенный кусок сладкого жира в его последний подъем…
И тут прямо в ухо скрипучий голос администраторши:
― Молодой человек, будьте так любезны не жрать, когда поёт народная артистка!

В общем, «Вечерний Ургант» смотрю редко. Как Ваню вижу, сразу есть охота, а время позднее и есть нельзя, потому что вредно.

16.06.2019 / Новые истории - основной выпуск

Как-то раз, в начале века, решили мы выяснить правду о настоящем ирландском рагу. Дело в том, что в ирландском пабе Моллис, на Рубинштейна, под видом «айриш стью» давали тогда огромную порцию вкусной тушеной баранины. Но нас на мякине не проведешь. Нам подавай аутентичное. Опять же, если на Рубинштейна баранины столь много кладут, то что ж будет в настоящей Ирландии?
Тутикеттудаблин и вот мы уже в самом центре ирландской столицы, заходим в бар Фланаган на улице О’Коннелл ― аутентичнее некуда. Опять же плакаты на стенах, что первое рагу именно тут сварили, а также Хариссон Форд как-то заходил.
Заказываем не без волнения, ждем. Приносят большую миску, набитую мелкой картошкой и крупной морковкой, порезанной кругляшами. В пустотах― бульон.
― Но где же мясо? ― громко удивляюсь я.
― А вы на дне покопайтесь, будет кусочек, а может и два. ― по-русски отвечает официантка.

16.06.2019 / Новые истории - основной выпуск

― А вот мы читали, что самая национальная еда у вас, в Хорватии, называется «штрукли». А вот нельзя ли их попробовать?
― Можно, да, но они очень долго готовятся. Очень долго.
*************************************************************
Ночь. Загреб. Гостиница.
Стук в дверь: Бум! Бум! Бум!
Испуганно, хрипя спросонок: Кто там? Что?
Раскатистый бас из-за двери: Ваши штрукли!

05.07.2019 / Новые истории - основной выпуск

― Таблетки от кашля? ― заговорщицким тоном прошептал Дима, ― А знаешь, что их наркоманы едят? Им аптеки не продают, так они пацанов просят зайти и купить. Понял?
― Понял, ― прошептал я и разволновался.
Диме было двенадцать, он знал много всякого такого. А мне девять, я был советский школьник, почти отличник. Слово «наркоман» я слышал, раза три. И никогда не видел написанным.
Недавно я впервые увидел написанным слово «еврей» и тоже разволновался.
― А знаешь, как наркоманы время проводят? ― продолжил Дима, ― Сидят за столом, на столе ваза, в вазе таблетки от кашля. И весь вечер таблетки эти глотают.
Я представил себе круглый стол, вокруг которого сидели аккуратно одетые, серьезные наркоманы. На столе ваза, похожая на белый эмалированный тазик. В тазу таблетки, гора таблеток, как черепа с картины «Апофеоз войны» художника Верещагина, мне ее тоже Дима показывал, чтобы напугать.
― Весь вечер таблетки едят? ― переспросил я. ― И не кашляют?
― Не, ― ответил Дима, подумав, ― не кашляют.

18.06.2019 / Новые афоризмы и фразы - основной выпуск

На выходных- какая радость! -
Безделья можно не стыдиться.

11.07.2019 / Копии фраз

Истинный художник никогда не мается бездельем. Он им наслаждается.

18.06.2019 / Повторные стишки

Авиакуплеты

«Есть в хвосте два туалета,
А в носу пилота два -
Третьи сутки без обеда,
Душа, женщины и сна».
(вместо эпиграфа)

Стюардессой меня звать,
В мирной жизни ― Катей.
Я могла бы промолчать
При такой зарплате.

Но я сообщу сейчас,
Что вас ждет в полёте,
И, надеюсь, мой рассказ
Вы переживете.

А назад дороги нет,
Люк законопатили,
Командир прислал привет
Вам и вашей матери.
Самолет наш испытал
Всякого немало,
Ведь его еще ругал
Сам Валерий Чкалов.

Те из вас, кто над рублем
Трясся в нашей кассе,
Знайте: парашют даем
Только в бизнес-классе.

В эконом-класс взял билет?
Так не жди внимания,
Сэкономит на тебе
Авиакомпания.

Мы на высоте полет
Провести хотели бы.
Нам, наверно, повезет
На одном пропеллере.

Впрочем, можем не набрать.
Червь сомнений гложет.
Нам журнал "Хочу все знать"
Разве что поможет.

На табло глядите все,
Где, ремнем пристегнутый,
Пассажирообразец
Светится как чокнутый.
Так давайте же начнем
Жертвоприношение,
Спинку кресла приведем
Кнопкой в положение.

Не волнуйтесь ― долетим,
Как бы не летели,
Без намека на интим
и следов на теле.

Сумки с глаз моих убрать
Препоясать чресла,
Панику не поднимать,
Молча вжаться в кресло.

10.07.2019 / Повторные истории

В ту зиму я машину в Институте Холодильников ставил, во дворе. Хотя и не двор вовсе — тупик узкий, длинный и с загибом буквой «Г». Идти скользко, падать больно. Снег почти не убирали — машины мешали, видимо. Сторож из вагончика вылезать не любил, только деньги в окошко принимал. «А загиб через видеокамеру контролирую, — объяснял он мне, слюнявя палец для пересчёта. — Не беспокойтесь, автолюбитель!»
Ежели какая машина в проезде застрянет — всё, никому не выехать, не объехать. Но машины не каждый день застревали, а только когда на важную встречу ехать надо. Подхожу как-то, слегка опаздывая на что-то судьбоносное, и вижу: вот те раз! — буксует в нашей «Г» удлиненная «Газель», выезд из тупика перекрыт. И по какой надобности сюда её занесло, неведомо. Протиснулся вдоль кузова — худеть надо! — вижу, мужиков человек пять уже скопилось, у своих машин переживают. Пригласил их жестами машину толкать, подошли, друг друга поддерживая, чтобы не упасть, толкать изготовились. Тут ещё один протискивается, в круглых очках и шляпе, на писателя Чехова похожий.
— Толкайте! — показываю ему.
— А я проректор! — говорит.
— А толкать будете?
— Буду, — отвечает.
Навалились — толку никакого. Колёса крутятся — только лёд полируют. Водитель, расстроенный, прибежал, чуть не плачет:
— Пустой я, пустой! Был бы с грузом — уехал бы давно! Хоть обратно забирай!
— Так, может, нам всем в кузов залезть? — предложил кто-то.
— Давно пора! Лезьте! Давите на заднюю ось!
Залезли, давим, буксуем. В кузове одновременно пахнет булками (приятно) и рыбой (неприятно). Снова видим перед собой водителя.
— В раскачку надо! На счет три! Вы прыгаете, а я газую! Прыгаем и газуем!
— Минуточку, — говорит проректор, — если в таком импульсном режиме прыгать и газовать, то нас всех отсюда вышвырнет к… (здесь проректор употребил просторечное выражение).
— А я двери закрою! — нашёлся водитель. — Берегите пальцы!
И тут же закрыл кузов. Пахнуть стало сильнее. Со стороны кабины доносились команды, мы дружно прыгали и на третий раз машина — Ура! — поехала. Едет и едет. Вот, за угол повернула.
— Куда едешь-то, стой! — кричим мы и стучим по кузову.
Остановились, назад поехали, потом снова вперед, снаружи крик, много табуированной лексики, наш водила с кем-то пререкается, кричит: «Да мне людей надо выгрузить! Куда прёшь!»
Ну вот, кузов открывают, свежий воздух, свобода! Снаружи кто-то ехидничает: «У тебя там нелегальные иммигранты, что ли?» Вылезаем мы. Кто ехидничал — умолк, глаза округлились.
— Вы откуда, мужики?
Мы не отвечаем. Уходим. Откуда, откуда, бормочем чуть слышно, мы из «Г», откуда ж ещё...

14.06.2019 / Остальные новые анекдоты

Сериал "Чернобыль" стал самым рейтинговым за все времена, обойдя даже сериал «Игра престолов», хотя «Престолы» достовернее.

11.07.2019 / Новые истории - основной выпуск

Однажды в Ирландии 2

Однажды я приехал в Ирландию. Со мной была девушка, безумно красивая. Она была так хороша собой, что я мог бы и вообще ничего не есть, но ел. Моя спутница придерживалась академического подхода и пыталась во всём разобраться сама. Поэтому она купила французский справочник: "Что делать и чего не делать в Ирландии". В главе, посвященной питанию (а во французских справочниках других глав толком и не бывает), было жирным оранжевыми шрифтом написано: "Не ищите в Ирландии высокой кухни! Её там нет!".

Тем не менее, и вряд ли случайно, поселились мы в загородном отеле, при котором оказался лучший ресторан Ирландии минувшего года. Вокруг ― бескрайние поля, в которых с удовольствием паслись черноголовые овцы. У них было много вкусной травы. А у нас, как выяснилось, ресторан откроется только вечером. Но можно перекусить в отельном баре.
Колоритный усатый бармен очень нам обрадовался. И сразу произнёс что-то, похожее на приветствие.
После интенсивного курса английского преподаватель сказал мне: "Сергей, единственное, что могу вам посоветовать ― попробуйте в обращённой к вам английской речи услышать хотя бы одно знакомое слово. Услышите — и сразу улыбайтесь!"
Девушка моей мечты обратилась к бармену с вопросом. Я услышал в её вопросе знакомое слово «snack» и заученно улыбнулся. Бармен же принялся что-то долго и эмоционально объяснять. Я сидел с серьезным лицом и смотрел как шевелятся его усы. Я не опознал ни единого слова, да что слова, даже артикля "зе" ни разу не уловил. Вскоре мне надоели усы, я перевел глаза на свою спутницу. Она слушала бармена улыбаясь, в каких-то местах поддакивала и была ещё красивее, чем до входа в бар, хотя казалось, красивее уже некуда. Наконец, бармен закончил говорить и подкрутил слегка растрепавшийся ус.
— Ну, что будем заказывать? Что здесь у них дают? — тихо спросил я любимую.
— Я ничего не поняла. Ни слова. — ответила она еще тише.
— Во как... Ты же ему кивала… А он по-английски говорил?— растерялся я.
— Да, в каком-то смысле,— также растеряно подтвердила моя спутница. — И мне кажется, ну...интонационно, я всё-таки филолог, пусть и романист, что кормить нас здесь не будут.
— Стало быть, английский он знает, — сделал я неожиданный вывод, повернулся к бармену и сказал громко, ― Ту ти, плыз!
Прекраснейшая из женщин тут же перевела мои слова и бармен выдал нам две чашки чая с кувшинчиком питательного молока.

Вечером мы были в ресторане. На первое давали морковный крем-суп. Цвет был такой же оранжевый, как шрифт во французском справочнике. На второе следовало рыбное горячее. Любимая рыба ирландцев называется "спинка минтая". Вот именно эта спинка была уложена на большой кусок трески и, ― какая находка! ― обложена картошкой и облита оранжевым соусом, по вкусу как суп, но гуще. На десерт принесли морковный мусс, уже знакомого нам цвета. Это был изначальный суп, взбитый с мёдом и орешками.

— Снова оказалось, что французы в еде разбираются, — грустно заметила моя спутница.
— Не в еде счастье, — ответил я, потому что был сыт. И, желая подбодрить любимую, добавил — А поехали в Лимерик сочинять лимерики?
Она сказала: «Поехали!». И махнула рукой.

12.07.2019 / Новые истории - основной выпуск

Люк и Глюк

В отдаленный спальный район никогда не совался и сейчас бы не стал, но дело образовалось, секретное. Нумерация здесь странная, у каждого дома по пять корпусов. Еду вдоль этих корпусов, высматриваю нужный. Дорога вдоль домов узкая, но есть карманы для парковки. А, вот он, нужный номер. Завернул в карман, дверь открыл — ого!— в шаге от машины открытый люк. Неприятно. Огляделся — народ бродит вдалеке, ремонтников никаких не видно, тихо. И огородить нечем, кругом сплошной песок и асфальт. Но и оставлять так нельзя. А ведь хочется к секретному делу побыстрее приступить. Решил — войду в парадную, там должен быть телефон местных коммунальщиков. А люк машиной прикрою. Переставил аккуратно, ровно по середине, и, прихватив букет и конфеты, отправился по секретному делу.
Часа через три возвращаюсь. В теле лёгкость, в голове — приятная пустота. Ничего не помню, ни о чём не думаю. В машину сел, тронулся, руль вывернул, — Стоп! Люк!
Я ж сейчас туда задним колесом попаду! Повезло, что ещё не попал, по краю прошёл, наверное. Встревожился, вылез, смотрю. Какой там "по краю", заднее колесо ровно по середине люка стоит! А на люке... крышка.
Большая, чугунная, в полсотни весом, какая и должна быть. Как же её под машину просунули? Вспомнил субботник, где мы с доцентом Стебельковым двумя ломами с такой же крышкой пытались управиться. Это и без помех не просто, а тут лапароскопия прямо. Машинка то у меня низкая, клиренс с ладонь. Царапин нет, глушитель на месте. Снова огляделся — виртуозов не видно, а я бы у них автограф попросил.
А может люк изнутри закрыли? В этом отдаленном спальном районе живут канализационные гномы. У них час проветривания, а я второпях не заметил и солнце закрыл. В сердцах крышку и захлопнули. Обидится могли. Пожалуй, не буду теперь над люками ездить, буду объезжать.

16.06.2019 / Новые истории - основной выпуск

Случай с канапе

Поесть на халяву люблю с детства. Меня это не удивляет. Меня удивляет, что есть люди, росшие в сходных условиях и равнодушные к халяве. Я и сам целенаправленно халяву не ищу, но это из-за лености, а не от равнодушия. И оттого считаю, что самое лучшее, когда халява неожиданная. И на голодной желудок. Это важно. А то был у меня случай в городе Вена. Прислонился я как-то к дверям Штатс Оперы, там много всяких дверей. А эти двери вдруг открылись и я оказался первым на раздаче бесплатных сосисок! За мной тут же выстроилась тысячная очередь. И все ждут, когда я сосиску возьму. А я к дверям-то почему прислонился ― поужинал очень плотно и не мог идти. Досадно. Сосиску взял, конечно, потом бродил с нею по ночному городу, давился.
А самая халява была у меня в Москве, в конце прошлого века. Я тогда работал над статьей про франчайзинг. Рабочее название было: «Франчайзинг ― что за хрень?». Кстати, вам приходилось забывать удалить рабочее название перед отправкой в журнал? Но не будем отвлекаться. В научных своих изысканиях набрёл я на заметку о московской конференции по франчайзингу. Сочинил письмо в оргкомитет и неожиданно получил приглашение.
Народа на конференции было много. Читали лекции, на большом экране показывали всякие овалы и квадратики.
Сущности до меня почти не доходили, в ночном поезде не удалось ни поспать, ни позавтракать толком. Но я обратил внимание на слово «канапе», оно звучало и в английской лекции и в русской, довольно часто. Слово мне нравилось, манящее такое. Не то, чтобы я в девяностые годы не знал, что такое канапе, нет, покажи мне кто-нибудь «канапе» и «не канапе» я бы сразу определил, где канапе, но объяснить своё решение не смог бы.
Третью лекцию слушать сил уже не было, глаза слипались, сознание расползалось. Решил побродить по коридорам, проветрится. Вышел в фойе и сразу заметил двери, возле которых шла приятная возня ― люди, одетые поварами, толкали тележки, что-то заносили. Вошел и я. За дверями оказался просторный зал, заваленный бутербродами. Бутерброды были необычные, маленькие, хлеб снизу, хлеб сверху, корки обрезаны, посередке ― начинка. Канапе, сразу определил я, как и обещал. И тут же строго спросил у ближайшей девушки в белом колпаке:
― Канапе?
― Да, ― испуганно ответила девушка и подала мне большую тарелку.
Не теряя строгого выражения лица, я пошёл к самому длинному столу. Среди подносов с канапе лежали щипцы. Других приборов не было. Я понял, что надо этими щипцами переносить канапе с подноса на тарелку, после чего щипцы положить и есть канапе руками. Чем и занялся. Удалив первый голод, я задумался о пользе щипцов. Зачем брать щипцами то, что едят руками? Почему сразу не взять канапе рукой? Из-за опасения, что задену пальцем соседние? Какие-то люди не хотят, чтобы их канапе трогал кто-нибудь ещё, кроме двух десятков поваров? Но можно ведь взять канапе с подноса аккуратно. Или быстро. Я попробовал и так и сяк. Канапе были вкусные. Но видов начинки, как выяснил я, обойдя все столы, всего пять. Все пять были на каждом подносе.
Тут я придумал оптимальный вариант, который всех устроит ― отложить тарелку и взять поднос. И щипцы уж точно не понадобятся. Но задуманное не осуществил из-за пришедшего ко мне сильного ощущения сытости. Выпив чаю, я отправился дослушивать лекцию. Но всё уже закончилось. Люди шли мне навстречу. И шли они в зал с канапе. Пошёл туда и я, для проформы оглядев пустой лекционный зал и застывший на экране последний слайд.
Пропустив всех, вошёл последним и встал в очередь. Вдоль каждого стола голодные люди стояли в очередях. Их бёдра касались подносов с едой. Они ждали, когда освободятся щипцы. Щипцы же были неудобные. Без навыков, второпях, люди не справлялись ― хлебные мякиши отваливались, начинка размазывалась по краям подносов. Стоящие впереди меня в очереди какое-то время еще обсуждали проблемы франчайзинга, но вскоре, все как один, уставились на мучающегося с щипцами бедолагу, отчего тот покраснел и был явно близок к тому, чтобы всё бросить и убежать голодным. Всем было не до смеха, кроме меня. Я был сыт и находил происходящее забавным.
― Можно брать руками, ― громко сказал я и поковырял во рту зубочисткой. ― Канапе едят руками.
Голодные любители франчайзинга смотрели в мою сторону, но не в упор, а вскользь, почти не поворачиваясь. Кто-то должен первым прыгнуть на землю Трои, думали они. И хотели, чтобы это был я. Но я лишь призывал, а сам ничего руками не брал. Откуда им, несчастным, было знать, что я сыт по горло этими канапе. Раздался неприятный звон ― щипцы упали на пол.
― Сейчас чистые принесу, ― сказала девушка в колпаке и ушла куда-то.
Теперь наш стол оказался самым бесперспективным ― даже без щипцов.
― Ешьте руками, ― еще раз призвал я. Но никто не пошевелился. Многие уже смотрели недобро.
Тут меня осенило.
― А ещё можно вот так! ― я наколол ближайшее канапе зубочисткой и торжественно поднял над головой, чтобы было видно всем.
Зубочисток на столах было много. И все они во мгновение ока пошли в дело. Народ быстро освоил накалывание. Вот уже многие кололи обеими руками. На других столах тоже взялись за зубочистки, побросав щипцы. Случалось, что канапе слетали с острых палочек от слишком быстрого движения, но их тут же накалывали на лету. Не прошло и десяти минут, как франчайзёры опустошили столы, раскидали мокрые чайные пакетики, вытерли руки о скатерти и натянули шеф-повару колпак по самое не могу.
Канапешная фирма, конечно, ребята шустрые, патент в два счета оформили и теперь пользуются. Недорого он им обошелся, что там, в пару десятков, ну, хорошо, в пару сотен канапешек.
Я же, по причине ранее упомянутой лености, проваландался с подачей заявки и теперь, хотя суд и признал авторство за мной, прàва коммерческого использования не имею. Но для личных нужд могу хоть весь день накалывать, было бы чего.

08.07.2019 / Новые истории - основной выпуск

Однажды в Амстердаме

В те годы не знал я, что кока-кола вредная, и охотно запивал ею пиццу, не ведая, что пицца еще вредней. И вот иду я ночным Амстердамом и мучаюсь от жажды, потому что пиццы переел, а кока-колы недопил. А киоски с пиццой и колой все как один оказались не ночные, а вечерние, ― хлоп! ― и закрылись. Ну хоть один бы найти где-нибудь, мечтаю я, протискиваясь сквозь группу огромных негров, там никак иначе, между фасадом и каналом не широко. А негры эти как начали мне шептать: кока-кока-кока.
Ну наконец-то, думаю, плохо, конечно, что с рук, но, может, у них так принято.
― Давай, ― говорю, ― и побольше!
Под тусклым светом красного фонаря негр протянул мне пакетик с порошком.
― Что ж ты, исчадье голландское, мне концентрат суешь? ― возмущаюсь я. ― В чем я его разводить, по-твоему, должен?
И ушёл, в лучших чувствах оскорбленный.

Сергей ОК (18)
1
Рейтинг@Mail.ru